Стёртый

Timur

Стёртый

Пролог

Артем Морозов проснулся от нежного вибрационного гула – умный будильник в «Вежде» начинал свою работу ровно за пятнадцать минут до необходимого времени подъема. Он потянулся, не открывая глаз, и нащупал на прикроватном столике гладкий корпус смартфона. Экран сам загорелся мягким светом, сканируя сетчатку глаза. Зеленый значок с галочкой – идентификация пройдена. День начался.

«Вежда». Приложение, которое знало о нем все. От первого крика в роддоме – оцифрованного и загруженного в облачное досье – до вчерашней покупки кофе за 80 «цифры» в ларьке у метро. Артем никогда не задумывался о названии. Для него и его поколения это был просто «вход». Вход в жизнь. Ключ от города, от государства, от самой возможности быть. Без «Вежды» ты – призрак. С ней – полноправный гражданин цифрового века.

Он провел пальцем по экрану, закрывая будильник. Автоматически открылась сводка. Погода: +12, возможен дождь во второй половине дня. Пробки на маршруте до офиса: 7 баллов, рекомендуемый выезд – через 40 минут. Два новых уведомления из «Госвеба» – государственного портала. Первое: подтверждена запись на медосмотр в поликлинику на следующую пятницу. Второе: налоговый вычет за ипотеку зачислен на его цифровой кошелек. Артем довольно улыбнулся. Еще пять лет назад его отец, чтобы оформить тот же вычет, потратил целый день, обивая пороги налоговой с папкой документов. Сейчас все решилось одним касанием.

Он встал, прошел в ванную. Умное зеркало, синхронизированное с «Веждой», высветило его основные показатели: пульс 68, давление 118/75, сон – 7 часов 20 минут, фаза глубокого сна в норме. «Критичных отклонений не выявлено», – мигал безликий шрифт. Артем чистил зубы и параллельно проверял новости в ленте. Основная тема – очередной рекорд по переводу социальных выплат в цифровую валюту. Министр цифрового развития (молодой, амбициозный, свой в доску) рапортовал о том, что уже 78% расчетов в городах-миллионниках происходит в «цифре». «Это прозрачно, безопасно и эффективно», – говорил министр. Артем был согласен. Он, как выпускник Высшей школы экономики по специальности «киберфинансы», понимал преимущества. Никаких наличных, грязных купюр, риска быть ограбленным. Все – в телефоне. Все отслеживаемо, управляемо, защищено. Да, регулятор мог видеть его траты. Ну и что? Артему скрывать было нечего. Он законопослушный налогоплательщик, успешный аналитик в крупнейшем частном банке «Фининтек-Альянс». Его жизнь – открытая книга. И ему это нравилось.

«Мам, привет!» – он отправил голосовое сообщение, пока готовил кофе в умной кофемашине, также завязанной на его аккаунт. Мама жила в тысяче километров отсюда, в городе, который не был миллионником. У них там «Вежда» работала с перебоями, а про систему «Всевид» – эти самые ИИ-камеры – только в новостях говорили. Иногда она жаловалась на очереди в больницах и необходимость лично носить справки. Артем каждый раз терпеливо объяснял: «Мама, просто оформи все через «Госвеб». Запись к врачу, справки, оплата коммуналки. Все в одном месте». Но она побаивалась. Говорила, что в их городе бумажная квитанция надежнее. Артем лишь качал головой. Ретрограды. Они не понимали, как это удобно.

Кофе был готов. Пока Артем пил его, стоя у панорамного окна своей квартиры в новом высотном комплексе, «Вежда» отрапортовала о списании 85 «цифры» за месячную подписку на стриминговый сервис. Деньги списались с его основного кошелька в приложении. На карты он уже почти не переводил – зачем, если везде принимали оплату через QR-код прямо из «Вежды»? Даже таксисты, южане-продавцы на рынках, бабушки на ярмарках – все обзавелись табличками с черно-белыми квадратиками.

В офисе «Фининтек-Альянса» царила атмосфера высокотехнологичного храма. Стекло, сталь, тихий гул серверов. На входе не было турникетов – достаточно было поднести телефон к считывателю. «Вежда» обменивалась данными с корпоративной системой, отмечая его приход, открывая двери и даже настраивая свет и температуру на его рабочем месте. Его коллеги – такие же молодые, амбициозные, с дипломами топовых вузов – уже сидели за мониторами, погруженные в потоки данных.

