Узел пустыни

«Ах да… сотням женщин, которые сохнут по опасным взглядам и грубой силе!» — с досадой одёрнула я себя, отгоняя непрошеные мысли.

— У тебя руки так и чешутся кого-нибудь прикончить? — скривилась я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Поймай ящерку в пустыне и делай с ней всё, что твоей чёрной душе угодно.

В голове всплыл надменный образ древнего чешуйчатого дракона. В конце концов, он тоже просто переросток-ящерица. Пусть Джафар сорвёт злость за наше общее горе на ком-то из его мелких сородичей.

— Живодёрка, — без тени улыбки фыркнул Джафар, брезгливо дёрнув бровью. — Я ради пустой прихоти никогда не убиваю тех, кто не способен себя защитить.

— О как! А «Палачом барханов» тебя, видимо, прозвали за красивые глазки и кроткий нрав? — не удержалась я от злого смеха.

Джафар опасно усмехнулся, обнажая оскал:

— Нет, Плетущая. За то, что враги моего клана умирают долго и мучительно. Помни об этом.

Не дав мне вставить очередную колкость, он рассыпался на песчинки. Вихрь взметнулся под потолок повозки, скользнул в щель под тентом и устремился за барханы к затаившимся воинам.

В повозке резко стало пусто. И против всякой логики — невыносимо зябко. Я опустилась на подстилку, до самого подбородка кутаясь в колючее шерстяное одеяло, и с силой прижала ладонь к груди. Вот бы прямо сейчас взять и вырвать это второе, совершенно лишнее, сердце из своей плоти!

Уснуть я так и не смогла. Ворочалась с боку на бок, то и дело взбивая жёсткую подушку и прислушиваясь к скрипу досок каравана. Джафар вряд ли вернётся до рассвета. Спать со мной в одном пространстве было бы чересчур.

Чужое сердце билось глубоко и спокойно. Значит, он добрался до своих без происшествий. Наверняка дрыхнет без задних ног и видит сладостные сны о том, как поголовно истребляет всех Плетущих в Ар-Раве.

— Проклятый ящер… — с ядом в голосе прошептала я.

Надо же было этому древнему духу выбрать для такой миссии именно меня! Джафар ни при каких обстоятельствах не должен узнать о пророчестве. Он непредсказуем, жесток и предан своему народу. Как именно он воспользуется этой страшной правдой… невозможно предугадать.

Погружённая в невесёлые думы, я совершенно потеряла счёт времени и не заметила, как за тонкими бортами повозки поднялся порывистый ветер. Тент над головой глухо захлопал на ветру.

Вдруг по открытой коже ключицы заструился песок. Ощущение было ледяным, словно меня коснулась рука мертвеца. Мне привиделся образ Ферида. По спине с визгом пронеслась стая мурашек.

Вскрикнув, я в панике вскочила с тюфяка. Но стоило мне выпрямиться, как я едва не врезалась лбом в массивную фигуру, бесшумно соткавшуюся из песчаной взвеси. Мы оказались нос к носу. В непроглядной тьме полыхали два насмешливых глаза.

— И зачем так пугать, демон тебя дери?! — задыхаясь от пережитого ужаса и бешеного стука обоих сердец, прошипела я. — Ты нормально появляться не умеешь?!

Мои косы нервно подрагивали. Джафар же опустил взгляд на мою судорожно вздымающуюся грудь, затем снова посмотрел мне в глаза.

— А я-то наивно полагал, что ты ничего не боишься. — Издевается? Однозначно. — Какая досада. Сплошное разочарование.

— Пошёл ты, — пробурчала я, мысленно успокаивая вздыбленные пряди: «Тише, тише, свои… вроде как». Волосы нехотя опустились обратно на плечи. — Почему ты вернулся так рано?

