Право на завтра

В комнате повисло тягостное молчание. Осознание было страшным. Весь арсенал современной армии, вся мощь технологий – бесполезны.

– Значит, это война пехоты, – мрачно заключил Шмидт. – Штыка и пули. Как сто лет назад.

– Не совсем, – возразила Цзинь. – Мы можем использовать их же технологии. «Оспрей» с модернизированным двигателем – тому доказательство. Мы должны создать свое поле, свою защиту.

– И пока вы работаете над этим, – Торн указал на карту, – они ведут разведку. Все зафиксированные корабли – маломестные. Экипаж от одного до пяти. Никаких маток, никаких флотов. Они изучают нас. Прощупывают оборону. Собирают данные. – Он посмотрел на них обоих. – Это не вторжение. Пока нет. Это прелюдия. И у нас очень мало времени, чтобы подготовиться к основному действию.

Они сидели в тишине, слушая навязчивый гул базы. Базы, которая была их крепостью, их надеждой и, возможно, последним рубежом человечества. Враг был не просто силен. Он был чужд на фундаментальном уровне, и эта чуждость была страшнее любого оружия.

Глава 7: Граффити.

Замок Шамбор, Франция.

Бронированный Peugeot с затемненными стеклами мчался по пустынной дороге в долине Луары. Полковник Алан Торн, облаченный в парадную форму, смотрел на мелькающие виноградники, но его мысли были глубоко под Сахарой. Через месяц после начала миссии «Ксенос» он чувствовал себя не солдатом, а менеджером апокалипсиса.

Машина свернула на аллею, ведущую к замку Шамбор. Гигантский ренессансный замок в лунном свете выглядел призрачно. Внутри, в подземном командном центре, встроенном в древние подвалы, его ждал расширенный состав совета. За массивным столом из темного дерева, помимо генерала Крейвена (США), сухопарого русского Семенова, подтянутой китаянки мадам Ли и невозмутимого француза де Лякра, сидели новые лица: представитель Бразилии – генерал Алмейда, с лицом, опаленным солнцем джунглей; австралиец – сухощавый и насмешливый Майлз О’Коннор из ASIS; принц Фахад аль-Сауд в безупречной белой тобе; и генерал ван дер Мерве из ЮАР. Были и другие, менее заметные, но не менее влиятельные фигуры из десятка стран, чьи взгляды были прикованы к Торну.

– Полковник Торн, – начал Крейвен. – Совет заслушает ваш отчет.

Алан встал, его голос был ровным и лишенным эмоций.

– За истекший месяц подразделение «Ксенос» провело четыре успешные операции по перехвату малых разведывательных НЛО. Локации: пустыня Такла-Макан, горы Анды в Перу, архипелаг Шпицберген и джунгли Конго. Захвачено два относительно целых корабля, три единицы энергетического оружия. Наши потери: один боец погиб, один тяжело ранен. Потери противника: семнадцать особей уничтожено, одна – взята в плен.

В комнате прошел одобрительный гул. Генерал Алмейда кивнул, удовлетворенно хмыкнув.

– Научный департамент под руководством профессора Цзинь Ливей добился значительных результатов, – продолжил Торн. – Разработаны эффективные бронебойно-зажигательные боеприпасы. Проведена успешная интеграция инопланетного энергоисточника, «кристалла Кхары», в системы нашего транспорта. Эффективность выросла на 80%.

– Восемьдесят процентов? Впечатляюще, – заметил О’Коннор, постукивая карандашом по столу. – Жаль, что это не помогает против их главного козыря.

– Именно, – подхватил Семенов. – Пока вы охотитесь на разведгруппы, происходят инциденты посерьезнее.

На экране замигали десятки красных меток.

– Полное уничтожение радиолокационного поста в Сибири, – перечислил де Лякр. – Разгром тренировочного лагеря в Мали. Столкновение с патрулем в Йемене… Потери исчисляются сотнями. Обычные войска бесполезны. Их электроника отказывает.

