Оглянись в темноте. Книга 1

Только присел, как тут же появился мясник Войд.

– Еще солнце не взошло, а ты уже на месте, малец. Вот тебе работа, небось на целый день хватит.

Мясник вывалил передо мной штук десять самых разных ножей.

– Большое вам спасибо, господин Войд.

– Вот, молодец, сразу все схватываешь, всегда будь вежлив с покупателем. Ты, кстати, счету обучен?

– Да, господин, мастер за счет строго спрашивал, там же в ремесле все мерами, да строго.

– Вот и хорошо, малец. Тут десять ножей, мои, старые. Какие сможешь привести в порядок, тому и рад буду, что им без толку лежать, ржаветь.

– Все сделаю, господин Войд, – ответил я стараясь придать голосу больше искренности.

Мясник ушел, осторожно похлопав меня по плечу, а я тут же принялся ощупывать и осматривать предстоящий объем работы. Тут, действительно, на весь день. По полушке за нож, это получается пять монет, будет хорошо если заплатит за все, осталось только постараться.

Не теряя времени принялся за работу. Надо использовать такой шанс. Руки конечно еще болят от напряженной работы и от прежних мозолей, которые давно лопнули и уже поджили, но именно от этого кожа на руках становилась очень чувствительной.

Я, как и вчера, натянул на голову капюшон и украдкой поглядывая за всем происходящим вокруг, принялся за работу.

Из того, что успел заметить и в чем разобрался в отношении местного рынка, так это то, что первыми покупателями всегда были более состоятельные горожане или их слуги. С начала торгового дня цены держались чуточку выше, товар был свежий и выбор большой. Вот и подтягивались те, кто мог себе это позволить. В это же время на рынке было больше всего стражи и личной охраны. Чуть позже, ближе к полудню, рынок наполнялся уже покупателями попроще, обычными горожанами. Иные торговцы, особенно кто приходил на рынок из предместий, к этому времени уже уходили. У них и товара было немного. Придет, к примеру, женщина с пятью крынками свежего молока, продаст все за час (на свежее молоко спрос был большой), что ей еще здесь делать, собирает пустые крынки в корзину и подходит как раз ближе ко мне, чтобы помыть их в протоке сразу у меня за спиной. Я же, отыгрывая роль совершенно слепого, всякий раз вежливо здоровался, если чувствовал, что кто-то приближается. Так вот и обращал внимание на свою скромную персону и услугу, которую я предоставляю.

К концу торгового дня, после полудня и ближе к закату, на рынке появлялись самые бедные горожане, к этому времени и цены снижались, да и выбор товара был скромным. Лавки и небольшие магазинчики закрывались первыми, за исключением пекарни, эта, похоже, работала круглосуточно, раздражая всю округу запахом свежего хлеба.

Особенность мясного и рыбного ряда в том, что возле него собирались собаки и кошки. Причем и те, и другие люто ненавидели друг друга, в результате чего случались серьезные драки. Чаще всего кошки проигрывали, потому как псы по одиночке не шастали. Сами торговцы бродячую живность не подкармливали, мало того, то и дело норовили пнуть или отогнать палкой. Но только отогнать, совсем прогонять псов и кошек с рынка не торопились; не будь тут этих лохматых тварей, местные крысы попортили бы весь товар. Весьма своеобразная экосистема получалась. Псы и кошки приходили на рынок в надежде получить угощение от людей, но в результате очищали торговые ряды от засилья крыс.

Десяти ножей, что принес мне мясник, вопреки моим опасениям, что мол провожусь весь день, хватило до обеда. Я уже наловчился придавать ножам приличный внешний вид и аккуратно затачивать лезвие. С каждым разом получалось все лучше.

Сборщики исправно брали ежедневную плату, ничего больше не требуя. Если платишь как положено, сиди работай сколько влезет, разрешение от гильдии или какие-то другие лицензии не спрашивали.

Мясник моей работой остался очень доволен. Бурчал что-то о том, что прежде носил ножи на заточку оружейнику, а у того мол точильный круг, точит быстро, но заточка все равно получается грубой, не то что у меня.

