Академия Эклектиков. Рядовой

Тихе Иргер

Академия Эклектиков. Рядовой

ГЛАВА 1.

– Полный отстой!

Огрызался Влад, всматриваясь в глубину дыры в полу. За окном бушевал ураган, а ветер свистел с такой силой, что клубы пыли проникали из самых потайных мест каменной стены. Подойдя к краю, сыпавшегося от времени хлипкого деревянного пола, парень презрительно окинул взглядом свою спутницу.

Молодая еще девушка, но старше на пять лет парня-малолетка, качала ногой, сидя на высоком стуле, стараясь запечатлеть в своей памяти каждую деталь происходящего. Момент позора и проявление истинных мотивов этого незрелого индивида, стало ее незримой целью за последние пару недель его нахождения в этих стенах.

За неполный первый год пребывания в академии, Влад изрядно потрепал самообладание и только-только сформировавшиеся идеалы девушки. Спустить наглецу такого рода деяния, означало капитулировать и признать поражение, но для «пернатых» – позор среди своей стаи. А вступление в косяк можно было похоронить навсегда!

– Всматривайтесь, всматривайтесь! Это испытание доступно исключительно для «пернатых», вам – «балаболам» – это не под силу!

– Гадство, будто другие фракции способны пройти, Алиса!

Девушка не проявила эмоций и молча продолжила наблюдать за колебаниями малолетка. Еще чуть-чуть и он отступится. Откажется от своих слов, принципов и даст вдохнуть свежего воздуха, приняв действительность такой, какая она есть. Алиса бросила тяжелый взгляд на деревянную раму окна, из-под которой сыпался песок из-за очередного сильного порыва ветра. Она ходила ходуном, вот-вот стихия вырвет с корнями этот кусок прошлого и выплюнет, как мешок с отходами.

Ее мысли прервал резкий и глухой звук. Влад хлопал себя по щекам. Сначала легонько, затем и с присущей его возрасту силой. Разозлившись, он истошно закричал. Послышался затяжной смех. Алиса триумфально улыбнулась: «Вот оно! Сдавайся, сдавайся! Я выиграла, сучий потрох!».

Но буйство эмоций угасло в ту же секунду, когда пацан, превозмогая свой страх, отдался черной дыре в полу. Истерический смех сменился криком. Алиса подошла к краю пропасти, и совершенно отречено оглядело только что свершившийся приговор над ее персоной: «С косяком все кончено! Да и преподавателем мне больше не быть! Мать твою, Рэвич!». Она плюнула в пропасть.

– Я жив! Преподаватель Алиса! Я жив!

Его голос раздался в ушах девушки. Звуковая волна достигла сразу же сознания, но импульса об ответе не последовало. Реакция хоть и возникла, но быстрого решения и выхода из сложившейся ситуации не представлялось возможным сгенерировать. Мозг зациклен на крахе своих идеалов и самолюбия.

Девушка вновь посмотрела на деревянную раму, которая до сих пор держала натиск непогоды, невзирая на попытки врага, что сильнее ее. Послышались глухие стоны и барахтанья. Подобрав последние капли своего самолюбия, она проговорила в пучину темноты.

– Это ненадолго.

– Отстой слышу! Как вообще язык может такое говорить? – парень издавал тяжелые звуки передвижения, смешанные с отдышкой, связанные с еще бушевавшим в нем адреналином. – Вы же преподаватель!

– Это ненадолго.

– Полный отстой! Заладили то – это, то – то! Возьмите себя в руки! Тряпка!

Из-за вихревых потоков воздуха, что создавались порывами ветра, голос резонировал и доносился с характерным басом и глубиной, усиливая каждое слово. Оскорбление, вызванное движением уст этого выскочки, пробудило практически омертвевший мозг от причиненной травмы. Девушка нахмурила брови и презрительно оглядела мрачную пустоту.

Отношение к «пернатым» Алиса получила неслучайно. Благодаря принудительной мутации генов и артефакту, созданному собственноручно, эта хрупкая внешне девушка могла обратиться в сову в любое время по своему желанию. Глаза отличались от привычных «человеческих». Так в сетчатке имелось больше палочек, чем колбочек, благодаря этому зрение в кромешной тьме особенно остро.