– В Рио-де-Жанейро два таких «серых» устроили бойню в фавеле, – мрачно добавил Алмейда. – Полиция была бессильна. Они просто… собирали биоматериал. Пока ваши ученые разглядывают их под микроскопом, они проводят полевые исследования на нашем населении.

Генерал ван дер Мерве хрипло кашлянул.

– У нас в Калахари пропал целый геологический лагерь. Нашли только оплавленное оборудование и… странную слизь. Нам нужны более активные действия, полковник. А не просто реакция.

– Нарастает социальная напряженность, – сказала мадам Ли. – Слухи, паника в соцсетях. Власти теряют контроль.

Принц Фахад впервые заговорил. Его голос был тихим, но каждое слово имело вес.

– Страх – это вирус, опаснее любого оружия. Он подрывает стабильность, основу всего. Мы не можем позволить ему расползтись.

– Информация должна контролироваться, – резюмировал Крейвен. – Официальная версия – техногенные катастрофы, учения. Любая утечка о пришельцах и о «Ксеносе» – недопустима. Мы не можем вызвать глобальную панику.

Торн молча кивнул, чувствуя тяжесть их взглядов. Им нужен был не отчет, а чудо. Они хотели, чтобы его маленький отряд остановил прилив, наступающий на все берега сразу.

На обратном пути в Париж его машина застряла в пробке. Торн смотрел в окно и увидел их. Граффити. Стилизованные изображения существ с большими головами, летающие тарелки над горящими городами. Правда, как сорняк, прорастала в самых неожиданных местах, вопреки всем решениям совета.

***

Профессор Цзинь Ливей, задержавшись в лаборатории, шла по коридору, примыкавшему к главному ангару. Оттуда доносились гулкие команды и рокот двигателей.

В ангаре царила оживленная деятельность. V-22 «Оспрей» стоял с открытым люком. Среди бойцов отряда Шмидта Ливей заметила новое лицо – женщину. Высокую, стройную, с жгучими черными волосами и спокойным, внимательным взглядом. Её камуфляж был с мексиканскими шевронами.

У стены, проверяя снаряжение, стояли Волков и Шевченко. Их перепалка стала уже частью антуража базы.

– Что, «Молот», опять свой паек на водку меняешь? – беззлобно начал Шевченко, вставляя магазин. – От нее, небось, и трясет, когда в атаку идти надо.

– Лучше водка, чем, сало, как у тебя вместо мышц, бандеровец, – огрызнулся Волков, проверяя прицел. – Скоро хвост, как у хряка, отрастишь. Только и умеешь, что в кустах отсиживаться.

– Это у вас, коммунистов, тактика была – завалить трупами, – парировал Шевченко. – А мы, бывало, учились стрелять. И попадать. А не только в молоко пули гонять.

– Ага, особенно в сорок первом показывали, как вы стрелять умеете, – проворчал Волков. – В спину.

Новая боец, подгоняя разгрузку, бросила на них спокойный, слегка насмешливый взгляд.

– А мексиканцы, – сказала она с почти незаметным испанским акцентом, – предпочитают сначала договориться. А если не получается… – Она легким движением дослала патрон в патронник своей снайперской винтовки C14. – …то стреляют так, чтобы хватило одного раза. Экономят патроны. И время. А вас двоих на одно задание отправляют – это чтобы враги от ваших споров голову потеряли, да?

Волков и Шевченко на мгновение замолчали, оценивающе глядя на неё. Затем оба хмыкнули почти одновременно. Это был знак принятия.

Сержант Шмидт, закончив инструктаж с Кобаяши, подошел к Ливей.

– Профессор, знакомьтесь. сержант Каталина Мартинез. Спецподразделение морской пехоты Мексики (FES). Заменила Картара. Снайпер. Имеет боевой опыт борьбы с наркокартелями – может пригодиться.