– Мороз, привет! – окликнул его Денис, его друг и коллега по отделу анализа блокчейн-активов. – Видел, что «Ласточка» подорожала на два процента за ночь?

– Видел, – Артем сел за свой стол, и мониторы сами ожили, выводя его рабочий интерфейс. – Это из-за новостей по регуляции криптобирж в Азии. У нас-то все спокойно. «Цифра» рулит.

– Рулит, – согласился Денис, отхлебывая смузи. – Кстати, собираемся сегодня после работы в «Зерне»? У Игоря др.

«Зерно» – модная кофейня-коворкинг в центре, где подавали авторский кофе и кислородные коктейли, а расчеты были только через «цифру». Интерьеры в стиле лофт с живыми стенами из мха считались признаком хорошего тона. Артем быстро проверил календарь в приложении. Вечер свободен.

– Я в деле, – кивнул он. – Скинь инвайт в событие.

Через секунду на экране всплыло приглашение. Артем принял его, и событие автоматически добавилось в его расписание с проложенным маршрутом до кофейни. Одновременно «Вежда» предложила ему разделить предстоящий счет с Денисом и другими участниками встречи, создав общий виртуальный кошелек. Удобно. Никто не останется должен, никто не забудет. Все прозрачно.

Рабочий день пролетел в разборах графиков, совещаниях по Видеомосту (интегрированном, разумеется, в «Вежду» для служебных звонков) и подготовке презентации для руководства о перспективах полного перевода межбанковских операций на цифровую платформу Верхобанка. Артем был воодушевлен. Это была большая игра, и он находился в самой ее сердцевине. Он верил в то, что делал. Цифровизация, прозрачность, контроль за оборотом средств – это же благо. Это снижало коррупцию, убирало теневой сектор, делало экономику здоровее. Да, некоторые старики и маргиналы ворчали о «цифровом концлагере». Но это были всего лишь страхи тех, кто боялся будущего. Будущего, которое уже наступило и в котором Артему было так комфортно.

Вечером «Зерно» было полным. Приглушенный гул голосов, шелест ноутбуков, шипение кофемашин. Компания коллег и друзей заняла большой стол у панорамного окна. Игорь, виновник торжества, уже был на третьем капучино.

– Ребята, я вам говорю, – размахивал он телефоном, – скоро наличку вообще прибьют! Останутся только коллекционеры. Все будет в «цифре»! И это офигенно!

– Офигенно! – подхватили остальные. Артем чокнулся с Денисом кружками с маття-латте.

– За прогресс, – сказал Денис.

– За удобство, – улыбнулся Артем.

Оплачивали, конечно, через общий счет в «Вежде». Каждый потянул телефон к терминалу, подтвердил платеж отпечатком. Готово. Никаких проблем.

Возвращался Артем домой на такси, которое вызвал через приложение. Он смотрел на мелькающие за окном огни неоновых вывесок и чувствовал себя частью огромного, умного, слаженного механизма. Его город. Его страна. Его время. Он был успешен, защищен и подключен ко всему, что имело значение. На углу его взгляд скользнул по матовой полусфере камеры, встроенной в фонарный столб. «Всевид». Система безопасности. Она где-то там, в облаках, анализировала потоки лиц, выискивая в них угрозы. Артему от этой мысли становилось еще спокойнее. Он не был угрозой. Он – винтик, но важный и смазанный. Лояльный.

Дома, перед сном, он, как всегда, пролистал соцсети. В одном из мессенджеров мелькнуло сообщение в общем чате студентов его выпуска. Кто-то скинул ссылку на статью какого-то экономиста-диссидента, критикующего цифровую валюту. Статья была размещена на заблокированном ресурсе, доступ к которому можно было получить только через специальные прокси. Артем фыркнул. Конспирология. Он пролистал дальше.

В другом чате, посвященном трейдингу, вдруг всплыла паника: у одного из участников, жившего в небольшом городе, «Вежда» внезапно «слетела» при попытке оплатить ЖКХ. Приложение потребовало повторную биометрическую верификацию в центре обслуживания, а ближайший был за 200 км. Человек писал, что ощущает себя выброшенным из жизни. «Без «Вежды» ты никто. Ты даже в полицию не обратишься нормально», – написал он.

Артем нахмурился. Сбой, наверное. Технический сбой. С кем не бывает. Он написал в ответ: «Обратись в техподдержку через «Госвеб», должны помочь дистанционно». Парень ответил, что пытался, но его обращение «висит» уже третьи сутки без ответа.

