Подружка сестры. Спорим, ты моя, стерва?

Тэсса Рэй

Подружка сестры. Спорим, ты моя, стерва?

1

– Говорю по факту: ты храпишь.

Прозвучало где-то над ухом. Голос хриплый, сонный – и до тошноты самоуверенный. И, сука, очень знакомый!

Я открыла глаза.

Потолок мой. Люстра моя. Но, черт возьми, запах постели не мой – слишком резкий, мужской, с нотками знакомого парфюма и чего-то еще, что я отказываюсь идентифицировать. Кажется, запах секса.

Твою ж…

Повернула голову.

Дэн Черников лежал на соседней подушке. На минуточку, голый по пояс. Одеяло сползло до бедер. На плече – красные полосы от ногтей.

Моих ногтей.

Алена, как банально!

Но вслед за укором, в голове вспыхнули парочка флешбэков откуда эти царапины появились и что именно он со мной в этот момент делал, вопросы отпали сами собой. Там нет ничего банального. Заслужил. Заработал. Затрахал.

– Какого чёрта, – выдохнула я, не в состоянии поверить, что я настолько поехала кукухой, что оказалась именно в этой постели.

Он ухмыльнулся.

О, эта его фирменная полуулыбка, от которой меня мутит уже три года. Сейчас – особенно.

– Доброе утро, стерва.

Я попыталась сесть — и замерла.

Между ног было влажно и немного саднило. Там, где он был, глубоко и, кажется, не только там... Я чувствовала его до сих пор. Каждой клеткой.

Одеяло спало и я оказалась полностью голой. И, судя по тому, как Дэн медленно опустил взгляд, он это прекрасно помнит.

– Ты… – я схватила простыню, прижала к груди. – Мы…

– А-га.

– Вчера…

– Ну, если по факту, то сегодня. Три раза. Четыре, если считать тот, что был потом, когда я тебе приснился.

– Приснился? Ты – мне? С чего ты взял, что…

Я закрыла глаза, не договорив. В голове – туман. Обрывки вчерашнего вечера и ночи: его руки на моей талии, мой смех и стоны, его губы на шее. Чертова машина, в которой мы чуть не разбились, потому что он полез ко мне под юбку на скорости сто двадцать.

– Я была пьяна.

– Ты была злая, – поправил он. – Это другое.

– Это не имеет значения.

– О, еще как имеет. Ты сама меня поцеловала.

Я открыла глаза и посмотрела на него.

– Это Я тебя поцеловала?

– Первой. – Он сел, не утруждаясь прикрыться. – Я просто довел до конца. Ты же знаешь, я всегда довожу до конца.

И подмигнул.

Меня передернуло от отвращения. Или от чего-то еще, что я отказываюсь называть.

– Это была ошибка, – проворчала я. – Огромная. Чудовищная! Такое не должно повториться.

– Конечно, – согласился он слишком легко. – Абсолютно.

Я встала, завернулась в одеяло и пошла искать свою одежду, которая была разбросана по всей комнате. Платье на пороге, трусы – почему-то на прикроватной лампе.

– Ты серьезно? – я повернулась к нему, держа трусы двумя пальцами.

– Они были у тебя в руке, когда ты затаскивала меня в спальню, – пожал он плечами. – Ты размахивала ими, как флагом.

– Я не размахиваю трусами.

– Сегодня размахивала. Это было даже мило.

Вот почему я хочу его убить. Серьезно. Прямо сейчас. Схватить что-нибудь тяжелое и…

Из коридора донесся звук. Мы оба повернули голову.

Моя кошка – сфинкс. Три килограмма ненависти и презрения. Она появилась в дверном проеме – медленно, как королева, которой мешают спать. Морщинистая, розовая, с глазами, которые видели слишком много.