Каталина коротко кивнула профессору, её большие темные глаза были спокойными и уверенными.

– Профессор. Рада быть полезной. Надеюсь, ваши новые разработки дадут нам больше шансов против… чего бы это ни было.

Люк «Оспрея» захлопнулся, и конвертоплан покатил к взлетной шахте. Ливей смотрела, как он исчезает, с новым чувством – маленькой надеждой, что с такими людьми у них есть шанс.

***

Цзинь Ливей возвращалась в лабораторию, вспомнив, что оставила планшет в криогенной камере. Подойдя к гермодвери, она увидела индикатор работы внутри. Странно, дежурный инженер Бэнкс должен был уйти.

Она приложила ладонь к сканеру. Дверь не открывалась. ОШИБКА СИСТЕМЫ. ПЕРЕЗАГРУЗКА.

В этот момент из динамика раздался резкий, оглушительный звук – сработала аварийная сирена системы вентиляции соседнего отсека. Ливей вздрогнула, прикрыв уши. Через пятнадцать секунд сирена смолкла. Предупреждение погасло. Дверь открылась.

Внутри всё было в порядке. Планшет лежал на столе. Но её внутренний голос зашептал, что что-то не так. Сбой доступа и ложное срабатывание сирены… Слишком странное совпадение.

Она проверила логи. «Скачок напряжения». Но её взгляд упал на датчики температуры кристалла. Кратковременный, но резкий всплеск. Кто-то пытался перегрузить систему? Или внести изменения?

Она никому не сказала. Без доказательств это были домыслы. Но семя сомнения было посажено. В подземной крепости, окруженной врагами извне, мог затаиться и враг внутри. И этот враг, в отличие от пришельцев, знал все их системы и уязвимости.

Глава 8: Тени и сталь.

Возвращение на базу «Ксенос-1» было для полковника Торна похоже на погружение в кипящий котел. После прохладной, наполненной политическими интригами атмосферы замка Шамбор, подземный комплекс встретил его гулом генераторов, запахом озона и металла и лихорадочной энергией, которую нельзя было подделать. Он не пошел в свои покои. Он сразу вызвал сержанта Шмидта и профессор Цзинь Ливей в свой кабинет.

Кабинет был аскетичен: стальной стол, несколько мониторов, карта мира с мигающими метками и три потертых кресла. Символ «Ксеноса» – земной шар, пронзенный мечом, – красовался на стене, выглядевший одновременно и грозно, и наивно перед лицом угрозы, с которой они столкнулись.

Шмидт вошел первым, отдав честь. Его поза была прямой, но в глазах читалась усталость от бесконечных тренировок и ожидания. Цзинь Ливей последовала за ним, выглядевшая хрупкой в своем белом лабораторном халате на фоне его камуфляжа. Она несла планшет, прижимая его к груди как щит.

– Садитесь, – Торн откинулся в кресле, проводя рукой по лицу. – Франция была… информативной. Никакого открытого негатива. Но фоном идет сплошное «добейтесь большего». И быстрее.

Он посмотрел на них попеременно, его взгляд был тяжелым, как свинец.

– Им нужны не отчеты о перехваченных разведчиках. Им нужна стратегия. Понимание. Зачем они здесь? Что им нужно? Биомасса? Ресурсы? Территория? Их мотивация – черный ящик. И пока мы его не вскроем, мы будем тушить пожары, пока сами не сгорим.

Его взгляд остановился на Цзинь Ливей.

– Профессор, ваш пленный мутон – ключ. Нужно заставить его говорить. Установить контакт. Любой ценой. Я знаю, ваши лингвисты бьются о стену, но найдите в ней трещину. Используйте его биологию, его импланты… что угодно. И ускорьте работы по вооружениям. Пока наши бойцы идут в бой с модернизированными рогатками, мы теряем тактическое преимущество.

