Академия Эклектиков. Рядовой

Размышления прервал громкий храп и резкий запах ядовитых химикатов. Это означало, что они пересекли границу крыла гномов. Этот народец славился отменным здоровьем и выносливостью, но полным отсутствием интереса к магии и людям. Как рассказывала Алиса на своих парах истории, что академия построена на катакомбах гномов. Прошлый подземный город был превращён в гору, а на ее отвесных скалах возведены корпуса и аудитории. Но Влад скептически относился к этой части истории. К тому же, будучи пацифистом, не мог представить себе, сколько костей залегает под основанием этого здания. Верить в то, что гномы добровольно сдались в плен и отдали свою землю во имя «благого дела», конечно же, не приходится. Очередные вопросы и домыслы очень раздражали Алису, из-за чего девушка частенько ссорилась с ним.

На их пути попался гном, который нес в своих руках какой-то разбитый горшок со сломанным растением. Увидев любопытных и неизвестных ему зевак, смачно зевнул, издав сонный возглас.

– Вылупили здесь свои шары, понимаете ли. Сброд!

Гном бурчал и хорохорился, но скрылся за первым углом коридора. Томас опять кипел и злился, отчего оттенок его кожи стал бордового цвета. Эта часть академии всегда освещалась настенными свечами и лампадками, отчего создавался мрачноватый танец теней, блуждающих по этими вытянутым коридорам. Большая их часть имела резкие тридцати градусные ответвления с резкими перпендикулярными поворотами, в которых скрыться не составляло труда. Кто-то из студентов клялся и божился, что здесь блуждает призрак, который выискивает «подменыша», но материалов подтверждающих эти слова или фактов не было. Отчего двое друзей скептически относились к этому.

Однако познакомились Влад и Томас как раз в этом коридоре в поисках этого самого призрака. В первую ночь, когда они прибыли в стены этой академии, у каждого в их «семьях» была рассказана на овальном столе данная диковинная байка, как предостережение от «бывалых».

Томас решил проверить насколько крепки его нервы, а Влад дать подкормку своему скептически настроенному уму. И со всего первого курса отважились лишь эти двое, в то время, когда объявлен час отбоя. После были пойманы самими гномами-смотрителями и отданы на растерзание совету профессоров. Тогда и узнали об очках маны и ее важности, способах ее получения и зарабатывания, правилах академии, а также о «репутации Лумии».

За совершенный проступок в первые часы пребывания в академии, профессору сняла десять очков маны у каждого, что вызвало негодование сразу у двух виновников. Но решение принято и иное невозможно. Но самое обидно это то, что призрак не был найден, как и его следы.

На их пути встретился высокий, темноволосый и худощавый парень, что искоса оглядел «вышибал» и двух идущих рядом с ними студентов. На его форме красовалась эмблема шестого курса. Влад толкнул в плечо Томаса, покачивая головой в сторону парня и слегка поправляя свою эмблему. Сопровождающие подошли к парню и стали что-то тихо обсуждать.

– Шестой курс! – радостно, но при этом, стараясь как можно тише говорить, выдавил из себя Томас. – «Адъютант»! «Высший», значит?

– Похоже на то, – слегка растеряно заключил Влад, оглядываясь по сторонам и зондируя обстановку.

Они дошли до границы территории «Адъютантов» и гномов. Этот парнишка, судя по его разговору с «вышибалыми», не просто студент. Пока Томас с замиранием в сердце наблюдал за новой персоной и первым, встретившимся ему лично представителем этой фракции, Влад продолжал оглядываться по сторонам, не доверяя контингенту. Вдруг, откуда-то появился слегка морозный, свежий ветерок. Влад повернулся назад. На его изумление, только что длинный коридор, из которого они пришли, исчез. Теперь красовалась каменная стена с небольшим окном в деревянной старой раме.

Подойдя к нему, Влад окинул территорию академии, которая, как и всегда, прибывала во мраке. Но что-то отличалось. Это неведомое и незримое явление, очень насторожило парня. От этого чувства избавила резко появившаяся холодная рука на его плече.

– Там нет правды, Влад Рэвич, – с этими словами «адъютант» убрал руку с плеча, а после, не сводя глаз с парня перед ним, обратился ко второму парню, – Томас Том, не отходите от своего друга, пока вы вдвоем идете на «сверку».