На секунду Артема кольнуло странное чувство – крошечная трещина в идеальной картине мира. Что если эта система, такая удобная, даст сбой именно тогда, когда она будет нужнее всего? Он отогнал эту мысль. Это паранойя. Система надежна. Ее делали лучшие умы, в том числе и его однокурсники.

А в это время, в дата-центре на окраине города, алгоритмы «Всевида» обрабатывали триллионы байт информации. Лица, голоса, транзакции, маршруты передвижения. Всё в поисках аномалий, шаблонов, неявных связей. Данные текли непрерывным потоком, превращая город в гигантский организм, каждое движение которого было оцифровано, проанализировано и сохранено. В этом потоке, среди миллионов цифровых профилей, находился и профиль Артема Морозова – один из многих, статистически нормальный, не вызывающий подозрений. Его данные, как и данные всех остальных, прошли через фильтры системы и заняли свое место в бескрайних хранилищах. Бесконечной цифровой памяти, где всё помнится навсегда.

Артем отложил телефон, потянулся и лег спать. Через несколько минут умная кровать, получив данные с его фитнес-браслета, определила, что он заснул, и плавно опустила изголовье в оптимальное положение для первой фазы сна. Артем спал спокойно. Он был чист. Он был подключен. Он был дома. Его «Вежда» тихо светилась на тумбочке, готовясь к новому дню. Ключ от всего мира был у него в кармане, и он был уверен, что пользуется им исключительно правильно. Завтра будет такой же день – эффективный, предсказуемый и удобный. Все было как надо.

Часть 1.

Глава 1

Рабочий день Артема Морозова складывался идеально. Утренняя презентация для совета директоров о рисках децентрализованных финансовых пулов прошла на ура. Начальник похлопал его по плечу: «Морозов, светлая голова. Готовьте развернутый меморандум. Это наш приоритетный вектор». Приоритетный вектор означал бонусы, премии и, возможно, скорое повышение. Артем уже представлял, как переведет родителей в столицу, купит им квартиру в хорошем районе – все через «Госвеб», разумеется, быстро и без хлопот.

После обеда его вызвал к себе руководитель отдела кибербезопасности «Фининтек-Альянса» Виктор Сергеевич – суровый мужчина с лицом бывшего силовика.

«Артем, зайдите, пожалуйста. Есть технический вопрос по вашей вчерашней аналитике».

Артем вошел в кабинет, пахнущий дорогим кофе и антистатиком. На столе у Виктора Сергеевича горели три больших монитора.

«Садитесь. Вы в своей работе ссылались на данные по транзакциям через анонимные прокси-шлюзы в сетях третьего уровня. Я хочу уточнить источник».

Артем, польщенный вниманием к деталям, оживился. Он обожал свою работу именно за эту глубину, за возможность копаться в живых, пульсирующих данных. Прежде чем пойти на совещание, он, по старой студенческой привычке, распечатал ключевые тезисы и графики на нескольких листах бумаги – ему так было проще мыслить, водя карандашом по полям. Эти листки, аккуратно сложенные, лежали сейчас во внутреннем кармане его пиджака.

«Конечно, Виктор Сергеевич. Это сырые данные из нашей системы мониторинга «Палисад». Я выгрузил их через внутренний портал, у меня есть все логи запросов». Он потянулся к своему рабочему планшету, чтобы показать путь к файлам.

«Не нужно, – резко остановил его начальник. – Просто продиктуйте мне номера тех конкретных дата-сетов. Для сверки».

Артем, слегка удивленный такой ручной работой, назвал длинные буквенно-цифровые коды. Виктор Сергеевич вбивал их в свою систему, его лицо было сосредоточенным и непроницаемым. Вдруг на одном из мониторов мелькнуло окно с красной рамкой и текстом: «ДОСТУП ОГРАНИЧЕН. УРОВЕНЬ ДОПУСКА НЕДОСТАТОЧЕН».

Артем увидел это. Он не мог не увидеть. Он даже успел прочитать часть пути к файлу: /closed_access/omega_pool/clearing/… «Омега-Пул»? Он слышал это название лишь однажды, в кулуарах конференции, шепотом, как название черного, абсолютно неотслеживаемого канала для переводов, которым якобы пользовались только на самом-самом верху. Миф. Сказка для параноиков.

Виктор Сергеевич резко выключил монитор. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гудением системного блока.

«Всё, Артем, спасибо. Вы свободны, – голос начальника стал ледяным. – И… забудьте то, что сейчас увидели. Это служебная информация высшей категории. Ее нет. Понятно?»