Цзинь Ливей слегка покраснела и опустила взгляд, потом подняла его, и в нем вспыхнул огонек ученого, поймавшего интересную задачу.

– Мы… мы как раз близки к прорыву, полковник. Группа доктора Вагнера завершает финальные испытания новой штурмовой винтовки. Мы называем её «Гроза». Она использует новый принцип поражения, основанный на наших исследованиях инопланетных материалов. Испытания показывают, что она эффективно пробивает их броню.

Она умолчала о трех инцидентах. О сбое в системе контроля климата в её собственной лаборатории, который едва не привел к порче критических образцов. О внезапной ошибке в программе симулятора, из-за которой тестовый образец «Грозы» дал гибель виртуального расчета. О том, как в хранилище образцов необъяснимо отключилось криогенное охлаждение на два часа. Случайности? Статистическая погрешность? Её научный ум отказывался верить в такие цепочки «совпадений». Но доказательств не было. Только ледяная уверенность в глубине души.

– «Гроза»… – Торн обдумал название. – Когда можно будет испытать в полевых условиях?

– Завтра, – уверенно сказала Цзинь. – После утренних стрельб.

***

Они все еще верят, что могут что-то изменить. Смотрят на эти новые игрушки с таким надеждой. Слепцы.

Его пальцы с привычной ловкостью пробирались по панели управления системой жизнеобеспечения сектора B, где располагались жилые модули для научного персонала. Он не был солдатом. Он был техником. Винтиком в этой гигантской машине. Но именно винтики решают, сорвется ли махина с оси.

Он не хотел громких взрывов или массовой гибели. Это было бы глупо и сразу указало бы на диверсию. Его цель была тоньше – посеять хаос, подорвать доверие, замедлить работу. Сделать так, чтобы проект «Ксенос» захлебнулся в собственной неэффективности. Его будущие покровители оценят такую изящную работу.

Сегодня его целью была система фильтрации воды. Не отравить её – это было бы слишком примитивно и легко отслеживаемо. Нет. Он просто слегка изменил химический баланс, добавив реагент, который при нагреве (например, в душевых или кофейных автоматах) должен был выделять легкий, но неприятный запах сероводорода. Мелочь. Раздражающая, вызывающая головную боль, снижающая продуктивность. И, главное, совершенно неопасная на первый взгляд. Ещё одна «случайность» в длинной череде технических сбоев.

«Пусть почувствуют, как шатается земля под их ногами. Скоро они все поймут. Сильные выживут, приспособившись. А я уже адаптировался».

Он закончил вносить изменения и стер логи. Просто еще один день, просто еще одна незаметная работа.

***

На следующий день в главном ангаре царила атмосфера напряженного ожидания. На столе лежали девять новых винтовок «Гроза». Они выглядели как модифицированные версии стандартного оружия, но с утяжеленными стволами и непривычными блоками на цевье, от которых тянулись тонкие провода к компактным энергоячейкам.

Рядом с Цзинь Ливей стоял сам доктор Вагнер.

– «Гроза» использует комбинированный принцип поражения, – объяснял он бойцам. – Стандартный бронебойный сердечник плюс кинетический импульс новой формы. Энергия для импульса берется из компактных кристаллических ячеек. Эффективность против образцов брони цели подтверждена.

Стрельбище прошло безупречно. Грохот выстрелов, более глухой и весомый, чем от обычного оружия, оглушал. Мишени, имитировавшие броню мутонов, не просто пробивались – они разрушались изнутри, покрываясь паутиной трещин. Бойцы, от серьезного Шмидта до скептически настроенного Волкова, были впечатлены. Даже Шевченко, тестируя оружие, одобрительно кивнул.

– Наконец-то, – проворчал он, – почувствовал, что могу им хоть как-то навредить.

Казалось, день пройдет идеально. Но тень уже накрыла базу.