— Не мог оставить тебя наедине с твоим прошлым, — Джафар не сдвинулся ни на дюйм, всматриваясь в меня не мигая. — Указания я раздал, можешь не переживать. И моё место здесь, — он указал подбородком на войлочное ложе. — Привыкай, «защитница».

— Это меня надо от тебя защищать, — фыркнула я, скрестив руки на груди.

— Я на тебя разве нападаю? — он слегка приподнял бровь.

— А кто тебя знает? Ты почему-то выбрал ночевать в тесной повозке со мной, а не среди своих людей под открытым небом. Мало ли, удумал что-то неприличное.

— Ты меня с тем щенком не путай. Это он смотрел на тебя, как на кусок мяса.

— Что за бред?! Айсул совершенно не такой!

— Да что ты? — с сарказмом протянул пустынник. — И чем же он отличается?

— Он добрый и благородный! Воспитанный, в конце концов! — выпалила я, вскинув подбородок. — В отличие от некоторых дикарей!

— Раз он такое сокровище, тогда почему же ты не с ним? — Джафар оскалился в жёсткой усмешке. — Вышла бы за него замуж, нарожала бы кучу мелких Плетущих и жила бы себе спокойно.

Язык чуть не повернулся сказать, что я искала Узел. Свою судьбу. Своего человека. Того, с кем могу разделить жизнь и душу. Но реальность такова, что даже без этой цели нам с Айсулом быть вместе никто бы не позволил.

В Ар-Раве люди боялись и втайне презирали Плетущих. Редко кто брал в жёны Плетущую. Да и сами Плетущие на простых смертных смотрели исключительно свысока. Плетущий мог взять простую девушку наложницей, но никак не законной супругой.

— Потому что не только ваши кланы ненавидят нас, — сухо ответила я. — Ни один наместник не сможет позволить единственному сыну жениться на такой, как я. И никакого «спокойно» для меня в этом мире быть не может в принципе. Наша с тобой встреча — лучшее тому доказательство.

— Бывший наместник, — невозмутимо поправил Джафар.

— Что? — я нахмурилась.

— Статус Басима давно не тот, что прежде. Он торговец, в большей степени контрабандой. Если ему не зазорно нанимать головорезов вроде «Шакалов», то не плевать ли ему теперь, кто его невестка? Чем не идеальный шанс для вас двоих? Иди к своему благородному мальчику. Поговорите о совместном будущем. Заодно на деле проверим, прав ли я был насчёт «куска мяса» или твой щенок действительно готов драться за ваше будущее.

— Тебе точно голову напекло… — возмущённо выдохнула я.

Джафар опустился на свой край войлочной подстилки и лёг на спину. Он закрыл глаза, и вместе с угасшим изумрудным сиянием повозка погрузилась в темень.

Среди тишины его низкий голос прозвучал пугающе:

— Легко рассуждать о высоких чувствах, когда ты купаешься в эйфории плотских желаний. Но когда дело доходит до бесповоротных решений — большинство мужчин предпочитают трусливо прятаться. Айсул годами прятался за спиной отца. Кто-то другой спрячется за «непреодолимыми обстоятельствами», — через Узел меня обдало его безжалостной проницательностью. — Со стороны ты кажешься той, кто всегда берёт верх и держит всё под контролем. Но честна ли ты сама перед собой? Ты правда использовала их… или всё же это они каждый раз использовали тебя?

Его слова ударили наотмашь, попав в самую незащищённую, тщательно скрываемую рану. Я замерла посреди темноты, в ушах оглушительно колотилось его спокойное жестокое сердце.

Годами я старательно выстраивала броню. Говорила себе и всему миру, что я — опасная, независимая Плетущая. Хищница, которая сама выбирает себе мужчин для забавы, крутит ими как хочет, а потом с лёгким сердцем уходит первой, не оглядываясь. Я свято верила, что держу поводок в своих руках. Но стоило Джафару ткнуть пальцем в эту стену… и она рассыпалась в прах.