«Конечно, Виктор Сергеевич, – автоматически ответил Артем, чувствуя, как по спине пробежал холодок. – Я… я ничего не видел».

Он вышел из кабинета, пытаясь сохранить обычную уверенную походку. Его рука непроизвольно потянулась к внутреннему карману пиджака, коснулась шершавой поверхности бумаги. На этих распечатках не было ничего секретного, только его аналитика. Но сам факт, что он держал в руках что-то физическое, а не эфемерное в облаке, вдруг показался ему странно утешительным. «Омега-Пул». Красная надпись. Напряженное лицо начальника СБ. Мозг, тренированный на анализе паттернов, уже складывал пазл, но картина получалась абсурдной, невозможной. «Фининтек-Альянс», флагман прозрачности и цифрового права, имеющий доступ к данным о черном, неотслеживаемом пуле? Это противоречило всему, во что он верил.

Остаток дня прошел в тумане. Он механически отвечал на письма, делал вид, что работает над меморандумом, но мысли были там, в том кабинете. Денис, проходя мимо, бросил: «Мороз, ты как выжатый. Виктор Сергеевич допросил? Не обращай внимания, он всегда такой, когда с верхних этажей давление идет».

Верхние этажи. Омега-Пул. Давление.

Когда на «Вежде» загорелось стандартное уведомление «Рекомендованное время окончания рабочего дня во избежание пробок», Артем вздрогнул, как от толчка. Нужно было уходить. Нужно было встретиться с друзьями в «Зерне», выпить кофе, обсудить глупости, послушать Игоря – встряхнуться, вернуться в нормальность. Это был его мир, безопасный и предсказуемый. Он в него верил.

Дорога домой на такси прошла незаметно. Он смотрел в окно, но не видел город. Он видел красную надпись на мониторе.

Подъезд его элитного жилого комплекса «Атриум» встретил его стильным холодом мрамора и тишиной. Артем достал телефон, чтобы разблокировать дверь через «Вежду» как всегда. Он поднес его к считывателю. Ничего. Экран приложения вдруг погас, а потом перезагрузился. Небольшой индикатор загрузки… и снова главный экран. Он попробовал еще раз. Снова поднес. Считыватель молчал.

«Глючит», – подумал Артем с раздражением. Он потянул на себя массивную дверь – на случай, если кто-то не закрыл. Дверь была заперта. Он нашел в памяти код экстренного вызова консьержа и набрал его на панели. Долгий гудок. Никто не отвечал.

Небольшая паника, пока еще больше похожая на досаду, начала подниматься где-то под ложечкой. Он достал телефон, чтобы пожаловаться в управляющую компанию через «Госвеб». Приложение «Вежда» снова зависло при попытке открыть раздел «ЖКХ и услуги». Потом вылетело.

Артем впервые за долгое время почувствовал абсолютную беспомощность. У него был ключ от всего мира в кармане, но он не мог попасть в собственную квартиру. Он отошел от двери, прислонился к холодной стене. «Успокойся. Технический сбой. Проходит». Он решил ехать в «Зерно» как есть, в рабочем костюме. Плевать.

Но как ехать? Вызвать такси через приложение? Оно в «Вежде», которая глючит. Он с отвращением вспомнил, как его отец годами ловил машину на улице, махая рукой. Каменный век.

Артем выбил на оживленную улицу. Вечерний поток машин. Он неуверенно поднял руку. Первые несколько проехали мимо. Потом остановился потрепанный седан серебристого цвета. На лобовом стеклу не было привычного QR-кода для оплаты.

Артем открыл заднюю дверь.

«До «Зерна» на Пестрой, знаешь?»

Водитель, мужчина лет сорока с восточными чертами лица, кивнул без слов.

Поездка была молчаливой. Артем нервно постукивал пальцами по крышке телефона. «Вежда» то показывала главный экран, то снова уходила в перезагрузку. Уведомлений не было. Никто не звонил. Было тихо. Слишком тихо.

«Приехали», – хриплый голос водителя вывел его из оцепенения. Счетчик показывал 450 «цифры». Артем открыл кошелек в «Вежде». Кнопка «Оплатить» была неактивна. Серый цвет.

«Минутку, – пробормотал он. – Глючит приложение».

Он достал физическую банковскую карту – пыльную, почти забытую, лежавшую на дне бумажника на всякий пожарный случай. Протянул ее водителю.

«Банковской можно?»