Инцидент произошел спустя два часа, в инженерном отсеке, примыкавшем к тиру. Там проводили осмотр после стрельб и чистку опытных образцов «Грозы». Работал молодой талантливый инженер-электроник, серб Милан Ковач, один из самых перспективных сотрудников доктора Вагнера. Он разбирал одну из винтовок, чтобы изучить воздействие нагрузок на внутренние компоненты.

Никто не знал, что во время стрельб в системе вентиляции самого инженерного отсека произошел незаметный сбой. Микроскопическая пыль, металлическая стружка и частицы химикатов, которые обычно сразу улавливались фильтрами, остались в воздухе. И когда Ковач, сняв защитный кожух, дотронулся до высоковольтного конденсатора энергоячейки, произошел внезапный пробой.

Раздался резкий хлопок, вспышка ослепительного света. Сильнейший разряд тока прошел через тело инженера. Он не успел даже вскрикнуть. Спустя несколько минут его нашел коллега. Милан Ковач лежал бездыханный на полу, его руки и часть лица были обуглены. Воздух пахло горелой плотью и озоном.

Трагедия повисла в воздухе тяжелым, удушающим покрывалом. Гибель ученого, одного из своих, в сердце базы, после успешного испытания – это был удар ниже пояса.

***

Вечером того же дня Цзинь Ливей стояла перед столом полковника Торна. Она была бледна, но решительна.

– Это не случайность, Алан, – сказала она, впервые используя его имя. Её голос дрожал, но не от страха, а от ярости. – Это был четвертый инцидент. – И она выложила ему всё: сбой в её лаборатории, ошибку в симуляторе, отказ криогеники и сегодняшнюю «поломку» вентиляции, которая привела к гибели инженера.

Торн слушал, не перебивая. Его лицо было каменным. Когда она закончила, он медленно подошел к окну, выходившему в центральный командный зал.

– Саботаж, – произнес он тихо, как бы констатируя погоду. – В нашем собственном доме.

– У меня нет доказательств, только логическая цепь, – сказала Цзинь.

– В данной ситуации логика – уже доказательство, – возразил Торн. Он повернулся к ней. – Вы никому об этом не говорили?

– Никому.

– Так и держите. И все записи, все логи – только у вас. Официальная версия – трагическая случайность, несчастный случай при обслуживании экспериментального оружия. Инженер Ковач погиб при исполнении служебных обязанностей. – Его глаза стали холодными, как лед в Антарктиде. – А мы с вами начинаем тихую охоту. Вы будете моими глазами в научном департаменте. Я займусь остальным. Этот… червь… где бы он ни был, мы его выковыряем.

Он посмотрел на карту, усеянную красными метками.

– Война на два фронта, профессор. Одна – там, с ними. Другая – здесь, с тем, кто готов продать человечество за место у ног новых хозяев. И эта… может оказаться страшнее.

Цзинь Ливей кивнула, чувствуя тяжесть нового, ужасного знания. Их крепость дала трещину. И теперь им предстояло сражаться не только с чужими монстрами, но и с монстрами, которые родились внутри их собственного вида.

Глава 9: Пси-огонь.

Безликий голос, искаженный цифровым шифрованием, прозвучал из динамиков по всей базе «Ксенос-1», нарушая монотонное жужжание жизнеобеспечения.

– ВНИМАНИЕ ВСЕМ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯМ. ОБНАРУЖЕН НЕОПОЗНАННЫЙ ВОЗДУШНЫЙ ОБЪЕКТ. ПЕЛЕНГ – СЕВЕРО-ЗАПАДНАЯ ЧАСТЬ АРАВИЙСКОГО ПОЛУОСТРОВА, РАЙОН ПУСТЫНИ РУБ-ЭЛЬ-ХАЛИ. ВЫСОТА – 28 000 МЕТРОВ. СКОРОСТЬ – МАХ 4.5. РАЗМЕРЫ ПРЕВЫШАЮТ СТАНДАРТНЫЕ ОБРАЗЦЫ НА 200%. УРОВЕНЬ УГРОЗЫ – «БАГРОВЫЙ». ОТРЯД БЫСТРОГО РЕАГИРОВАНИЯ – БОЕВАЯ ГОТОВНОСТЬ №1.

