Академия Эклектиков. Рядовой

– Алиса, отныне вы – «тень» этой двоицы!

– Что? – Алиса не могла поверить своим ушам, смотря то на Влада, то на Томаса.

– А, да, точно, – язвительно заключил звонким голосом мужчина, – троицы!

– Троицы? – оживился Томас, не понимая, кто третий.

– Дария Тук – отныне ваш третий «Сик», – с ухмылкой в голосе заключила женщина.

– Нет! Только не он! – возразила Алиса, понимая, о какой персоне идет речь!

– Достаточно, – раздался мужской скупой голос на эмоции. – Совет окончен! Хубе останься.

ГЛАВА 4.

Троица вышла через деревянную дверь слева. Алиса была зла, одновременно готова уничтожить всех, кто осмелиться к ней сейчас подойти. Томас с осторожностью осмотрел преподавателя: «Что за третий типик? Не скажет ведь, если сейчас спросить. К тому же, что означает «тень»? Тоже не ответит. Лучше вообще не трогать ее сейчас». Неожиданно раздался звук. Парни посмотрели одновременно на свои ладони. У Томаса отняли семь очков маны.

– Да как так??!! – орал Томас, схватив левой рукой свою правую кисть.

– Очень просто. Я забрал их у тебя, – все обернулись на мужской голос. – За то, что осознаешь свою вину. Наказание за испорченные нервы преподавателя Ли. Это всяко лучше, чем в комнату терпения идти. Она очень на этом настаивала, но я посчитал иначе.

Влад пристально осмотрел мужчину. Он был среднего роста, с заметными темными кругами и морщинам под глазами. Тонкие, закрученные, черные усы. Орлиные, глубоко посаженные, темные, как ночь, глаза, смотрящие цепко и оценивающе. Костюм тройка темно-синего цвета сшит на заказ, а монокль в одном глазу, был больше частью образа, чем предметом для коррекции зрения. Пуговицы на жилетки с перламутром, в которых играл свет от лунной двери. В его руках был малюсенький блокнот алого цвета. Но больше всего бросались в глаза огромные руки с непропорционально длинными, худыми пальцами. Заметив, что его нагло рассматривают, натянуто улыбнулся, оголив заточенные зубы: «Выходец из «К.И.Т». Отстой! Меньше всего хотелось бы иметь дела с ним!».

– Сорок два?! – все продолжая орать, никак не мог успокоиться Томас. – И «тыкать» мне вы права не имеете! К тому же, перед тем, как обращаться с лозунгом и кричать на весь коридор – «Я», не мешало бы представиться, вор чужих очков маны!

Алиса тяжело выдохнула, а после отвесила хорошую оплеуху парню. Тот от неожиданности и боли, схватился за затылок и, словно ястреб, устремил свой взор на девушку. Но та еще раз отвесила очередную порцию «нравоучений» и с гордо идеально ровной спиной, осталась неподвижна.

– Еще хоть одно слово в адрес председателя, и я лично буду той, кто заберет у тебя все твои очки маны.

– Я так смотрю, здесь все способны отнимать очки, за исключение «носачей!», – пререкался Томас, не желая принимать такую данность.

– Отчего же, – Влад скрестил руки на груди и как бы, между прочим, произнес, – «балаболы» тоже лишены такой роскоши.

– Вы двое, изрядно выводите меня из себя! – не в силах больше слушать притворства студентов, Алиса ударила кулаком в стену. Ей было больно, но вида она не подавала. – Отныне, я – ваша «тень». Имейте совесть и сделайте вид, что хотя бы пытаетесь извлечь урок из происходящего!

Наступило молчание. Томас не чувствовал себя виноваты, но был достаточно сообразителен, чтобы понять, что извиняться все же придется. Зная женскую натуру и ее хрупкость к внешнему воздействию на примере своей прошлой семьи, мальчик достаточно рано повзрослел, но, к сожалению, лишь в моральном плане, а не в физическом. Томас тяжело вздохнул: «Переступать через свои принципы – не составляет труда, сложнее забыть о них». И собравшись с мыслями о пару секундном мужском позоре, приготовившись выступать в образе героя, что стал его обыденной частью повседневного течения жизни, раздался громкий смех председателя. Напряжение улетучилось. На его место пришла неловкость.