Глаза отчетливо видели в темноте малолетку, что пытается встать, но постоянно падающего навзничь. Причиной тому служила непроглядная темнота и сжатость объектов в помещение. Алиса в очередной раз плюнула в дыру, до сих пор не веря своим глазам. Этот ползающий по полу парень явно повредил руку, которая приносила ему дискомфорт, отчего он поддерживал ее другой. Девушка покачала головой: «Идиот!».

– И долго еще будешь ползать по полу, как тряпка?

– Будь здесь свет или животное, то у вас не было бы возможности выместить на мне свою злость, – пацан усмехнулся и в очередной раз упал. На этот раз на больную руку, отчего сжал зубы и издал мычание. – Отстой!

Хоть правила академии не запрещали находиться в этом здании на территории острова, но не одобрялись профессорско-преподавательским составом. В конце концов, шторма, бури, ветра – неотъемлемая часть этого места, как вся история на нем. Что первое, что второе – окутано мглой времени и хранится глубоко в сердце самого здания под семью печатями.

Студенты, как крысы, строят гнезда и роятся по инстинктам своим, стараясь урвать первенство во всем. Кто-то грезит приносить пользу своему государству, а кто-то мечтает исцелиться. Другие же напротив изучают историю возникновения нашей академии, а есть и те, кто скрывает ее, чтобы оставаться уникальным и приметным. Имеются, конечно, одиночки, зазнайки, бунтари и авантюристы. Но этот индивид, что ползает в кромешной тьме на четвереньках со сломанной рукой, не поддается классификации и полностью опровергает неравенство. Ради этого готов на необдуманные поступки и жертвы, которые никому не нужны.

Алиса поправила свои волосы и села на край дыры в полу, наблюдая за пацаном и его жалкими попытками найти выход. Умри он при падении, можно было списать на самоубийство, что встречается нередко в этих стенах. Но для этого ни один из «часовщиков» и «психовников» не должен был изъявлять желание в беседе с Алисой и контактировать с трупом. Этот пункт не выполним.

Алиса нахмурила брови. Если бы он отказался прыгать, то его амбиции поутихли, как и необузданный гонор. И студенту и преподавателю стало бы куда легче в данной ситуации, так как оба бы списали этот провал на неопытность друг друга и устоявшиеся правила внутри конкретного заведения.

Но Влад из другого теста. Прыгнуть в дыру, не зная, что там, при нулевом шансе выжить! Зная заведомо, что при этом испытание не все «пернатые» выживают. А делается это с целью того, чтобы подорвать правила, что он не какой-то там «низший».

– Рожденный в своей секте, остается навечно в ней.

– Алиса, если я смирюсь и признаю это, то вы поможете мне выбраться отсюда? – его голос звенел, как хрусталь в торжество.

– Разумеется.

– Вот как. Тогда, знайте, – парень выдержал паузу, а после с бахвальностью в голосе выпалил на одном дыхание, – гнить заживо буду, но найду этот проклятый выход!

Его переполняли эмоции, смешанные с болью в руке. Встав на четвереньки и поджав больную конечность к грудине, начал тыкаться головой обо все подряд. Алиса молча наблюдала, выжидая, когда он выдохнется и его энтузиазм поутихнет. Но час шел за часом, а буря не утихала. Холодные, пыльные клубы воздуха врывались в пропасть и морозили парня, который битый час пытался бороться со своими парадигмами. Рука отекла, дискомфорт сменился рваной болью, колени стерлись в кровь, а левая бровь опухла от постоянных ударов. Но парень не замечал всего этого. Он стремился к своей цели, не видя той самой двери, которая была готова открыться ему. Раздавшийся неожиданно голос Алисы, испугал Влада, отчего парень подскочил и разбил теменную часть головы обо что-то острое.

– Лезвие, эх, опоздала.

– Да, – уставшим голосом протянул парень, ощущая бегущую струю у себя на затылке и появившийся свежий запах крови, – оно самое. Не академия – а отстой!

– Это здание не используется академией и вообще не находится на ее территории, так что, Влад, сами виноваты.

– Сам виноват, говорите? – парень сел на что-то мягкое, стараясь перевести дух и понять, насколько велика рана на голове. – Какая издевка! Вы открываете рот, а слышу я своего отца! Он мне сказал что-то типа такого: «Раз уродился таким, то, Влад, сам виноват!». А после отправил сюда – срок мотать. А сам кувыркается с очередной девкой, раздвигая ей ноги!