В спортзале, где бойцы отрабатывали ближний бой, движение замерло. Сержант Шмидт, чье лицо было покрыто испариной, резко опустил тренировочный нож, который только что приставил к горлу Волкова.

– Все слышали. Десять минут, – его голос был ровным, но в глазах вспыхнула та самая холодная искра, которую видели только перед настоящим делом.

В ангаре царила лихорадочная, но отлаженная активность. Техники в комбинезонах заправляли «Оспрей», проверяли системы. Бойцы, облачаясь в броню, проверяли оружие. Цзинь Ливей, вызванная Торном, наблюдала с балкона командного пункта. Полковник стоял рядом, его взгляд был прикован к тактическому экрану, где мигал красный треугольник объекта.

– Они послали на перехват звено F-35 с авианосца «Буш» в Персидском заливе, – тихо сказал он, больше себе, чем ей. – Большой корабль… Это не разведка. Это что-то другое.

– «Гроза» прошла все испытания, – так же тихо ответила Цзинь. – Бойцы уверены в ней.

– Уверенность – это хорошо. Пока она не столкнется с чем-то совершенно новым, – отозвался Торн.

***

В салоне «Оспрея» пахло топливом, оружейной смазкой и напряжением. Бойцы молча проверяли снаряжение. Новые винтовки «Гроза» лежали у них на коленях, массивные и многообещающие.

– Ну что, «Молот», – нарушил тишину Шевченко, вставляя магазин с характерным щелчком. – Опять летим в песочницу. Надеюсь, у тебя на этот раз патронов хватит, а не как в Андах, где ты из моих запасов просил.

Волков, не глядя на него, проверил затвор своей «Грозы».

– А ты, «Булат», лучше за себя беспокойся. А то в Конго из-за твоей «экономии» тот змеехвостый ублюдок чуть мне на шею не запрыгнул. Стреляешь, как будто патроны из собственного мяса делаешь.

– Эй, chicos, – вмешалась Каталина Мартинез, спокойно протирая линзу своего снайперского C14, который она предпочитала новой винтовке для дальней дистанции. – Может, поменьше тестостерона? Он притягивает пули. Проверено в Сьюдад-Хуаресе.

Капитан Келли, сидевший напротив, усмехнулся.

– Слушайте даму, парни. У мексиканок, я слышал, и с кухней порядок, и с баллистикой.

Мартинез повернула к нему свое спокойное, скуластое лицо. Ее глаза сузились.

– Капитан, моя бабушка готовила mole, от которого мужчины плакали от счастья. А мой дед учил меня стрелять так, чтобы они плакали от горя. Я унаследовала оба таланта. Хотите проверить сначала кухню? Или сразу перейдем к баллистике?

В салоне на секунду воцарилась тишина, а затем грянул взрыв хохота. Даже угрюмый «Призрак» фон Штайнер фыркнул. Келли, покраснев, поднял руки в знак поражения.

– Я сдаюсь. Твоя взяла.

Внезапно свет в салоне мигнул. Пилот голосом, в котором сквозь помехи пробивалось напряжение, сообщил:

– Внимание, группа. Получили обновление с «Буша». Цель перехвачена. Завязался воздушный бой. Потери… Потери. Сбиты два «Лайтнинга». Повторяю, сбиты два F-35. Цель повреждена, снижается. Координаты меняются. Ложимся на новый курс.

Смех мгновенно стих. Сбиты два самых современных истребителя. Это был не просто корабль. Это была крепость.

***

«Оспрей», оглушительно ревя, приземлился в глубокой песчаной долине, окруженной скалами цвета охры. Жара в Аравийской пустыне была иной, чем в Сахаре – сухой, выжигающей душу. Песок, поднятый винтами, стоял плотной стеной.