– Алиса, не будь так мрачна. У тебя впереди еще целый учебный год, чтобы выставлять себя в роли той, которой ты себя никогда не видела, – мужчина стал подкручивать свои усы, слегка улыбаясь. – К тому же, этот опыт будет для тебя незаменим! Закончат ли эти трое сорванцов этот учебный год и смогут ли перевестись на курс выше, прямо пропорционально зависит от твоего вступления в косяк!

Алиса стояла и не шевелилась. Она часто грезила об этой возможности. С самого детства. Но из-за своей мутации путь туда был закрыт. К тому же, после пережитого недавно в птичьей яме, девушка окончательно похоронила эту мечту: «Двери закрываются, но появляется путь к новым закрытым дверным проемам с очередными препятствиями! Этому должен прийти конец, в конце-то концов! Какая ирония! Будто бы у завершения имеется тупик или стена!». Председатель одобрительно подмигнул глазом. Взгляд Алисы смягчился, и она одобрительно кивнула в знак благодарности: «Как же мне повезло с вами, председатель! Огромной души человек!».

Влад не спускал глаз с мужчины. Каждое слово, действие, морщинка выдавали надменного и злого человека. Такого контингента парень насмотрелся вдоволь: «Отстой! И это хваленый председатель? Я-то думал там бог, а это просто черт». Влад шмыгнул нервно носом, что сразу же приметил мужчину. В этих темных, орлиных глазах появилась искра, которая не понравилась парню и воспринялась враждебно.

– На сегодня достаточно. Время отходить ко сну.

После этих слов председателя, все направились вглубь коридора, чтобы по переходу между корпусами выйти в нужное ответвление. Мальчишки еще плохо ориентировались в этих корпусных лабиринтах, но с ними присутствовали представители «долгожителей» этих мест. Для Томаса оставалось загадкой, почему именно так здесь обозначались обыденные слова:

«Бывалый» – это староста, который выбирался среди всех студентов одной фракции. Это мог быть студент старше четвертого курса;

«Семья» – это группа студентов или преподавателей, которые связаны любыми отношениями и принципами, но входящие исключительно в одну фракцию. К концу любого учебного года, студент должен найти, создать или вступить в эти сектантские узы;

«Долгожители» – это все преподаватели, профессора, администрация, обслуживающие здание гномы. Они все, в прямом смысле этого слова, нашла свой дом в стенах этой академии. Порой создавали обычные семьи, но после этого вылетали из академии, так как это противоречит правилам академии;

«Сверка» – это всего лишь проверка с целью выявления причины ее проведения;

«Репутация Лумии» – это некая бальная система оценки твоей квалифицированности учитывающая: твой уровень маны, склад ума, физическую подготовку, достижения, фракцию, способности, память, характеристику совета профессоров и председателя, влияние в «семье» и уровень знаний и заклинаний, а также то, насколько ты развил свои личные характеристика за время пребывания в стенах академии. Она необходима для выбора бывшего студента в ряды элитных и не очень организаций. В этом и смысл обучения в академии;

«Мана» – это уровень твоей магической силы. При поступлении в ряды студентов и определения своей фракции, начитывалось определенное количество очков: «пернатые» – 200, «часовщики» – 180 очков, «упыри» – 160, «психовники» – 140, «адъютанты» – 120, «чистильщики» – 90, «носачи» – 80, «балаболы» – 60. Чтобы успешно перевестись на второй курс необходимо набрать 200 очков. Так фигурировала иерархическая лестница среди фракций. Но если уровень опуститься до «0», неминуемое отчисление и позор;