Алиса молчала. Сказать что-то в знак одобрения его мыслей – неэтично. Пристыдить – заставит замкнуться в себе и осознать, что преподаватель не та персона, которая готова прийти в час нужды – противоречит правилам совета профессоров. Поддержать данный диалог – не было возможности из-за отсутствия определённых отношений. Перевести тему – прямой путь к насмешкам над ее собственной персоной. Алиса продолжала молчать, думая над тем, что лучше сделать и сказать. Слова – это важное оружие в арсенале нашей защиты и нападения. Порой не умелое его использование приводит к кончине всех начинаний без права на сепарацию.

– Отстой, что мы невольны выбирать то, кем мы станем в дальнейшей жизни. За нас определило государство, когда тешило свои амбиции, – Влад встал обратно на четвереньки и отправился изучать опасный лабиринт в темноте. – Мои старики вообще не понятно, что чесали, раз отправили единственного ребенка на инфицирование.

– Ты должен гордиться, что тебя выбрали! – Алиса негодовала. Снова он начинает дискуссию, направленную на обвинение политики государства. Весь семестр искал единомышленников и подрывал преподавательский авторитет. С надменностью в голосе, девушка выговорила. – Ты будешь всю жизнь нести почет в качестве эклектика!

– Оговорились вы, вместо слова – «позор», сказали – «почет».

– Я сказала верно, Влад! Нельзя открыто опровергать власть и идти напролом, не имея опоры и поддержки! К тому же в стенах академии запрещено иное отношение к «семье»!

– Понял, открыто – нельзя. А из подполья, значит, можно, – играя словами девушки, парень постоянно подлавливал ее на таких скользких ступенях, как эта. Ему нравилось наблюдать за ее реакцией и хаотичным движением губ, когда та растерянна или обескуражена.

– И так тоже нельзя! – начала нервничать Алиса, осознавая в который раз свою ошибку. – Не это я хотела сказать, а то…

– Отстой, – парень перебил ее, в очередной раз ударившись лбом обо что-то твердое, – расслабитесь, правда. Мы здесь все – кольеретка, которой украсят определённое место ради престижа. Не более.

Алиса не нашла в себе силы, чтобы ответить. Работала преподавателем всего два года, до этого еще шесть лет обучалась в стенах академии. Но такого рода бунтарей не встречала никогда. Даже не слышала о них. К тому же, ход его мыслей порой заставлял всерьез задуматься над теми аксиомами, которые исполняли роль несущего остава всех фундаментальных устоев «семьи». Искажение, изменение, даже сама мысль об их иной интерпретации приведет к краху всей «системы». Это пугало ее и заставляло остерегаться этого парня.

– Отстой, Алиса, неужели, вы, задумались над сказанным мной? Боитесь этого? А, может, меня?

– Не зазнавайтесь, Влад Рэвич! – отгрызнулась Алиса, наконец, переведя дух и собравшись с мыслями. – Сколько прикажете еще вас ждать? Эта ваша шутка с прыжком – затянулась! Скоро начнутся пары и собрание совета профессоров!

– Гадство! Вы, конечно, правы. Как можно бояться того, кто ползает в кромешной тьме, как червяк, к тому же со сломанной рукой и разбитой головой? – парень усмехнулся собственным словам, а после снова врезался в очередное препятствие, отчего непроизвольно издал шипящий звук злобы. – Я, должно быть, спятил!

– Бояться можно чего угодно, – венценосно заключила девушка. – Это лишь вопрос времени.

– Мне вашу философию не понять. Слишком дерьмово звучит.

Алиса нахмурила брови: «Вот же сученыш!». Посмотрев на оконную раму, которая, наконец-таки, успокоилась от утихшей бури, ей вспомнились слова ее деда: «Ты родилась совой, Алиса. Тебе не нужна стая, а косяк и подавно! Для тебя «истинная семья» – это не «пернатые»».

Тогда девочка была слишком мала, чтобы осознать всю глубину его слов. Сейчас, видя себя в отражение стекла, перед ней стояла девушка, которая потеряла свои идеалы и стремления. Без поворотно и невозвратно. Их своими неопытными руками уничтожил этот пацан, который все еще не сдавался и бился о стены, которые закрыты навечно для него. И смотря на его жалкие попытки к жизни, Алиса явно ощутила на своем плече руку любимого деда, который одобрительно похлопывал ее, как в детстве.