– А ты, собственно, – нагло забав голову назад, Том расставил ноги на ширине плеч, выпятив грудь вперед, – кто таков?

– «Бывалый» «адъютантов» и ваш проводник до совета профессоров.

– А имя, полагаю, тоже имеется? – смотря прямо в глаза темноволосого парня, слегка с издевкой в голосе, спросил Влад, подмечая, что «вышибалы» исчезли.

– Судя по вашему уровню и очкам маны, долго здесь не задержитесь. Мое имя для вас неважно, первогодки.

– Что сказал?!

Томас хотело было вступить в горячую полемику с парнем, но Влад остановил его. «Бывалый» молча оглядел парней, а после пошел вперед, указывай рукой, что надо следовать за ним. Влада очень настораживал его отстраненный и холодный взгляд, полный холода и отрешенности. К тому же, вспыльчивый нрав друга совершенно не уместен в данный момент.

Они вышли на улицу. Иногда встречаются пересечения кампусов с прилегающей территорией, но очень редко. К тому же, все такие места в академии небольшие по площади и являются площадками для проведения разных магических дисциплин. Это же место представляло собой студенческий парк, в котором имелись уличные фонари и места для работы в виде отдельных кабинок. Имелись извилистые дорожки, вымощенные камнями скалистой породы, но все они уходили в неосвещенные закутки улицы, маня своей таинственностью.

Влад оглядывался по сторонам и оценивал всех студентов, что попадалась, будь то участники вечерней прогулки или же просто единичные студенты, идущие навстречу. Все они, без исключения, представители «адъютантов», которые, помимо эмблемы, выделялись характерным ростов и небольшими группами по четыре-пять человек. Взгляд Томаса упал на низенькую девушку в очках, которая бежала им на встречу вся в слезах. Увидев «бывалого» испугано остановилась, опустила глаза в землю и стала трястись, словно осиновый лист.

«Бывалый», что предпочел остаться неназванным, замахнулся на девушку, отчего та сжалась и прикрыла лицо руками. Томас, который перехватил его руку, прикрыл девушку спиной.

– Ты охренел, выродок?!

Орал Томас на парня, совершенно не понимая, как на его глазах могла произойти такая картина. Однако, благодаря ей, он мог снова почувствовать себя героем и стать им в глазах других. Тщеславие поглощало его всякий раз, если дело касалось слабого пола.

«Бывалый» отрицательно покачал головой, а затем отбросил руку первогодки. Томас победоносно задрал голову назад: «Слабак! Что внешне, что по духу!». Влад, стоявший позади всей развернувшейся картины, наблюдал за остальными студентами. Практически все «адъютанты» стали ухмыляться, а кто-то и вовсе рассмеялся. К тому же, у всех на глазах позволить совершить акт неравенства и неправоты, и выйти сухим, не укладывалось в голове: «Что-то здесь нечисто».

Вдруг послышалось легкое пиликанье. Томас вопросительно развернул свою ладонь к себе. На ней горела информация о потери десяти очков. Теперь их количество было пятьдесят одно. Не веря своим глазам, он развернулся к спасенной девушке позади него. Она стояла лицом к нему с вытянутой рукой. Эта особа, как полагается представителям фракции «адъютантов», способна отнимать и начислять очки маны и видеть чужой уровень и способности в случае нарушений. Этакие стукачи и крысы. На ее лице красовался надменный оскал, а глаза, которые минуту назад были залиты горькими слезами, блестели, подобно горящему углю.

Ища объяснений, Томас развернулся к «бывалому», но тот протянул свою руку вперед и списал еще два очка у пацана. Увидев цифру сорок девять, тот окончательно закипел!

– Да как так?!

– Анжелика списала пять очков за то, – монотонно и отрешенно начал «бывалый», провожая взглядом девушку, которая скрылась в одной из темных тропинок, – что вы вмешались в правила иной фракции. Еще пять за то, что поставил под сомнение учение «семьи». Я же списал два очка за телесный контакт с «бывалым» без его разрешения.

– Сука!

Томас, ища спасения и поддержки у Влада, стал ему тыкать своей ладонью ему в лицо и громко возмущаться. Но «бывалый» был прав. Правила, которые раздали в первый же день и заставили ознакомиться с ними, должны впитываться зубрешкой или непосредственным контактом при их нарушении. К сожалению, помощи искать не у кого. К тому же, Влад приметил, что особа хорошо ладит с «бывалым» и весь спектакль спланирован заранее, так как оба выдали себя в тот момент, когда парень замахнулся на девушку. Она не сразу зажмурила глаза, а только после того, как тот слегка качнул голову вперед и остановил руку в воздухе. Но эти проколы ничтожно малы перед импульсивностью и героизмом Томаса.