«Высшие» – это первые шесть фракций, которым не составляло труда перевестись на курс выше, практически не прилагая усилий. По уровню престижности – первая двойка («пернатые» и «часовщики»), затем вторая («упыри», «психовники») и замыкала третья групп «адъютанты»;

«Низшие» – это оставшиеся три фракции – «чистильщики», «носачи», «балаболы». Они не делились на группы внутри себя, но имели две отличительные черты: первая – из всех поступивших студентов, составляли меньшинство, вторая – за первый учебный год из них вылетало больше семидесяти процентов поступивших, то есть из десяти ребят оставалось трое. Это осложняло вступление в «семью» и удержание своей персоны на плаву;

«Совет профессоров» – часть элитных преподавателей, которые имели власть и влияние на весь учебный процесс и всех студентов. Кто в него входит, держалось в секрете;

«Башня» – это наивысшая фигура власти, замыкающая «совет профессоров» – председатель. Его имя не распространялось. Иногда, часть студентов рассказывала, что сталкивались с ним и даже описывали внешность. Но если сопоставлять их рассказы, становилось понятно, что из них никто не видел его, так как фотопортрет не выходил. Не было ни единой общей черты.

Председатель остановил рукой Влада, не проронив не слова, позволив уйти двух другим вперед. После мужчина указал на дверь слева от парня. Влад, не проявив эмоций, сделал то, что от него требовалось. За дверью оказался выход на уличный дворик, расположенный над пропастью. Влад сомнительно оглядел песок на уличной плитке, балясины лестницы, что вела куда-то на верхние этажи и полуразвалившийся орнамент какой-то каменной картины на одном из углов здания. После вопросительно посмотрел на председателя, который внимательно наблюдал за парнем.

– Тебе, наверное, интересно, что ты здесь забыл вместе со мной?

– Да не особо, – пожал плечами парень, пытаясь понять, что запечатлено на картине.

– Тогда, может, интересно, что за фрагмент и откуда он на этой стене?

– Не сказал бы.

– А мое имя интересно?

– Не думаю, что я его запомню, – парень пожал плечами, а после бросил отстраненный взгляд в пустоту. – Достаточно простого «председатель».

Мужчина сузил свои глаза и стал всматриваться в парня. Этот будоражащий сознание отголосок прошлого, что сказывался в виде «сканирования объекта», что находится в непосредственной близости, отпечатался на председатели, въелся в его естество. Влад понимал это и не реагировал на эмоциональный и безмолвный штурм, что исходил от нового знакомого: «Они все одинаковые. Эти выходцы из «К.И.Т». Этот не исключение».

Неожиданно раздался звук. Парень посмотрел на свою ладонь. Вместо сорока очков стало тридцать три. Затем число изменилось на двадцать пять, а после вернулось к сорока. Окончательное число замигало, повергнув в ужас Влада – двадцать очков маны.

– Отстой! – непроизвольно вырвалось у парня. Повернув свою ладонь к мужчине, язвительно прошипел. – С вашей милости, понимаю?!

– У любого действия есть противодействие, – слегка с улыбкой проговорил мужчина, слегка покачиваясь из стороны в сторону, произнося каждое слово с небольшой задержкой, – семь очков за причиненные неудобства и потраченное здоровье преподавателя Ли, следующие…

– Я не признавал своей вины, – перебил парень председателя, стараясь отстоять свою позицию, – и отказываюсь признавать! Я – не Том!

– Восемь очков отняты, – все также с мягкой улыбкой говорил председатель, не замечая напряженный обстановки, – за отказ признания своей вины, следующие…

– Что за гуманный суд такой? – опять перебил парень председателя, понимая, куда течет разговор.

– Пятнадцать очков за отстаивание своей позиции, осознание проблем и быстрое решение их. Также был отмечен хороший анализ и самоанализ.

– И почему сейчас не последовало «следующие»? – огрызнулся парень, ожидая заключительной части, которая разом списала двадцать очков.

– Следующие, – играл со студентов мужчина, ухмыляясь его реакции. Появился довольный оскал, оголивший наточенные зубы, – двадцать очков за то, что попались на вранье.