Но даже острое зрение не могло увидеть в отражение мертвого человека. Ее взгляд устремлен на молодого бунтаря, что еще жив и желает жить, как никто иной! И именно этот «балабол» может стоять с ней сейчас и отражаться! Живой! Электрический импульс дошел до мозга и раздался, как глоток ветра перемен: «Я пожалею об этом».

В следующую секунду девушка сжала в руке свое кольцо-артефакт и произнесла заклинание «Болисис». Теперь она – птица. Несколько раз распахнув свои крылья, взлетела в воздух. Быстрым поворотом туловищу оказалась в испытуемой комнате.

Воспоминания нахлынули на нее. Совсем недавно Алиса поступила в стены этой академии и приняла в руки свой артефакт. Отныне время вспять не воротить и она стала заложницей этого темного, холодного, мрачного и всегда продуваемого места, лишенного постоянства жизни. Однако сознание будоражилось и тянулось к этому диковинному зверю. Ей казалось, что пока все кампусы и люди спят, академия следит за ними и мыслями каждого: «Подобно злому року наблюдает и выжидает этот старинный дом, выискиваю свою жертву. И ей определенно стану не я! О, как горька, стала правда, когда все смотрины свершились. Будь они прокляты! Я осталась в этих стенах навечно!»

– Отстой! Что я сейчас слышу?!

Горловой крик этого пацана вернул разум Алисы обратно к реальности. Девушка недовольно издала птичий крик, смысл которого уловил Влад: «Будешь лезть в мою голову, останешься гнить здесь!». Парень усмехнулся в ответ. Благодаря своим способностям прекрасно понимал, распознавал и мог сам говорить на всех языках животных. Это особая сила «Балаболов». Подлетев к парню, птица приземлилась прямо ему на плечо: «Три раза прямо, потом налево, развернись, налево, затем направо и снова направо».

– Прямо, налево, развернуться, а дальше куда? – растерянно протараторил парень, все еще не осознавая своего выпавшего счастья.

– Три раза прямо, потом налево, развернись, налево, затем направо и снова направо, а после скажу, что дальше!

Парень слегка кивнул, и все также на четвереньках двинулся по инструкции, часть которую запомнил, в надежде на то, что преподаватель подскажет. Но Алиса молчала. Повернув три раза подряд, затем налево, развернулся, снова налево. А дальше стопор: «То ли направо, то ли налево, а может и вовсе опять развернуться? Нет! Она не говорила про разворот! Может, спросить? Отстой! Засмеет, скажет, что идиот-тугодум! Куда же идти? Она ведь на плече сидит. Маленькая такая, а тяжелая! Аттракцион ей, видите ли!». Пацан собирался двинуться налево, но Алиса начала громко пищать, отчего у Влада заложило правое ухо: «Осторожно! Умереть захотел? Здесь пропасть с иглами! Направо, говорила ведь!».

– Твою же! И пропасть есть! И иглы даже есть! Как я ее вообще мимо проходил все это время?! Как жив остался?! Круть!

Полная душа энтузиазма и отсутствие страха окончательно добили Алису. Девушка бурчала ему каждый поворот и каждое действие, аккуратно направляя и стараясь обезопасить и без того уже настрадавшееся тело. Кровь до сих пор текла с затылка, намочив изрядно рубашку, на которой сидела девушка. Давно забытый запах, заставлял пробуждаться аппетит, который изрядно бушевал в животе.

Наконец, с двойным усилием двойка добралась до маленькой двери в стене. Пацан сначала уселся и стал пытаться открыть ее одной полуцелой рукой, но та была непоколебима. Дальше наступила тяжелая артиллерия – ноги. Но и выбивание с виду хлипкой двери не принесло плодов. Весь потный, грязный, уставший и практически обессиленный, Влад был настроен взять этот бастион. Его решимость охладила Алиса: «Вы недавно орали в комнате терпения, что за все время пребывания здесь не изучили ни одного заклинания».

– Мы изучали всякое дерьмо! – пыхтел парень, стараясь выбить двери ногами из последних сил. – А заклинания – нет!

Алиса издала тихий и сиплый выдох: «Прислони ладонь к двери. После на выдохе произнеси «Вальтос»». Пацан не стал ничего спрашивать и уточнять, просто молча сделал то, что от него хотели. Как вдруг замок открылся и в лицо хлынул холодный, свежий воздух.