Тут как раз все понятно, оружейник точит более грубым камнем, потому что кромки оружия, как правило более твердые и сделаны из хорошего металла. Шоркать на тонком камне целый меч, как тот что я видел у мастера-сержанта, пупок надорвется, там и камень побольше нужен, а не те огрызки что есть у меня. Это в моем прошлом мире, иные кухонные ножи по качеству металла мало чем уступали оружейному. Мне на сорок пять лет как раз один такой нож подарили, зная о моем увлечении кулинарией. Но у него и цена была, больше двадцати тысяч, и это был скромный подарок из линейки ножей, далеко, не самого высшего качества.

В моем способе заточки ножей, было небольшое конкурентное преимущество. Я мог произвести заточку очень тонко, максимально, насколько это позволял точильный камень. Результат работы было видно сразу. Другой вопрос сколько такая заточка продержится. Это уже на все сто процентов зависит от качества металла и местные это прекрасно понимали.

Второй рабочий день принес мне семь полных медных яров. Искать жилье на эти деньги пока не имело смысла, а вот обновить одежду стоило. Опрятный внешний вид хоть и не скрывал моего увечья, но хотя бы не делал похожим на нищего оборванца.

Вчера, бродя по улицам города, я видел лавку где торговали одеждой, но почему-то мне кажется, что товар на том прилавке мне будет не по карману. А еще очень хочется есть. Это важней. За последние два дня я съел два пирожка с капустой, этого явно недостаточно, мое новое тело и без того тощее. Для растущего организма недоедание, позже, может аукнуться серьезными последствиями.

Рынок уже опустел. Я аккуратно собрал весь свой инструмент, уложил в кадку точильные камни, завернутые в тряпку, стянул все это кожаным ремнем повесил как рюкзак на спину и прижал лентой наплечной сумки.

Из-за того, что у меня на голове был капюшон, я не заметил, как кто-то, тихо подошел с левой стороны и сильным толчком швырнул меня на землю. Рухнув в грязь, я попытался сгруппироваться, но тут же получил два довольно сильных удара по ребрам и по спине. Еще один удар пришелся по ногам и в голову, которую я отчаянно закрывал руками. Пока трое меня избивали, кто-то четвертый с треском рвущейся ткани сорвал с меня сумку, часть инструментов посыпалась на землю. В этот же момент избивать меня прекратили, и я услышал быстрые шаги, переходящие на бег.

От боли и обиды на глазах навернулись слезы, хотелось матерно выругаться, но сдержался. Сам виноват, потерял бдительность. А ведь подобного развития событий следовало ожидать. Беспризорные подростки сбились в шайки и вскоре криминализировали всю рыночную округу. В торговые ряды они не лезли; здесь с ними не церемонились: продавцы давали дружный отпор, а могли и забить до смерти. Оккупационные власти смотрели на это снисходительно, дескать – подумаешь убили, – зато преступников меньше стало! Поэтому местная шпана охотилась за теми, кто не мог оказать им сопротивление.

Поколотили меня знатно, по всему телу синяки останутся, да и старый шрам на виске, как напоминание о сражении на городской стене, начал сильно кровоточить. Зараза! Черт бы побрал эту уличную шпану! Судя по силе удара и нескольким силуэтам, которые я успел рассмотреть это были довольно крупные подростки. Наверное, такие же оборванцы, как и я, решили воспользоваться моей убогостью и тем, что не могу дать сдачи. Легко отделался: могли запросто и ножом пырнуть…

Чуть усмирив дыхание, я попытался встать на четвереньки и принялся ощупывать землю вокруг себя в поисках посоха, который выпал у меня из рук и остатков инструмента, что вывалился из сумки. Но сначала нашлась кадка с вложенными в нее точильными камнями. Хоть основной инструмент уцелел и то радость. Хорошо, что часть денег я спрятал в складке рубахи. В сумке были только три полных медных монеты. Их жалко и потерянный инструмент, он тоже мог пригодиться.

Найдя посох, который валялся от меня метрах в пяти, я кое как встал, сгибаясь от боли и прихрамывая поплелся к протоке. Следовало смыть с себя кровь и грязь. Особо тщательно я делать этого не буду, надо не забывать, что я слепой. Странным будет если мне удастся отстирать все пятна с одежды, которые нельзя ощутить наощупь.

В будущем надо принять какие-то меры. Если всякий раз, я позволю себя бить и грабить, участь оказаться в трущобах, а то и вовсе на кладбище, станет вполне реальной. Ничего не поделаешь: такой грубый и жестокий мир вокруг. Надо поскорее адаптироваться. Образно говоря: надо отрастить твердый панцирь и острые зубы.

