Право на завтра

– Пси-атака! – догадалась Мартинез, ее голос в наушниках прозвучал с непривычной напряженностью. – Они излучают страх!

– Волков, Шевченко, Мартинез! Немедленно отходите к моей позиции! – скомандовал Шмидт.

Под шквальным огнем сержант пополз вперед. Он видел, как Келли, рыдая, пытался закопаться в песок, а Рицци лежал в эмбриональной позе. Это было страшнее любого ранения. Шмидт, не вставая во весь рост, схватил Рицци за разгрузку и потащил его назад, к скалам. Пуля плазмы опалила ему плечо, но он не остановился. Затем, под прикрытием точных выстрелов Мартинез, он вернулся за Келли.

– Они выведены из строя, – хрипло доложил он, отползая с обоими бойцами в относительное укрытие. – Пси-эффект. Не могу их вывести. Остальные?

– «Лис» в порядке, но шокирован, – доложил Дюваль. – «Призрак» и «Кенши» держатся.

Ситуация была катастрофической. Трое выведены из строя, они прижаты огнем. Продвижение вперед было самоубийством из-за пси-поля.

Шмидт принял решение за долю секунды. Отчаянная тактика для отчаянной ситуации.

– Волков, Шевченко, Мартинез! Слушайте внимательно! Пси-воздействие, похоже, локализовано перед кораблем. Вы трое – обходите его по дальнему кругу. Цель – проникнуть внутрь через любой доступный вход. Устройте там ад. Отвлеките их. Мы будем давить сюда.

– Понял, – коротко ответил Волков.

– Входим, – подтвердил Шевченко.

– Уже в пути, – сказала Мартинез.

Трое бойцов, пригнувшись, рванули в обход, используя каждую складку местности. Бег по раскаленному песку под палящим солнцем был пыткой. Через десять минут они оказались у кормы корабля. Входной трап был опущен, словно корабль готовился к высадке.

– Ничего не понимаю, – прошептал Шевченко, заглядывая внутрь. – Никого. Как будто ждут.

– Или это ловушка, – мрачно заметил Волков.

– Ловушка или нет, другого выхода нет, – сказала Мартинез, меняя магазин в «Грозе». – Пошли.

Они шагнули внутрь. И замерли.

Воздух был прохладным и влажным, пахнущим озоном и чем-то сладковато-органическим, словно в гигантской оранжерее. Освещение исходило от самих стен – они мягко пульсировали голубоватым светом. Никаких углов, никаких прямых линий. Все было плавным, скругленным, словно они находились внутри живого существа. Пол был упругим под ногами. Тишину нарушал низкий, едва слышный гул, исходящий отовсюду и ниоткуда сразу.

– Какой ужас… – выдохнул Шевченко, снимая тактические очки и протирая глаза. – Это… это же…

– Это не корабль, – прошептала Мартинез, с благоговейным ужасом глядя на стены, по которым текли светящиеся прожилки. – Это организм.

– Вы там не на экскурсию пробирались! – резко прозвучал в их наушниках голос Шмидта, заглушая шипение помех. – Нас тут накрывают! Двигайтесь!

Трое бойцов встрепенулись и, подняв винтовки, двинулись вперед по широкому, изогнутому коридору. Они прошли несколько метров и вышли в обширное помещение, похожее на грузовой отсек.

И снова их охватил леденящий душу ужас.

Вдоль стен стояли ряды огромных прозрачных цилиндров, заполненных мутной зеленоватой жидкостью. В них плавали тела. Корова с неестественно выгнутой шеей. Свинья с раздутым брюхом. Горный козел. И в самом конце… человек. Пожилой мужчина в рваной одежде фермера. Его глаза были открыты и остекленевши, рот застыл в беззвучном крике. От всех тел тянулись тонкие, похожие на щупальца трубки, подключенные к основанию цилиндров.

– Боже… они их… коллекционируют? – сдавленно прошептал Шевченко, и его рука с белой костяшками сжала цевье «Грозы».

– Изучают, – хрипло сказал Волков. – Как мы их. Только мы вскрываем, а они… хранят в банках.

Из бокового прохода появился «серый». Он нес какой-то прибор и не ожидал встречи. Волков, не целясь, всадил в него короткую очередь. Тело пришельца отлетело к стене, заливая ее фиолетовой жижей.

– Лифт, – указала Мартинез на круглую платформу в конце зала.

Они поднялись на один уровень. Коридор раздваивался.

– Я с «Булатом», – Волков кивнул на левый проход. – Мартинез, прикрой правый.

Мексиканка кивнула и, прижавшись к стене, исчезла в правом коридоре. Волков и Шевченко двинулись налево. Почти сразу они наткнулись на двух «серых», которые, увидев их, открыли огонь. Зеленые сферы плазмы с шипением впивались в органические стены, оставляя дымящиеся язвы.