Перед глазами всплыло лицо Айсула двухлетней давности. Клятвы в вечной любви под луной, восторженный шёпот о том, как я прекрасна и непохожа на других… А потом — один строгий окрик Басима. И всё. Он не смог отстоять право быть со мной.

И так было всегда. Все тянулись к запретному плоду. Их пьянила экзотика: смертоносная дева, магия живых кос и дерзкий нрав. Я была для них захватывающим приключением, редким трофеем, о котором можно хвастаться. Игрушкой, которой приятно обладать.

Пальцы до побелевших костяшек впились в шерстяное одеяло.

— Ненавижу. Тебя. Джафар, — отчеканила я зловещим шёпотом.

Я зажмурилась и стиснула зубы так, что заломило челюсти, но не позволила себе проронить ни слезинки.

Джафар молчал, но ритм его сердца на краткий миг сбился, пропустив короткий, странный удар, прежде чем вернуться к своему непоколебимому стуку.

Глава 11

Первые лучи солнца только пробились сквозь плотный войлок повозки, а уже лагерь взорвался караванным шумом: хриплым рёвом верблюдов и лязгом оружейной стали. Шакалы спешно навьючивали тюки.

Я распахнула глаза за миг до того, как засов снаружи тихо скрипнул. Рядом со мной на подстилке уже никого не было. Джафар растворился в предрассветных сумерках, словно мираж, но мерный стук его сердца никуда не исчез. А жаль.

— Сафия? — из щели полога пробился нерешительный голос.

Айсул заглянул внутрь. В руках он держал глиняный кувшин с водой и небольшую плетёную корзину с лепёшками и вяленым инжиром. На его лице читалась смесь надежды и смущения. Ещё вчера это выражение вызывало бы во мне ностальгическую нежность, но сегодня отдавало горечью.

— Караван трогается через четверть часа, — проговорил он, опуская поднос на край дощатого борта и пытаясь поймать мой взгляд. — Я принёс тебе умыться и перекусить. Твой спутник уже у Басима, обсуждает порядок следования охраны. Мы можем побыть вдвоём, пока есть время.

Я поднялась. Мои косы лениво скользнули по плечам. Погладив их, я пожелала им доброго утра.

— Спасибо за заботу, Айсул, — отозвалась я, смотря на него пустым взглядом. — В караване Басима у каждого своё место. Твоё — рядом с отцом и сундуками, а моё — среди охраны.

Парень побледнел, наткнувшись на стену безразличия.

— Сафия, почему ты так холодна? Я думал… после нашей встречи…

— Перестань, — отрезала я, перехватывая кувшин и делая глоток воды. Чистая. Прекрасно. — Нам предстоит пройти юго-восточный тракт, где опасность будет на каждом шагу. Думай о том, чтобы сохранить свою жизнь, а не обо мне.

Я шагнула мимо него наружу, навстречу слепящему утреннему солнцу и пыли, поднимающейся из-под сотен копыт. Верхом на жилистом верблюде у головной повозки был Джафар. Его надменный вид раздражал. Он держался в седле как хозяин пустыни, будто весь этот торговый обоз вместе с Басимом принадлежал лично ему.

Почувствовав моё приближение, вождь медленно повернул голову. Зелёные глаза блеснули из-под ткани куфии. Я чувствовала его удовлетворение от того, что сцены объяснения с Айсулом не состоялось. Стиснув зубы и отгораживаясь от его эмоций, я направилась к своему верблюду.

Караван втянулся в узкую долину, стиснутую с двух сторон отвесными скалами из красного песчаника. Жара нарастала с каждым часом, воздух дрожал и плавил кости. Ближе к полудню дозор шакалов резко натянул поводья. Там, где каньон расширялся и выходил на главный тракт, вздымались полотняные шатры временного пограничного поста. Над центральным шатром колыхалось лазурное знамя с вышитым золотом узлом в виде знака бесконечности.

Герб Плетущих.