Смыв грязь с куртки, насколько это было возможно, я принялся умываться сам. Пришлось размотать повязку с головы. У меня был в запасе еще чистый лоскут ткани, от которого я смог отрезать свежую ленту заменяющую бинт.

Да уж, плохи мои дела, даже не представляю, как стану выкручиваться. В следующий раз не буду задерживаться на рынке так долго, когда уже никого нет и для местного хулиганья тут полное раздолье. Смыв грязь с рук и с лица, я собрался примеряться как бы мне замотать рану, как вдруг услышал тихие шаги, приближающиеся ко мне в полумраке колодца рыночной площади, видно было не очень хорошо, но я смог разглядеть силуэт маленькой девочки, примерно лет пяти, которая сбавила шаг, но продолжала медленно приближаться. Заметив, что я замер и пытаюсь вслушаться в окружение сжимая в руках посох, девочка тихо и неуверенно прошептала:

– Я нашла вашу сумку, мастер Ардум.

– Кто ты? И откуда ты меня знаешь?

– Меня зовут Ная. Я слышала, как Лирна из рыбного ряда называла ваше имя в разговоре с мясником.

– Понятно. Спасибо, Ная, что принесла сумку. Стало быть, грабители не нашли в ней ничего полезного и бросили.

– И порвали, – добавила девочка. – Вот, возьмите.

Девчушка попыталась поднять сумку на вытянутых руках, но даже такой небольшой вес давался ей с трудом. Я сам вытянул руку и стал осторожно шарить перед собой, пока не нащупал свою потерю.

Порванной оказалась только лямка, а не сама сумка. Придется завязать узлом, чтобы не таскать все в руках. Нащупав кадку с камнями, я перевернул ее вверх дном и присел. Надо перевязать рану.

Девчонка никуда не уходила, тихо стояла в паре метров от меня и смотрела, как я неуклюже пытаюсь разобраться с тряпичной лентой.

– Хотите, я вам помогу, я умею.

Судя по тому, что я смог рассмотреть, девочка была из нижнего города, худая, в изодранном и грязном одеянии, даже не в платье, а в какой-то дерюге, накинутой поверх нее как наволочка, подвязанная бечевкой. Волосы короткие, растрепанные, мордашка вся грязная.

– Да, помоги, руки совсем не слушаются.

Ная осторожно взяла из моих рук лоскут ткани и стала примеряться, чтобы было удобней намотать мне на голову. У нее действительно получалось очень ловко, и даже узелок завязала очень проворно и не туго.

– Очень хорошо получилось, – похвалил я ее, когда ощупал повязку, – где ты так научилась?

– До того, как началась война, моя мама была швеей, я часто ей помогала.

Сказав это, девочка беззвучно заплакала, по ее щекам покатились слезы оставляя светлые дорожки на чумазой мордашке. Тут без слов все было понятно. Ни одна мать, тем более ремесленница, в здравом уме не позволит своему ребенку выглядеть подобным образом. Наверняка погибла при штурме города. Ребенок остался один, и теперь отчаянно ищет помощи.

– Есть хочешь, Ная? – спросил я, наперед зная, что она ответит. Ведь даже такому слепцу как мне понятно, что кроха уже шатается от голода и усталости. Ищет того, кто сможет о ней позаботиться.

– Да мастер, очень.

– Доведешь меня до пекарни, угощу тебя хлебом.

Оставшихся денег хватит и на большее, но я пока не намерен тратиться, самому бы с голоду не помереть. Сколько еще таких сирот осталось после осады.

Проверив содержимое сумки и убедившись, что ничего кроме денег не пропало, я, как и планировал, завязал лямку узлом и перекинул через плечо. Как и до этого, подсунул кадку с камнями, хоть и стало намного туже, но пусть так, зато руки свободны.

– Давай руку, – предложил я, – я тоже голодный.

Робко, но девчонка все же протянула руку и схватив мою кисть тут же потянула в сторону пекарни. Я и сам прекрасно мог до нее добраться, но надо было как-то отблагодарить мелкую за то, что принесла мне сумку с инструментом.