Они последовали и дальше за «бывалым», который им нравился все меньше и меньше. Но неожиданно для них самих, они оказались у лунных дверей. Пока пацаны решали, кто пойдет из них первым, их сопровождающий неожиданно испарился. Влад еще сильнее напрягся. Толкнув Томаса первым, который сопротивлялся и все продолжал геройствовать, сам остался ждать у входа, пока он пройдет испытание.

Вдруг послышался шорох, а за ним громкий возглас: «Иголка в ремне!».

Испуганно, Влад осмотрелся со всех сторон. Но в помещение он был один. Тускло моргала лапочка перед дверями, от которых был отлив на каменном полу, покрытым песком. Больше ничего. Еще было окно. Подойдя к нему, он оглядел и его. Открыл. Закрыл. Снова ничего: «Должно быть показалось». Как вдруг снова раздался голос: «Он какой-то странный». Послышалось копошение, а затем раздался глухой бас: «Двуногий и лохматый. Урод, как и все». Влад стоял и не двигался. Он боялся пошевелиться и что-то сказать. Голоса парень слышал впервые. Но вдруг, в его сознание всплыла вчерашняя ночь, когда в голове раздались слова Алисы в обличие совы. Испуг сняло рукой. Эти голоса принадлежали животным. Следовательно, Влад, как представитель фракции «балаболов», может их слышать.

– Если у меня две ноги, а у вас четыре, это не означает, что я – урод, – в пустоту заключил Влад.

Послышалось очередное копошение, а после глухой бас, слегка с обидой в голосе сказал: «Кто вообще сказал, что у нас их четыре?». Влад выдохнул. Его теория оказалась правдивой. Послышался легкий женский смех: «Не часто «балаболов» здесь увидишь. Последний пятнадцати лет назад мелькал у этих дверей». Влад нахмурил брови.

– Я уже проходил сквозь них, так что информация устарела, – недовольно подчеркнул парень, скрестив руки в кистях. – Такая уверенность, что именно пятнадцать лет назад тоже не вызывает доверия, знаете ли.

Раздался глухой кашель, а за ним и бас, который смягчился в отличие от прошлых речей: «Наша память хороша, парень. Мы помним и тебя». Послышался легкий женский смех: «Ты проходил через лунные двери, когда прибыл сюда двадцать дней назад, не зная своей фракции и своей «семьи»». Мужчина подхватил и закончил мысль женского голоса: «Тогда проходящих «балаболов» не было. А сейчас, видимо, будет, если осмелишься, парень».

– И вы, – со скептицизмом в голосе, изрек Влад, – начнете новый отсчет.

Неожиданно двери распахнулись, приглашая в них зайти. Томас прошел свое испытание. Голоса затихли. Наступила гробовая тишина. Влад огляделся по сторонам и встал напротив лунных дверей. Белая пучина втянула парня в себя.

ГЛАВА 3.

В кромешной темноте под светом тусклой лампочки стоял одинокий стол. Подойдя к нему, стало понятно, что это испытание окажется сложнее, чем в первый раз. На ровной поверхности в одной линии лежало три фотографий. На каждой изображены разные фрагменты.

На первой фрагмент запястья и часов с желтыми механическими стрелками. Они хорошо были знакомы парню: «Дед со стороны матери все обежал передать мне их, если окончу эту академию». От его мыслей, фотография начала крутиться, а после изменила свое местоположение, сместившись вверх.

На второй изображен кувшин с каким-то желтоватым напитком. Влад вопросительно пожал плечами: «Не знаю я. Кувшин, как кувшин. Не помню такого». Фотография осталась на месте, не проявив никаких признаков движения.

На третьей запечатлена крыса-альбинос. Парень, конечно же, узнал зверька: «Это мой друг! Как же я любил его. Прекрасное создание!» Фотография начала крутиться и зависла под углом, чем удивила Влада.

– Я правильно ответил, в чем проблема?