Укол тревоги воткнулся прямо в сердце. И тут же прокатилась ответная волна — напряжение Джафара. Без своих людей он точно не осилит Плетущих, если те его заметят. А дозорные Плетущие особенно славились тем, что безошибочно чуяли скрытую магию, контрабанду и любые тайные узлы в караванах.

Басим, ехавший в закрытом паланкине, нервно выглянул наружу и велел немедленно остановить обоз в тени скал. Его маслянистое лицо блестело от обильного пота.

— Слушайте сюда, — хрипло зашептал бывший наместник, подозвав к себе старших наёмников и нас с Джафаром. — У меня есть официальная лицензия на перевозку стандартного оружия. Но… не на весь груз. Четыре задние повозки дозорные конфискуют, стоит Плетущим сунуть нос под брезент. Каравану нужно разделиться.

Так вот почему Басим нанял «Кровавых Шакалов»… Их жизни для него не стоили и ломаного гроша. Он изначально планировал отправить запрещённый груз в обход официальной границы по гиблой тропе через Чёрный Каньон, кишащий обвалами и песчаными тварями. Если шакалы сгинут там вместе с частью товара, то Басим просто не станет им платить. Эти придурки хотя бы понимают, во что ввязались?

— Я с Айсулом и тремя повозками с легальным товаром прохожу через главный пост, — торопливо распоряжался старый подлец. — Сафия, ты едешь со мной. Твоё присутствие успокоит дозорных и избавит нас от дотошного досмотра. А ты поведёшь оставшиеся повозки через перевал, — Басим с опаской покосился на Джафара, — Встретимся через два дня у колодцев Белого Оазиса.

Замысел Басима был безупречен в своей коварности. Но он не учёл одного: мне попадаться на глаза соплеменникам хотелось ещё меньше, чем переходить смертельный каньон.

— Плут ты, Басим, — холодно усмехнулась я. — Красиво придумал, только ничего не выйдет. Я наёмница, и несу полную ответственность за жизнь заказчика. Я поеду с Каримом и остальными шакалами через каньон.

Айсул, всё это время молча сидевший рядом с отцом, резко проговорил:

— Та дорога не место для девушек! Каньон опасен! Мы сами безумно рискуем, перевозя товар по той тропе!

— Я не боюсь, — твёрдо проговорила я.

— Зато я боюсь! — с отчаянной горячностью воскликнул Айсул, забыв обо всей осторожности.

Джафар смерил юношу саркастичным взглядом. Скорее уж Айсулу не место на такой тропе. Ибо мы с пустынником намного сильнее их всех. Кто-кто, но мы не сгинем там.

Басим глубоко вздохнул, вытирая лысину шёлковым платком. Времени на споры не оставалось, впереди уже показались дозорные.

— Твоё право, — нехотя процедил он, махнув рукой. — Но раз уж ты выбрала ту тропу, сделай хоть что-то полезное перед тем, как мы разделимся. Сплети нам узел удачи на переход. Мне нужны гарантии, что твои сородичи на посту пропустят меня без лишней мороки.

— Я сплету Узел для нашей группы. Вы и так прекрасно справитесь, — хмыкнула я, демонстративно разворачиваясь спиной к насупившемуся Басиму и ошеломлённому Айсулу.

Не слушая их окликов, я зашагала к хвосту обоза, где в ожидании застыли четыре гружёные повозки с контрабандой. Шакалы уже сжимали рукояти тесаков, недобро косясь на Джафара, который уже возвышался на верблюде во главе нашего отряда каменным идолом. Вздумают ли они нам отомстить? Вполне возможно. Тогда им точно не выжить.

Я остановилась перед одной из повозок и вобрала как можно больше раскалённого, пахнущего кремнием воздуха. Реальность вокруг мгновенно потеряла былую чёткость: цвета скал поблёкли, превратившись в приглушённую сепию, а в воздухе проявилась ткань мироздания.