В действительности, пекарня была бывшим зданием караульной службы и, насколько я мог судить, единственное каменное строение на весь рынок. Когда-то, очень давно, его переделали в пекарню. Печи стояли внутри здания, а на улицу выходил только прилавок, переделанный из обычного окна, которое на ночь закрывали застекленной рамой и ставнями. Стекла в этом мире были похожи на плоские донышки стеклянных банок, примерно такие же кривые, с чуть голубоватым оттенком, толщиной примерно в сантиметр. Каждый такой круг оправляли свинцовой обкладкой и вставляли в деревянную раму. Главное, что свет пропускает при закрытых окнах. Понятное дело, что позволить себе застекленные окна, да еще и такого размера, могли далеко не все. Сейчас окно пекарни было еще открыто. За прилавком маячила лавочница в светлом переднике. Оценив нас как клиентов, торговка тяжело вздохнула ясно понимая, что наши финансовые возможности невелики.

– Есть краюха серого, с одного края чуть подгорела, отдам за медную полушку.

– Нам подходит, согласился я, протягивая заранее подготовленную медную монету.

Женщина, не вставая с места, вынула из-под прилавка свежую, ароматно пахнущую булку весом грамм триста, с действительно подгоревшим краем. Такая же, но без подгорелой корки стоила две полных медных, так что можно сказать нам очень повезло.

Взяв булку, я разломил ее на две части и, как обещал, отдал Нае половину. Ту что с подгорелым краем, оставил себе.

Отойдя чуть в сторону, поближе к караульному помещению западных ворот, я прислонился к стене и присел на корточки, доставая из сумки мешочек с солью. Ная села рядом со мной и тут же вцепилась зубами в хрустящую корку. Хлеб действительно был свежий и очень ароматный.

Достав соль, я взял щепотку и посолил свой кусок, обратился к девочке.

– Тебе посолить?

– Угу, – только и смогла сказать она, протягивая мне надкусанный ломоть.

Ели молча, неспешно. Было похоже на то, что и я, и малявка, просто наслаждались едой. Я даже не заметил, как «сточил» и подгоревший край, просто в какой-то момент осознал, что закинул в рот последний кусочек.

– Спасибо вам мастер Ардум, я два дня ничего не ела.

– И тебе спасибо, Ная, что вернула мой инструмент. Пора идти, надо еще подыскать место для ночлега.

– Вам негде ночевать, мастер?

– Пока негде, вот заработаю еще немного и подыщу себе коморку.

– Хотите, пойдемте со мной, дом конечно сгорел, но там есть комната где не дует и часть пола вместо крыши, – девочка выдержала короткую паузу. – И мне там одной очень страшно.

– Все лучше, чем под мостом, – ответил я пытаясь улыбнуться. – Веди.

Ная уверенно взяла меня за руку и потянула в сторону центра города. Она провела меня через вторые ворота, и свернула влево на улицу, ведущую к храму. По этой улице мы прошли всего пару кварталов и подошли к двухэтажному дому, который действительно выгорел чуть ли не дотла. Осталась часть первого этажа, фактически прихожая, зато с дверью.

Девчушка уверенно провела меня внутрь, и прикрыв за нами дверь, провела насквозь через прихожую и вывела во двор посреди которого стоял колодец. Ная провела меня вдоль стены со стороны двора к лестнице, ведущей в подвал. Порывшись под деревянной ступенькой достала оттуда ключ и открыла замок в двери.

– Тут гарью воняет, но по ночам здесь не холодно, – сообщила девочка. – Там на ящике есть лампа, но я не могу ее зажечь.

– Это был твой дом?

– Да, мы с мамой жили на втором этаже, а на первом жил купец, – ответила Ная и на ее глазах опять навернулись слезы.

Порывшись в сумке, я достал огниво и стал шарить рукой ища лампу. Нескольких искр хватило чтобы пропитанный маслом фитиль занялся чадящим огоньком.

Подвальчик был крохотным, с низким потолком, но зато в нем сохранились несколько полок на которых лежали выделанные необрезанные шкуры. Не выпуская из рук посох, я осторожно ощупал эти полки и все что там лежало, про роль слепого забывать нельзя.

– Кожа, – прокомментировал я результат ощупывания.

– Да, торговец их продавал, привозил откуда-то из предместья.

Выделанных, хорошо дубленых шкур было довольно много, самых разных, и толстых, и тонких, грубых и мягких.

– Хороший подвальчик, – заключил я. – Надо бы нам воспользоваться всем этим, пока городские власти не взялись за этот дом. У меня как раз есть подходящий инструмент.