Влад радостно выполз из этого строения и развалился траве, которая мокрая от росы. Алиса спрыгнула и осталась возле него, всматриваясь в его руку и последствия данного испытания, которое не под силу мальчишке не из «пернатых»: «Необходимо пойти в лазарет и залечить руку. Надеяться на то, что без смещения – не приходится. Чем скорее пойдешь, тем лучше».

Парень внимательно осмотрел птицу под светом луны и медленно падающего света. Это была небольшая размером с покровительственной окраской полярная сова с огромными желтыми глазами. Ее длинные, острые, черные ногти имели четкий контраст на фоне жухлой и сухой травы. Протянув к ней руку, та отпрыгнула в сторону, бросив неодобрительный взгляд.

– У вас огромные и красивые глаза, Алиса!

Девушка ничего не ответила. Очередные уловки мальчишки, на которые в этот раз она реагировать не станет. Взмахнув своими крыльями, поднялась ввысь и скрылась в ночном небе, оставив своего ученика одного в надежде на то, что тот послушает ее и отправится в лазарет.

ГЛАВА 2.

– Томас Том, Влад Рэвич – после пар в комнату терпения!

– Да как так??!! – кричал Том, ударяя рукой по парте, ругаясь с преподавателем.

– Нет, Рэвич! Даже не думай! – грозила кулаком преподаватель студенту, не в силах терпеть очередные выходки этих двух сорванцов. – Я хочу тишины и уединения, не смейте даже открывать свои рты!

– «Тишины и уединения» – какие, однако, занятные пары у вас, – ехидно улыбнулся Влад, смотря совершенно спокойными глазами на женщину в возрасте.

– ВОН!

Два сорванца с позором и под смех одногруппников были выгнаны из аудитории. У дверей их встретили близнецы-академии. Два пожилых гоблина, державших местный контингент в шорохе. Эти, с виду невзрачные существа – слепы, как кроты. Но обладают недюжинной силой телекинеза и превосходным слухом. Большинство студентов не связывались с этими братьями, молча выполняли их указания, лишь бы те не повлияли на их уровень маны.

Томас недовольно фыркнул себе под нос и подтянул свои штаны повыше, так как те без ремня сползли на пол. Окинув простодушным взглядом двух прибывших «вышибал», как их негласно прозвали обитатели данных стен, добровольно сдался в плен. Влад же слегка отошел от них, опасаясь, что те могут схватить за гипсованную руку. Как и предрекла Алиса, перелом был со смещением, и обратись он сразу же в лазарет, то не пришлось бы весь семестр носить с собой этот кусок изжившей цивилизации.

Шли они в сторону «огненной комнаты». Так ее прозвали старшекурсники, по причине того, что за шесть лет пребывания в академии изрядно натерпелись холода, плесени и сырости. По какому-то стечению обстоятельств, даже в самые холодные и снежные зимы, в этом помещение всегда царило тепло. Но, чтобы до нее добраться, необходимо было пройти через большой зал, крыло гномов, а также часть здания, которая принадлежала «адъютантам». Последним пунктом было очищение своего разума через лунные двери. Неприятная процедура, которая вызывала отвращение у всех, кто хоть раз сталкивался с ней.

В большом зале, как и обычно, царила тишина. Студенты сидели около фонтана лавины, ожидая очередных жертв, делая ставки. Томас усмехнулся, увидев сидевшую на холодном, покрытым песком, полу знакомую особу, вытянул голову вперед, а корпус вверх. Пройдя мимо нее, не окинул даже взглядом. Влад пристально наблюдал за картиной, которую «вышибалы» не считали примечательной. Но Рэвич знал, куда нужно глазеть и когда.

Эта особа – Виктория Сью. Второкурсница. Представитель фракции «чистильщиков». Молчаливая и замкнутая особа, которая держится обособленно от всех, в том числе и от «своей семьи». Можно было бы списать на специфику ее фракции, но, увы. Девушка приняла роль одиночки и не желала допускать кого-либо до своих мыслей.

У Томаса же свои преставления насчет своей персоны, да и ее тоже. Этот с виду совершенно невзрачный парень, зациклен на красивых вещах. Не имеет значения, будет ли иметь душу очередной объект его вожделений. Ключевое в этой игре – его собственное желание и стремление. А заканчивается этот спектакль в ту секунду, когда объект завоеван и приобретен. За первый семестр, который еще не окончен, Томас изрядно захламил общую комнату. А иногда и вовсе притаскивает свои объекты клептомании в комнату Влада.

– Том и Рэвич, снова на эшафот?