Всё сущее было пронизано сияющими, вибрирующими нитями.

Они струились отовсюду: тусклые, пыльно-серые жгуты связывали повозки с железом в ящиках; хрупкие, ломкие тёмные волокна тянулись от ущелья впереди, предвещая обвалы и засады. А вокруг шакалов клубился хаотичный, мусорный ворох нитей мелких неудач и дурных помыслов.

Я подняла руки, и кончики пальцев закололо прохладным покалыванием. Они цепляли полупрозрачные нити благоприятного исхода. Они звенели неуловимым ни для одного простого человека хрустальным перезвоном. Я потянула на себя самые важные струны: нить устойчивой поступи, чтобы колёса не сорвались в пропасть на узких карнизах; нить отвода глаз, чтобы хищники ущелья не почуяли запах каравана; нить крепкой связки, чтобы обоз прошёл тропу целым. Нити послушно изгибались, подчиняясь моей воле, и закручивались в сложный трёхмерный узор правильной формы.

Финальным жестом я резко свела ладони и сжала светящийся узор. Золотистая вспышка беззвучно хлопнула в воздухе, и Узел удачи со звоном впечатался в деревянное дышло повозок, расплескиваясь по древесине невидимой защитной рябью.

Зрение вернулось в привычное русло: краски скал снова стали едко-рыжими, а солнце безжалостно слепящим.

— Можем двигаться, пока Басим будет морочить голову дозорным на тракте, — выдохнула я, тряхнув головой.

— Подождите! — внезапно разрезал горячий воздух отчаянный крик.

Мои глаза округлились, когда я повернулась на звук и увидела Айсула. Он нёсся к нам во весь опор, вздымая за собой шлейф пыли и бросив отца с основным караваном позади.

— Ты что удумал?! — выпалила я, когда он осадил запыхавшееся животное передо мной.

— Я пойду с вами, — Айсул обезоруживающе улыбнулся. — С твоей магией с нами ничего дурного не случится.

Джафар был чертовски прав. Айсул не пришёл защищать меня на опасной тропе. Он пришёл под крыло магии, перекладывая всю ответственность за собственное выживание на мои плечи. Мальчишка просто искал романтического приключения, слепо уповая на то, что опасная Плетущая вытащит его из любой беды.

Сверху раздался издевательский смешок. Джафар наклонился вперёд в седле своего высокого верблюда, разглядывая Айсула так, словно перед ним копошилась особо назойливая песчаная блоха:

— Ты выбираешь совсем не те слова, если всерьёз надеешься завоевать сердце женщины, — протянул вождь с издёвкой. — Мог бы хотя бы солгать: «Я хочу быть рядом, чтобы сберечь».

— Да что ты вообще можешь знать про завоевание женских сердец?.. — злобно пробурчал Айсул, смерив пустынника полным презрения взглядом.

Я думала, что Джафар в эту же секунду пережет ему горло. Но он смог меня удивить. Джафар громко рассмеялся.

— О, разумеется, обо всех женских сердцах на свете судить сложно, — вкрадчиво сказал пустынник и перевёл взгляд на меня. — Но вот про одно конкретное сердце я вполне могу говорить с уверенностью.

Дерзко. И мне бы, возможно, понравились его слова, если бы не тот факт, что чужое сердце транслировало мне под рёбра: «Твоё сердце на самом деле слишком мягкое, Плетущая. Его легко расположить красивыми словами. И так же легко раздавить».

Меня обожгло обидой.

— Хватит трепаться! — оборвала я обоих, скрывая смятение за привычной сталью в голосе. — Раз уж увязался за нами, Айсул, то будь добр, закрой рот, держись в середине колонны и молись, чтобы мой Узел удачи удержал скалы от обвала. Защищать тебя ценой своей шкуры я не стану.

— В каньон, — коротко скомандовал Джафар, и его верблюд первым шагнул в узкую тень ущелья.