Ная на мое предложение ничего не ответила, а я не стал терять время и принялся подыскивать хороший кусок кожи чтобы обновить обувь и сделать новую сумку. Девчушка совсем босая, а мои сандалии уже буквально разваливаются. Выбрав нужные куски, я достал инструмент и принялся кроить. В работе с кожей, я конечно профан, но как пользоваться шилом и ниткой знаю, да и прорезной потайной шов на подошве сделать сумею. Пусть хоть насколько-то, но этого должно хватить. Шастать по городу босым очень плохое занятие.

Коль дорвался до такого сокровища, то не пожалею сил и сделаю все, что только успею, даже если всю ночь спать не буду, все равно воспользуюсь случаем. В том, что власти рано или поздно отберут этот дом можно было не сомневаться. Хоть в ремонт и перестройку придется им основательно вложиться. А пока в городе царит неразбериха с полуразрушенными домами, воспользуемся этим подвальчиком в полной мере. Попробую все же накопить денег, чтобы снять комнату, где-нибудь рядом с рынком. Не в каком-либо престижном квартале, а попроще, чтобы не очень дорого. Ная, конечно, тот еще якорь, но она мне нужна, чтобы просто видеть ее глазами, не хочу повторения сегодняшней истории, когда меня бессовестно ограбили, да признаться и я ей тоже нужен, даже больше чем она мне. Но не бросать же несчастную, коль уж нас судьба свела.

За остаток дня и всю ночь, я смог сшить себе новые башмаки. Запорол две заготовки, неправильно сделал выкройку, но все же смог стачать обувку на манер мокасин. Нае сделал такие же. Раскроил еще одну кожу, самую тонкую и мягкую, что смог найти. Сделал два жилета, которые даже не сшил, а сделал как у байкеров из моего мира – с тесемками на плечах и по бокам. Пуговицы сделал, отрубив несколько кусочков от оловянного припоя, расплющив и придав форму молотком. Все-таки не совсем безрукий мастер оказался, хоть и подслеповатый. В прошлой жизни, я ничем подобным никогда не занимался, но принцип, как это делается, знал.

Просидел за кройкой и шитьем всю ночь. Натер новые мозоли на пальцах и ладонях от усердной работы шилом с крючком, но несмотря на то, что не выспался, остался очень доволен обновками. Нае, новый жилет и мокасины, тоже очень понравились. Из обрезков наделал с десяток кожаных мешочков, на новую сумку сил уже не осталось, но я прихватил с собой хороший лоскут которого как раз должно хватить.

Как только стало светать, пошел к колодцу набрать воды в кадку, следовало привести себя в порядок: себя и новую подопечную. Умывшись ледяной водой, смыв грязь и сонливость мы вышли во двор.

– Пойдешь со мной на рынок Ная? Будешь моими глазами.

– Пойду, – кивнула малявка.

– Тогда давай поторопимся, надо еще успеть в пекарню, не сидеть же нам целый день голодными.

– Вы совсем не спали, мастер Ардум, трудно будет.

– Ничего страшного, если ты за мной присмотришь, все будет хорошо. И называй меня просто Ардум или Ард, стану тебе за старшего брата. Пойдем.

Так получилось, что именно в этот день работать пришлось очень много. Мясник Войд растрепал всем, что я очень хорошо заточил его старые ножи, да так, что он отложил новые и пользуется старыми. Спасибо ему огромное за такую рекламу, но три десятка ножей в день, это почти на пределе моих сил. И ладно бы несли что-то нормальное, иные железяки и за нож принять трудно было, до такой степени были ржавые и тупые. На мои руки, сморщенные от воды, с лопнувшими кровавыми мозолями смотреть было страшно, но я терпел. Благодаря Нае, которая как воробушек прыгала вокруг меня рассказывая обо всем, что происходит в нашем окружении. Кстати ей оказалось не пять лет как я думал, а семь, просто выглядит мелкой. Чуть привыкнув ко мне, видя, что я не отталкиваю ее от себя, а напротив держу поближе, в малявке загорелась искорка надежды. Ная старалась помогать мне всем, чем только можно. Вчерашней истории с ограблением, я постарался не допустить. Глазастая напарница уже после полудня предупредила меня, что за мной присматривает один из тех налетчиков, что напали вчера. Так что я торопился выполнить всю работу до того, как рынок совершенно опустеет.