Спектакль Томаса прервал дерзкий и насмешливый женский голос. «Вышибалы» направили свои головы в сторону исходящего шума и приближающихся студентов. Послышались очередные насмешки и тыканья пальцев в персоны двух парней. Томас кипел, самолюбие растоптано, к тому же перед объектом его страстей. Влад молчаливо оглядел толпу. Это была одна из немногих стай «пернатых». Вожак в ней на данный момент была особа темпераментная и хамоватая, которую в этой жизни интересовала лишь власть во всех ее проявлениях.

– Люка, шла бы ты, – кипел Томас, не отводя глаз с толпы.

– Да на твоей конопатой морде и без того все читается!

Послышался коллективный смех. Эта особа была с третьего курса и обожала задирать всех, кто младше и слабее ее. Особенно нравилось глумиться и выставлять на посмешище на глазах у других. Ей хорошо были известны правила академии и важность «семьи» в устройстве мира в ее стенах. Однажды вкусив власть, она не собиралась отдавать такой ценный атрибут своего каждодневного убранства в чужие руки.

– Пойдем, не чего заострять внимание на «этом».

Влад приобнял Томаса за плечо, косясь на толпу «пернатых», как бы посылая глазами импульсы своему другу о неспособности выиграть в данном раунде. Послышался очередной протяжный смех. Не в силах больше терпеть, Томас откидывает руку парня и бросает наглый взгляд на толпу.

– Ржете, как чайки! Голубь благороднее вас!

– Закон природы таков! «Низшим» всегда остаются объедки со стола! Сильные порабощают слабых! Кто разрешал рот открывать?!

Послышались птичьи крики и довольные возгласы. Томас продолжал кипеть, а «вышибалы» слушали, готовясь разнимать назревающую драку, если та выйдет из-под контроля. На территории академии не было наказания за рукоприкладство, но кровопролитие – не поощрялось. За это отнимались очки маны, что зарабатывались кропотливым трудом. Влад тяжело вздохнул и оглядел толпу несвязных студентов позади себя. Они делали вид, что разборки им не ведомы и вообще ничего не знаю об этом. Помощи ждать неоткуда. К тому же, стая насчитывала в своих рядах 8 третьекурсников, а по другую сторону всего один с задетым самолюбием боец и калека, со сломанной рукой: «Исход понятен. Отстой. Выбора нет».

– В качестве извинения.

С этими словами, Влад подул себе на правую ладонь. На ней загорелись цифры – сорок четыре. Дотронувшись ей до кончика носа, число сменилось на четыре. Вытянув вперед руку и направив ее в сторону Люки, Влад еще раз подул. Четыре очка маны пришли на уровень девушки. Люка довольно улыбнулась.

– А, – закинув голову назад, девушка предвзято заявила, – за второго где?

– Не наглей!

Влад схватил за рукав кофты Томаса, и они направились в коридоры, чтобы, сократить путь в крыло гномов. «Вышибалы» направились за ними. Влад сжал ладонь. Эти четыре очка маны он мог заполучить разными путями, но конкретно эти, достались ему от вчерашнего прыжка, цена которого перелом его левой руки: «Отстой. Надо же было встретить эту поганку! Да и Томас хорош!»

– Надо было морду им набить, особенно этой выскочке, как только стала вожаком их птичьей стаи, так все, нос задрала! Ты же на моей стороне, Бро! – парень схватил Влада за ладонь и прислонил к ней свою. При таком контакте проявились и цифры у обоих. У Влада было сорок очков, а у Томаса шестьдесят одно. – Твою же! Ты – сумасшедший сукин сын!

Он прав. Именно позиция по жизни их объединила и стала тем тонким стеблем, чтобы создать дружбу. Но этого мало! Здравый смысл и взгляд на ситуацию в целом – тот балласт, что первым выкидывается Томасом, как не нужный. Влад задумчиво сузил глаза. Его тревожило не бурчание друга, и даже не потеря очков маны, нет. Он приметил несколько любопытных фактов. Когда они уходили из большого зала, то Люка, в порыве радости от полученных очков, не заметила, что потеряла собственное перо, постоянно оглядывалась по сторонам. Но еще любопытнее стал тот факт, что некий парниша с эмблемой четвертого курса и фракции «чистильщиков» подбирал пропажу вожака стаи. А после бросил скользящий взгляд по Виктории Сью: «Получается, не такая уж и одиночка!».