Тяжёлые повозки с запретным оружием скрипнули и тронулись следом, медленно скрываясь в пасти Чёрного Каньона. Стены сомкнулись над нами, отрезая безжалостное солнце и погружая караван в душный полумрак. Скалы здесь стояли так близко друг к другу, что повозки едва протискивались между каменными выступами, то и дело скрежеща коваными ободьями о песчаник.

Мой Узел Удачи работал исправно. Ни единого опасного камнепада не сорвалось с крутых карнизов, а грузные вьючные животные ступали удивительно мягко и уверенно. Я держалась рядом с головной повозкой, внимательно вглядываясь в дрожащий сумрак ущелья. Всё шло подозрительно гладко. Слишком гладко для места, о котором шептались с ужасом.

Вдруг воздух вокруг меня сгустился. Прямо у самого уха раздалось… шипение?.. Я застыла на месте и медленно повернула голову в сторону скальной стены.

На узком выступе, всего в нескольких дюймах от моего лица, свернулась толстая чешуйчатая лента цвета запёкшейся крови. Рогатая гадюка пустоши смотрела мне в глаза своими вертикальными зрачками. Её раздвоенный язык нервно пробовал воздух, касаясь кончиков моих волос. Малейшее движение — и ядовитые зубы вонзятся в меня.

— Змеи… они повсюду! Демоны преисподней, мы в гнезде! — истошно завопил один из шакалов позади.

Я скосила глаза на скалы. По спине пробежал ледяной пот.

Стены ущелья шевелились. Из каждой трещины, из каждого разлома в песчанике выползали сотни тварей. Они свисали с карнизов, оплетали каменные выступы и сползали вниз, потревоженные вибрацией колёс.

Пространство было чрезвычайно узким: здесь невозможно было ни размахивать мечами, ни пустить в ход косы. От резких движений гадюки градом обрушатся прямо на головы людей и животных, а один укус этой твари обращал кровь в яд за считанные минуты.

— Никому не дёргаться! — кинул спереди Джафар. — Оружие не обнажать. Звук стали их взбесит. Шаг за шагом… медленно. Двигаемся вперёд, пока они не решили напасть.

Джафар не чувствовал страха. А я вот ещё как!

Мой верблюд испуганно захрипел, почуяв ядовитый запах. Животное нервно повело мордой и громко фыркнуло, выпустив струю горячего воздуха в сторону камней.

На каждое это движение гадюка перед моим лицом раздражённо подбиралась, её кольца сжимались плотнее, а плоская голова подавалась вперёд для смертельного броска.

Только не паниковать.

Я заставила себя глубоко выдохнуть, усмиряя бешеный ритм в груди. Через невидимую связь я оперлась на железное спокойствие Джафара — его хладнокровие подействовало и на меня. Немного.

Не делая резких жестов, я медленно протянула ладонь и коснулась дрожащей шеи своего верблюда. Одна из моих кос неслышно соскользнула с плеча и мягко, убаюкивающе обвилась вокруг упряжи.

— Тс-с, тихо, милый… — шёпотом заговорила я, поглаживая шерсть. — Мы просто идём мимо.

Верблюд шумно втянул воздух и подчинился, перестав дёргаться.

Гадюка помедлила, угрожающе пошипела ещё раз, но, не почувствовав агрессии, так и не сделала выпад, продолжая буравить меня своими глазами.

Колонна тронулась. Мы двигались по сантиметру, затаив дыхание. Колёса скрипели по песчанику, а на уровне наших плеч доносился сплошной, сводящий с ума сухой шелест чешуи о камень. Сотни немигающих глаз следили за каждым нашим шагом.

Айсул ехал передо мной. Парень сжался в седле, втянув голову в плечи, его руки судорожно сжимали поводья, а по бледной шее градом катился пот. Ему было очень страшно. И этот страх привлёк беду.