Но в этом пространстве он пребывал один. И вот наступает тот самый неприятный момент. Когда испытание проходится не с первого раза, то темнота начинает сгущаться. Свет у стола становится тусклее, а увидеть собственные руки практически невозможно из-за непроглядной тьмы. Это давит на мозг и вызывает чувство страха. Чем дольше медлишь с ответами, тем сильнее увеличивается чувство тревоги.

Влад начал анализировать: «На первой изображены часы, что обещаны. На второй кувшин. Может, жидкость или какой-то напиток? А причем здесь крыс?». Голова прокручивала данные и старалась выявить закономерность. Особенно напрягала фотография крысы, застрявшая по диагонали. Владу вспомнились слова матери при их последней встрече: «Эта академия подобна кувшину. А все знания – это жидкость, что пригодятся в дальнейшей твоей судьбе». Неожиданно вторая фотография начала крутиться и сменила местоположение, оказавшись рядом со второй.

Влад выдохнул с облегчением: «Раз все завязано на академии, то крыс связан с моей фракцией?» И последняя фотография сделала один неполный оборот и разместилась возле второй фотографии.

Все фотографии лежали на одной линии. Раздался противный звук, а на столе появился белый, чистый лист с карандашом. Над ними появилась надпись: «Девиз фракции «Балабол»». Меньше всего сейчас хотелось в полутьме писать что-то. Взяв в руки карандаш, стало понятно, что написать тупым концом невозможно: «Отстой!». Начиная обдумывать пути отступления, парень вспомнил, что после того, как чернота окончательно окутает его тело, испытание будет провалено. Это привет к потере пяти очков, а также к прохождению нового: «Думай, думай, Влад!». Все фотографии навеяли воспоминания несколькими минутами ранее. То самое создание у дверей смеялось и проговаривало: «Иголка в ремне!».

Начав в кромешной тьме прощупывать свой собственный ремень на брюках, парень вытащил из бляшки тонкую иголку, о существование которой даже не подозревал. Начав ей царапать по поверхности листа, удивился сам себе, что она не рвет лист, а выводит буквы достаточно аккуратно. Спустя пару секунд, девиз накарябан на листе: «Низшие имеют голос».

Неожиданно Влад стал сам крутиться, а после резкий поток воздуха в спину, и он стоит по ту стороны дверей, в которые входил. Огромный зал с хорошими прожекторами, высотой примерно 12 метров. По всему периметру овальной формы зала, на карнизах под куполом были выжжены на дубовых щитках знаки всех фракций: «пернатые» – кельтский узел, «часовщики» – знак трилистник, «упыри» – знак древо жизни, «психовники» – знак авэн, «адъютанты» – знак щит воина, «чистильщики» – знак трикветра, «носачи» – знак трискелион, «балаболы» – знак морской узел. Влад никогда их не забудет, так как поступление в эту академию требовало трех условий: быть инфицированным, знать название фракций, помнить наизусть их девизы и символы.

– Это они! Всю душу измотали мне! Требую наказания!

Вопила во всю глотку преподаватель Ли, которая отправила сюда двух парней. Ее дисциплина называлась «Внятное и невнятное», как и ее речь. Только во времена вспышек ярости и злобы, можно было отчетливо понять, что она хочет донести. Влад подошел к Томасу, который изрядно волновался, топчась на месте.

Они стояли посередине комнаты прямо под софитами, практически не видя лиц совета профессоров. Неприятное чувство, когда говорят, а ты и понять не можешь из-за появившегося эха, откуда исходит звук. Глаза поднять и осмотреть людей не представлялось возможным из-за пристального света. Куда смотреть? Оставалось топтаться на месте с опущенными в пол глазами. Вдруг раздался знакомый голос «бывалого» «адъютантов».

– Влад Рэвич и Томас Том доставлены, мэм. Ни один таракан не был упущен!

– Решили вылететь раньше положенного срока? – раздался откуда-то громогласный женский голос.

– А уже оглашен срок нашего вылета? – выдавил Влад, скрестив руки на груди.

– Огласите, мэм, – ерничал Томас, поддерживая выходку друга.

– Вот! О чем и говорю! С ними невозможно! Требую наказания! – вопила преподаватель Ли.

– Достаточно, – раздался мужской скупой голос на эмоции. Наступила тишина, изредка прерывающаяся шмыганьем носа преподавателя Ли. – С такими темпами вы и до окончания этого месяца не протяните, куда уж там семестр.