Водитель, южанин по имени Рустам, как гласила бейджик на торпеде, с сожалением покрутил головой.

«Терминал сломался. Только наличка или перевод на «Везду».

«На «Вежду», – автоматически поправил его Артем. Он снова ткнул в экран. Ничего. Он попробовал открыть мобильное приложение своего банка. Оно запросило подтверждение входа через… «Вежду». Замкнутый круг.

Он почувствовал, как краснеет.

«Я… У меня система временно не работает. Я могу…»

Рустам посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Потом махнул рукой.

«Не надо. Поезжай. Бесплатно».

«Что? Нет, я не могу…»

«Бесплатно, – повторил водитель жестче. – Выходи. У меня другие клиенты ждут».

В его тоне было что-то, заставившее Артема подчиниться. Он, бормоча смущенные благодарности, выбрался из машины. Седан резко рванул с места и растворился в потоке. Артем стоял на тротуаре, чувствуя себя идиотом и попрошайкой. Он встряхнулся. Сейчас зайдет в «Зерно», возьмет у кого-нибудь в долг через тот же общий кошелек, успокоится, пообщается с друзьями, все объяснит. Глюк. С кем не бывает.

Кофейня была переполнена. Он сразу увидел свою компанию – тот же стол у окна. Денис, Игорь, Лена, Петр. Они смеялись, о чем-то спорили. Артем, с облегчением выдохнув, направился к ним.

«Народ, вы не поверите, какой кошмар…» – начал он, подходя вплотную.

Они обернулись. На их лицах не было ни радости, ни удивления. Было вежливое, холодное недоумение. Как будто смотрели на незнакомца, нарушившего их уединение.

«Извините, мы вас… знаем?» – вежливо спросила Лена.

Артем фыркнул, решив, что это шутка.

«Очень смешно. Хватит. У меня «Вежда» слетела, я не могу…»

«Парень, вы, наверное, перепутали стол, – сухо сказал Денис. Его взгляд был пустым, в нем не было ни капли узнавания. – Мы вас не знаем. Пожалуйста, не мешайте».

Ледяная волна накатила на Артема с головой. Это не было похоже на шутку. Это был холодный, отстраненный отпор.

«Денис? Игорь? Это что, розыгрыш?» – его голос дрогнул.

Игорь, всегда такой душа компании, смотрел на него с легкой брезгливостью.

«Мужик, тебе помочь? Ты себя плохо чувствуешь? Может, врача вызвать?»

В этот момент Артем поймал взгляд Дениса. И в глубине его глаз, на долю секунды, мелькнуло что-то другое. Не пустота. А паника. И предупреждение. Почти незаметный, отчаянный взгляд, словно говоривший: «Уходи. Сейчас же».

Растерянный, сдавленный этим ледяным приемом, Артем отступил на шаг. Он что-то пробормотал вроде «извините» и, пятясь, повернулся к выходу. Его разум отказывался понимать происходящее.

Он вышел на улицу, холодный воздух не принес облегчения. И тут он их увидел. Двое. В темных куртках, движущихся от припаркованного микроавтобуса к входу в «Зерно» быстрым, целенаправленным шагом. И один из них, более высокий, с квадратной челюстью и короткой стрижкой, был ему знаком. Охранник. Из службы безопасности «Фининтек-Альянса». Артем видел его десятки раз в лифте, в столовой. Он всегда молча кивал в ответ на приветствие. Его звали, кажется, Геннадий.

Их глаза встретились. В глазах Геннадия не было ничего – ни удивления, ни злобы. Только холодная констатация цели. Его рука потянулась под куртку.

Инстинкт сработал раньше мысли. Артем рванул в сторону, прочь от освещенного входа. За спиной раздался крик: «Стой!» – резкий, командный. Он не оборачивался.

Он нырнул в первый попавшийся переулок, затем свернул в арку, ведущую в тесный дворик, заставленный мусорными контейнерами. Сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди. Он прижался к стене, слушая. Шаги. Не бег, а быстрая, уверенная ходьба. Их было двое. Они разделились.

Телефон. Мысль ударила, как ток. Вспомнилась та самая статья на заблокированном канале, которую он счел паранойей: ««Вежда»: удобный надзиратель. Как приложение отслеживает вас даже в выключенном состоянии». Там говорилось, что полное отключение – единственный способ. Вынуть батарею, но в современных телефонах ее не вынуть. В фильмах всегда выключали телефон, чтобы не отследили. Он судорожно нажал и удержал кнопки. Экран погас. Он сунул его в самый дальний карман брюк. Выбрасывать было опасно – это единственная связь с прошлым, да и по IMEI его могли позже отследить до этой помойки. Выключенный – он надеялся – это просто кусок пластика и стекла.