Сегодня мы заработали двадцать два полных яра. Пять яров я потратил на ужин в трактире. Заказал нам с Наей две больших тарелки овощного рагу с потрохами, это самое дешевое из того что здесь подавали. Но сейчас, нас мало интересовало качество, хотелось просто наесться. После ужина я решил, что нам надо в срочном порядке найти постоянное жилье. Пусть придется заплатить все, что сумел заработать, но будет место где можно держать вещи и где спокойно ночевать, не боясь, что нас вышвырнут на улицу в любой момент. Насколько я смог вспомнить, даже та коморка, в которой Ардум жил с мастером, обходилась в десять медных монет в декаду. Так тут было принято считать дни. Проще говоря медный в день, и это, не считая дров для печи. Но мастер Ривер арендовал мастерскую у гильдии. Как обстоит дело в других доходных домах, я не знал.

Ная вспомнила, что у ее мамы была знакомая прачка, которая жила в небольшом квартале ближе к северным воротам. Далековато от рынка, но теперь у меня есть поводырь. Так что мы рискнули пойти в тот квартал, который на поверку оказался, в прямом смысле этого слова, женским общежитием прачек и служанок, стоящим за городскими купальнями, где эти дамы и трудились. Знакомой мамы Наи, мы так и не нашли, но я смог разговорить любопытную мадам – старшую по дому, а Ная пустила слезу, рассказывая о том, как сгорел дом. Мадам не устояла и прослезившись, предложила нам крохотную комнату на чердаке, тесную, совершенно без мебели, но зато с окном и отдельной каменной печкой. За комнату назначила цену пятнадцать монет в декаду, но потом сама же оговорилась, что таскать воду на чердак то еще приключение, для нее это была видимо болезненная тема, поэтому скинула цену до десяти.

Я предложил Нае попросить тележку у нашей спасительницы и вынести из прежнего дома все, что сможем найти. В нашем положении любая вещь может оказаться полезной. На самом деле, мне просто не давали покоя залежи товаров купца, что я видел в подвале сгоревшего дома. Пусть возьмем не все, но хотя бы самое ценное.

В эту ночь, я смог, наконец, как следует выспаться. Приятно было ощущать себя защищенным. Одну декаду мы оплатили, но расслабляться времени не было, нужно заработать как можно больше. И не просто урвать, а создать, как говорится, клиентскую базу.

На следующий день, наплыв клиентов повторился с новой силой, теперь уже те, кто приносил на заточку ножи вчера, рассказали обо мне всем знакомым, так что я только успевал принимать заказы. Благодаря говорящему радару Нае, что зорко отслеживала все телодвижения вокруг нас, я смог понять, что жизнь в городе, недавно пережившим полноценную осаду, понемногу налаживается. На улицах стало больше стражи, прибавилось покупателей и торговцев, повылезали из своих нор криминальные личности, оживились магазины на торговой улице. Активно велось строительство и ремонт пострадавших зданий.

Кстати, сегодня был последний, девятый день декады, на десятый рынок работал только до полудня. Это не выходной и не праздник, но на десятый день декады нужно было посещать храм Пяти Светлых богов, культ которых, почитали в этих землях, и в честь чего был воздвигнут центральный храм. Церковь имела своих наместников, жрецов и монахов-послушников, которые, в свою очередь, тщательно следили за тем, чтобы их проповеди регулярно посещались, а то ведь могли и поставить на вид сам факт того, что кто-то уклоняется от уплаты храмового долга.

Я, разумеется, был готов именно уклониться, никогда особо набожным не был, но в таком случае могла пострадать репутация. Торгаши на рынке все друг друга знают. Хоть я и появился там всего несколько дней назад, но с такими заметными признаками, то сразу примелькался. Так что, если меня раз, другой не увидят на проповеди, могут пойти разные толки, а мне бы хотелось этого избежать. Да и Лирна – торговка из рыбного ряда, моя первая клиентка, не раз намекала, что мне неплохо бы было вознести молитву Кае, богине жизни и плодородия, дабы та даровала мне исцеление. Черт его знает, мир в котором по слухам существует магия, может оказаться не так прост, как на первый взгляд. А если это поможет, и боги действительно даруют мне исцеление, то стоит попробовать. Интересно, а с помощью магии можно исправить мой недуг? Может есть какие-то лавки с магическими эликсирами? Или гильдия магов? В Саяре точно нет, но быть может в других городах и странах. Надо будет подробней узнать на этот счет.