– Томас Том, – раздался иной мужской голос, который отражался своим звоном от всех стен помещения, – вы понимаете, что ваше поведение не приемлемо? Вы здесь, как мужчина и будущий эклектик, а не как подросток в пубертатный период и мальчишка, что тешет собственное эго?

– Да ка…

– Томи, – перебил парня уже третий мужской голос с давящей аурой, – хорошо подумайте перед своим ответом! Стань вы эклектиком, то ваши единственные родственники – бабушка, мама, две старшие сестренки, непременно гордились бы ваши!

– Вы же поступили сюда ради них, – начала слащаво говорить женщина. – Единственный мужчина в семье. Их надежда и опора.

– Спрошу еще раз, – раздался опять мужской голос, который отражался своим звоном от всех стен помещения, – Томас Том, вы понимаете, что ваше поведение не приемлемо?

– Мм, – Томас был подавлен. Повернув голову слегка в сторону Влада, виновато поджал губы, а после резко отвернулся от друга и выпалил надрывным голосом, – понимаю.

– А что касается вас, Влад Рэвич? – произнесла своим звонким, но в тоже время властным голосом женщина. Иная, новая особа. – Преподаватель Алиса, после вашей же пары, этот молодой человек оказался в гипсе?

Влада пробрал холодный пот. В лазарете он сказал, что это недоразумение, упал на лестнице, когда бегал. Про Алису не говорил, решив не портить жизнь не ей, не себе. К тому же, попустив его к испытанию, пусть и не гласно, раскрыв определенные тайны «своей семьи», она противопоставила себя не только «пернатым», но всем правилам академии. Рисковав своей шкурой, вытащила из той ловушки, которую никогда не пройти в одиночку: «Ради чего? Чтобы сейчас погореть здесь? Думай, думай, Влад!».

Неожиданно к парням вышла Алиса. Ее глаза устремлены лишь на одного, не замечая подле него другого. Томас вопросительно посмотрел на преподавателя, затем на своего друга: «Сумасшедший!». Алиса не проявляла своих эмоций и встала между парнями, опустив глаза в пол.

Девушка понимала, что копать будут, и, сколько не ври, результат окажется один: «Не имеет смысла оттягивать нить, если все равно резать. Себе спастись мне не удастся, но вот попытаться вытянуть этого выродка мне под силу. Нужно соврать, что я добровольно столкнула его, не раскрывая деталей». Она открыла рот, чтобы ответить на озвученный вопрос, как ее опередил Влад.

– Что же получается? Будущему эклектику запрещается падать и ломать конечности? – Влад развел руки в сторону, не смотря на Алису, чтобы не увидеть ее обезумевший взгляд. – В нашем призвании будет и не такое! Смерть – неотъемлемая часть жизни эклектика. Мы в ней варимся, пребываем, умираем. Если уж и в чем-то кого-то обвинять, то с таким же успехом можно вызвать на эту вращающуюся тарелку, что у меня под ногами, и преподавателя Ли. Вот у кого есть неприязнь и желание избавиться от пары надоедливых студентиков.

– Вы, как мне донесли сегодня в лазарете, – высказался тихий и тонкий мужской голос, молча выслушав всю тираду Влада, – что вы упали на лестнице. Извольте объясниться, как это произошло.

– Конечно же, я бы мог. Но, как вы выразились, информацию до вас уже «донесли». Не думаю, что в ней будет что-то иное, а уж тем более интересное.

– Влад Рэвич! Что ты себе позволяешь? – вмешалась Алиса, пребывающая в ужасе от услышанного. Так не дозволено разговаривать с «башней». Если они сейчас выйдут из себя, то Влада ждет кара, которую он не переживет.

– Достаточно, – раздался мужской скупой голос на эмоции.

– Но председатель! – испугано возразила женщина, не понимая того решения.

– Все же, председатель, – произнесла своим слащавым, но надменным голосом женщина, – выслушаем последнего.

Влад взглянул на Алису. В ее глазах читалась бегущая строка паники, которую она не знала как унять. Томас вопросительно оглянулся по сторонам. Свет софитом попал в глаза, отчего тот зажмурился от причиненной боли. Вдруг послышался скрип старой двери. Влад оживился: «Значит, вход сюда не только через лунную дверь! Откуда звук? А, отсюда!». С левой стороны от него появилась невысокая фигура с чем-то в руках. За ней захлопнулась небольшая двери, которая была замаскирована под картину. По мере приближения, Влад узнал «последнего».