Шаги приблизились к арке. Артем, стараясь не дышать, прокрался вдоль стены к противоположному проходу, заваленному старыми ящиками. Он перелез через них, почувствовав, как дорогая ткань пиджака зацепилась за гвоздь. Выбравшись в следующий переулок, он пустился бежать, уже не разбирая дороги, руководствуясь лишь желанием уйти вглубь, в лабиринт старых кварталов.

Он бежал, пока в боку не закололо, а в легких не стало жечь. Он свернул в какой-то крошечный сквер, больше похожий на заброшенный палисадник, и рухнул на влажную скамейку под старой липой. Трясущимися руками он стал ощупывать карманы. Автоматически полез к месту, где должен был быть телефон. Хотел проверить. Память вернулась – он выключил его. Потом он нашел бумажник. Открыл. Пустые отделения для карт. И в отделении для мелочи – несколько смятых бумажек. Он вытащил их. Три сотенные купюры, потрепанные, с надорванными краями. И пять десяток монетами, тусклых от времени. Вот и все. Все его состояние на руках. Смешная сумма. А для него сейчас – вопрос жизни.

Ему нужно было понять, что происходит. Нужно было попытаться зайти в «Госвеб», проверить свой статус, подать какое-то заявление. Может, это чудовищная ошибка системы? Его взгляд упал на соседнюю скамейку. Там сидела девушка в наушниках, увлеченно работающая за тонким ноутбуком.

Отчаянная надежда вспыхнула. Он встал, отряхнулся, стараясь придать себе вид просто уставшего, а не загнанного зверя, и подошел к ней.

«Простите за беспокойство, – его голос хрипел. – У меня телефон полностью сел, а нужно срочно проверить кое-что в «Госвебе». Не могли бы вы на минуточку… я только войду и проверю статус заявления».

Девушка с опаской посмотрела на него, на его дорогой, но грязный костюм.

«Я… не знаю. У вас же есть своё устройство?»

«Сломалось. Честное слово, я на две минуты. Я тут рядом живу, – солгал он. – Просто катастрофическая ситуация».

Она вздохнула, но, видимо, решив, что в хорошо одетом человеке (пусть и потрепанном) меньше угрозы, чем в бомже, кивнула.

«Быстро, ладно? Я сама работу делаю».

«Спасибо, огромное спасибо», – залепетал Артем, садясь рядом.

Он открыл браузер, набрал адрес Госвеба. Страница загрузилась, попросила авторизацию через «Вежду». На экране появился большой QR-код. Артем сглотнул.

«Э… тут проблема. У меня нет «Вежды» сейчас. Есть… есть логин и пароль от личного кабинета?» – он смутно помнил, что когда-то, в самом начале, создавал такой.

«Кажется, можно по СНИЛС и паспорту», – неохотно подсказала девушка.

Артем, стараясь не дрожать, ввел цифры СНИЛСа, которые помнил наизусть. Затем серию и номер паспорта. Нажал «Войти». Кружок загрузки покрутился секунду.

На экране всплыло сообщение красным шрифтом, без эмоций, как приговор:

«Пользователь с указанными данными не найден в системе. Рекомендуем обратиться в ближайший Многофункциональный центр с документами для восстановления доступа.»

Мир вокруг Артема поплыл. Он уставился в экран, пытаясь понять. Не найден. Его не существует. Не в «Вежде», которая глючит, а в самом «Госвебе» – ядре, сердцевине цифрового государства. Его стерли.

«Что-то не так?» – спросила девушка, начиная нервничать.

«Да… нет… спасибо, – он встал, его движения были деревянными. – Ошибка какая-то. Спасибо».

Он отошел от скамейки, не слыша ответа девушки, поторопившейся захлопнуть ноутбук. Он шел по скверу, не видя дороги. Его не существовало. Для системы, для друзей, для банка, для дома. Он был призраком. В его кармане лежали три сотенные купюры, пять десяток монетами, выключенный телефон и листки бумаги с аналитикой, которая привела его к этой пропасти.

Только он, холод вечера, нарастающая темнота и осознание, что охота, которая только началась, ведется не за преступником. Ее ведут за ошибкой. За человеком, которого больше нет. И те, кто его ищут, явно не собираются помогать ему «восстановить доступ».