– Простите? – все еще пребывая на взводе, кипел Влад. – Попался на вранье? Это где же?

– Остальные двадцать заберу тогда, когда твой анализ крови совпадет с образцом из птичьей ямы.

– А если нет? – не секунды не думая, выпалил парень.

– Предлагаю пари, – неожиданно пронзил голос председателя ночную тишину, – ты переходишь на второй курс, а я отвечаю на любой вопрос, ответ на который будет иметь для тебя интерес.

Влад ждал очередных рамок, правил, ограничений, угроз, вопросов, что столь неуместны для данной обстановки. Но услышав о глупых детских играх «на спор», искренне удивился. Не приходили в голову, всматриваясь в эту взрослую фигуру, подобного рода фокусы.

– А какая выгода мне с этого? – поуняв свое удивление, совершенно спокойно задал вопрос парень, похоронив в себе свой предыдущий.

– Тебе? – председатель отстранился от парня. Отряхнув свою черную мантию и подкрутив усы, мужчина поднял свои орлиные глаза, в которых пропала недавно появившаяся искра. В этих огромных, как уголь, шарах, разгоралось пламя. – Ты мне импонируешь, парень, но из «мысленного куба» не выходи! Знай меру!

С этими словами мужчина развернулся и направился к входу в академию. Влад стоял и сверлил взглядом спину председателя. Ожидая подвоха каждую секунду, подводного камня или просто очередную попытку одурачить, парень был напряжен и сосредоточен. Как только дверь захлопнулась за мужчиной, студент выдохнул и облокотился на каменное ограждение.

Свежего воздуха хватало на улице вдоволь, но сейчас казалось, что легкие потребляют в разы больше, чем предписано их объемом. В голову лезли мысли о вылете и отчисление, о дальнейших телодвижениях и возможностях: «Если отчислиться, то обратной дороги не будет. Можно сказать «привет» очередной молоденькой мачехе и выслушивать от отца о своей никчемности. К тому же, если этот старпер прознает о моей фракции, то сразу же отречется!». Мысли подобны вожжам, роятся, копошатся, переплетаются, размножаются и, наконец, приносят такой дискомфорт, что ищешь лекарство. Влад набрал полную грудь воздуха, а после выдохнул разом: «Пари, значит. Будем играть грязно, старпер! Надо выяснить у Алисы, зачем она предала нас! Попутно изучу про «тень», которой эта предательница стала».

ГЛАВА 5.

На следующее утро кампус «балаболов» гудел и дымился. Казалось, что миллионы ног топтались на месте и одновременно танцевали сальсу. Звуки обезумевшей толпы и толкучки на базаре, воспринимались, как детский лепет. Влад сонно почесал затылок. Продрав глаза, подошел к окну. Мрачный и холодный пейзаж дополнился медленно падающим снегом. Парень лениво зевнул, посмотрел на часы – 7:41. До второй пары оставался один час и девятнадцать минут.

Не успев начать утренний туалет, дверь в его комнату под гул криков была выломана. Выйдя к толпе еще малознакомых лиц, молча уставился, ожидая их действий. Они выпучились на парня, стоявшего в одних боксерах и с зубной щеткой в руках. Влад сомнительно пожал плечами, оглядывая борзоватую толпу.

– Тебя звать Тиффани?

Раздался высокий мужской голос. Влад спокойно протянул руку со щеткой вперед, указывая на входную дверь, на которой крупно красовалось его имя: «Влад Рэвич». Парень ядовито скорчился, а после, показав жест «вокруг», вся его «свора гончих», принялась рыться по вещам и шкафам, что находятся в комнате. Влад не проявил эмоций, лишь положил зубную щетку себе за щеку и принялся чистить зубы. Подойдя к зеркалу, расположенному над раковиной, увидел в его отражение небольшое существо с зелеными глазами и вертикальным зрачком. Указательным пальцем, оно просило молчать и не выдавать его.