– В укрытие! – крикнул Волков, отскакивая за выступ.

В это время Мартинез, продвигаясь по своему коридору, услышала за одной из скругленных дверей странный, булькающий звук. Она замерла, подняв винтовку. Дверь бесшумно отъехала, и из нее вышел «серый», потирая свою большую лысую голову тонкими пальцами. Он смотрел в пол и не заметил бойца. Мартинез не дрогнула. Один точный выстрел в затылок – и пришелец рухнул.

Услышав перестрелку, она осторожно двинулась на звук и через боковой проход вышла в тыл двум «серым», которые прижали огнем Волкова и Шевченко.

– Hola, feos (привет, уроды)! – крикнула она по-испански.

Пришельцы начали поворачиваться, но было поздно. Две очереди из «Грозы» буквально разорвали их на части.

– Вовремя, – кивнул ей Волков, вытирая с лица брызги чужой крови.

– Почти как дома, – усмехнулась она. – Только целься лучше.

…Трое бойцов поднялись на следующий уровень, который, судя по всему, был командным мостиком. Коридор был узким, стены здесь пульсировали более интенсивным светом. В воздухе висел едва уловимый, высокочастотный гул, от которого слегка звенело в ушах.

Мартинез, шедшая первая, жестом остановила группу. Она прислушалась, а затем краем глаза заглянула в последнее помещение в конце коридора. Оно было небольшим, с большим иллюминатором, через который открывался вид на песчаную долину и прижатых к земле бойцов Шмидта.

У иллюминатора, спиной к двери, стоял один-единственный «серый». Но он не просто смотрел в окно. Его тело было напряжено, тонкие пальцы впились в его собственную большую, лысую голову, словно от боли. Вся его поза выражала невероятное сосредоточение. Вокруг него воздух словно дрожал, искажаясь, как над раскаленным асфальтом.

Мартинез не стала ждать. Она поняла. Это он. Этот одинокий пришелец, терзающий свою голову, был тем, кто своим разумом парализовал троих опытных бойцов с расстояния в сотни метров. Она прицелилась. Ее палец лег на спусковой крючок.

Выстрел «Грозы» грохнул в тесном помещении. Пуля с кинетическим импульсом ударила пришельца в спину. Тело дернулось, его руки бессильно упали, а высокочастотный гул, давивший на сознание, мгновенно прекратился. Существо безжизненно сползло по стене на пол, оставляя за собой мазок фиолетовой жидкости.

– Источник пси-атаки ликвидирован, – четко доложила Мартинез в рацию, ее голос был холоден и спокоен, хотя внутри все сжималось от осознания, что она только что убила то, что даже не совсем понимала.

…Осмотрев уровень и не найдя больше никого, они спустились обратно к выходу. И тут прямо на них вбежали два пришельца, вероятно, вернувшиеся с внешних позиций или пытавшиеся защитить своего «псионика». В тесном пространстве грузового отсека завязалась короткая, яростная схватка. Вспышки выстрелов, крики, шипение плазмы. Через несколько секунд оба пришельца лежали мертвыми.

Трое бойцов выскочили наружу, на палящее солнце. Снаружи стрельба почти стихла.

– Задание выполнено, – доложил Шевченко в рацию. – Корабль чист. Пси-оператор уничтожен.

– Понял, – ответил Шмидт, и в его голосе впервые за весь бой прозвучало облегчение. – Поле действительно исчезло. Оставшиеся цели ликвидированы. Бой окончен.

Они стояли, тяжело дыша, у подножия чужого корабля. Волков и Шевченко молча смотрели друг на друга. Никаких слов не было нужно. Мартинез прислонилась к горячей поверхности корабля, закрыв глаза, мысленно видя того самого пришельца, который одним усилием воли мог сломать человеческий разум.

– Отличная работа, команда, – тихо сказала она. – Теперь можно и поесть. У меня как раз есть рецепт одного острого mole…

Глава 10: Тень в крепости.

Столовая для личного состава на уровне «Альфа» гудела, как растревоженный улей. После трех дней изнурительной эвакуации трофеев с корабля в Рубе-эль-Хали здесь царила атмосфера сдержанного, но заслуженного триумфа. Воздух был густ от запаха жареной картошки, кофе и пота.

Сержант Шмидт вошел первым, пропуская полковника Торна и профессора Цзинь Ливей. Взгляд Торна скользнул по помещению, отмечая детали: вымытые до блеска полы, но царапанные столы, на стене – потертый плакат с символом «Ксеноса». Его солдаты. Его люди.