Краем глаза я уловила движение над головой юноши. С нависающего скального карниза, бесшумно разворачивая кольца, начала опускаться массивная змея. Тварь тянулась вниз, раскачиваясь словно маятник, метя головой в беззащитную макушку Айсула.

«Песчаные демоны тебя раздери, Айсул!» — яростно выругалась я про себя.

Рука инстинктивно дёрнулась к кинжалу на поясе, который мне заботливо одолжил Басим, а косы натянулись в желании рассечь ядовитую гадину пополам. Если я сейчас убью её… это сработает искрой в пороховом погребе. Сотни её «подружек» обезумеют и бросятся на караван со всех сторон. Злить ядовитую орду было чистым самоубийством. Но молча смотреть, как в муках умирает мой бывший любовник, я тоже не могла.

Вождь почувствовал всплеск моей паники. Наши взгляды встретились поверх головы Айсула, к которой стремительно приближалась свисающая гадина. В глазах Джафара сверкнуло предупреждение.

— Не смей, — одними губами сказал он.

— Айсул, замри! — проигнорировав приказ вождя, выдохнула я хлёстким шёпотом.

Айсул послушно оцепенел, не смея шелохнуться.

И что теперь делать?! Западня. Думай, Сафия, думай! Чего боятся змеи? Огня? Факел зажигать слишком долго, да и дым в узкой расщелине взбесит остальных. Резких звуков? Они глухи к крикам, но идеально чувствуют тепло и вибрацию. Убивать нельзя — брызнет кровь. Значит, нужно обмануть её чувства, отвести удар и дать каравану шанс на рывок.

Я посмотрела вперёд: до выхода из проклятого ущелья оставалось не больше пятидесяти шагов. Если сорвать внимание змей всего на несколько секунд, мы успеем проскочить на открытое пространство! Я резко расфокусировала зрение. В сером мареве проявились алые, пульсирующие нити тепла. Змея видела Айсула как яркий горячий факел. Мои пальцы подцепили тонкую нить теплового следа Айсула и с силой перебросили, привязав её к противоположной каменной стене, создав там ложную вспышку. Гадюка дёрнулась, сбитая с толку иллюзией жара на камнях.

— ВПЕРЁД! — что есть силы рявкнула я. — ГОНИ!

Джафар среагировал быстро. Он с силой огрел своего верблюда поводом, и животное с яростным рёвом рвануло вперёд, проламывая путь сквозь шевелящуюся тень каньона, увлекая за собой весь караван.

Стены ущелья загудели от безумного топота копыт, рёва верблюдов и металлического лязга колёс. От этой оглушительной дрожи сотни змей посыпались со скал на нас. Начался сущий ад на бешеной скорости. Косы превратились в хлещущие плети, на лету сбивая и отшвыривая ядовитых тварей. Наёмники позади истошно орали, рубя воздух тесаками. Никому нельзя было тормозить.

На самом выходе из тёмного разлома мелькнул ослепительный солнечный свет. Высокий силуэт Джафара первым вырвался из теснины на простор.

И вдруг его сердце с глухим стуком ухнуло куда-то в желудок. Что за?..

Когда свет наконец озарил верблюда, несущегося впереди Айсула, до моих ушей долетел его истошный, захлебнувшийся вскрик. А в следующее мгновение земля просто ушла из-под копыт.

Выход из ущелья оказался не равниной, а песчаным карнизом, подмытым ветрами. Под тяжестью каравана весь край скалы с оглушительным шорохом рухнул вниз!..

Мой верблюд дико взревел, заваливаясь набок. Воздух выбило из лёгких, небо и земля бешено закружились перед глазами в водовороте пыли. Вместе с тоннами осыпающегося сухого песка, истошно кричащим животным и грудой тюков я кубарем покатилась вниз по крутому, бесконечному песчаному обрыву. В этом вихре я с изумлением заметила, как рядом со мной, кувыркаясь в воздухе и точно так же беспомощно скользя по песку, летят несколько ошалевших гадюк.