Это был тот самый недобрый гном, что встретился в их крыле гномов. В своих руках нес какой-то разбитый горшок со сломанным растением. С тем самым, который им попадался ранее. Увидев тех же самым зевак, гном не узнал их и смачно зевнул. Поставив перед собой на пол этот атрибут своего появления, окинул взглядом троицу.

– Че надо? Шары лопнут, глазеть им, видите ли, надо, – озлобленно окинув троицу, он смачно задрал верх своей левой губы. – Сброд и малолетняя заноза девка! Не хочу с ними стоять!

– Слышь, пень! – огрызнулся Томас, пробуждая в себе ту самую роль защитника, за которую недавно извинялся и признавал себя виновным. – Какого черта, ты оскорбляешь преподавателя? Твоего мнения вообще никто не спрашивал!

– Томас Том, – остановила Алиса парня, схватив его за руку, все еще пребывая в панике от недавних слов Влада, – прекратите немедленно!

– Че? Заноза, ты на повышение пошла, понимаете ли? – неодобрительно посмотрел на Алису гном, вытягивая свои губы трубочкой и вращая ими в разные стороны. – А старика Хубу забыла сообщить? А чертовка! Конечно, жопа-то в пуху!

– Слышь, старик, не испытывай мое терпение! – кипел Томас, огрызаясь за Алису, не понимая почему преподаватель молчит.

– Вы хотели сказать «рыло», – как бы между прочим изрек Влад, сохраняя внешнее спокойствие.

– Сброд не учит мамку, молокосос! – уже кипел гном, повернувшись анфас к Владу и приготовившись к драке.

– Достаточно, – раздался мужской скупой голос на эмоции.

– Я вас сюда позвала не для этого шоу, Хубу! – вопила женщина с громогласным голосом!

– Что за горшок, раз вы так просили об аудиенции, – монотонно произнес иной мужской голос, который изрядно устал от происходящего.

– Это растение из ямы птенцов, – заключил гном, отвернувшись от троицы. – Кто-то ночью упал на него, уничтожив своей тушей ценную керамику. Осмотрев площадку для испытаний, нашел лишь кровь на лезвии и отсутствие вскрытия замка. Кто-то выше второго курса совершил грех, втайне от совета профессоров.

– Вот как, – слащаво протянула женщина.

– Вы, двое студентов, – раздался мужской голос с давящей аурой, – отвечаете друг за другом по очереди на мои два вопроса. Что-нибудь об этом знаете? Или имеете причастие к этому?

– Два нет, сэр, – не думая и не колеблясь, выпалил Томас, передавая глазами эстафету Владу.

Влад задумался. Он вообще не представлял себе, как выглядят и на что способны представители совета профессоров. К тому же, раз достигли таких высот, есть вероятность, что они выходцы их этой академии и являются членами каких-либо фракций. Это было бы логично для урегулирования скандалов и прочей кутерьмы. По голосам Влад насчитал семерых, плюс отличные личности: «бывалый» «адъютантов», преподаватель Ли, Алиса. Влад нахмурил брови и развел руки в сторону, будто бы подтягивается ото сна, тем самым тянув время для размышления: «Если среди них есть хоть один «психовник», то и мне и Алисе кранты. Думай, думай, Влад».

– Уверен, что кто-то непременно знает. Вот хотя бы мы все здесь. Благодаря информации, что принесли нам из крыла гномов, знаем об этом и имеет причастие, так как обладаем ею. Любопытно, не правда ли!

– Рэвич, мы не намерены играть в игры, – раздался звонки мужской голос. – Есть четкие вопросы и их границы, отвечайте!

– Не отнимайте не свое, не наше время, Рэвич! – раздался тихий и робкий мужской голос.

– Каюсь! Причастен! – неожиданно для всех закричал Влад, чем испугал Алису. Ее глаза стали стеклянными и взгляд сквозным, не видящим людей. – Когда шли сюда, видели этого гнома, что нес это растение. Мы свидетели этого страшного нарушения правил! Все! Как и вы сказали, мы вылетим отсюда раньше, чем желали!

– Достаточно, – раздался мужской скупой голос на эмоции.

– Хубе подготовь анализ крови, рано или поздно появится беглец. В комнату терпения вы не пойдете, вместо этого есть куда интереснее предложение, – раздался женский слащавый голос.