За одним из столов гремели голоса. Ядро группы – Волков, Шевченко, Мартинез, фон Штайнер, Кобаяши и Дюваль – сидели, окруженные другими бойцами. Волков, размахивая руками, с упоением живописал финал боя внутри корабля.

– …и вот, нас уже прижали, эти два серых ублюдка, патроны на исходе, а тут – бах! – он хлопнул ладонью по столу, заставляя звякнуть посуду. – С тыла выскакивает наша «Кобра», что-то орет на своем испанском, непонятно, но злобно! И двоих – раз-два! Как в тире!

Немецкий капрал Маркус «Призрак» фон Штайнер, обычно молчаливый, с редкой улыбкой обнял Каталину Мартинез за плечи.

– Да, она очень крута! – сказал он с своим акцентом. – Скажи честно, Каталина, тебя хоть раз в жизни принимали за мужчину?

Мартинез, не меняя выражения лица, жестко и без обиды убрала его руку.

– Нет, – ответила она своим низким, спокойным голосом. – А тебя?

Столовая взорвалась хохотом. Даже угрюмый Волков фыркнул. В этот момент кто-то заметил вошедшее начальство. Гул стих, бойцы начали подниматься, отдавая честь.

– Вольно, – отрубил Торн, делая несколько шагов к их столу. Его лицо оставалось серьезным, но в уголках глаз легли морщинки – знак одобрения. – Хорошая работа. Все. Особенно вы трое. – Его взгляд скользнул по Волкову, Шевченко и Мартинез. – Сержант Шмидт доложил о ваших действиях внутри корабля. Взаимовыручка, инициатива. Волков, Шевченко… я знаю, что между вами не все гладко. Но то, что вы смогли отбросить личное и действовать как одно целое – это показатель высшего профессионализма.

Волков хмыкнул, глядя в стол.

– Да мы, товарищ полковник, просто поняли, что по сравнению с этими тварей он – меньший ушлепок, – кивнул он в сторону Шевченко.

– А я понял, что этот ватник хоть и дурак, но в драке надежен, – парировал Шевченко беззлобно.

Торн позволил себе короткую улыбку, затем его взгляд стал серьезным. Он перевел его на двух других бойцов, сидевших чуть поодаль, – Джона Келли и Алессандро Рицци. Они не смеялись. Они пили кофе, их движения были чуть замедленными, взгляд – отсутствующим.

– Капитан. Мастер-сержант. Как вы? – спросил Торн, опуская голос.

Келли медленно поднял на него глаза.

– Справляемся, сэр. Спасибо.

Его голос был плоским, лишенным привычной энергии.

– Кошмары? – прямо спросил Торн.

Рицци, могучий итальянец, сжал свою кружку так, что костяшки побелели.

– Не кошмары, полковник, – тихо сказал он. – Они… реальнее. Как будто… как будто ты снова там. И не можешь проснуться. Чувствуешь их… присутствие. Внутри черепа.

Торн кивнул, его лицо стало жестким.

– Мы над этим работаем. Профессор, – он повернулся к Цзинь Ливей, – этот вопрос становится приоритетом номер один. Нужно понять механизм пси-атаки. Найти способ блокировать его. И изучить возможность создания аналогичного оружия. Если они могут это делать, то и мы должны.

Цзинь Ливей, выглядевшая уставшей, но собранной, кивнула.

– Мы уже выделили нейронные паттерны из тканей погибшего псионика. Работа ведется. Но это… очень сложно. Это не физика. Это биология разума.

– Ускорьте, – коротко бросил Торн. – Сержант, профессор, со мной.

***

Научный блок встретил их непривычной суетой. Ученые и техники сновали между столами, заставленными обломками корабля. Доктор Арнауд, сияя, ждал их у входа в главную лабораторию.

– Полковник, профессор, сержант! Потрясающие находки! – он повел их внутрь. – Корабль… это не просто транспорт. Это живой, дышащий организм, соединенный с технологией на квантовом уровне. Системы управления реагируют на ментальные команды операторов! Представляете? Мыслительная материя, воплощенная в инженерном чуде!

Он подвел их к ряду прозрачных цилиндров, где в мутной жидкости плавали образцы: странное растение с фиолетовыми листьями, обезьяна с увеличенным черепом, горный козел… и человек. Мужчина лет шестидесяти, в рваной клетчатой рубашке. Его лицо было бледным, глаза закрыты.

Торн замер, вглядываясь. Память услужливо подсказала кадры из новостей.

– Это… Билл Доббс. Фермер из Айовы. О его похищении показывали по телевизору.

Цзинь Ливей смотрела на тело с холодным, научным интересом, смешанным с ужасом.

– Они не убивают их до конца. Они… консервируют. Для изучения. Как биологические образцы.