– Периметр! Быстро! Рассредоточиться! – Шмидт первым выпрыгнул на раскаленный песок. – «Лис», «Гром» – левый фланг, скалы! «Призрак», «Кенши» – правый! «Кобра», займи позицию на том выступе, обеспечивай прикрытие! Остальные – со мной, в центр!

Бойцы рассыпались, как ртуть, занимая позиции среди валунов и песчаных дюн. Воздух дрожал от зноя, было тихо и пугающе.

Они не успели продвинуться и ста метров, как из-за крупного валуна слева поднялась тонкая, серая фигура. Существо с большой головой и огромными черными глазами, одетое в серый комбинезон, держало в руках странный пистолет.

– Контакт! Первый! – крикнул Келли.

– Мой! – почти одновременно произнес Кобаяши.

Два выстрела «Грозы» грохнули почти в унисон. Серое тело отбросило назад, как тряпичную куклу. На его грузи зияли две огромные раны, из которых сочилась фиолетовая жидкость.

– Видишь? – Шевченко похлопал по прикладу своей винтовки. – Как нож сквозь масло. Никаких проблем.

– Слишком легко, – мрачно проворчал Волков. – Не нравится мне это.

Они продвигались вперед, от укрытия к укрытию, меняя позиции. Песок хрустел на зубах. И тогда долина закончилась, открыв вид на огромную чашу, похожую на высохшее соленое озеро.

И в центре этой чаши стояло Оно.

Корабль был не просто больше. Он был другим. Если предыдущие напоминали скатов, то этот был похож на гигантского, приземистого скарабея с раскрытыми надкрыльями. Его корпус был из того же матово-черного материала, но испещрен сложными выступами и желобами, словно мышечная структура. Размером он был с небольшой многоэтажный дом. Ни пробоин, ни следов серьезных повреждений от боя с истребителями видно не было. Он просто стоял, безмолвный и чужой, излучая почти физическое давление.

– О Боже… – прошептал кто-то в эфир.

– Тише там! – жестко оборвал Шмидт. – «Призрак», что видишь?

– Ничего, сержант. Ни одного движения. Как будто мертвый.

– Слишком большой, чтобы быть пустым, – сказал Рицци. – Предлагаю провести разведку. Две группы.

– Согласен. «Дж-Ай», возьми «Лиса» и «Грома», обойдите слева. Я с «Кенши» и «Призраком» – справа. Волков, Шевченко, Мартинез – прикрывайте нас с этой позиции.

Три группы начали осторожное движение. Они прошли около пятидесяти метров, когда из-за складок местности у самого борта корабля внезапно появились четыре серые фигуры и один мутон. Бой вспыхнул мгновенно.

Выстрелы «Грозы» рвали пустынный воздух. Один из «серых» был буквально разорван очередью Волкова. Но пришельцы не паниковали. Они стреляли точно и хладнокровно. Зеленые сферы плазмы с шипением прожигали песок и скалы.

И тут случилось нечто.

Капитан Келли и Алессандро Рицци, продвигавшиеся в самой опасной зоне, вдруг замерли. Их движения стали резкими, хаотичными.

– Нет… нет… отстань… – забормотал Келли, его голос был искажен диким ужасом.

Рицци просто опустил винтовку и, поджав ноги, забился в мелком углублении в песке, беззвучно шевеля губами, по лицу текли слезы.

– Что с ними? – крикнул Шевченко.

– Келли! «Гром»! Отвечайте! – рявкнул Шмидт.

В ответ – лишь тихий, прерывистый плач. Пьер Дюваль («Лис»), пытавшийся подползти к Рицци, вдруг сам вскрикнул, схватился за голову и отполз назад, его трясло крупной дрожью.

– Я… я не могу… там… лица… везде лица… – его голос срывался на визг.