Шмидт молча сжал кулаки. Он смотрел не на тело, а на оборудование вокруг. Так враг видел людей – как объекты для коллекционирования.

Далее их провели в морг. На столе лежало тело «Серого». Доктор Иванова, экзобиолог, проводила вскрытие.

– Полная стерильность. Ни признаков пищеварительной системы в нашем понимании. Питание, вероятно, происходит за счет абсорбции питательных веществ через кожу или внутривенно. Мозг… – она указала на вскрытый череп, – развит чрезвычайно. Но мышечная система атрофирована. Это каста ученых, операторов. Они управляют техникой силой мысли. Но сами беззащитны. И, судя по всему… клонированы. Без индивидуальности.

– Идеальные рабы, – мрачно заключил Торн. – Для своих хозяев.

***

В командном центре было тихо. Голографический глобус медленно вращался, отбрасывая синеватый свет.

– Выводы, – начал Торн, обращаясь к Шмидту и Цзинь Ливей. – Враг обладает технологиями, на столетия опережающими наши. Его армия состоит из специализированных, вероятно, клонированных существ. Он ведет не войну на уничтожение, а методичный сбор биоматериала. И он обладает оружием, против которого у нас нет защиты.

– Пси-атака меняет все, – сказал Шмидт. – Мы не можем бросать войска в лобовые атаки. Нужна новая доктрина. Диверсии, снайперы, дистанционные удары.

– Корабль… – задумчиво произнесла Цзинь Ливей. – Если мы поймем принцип ментального управления… мы сможем создать интерфейс «мозг-компьютер». Это перевернет все. Но для этого нужен живой оператор. «Серый».

– Ваша задача – получить его, – Торн посмотрел на нее. – Живым и невредимым.

Они разошлись. Цзинь Ливей, чувствуя смертельную усталость, побрела в свой жилой отсек. Ей нужно было хотя бы пару часов сна.

***

Они так гордятся своей победой. Слепцы. Они не понимают, что этот корабль – не трофей, а послание. Послание о их ничтожестве. Но теперь… теперь все изменится. С этим грузом данных и образцов мое положение станет неизмеримо выше. Они оценят мою преданность.

Его пальцы бесшумно скользнули по панели управления запорным механизмом сектора «Гамма». Обычный протокол технического обслуживания. Никто не обратит внимания. Дверь в камеру содержания мутона-пленного бесшумно отъехала. Внутри царила тьма. Мутон был под действием транквилизаторов, которые были несколько минут назад поданы в воздуховод отсека. Он взял его за руку и провел до отсека профессора Цзинь Ливей.

Пусть почувствуют, каково это, когда твой безопасный мирок рушится в одночасье.

***

Цзинь Ливей проваливалась в сон, когда ее сознание пронзил резкий, животный ужас. Она не услышала, а почувствовала присутствие. Чужое. Враждебное. В темноте ее отсека.

Она резко села на койке. В свете аварийной лампы у двери она увидела его. Мутон. Огромный, молчаливый, его маленькие глаза сверкали в полумраке. Он был уже не в цепях. Он сделал шаг к ней, его массивная рука сжалась в кулак.

Крик застрял в горле. Цзинь откатилась с койки на пол, сердце колотилось где-то в висках. Она поползла назад, к стене. Мутон, не спеша, шел за ней, его дыхание было тяжелым и хриплым. Он знал, что добыча не уйдет.

Внезапно дверь отсека с шипением открылась. На пороге стоял техник с планшетом, привлеченный, вероятно, каким-то сбоем в системе.

– Профессор, у вас все впоряд… – он не успел договорить.

Мутон, не меняя выражения, с разворота ударил его. Удар был чудовищной силы. Тело техника с хрустом отлетело к стене и обмякло.

Этот миг спас Цзинь Ливей. Она вскочила, рванулась к двери, выскользнула в коридор и с силой ударила по кнопке аварийной блокировки. Дверь захлопнулась, зажимая в проеме руку мутона. Послышался скрежет металла. С криком она побежала по коридору, на ходу нажимая кнопку экстренного вызова.

– Тревога! Сектор «Дельта»! Мутон на свободе! На помощь!

Через две минуты все было кончено. Группа быстрого реагирования во главе с Шмидтом, поднятая по тревоге, нашла мутона, пытавшегося проломить дверь отсека Цзинь Ливей. Шквал огня из «Гроз» положил его на месте.

Полковник Торн, бледный от ярости, смотрел на тело мутона и убитого техника.

– Саботаж. Диверсия. – Его голос был тихим и страшным. – В нашей крепости. Начинаем тотальную проверку. Каждого. От уборщика до старшего научного сотрудника. Я найду эту гниду.

В этот момент по всем динамикам базы раздался пронзительный сигнал общей тревоги. Голос оператора был напряженным до предела.