Дочь врага. Спасение и проклятие

Он освободил мои ноги и руки. Вместо того чтобы встать, я упала в его объятия. Он едва успел меня подхватить, охнул от неожиданности.

Ноги онемели, я не могла пошевелиться. Нужно было ждать, пока к ним вернется чувствительность. Но мне было невтерпеж.

– Мхмхмм! – промычала я и вдруг поняла, что руки больше не связаны. Я сорвала скотч с губ, тихо вскрикнув от боли. – Твою мать!

– О, так ты говоришь по-русски! – обрадовался Митя, не без труда пытаясь удержать меня в вертикальном положении.

– Пожалуйста, доведи меня до угла где унитаз, клянусь, я сейчас описаюсь! – голос с непривычки прозвучал какой-то ломаный, хриплый. Я не говорила несколько часов. Или сутки? Или больше? Сколько времени уже прошло – я не знала…

Парень, охваченный страхом, с трудом дотащил меня до угла комнаты. Там стоял старый, пожелтевший унитаз, возможно, даже неработающий. Но мне было все равно. Я быстро подняла подол перепачканных юбок и села на холодный грязный ободок.

Мои ноги больше не могли держать меня на весу. Бессмысленно было бояться микробов после того, как в меня проник грязный член зверя. В моей этой ситуации стоит опасаться не инфекций, а гораздо более серьезных вещей.

Почувствовав огромное облегчение, я заплакала. Бедный парень смущенно отвернулся. Можно было подумать, что он не слышал моего громкого журчания. Я забыла про всякий стыд, обо всем забыла… Сидела и ревела от жалости к себе.

Митя осторожно оставил свои вещи на грязном пыльном матрасе и попятился к двери.

– Ну, я пойду, принесу тебе что-нибудь поесть. Или босс принесет, когда вернется.

Хм, так его здесь нет?

Мысли хаотично закружились вокруг идеи побега. Если надеть удобную одежду Мити, можно стать менее заметной в темноте и свободно двигаться.

Но как выбраться из комнаты? А потом – из самого здания, которое наверняка кишело прихвостнями Волкова?

Можно сделать первую вылазку-разведку, а позже…

Замок снова лязгнул, запирая меня на два оборота и еще и на засов. Сердце оборвалось. Вот и совершила побег!

Я осторожно встала на ноги, ступни еще больно кололо, но я могла уже держать равновесие. Сняла платье, осталась полностью голой, но в туфлях со сломанным каблуком и стертыми носами. Они выглядели так, будто я совершила в них вылазку в горы. На неделю. И шла без остановки.

Спортивные штаны парня висели на мне, как на вешалке. Хорошо, что на поясе можно затянуть шнурок. Футболка приятно пахла свежестью. Я расправила ее на своем влажном от пота теле и с облегчением вздохнула.

Постелила платье на матрас, свернулась калачиком и погрузилась в сон. Вернее, в какое-то забытье…

Мне снился университет, друзья и квартира в Москве, где я училась.

Как дочь главаря сицилийской мафии оказалась в России?

Пять лет назад мою старшую сестру, Катарину, похитила семья Росси из-за конфликта отца с их главой. Мама тогда настояла, чтобы мне, младшей из Вискотти, дали шанс на нормальную жизнь.

Сразу после окончания школы меня отправили далеко от дома. Сначала я поступила в колледж, а теперь учусь в университете.

Мы с Давидом дружили с детства. Папа давно хотел породниться с семьей Кастелли – небольшой, но влиятельной. Мы хорошо ладили с младшим сыном Кастелли Давидом, и однажды, во время моего визита, между нами вспыхнули чувства.

Всё происходило как в сказке. Суета закружилась, и вот я уже с улыбкой выбираю платье. Друзья нашей семьи, которые не смогли присутствовать на свадьбе, но очень хотели поздравить, дарят нам подарки и…

Дверь снова щелкнула замком. Вероятно, Митя вернулся с обещанной едой.

Меньше всего я думала об этом. Меня выворачивало наизнанку: старые трубы гудели, прихвостни внизу гоготали, темнота обволакивала, а спертый воздух душил. Я ненавидела это место всем своим существом.

Я с трудом открыла глаза, измученная и уставшая. Не хотелось возвращаться из воспоминаний и фантазий в жестокую реальность. Но…

Пришлось.

Потому что в комнату вошел Дэн. И запер за собой замок изнутри.

– Ну, что, сука сисястая, поиграем?

9

Когда щелкнул замок, это был не просто щелчок – это был приговор. Железная дверь с лязгом захлопнулась, и этот лязг эхом прокатился по душной комнате. Ключ повернулся в замке. Дважды. Он запер меня здесь. С ним.

Я не видела его лица. Только тень. Высокая, мрачная, нависшая надо мной. Дэн. Я знала это. Чувствовала кожей. Воздух сперло, стало нечем дышать.

– Скучаешь тут? – его голос был низким, хриплым, пропитанным ненавистью. – Вижу, тут у тебя не курорт. Братец постарался.

Я замерла. Просто замерла, как зверь в капкане. Его шаги, тяжелые, уверенные, приближающиеся. Клянусь, я слышала, как шуршит каждый камень под его ботинками.

Что я могла сказать? Плакать и просить о пощаде? Нет уж, не доставлю ему такого удовольствия.

– Ты, наверное, думаешь, сейчас буду ныть, как мне Артур дорог был? – он усмехнулся, и я почувствовала, как его взгляд прожигает меня насквозь. – Хер там плавал. Артур был тупой баран, честно говоря. Вечно тёр про “равновесие, баланс и мирное взаимовыгодное сотрудничество” – хуета полная! Но… он был мой брат. И ты его убила. Ты и твоя семейка макаронников. Или думаешь, я поверю в эту хрень про самооборону?

Я продолжала молчать, вжавшись в стену.

– Знаешь, в чем прикол, да? – он сделал шаг вперед, и я отползла, упершись спиной в холодный подголовник. – Артем, конечно, у нас конченый ублюдок, но… Он хоть как-то тебя развлекал, да? Переодел вон, гляжу. – Он оглядел меня медленным, скользким и противным взглядом и едко ухмыльнулся. – А я… Я не такой. Я буду тебя не просто ебать. Я буду тебя ломать. Медленно. По кусочкам. Понимаешь?

Он присел на корточки, оказавшись лицом к лицу со мной. Пластырь на щеке закрывал его рану. И от этого он выглядел как персонаж из фильма ужасов. В его глазах не было ничего, кроме ледяной злобы и безумия.

– Начнем с того, что ты больше никогда не увидишь солнце. Слышишь? Никогда. Это блядское кукольное личико мы испортим так, что мать родная не узнает… а нет, погоди… она же умерла! Какая “жалость” в мире на одного макаронника стало меньше.

Я разозлилась из-за его слов о моей матери. Сжала кулаки, обдумывая, как поступить. Смотрела на него, как кобра перед броском, и думала, думала…

– А потом… Потом, после того как я тебя выебу во все щели, я начну ломать твои пальцы. Знаешь, у меня фетиш. Я коллекционирую пальцы проституток, которых ебу. Аккуратненько так, складываю в ряд… – он взял мою руку и сжал ее так сильно, что я едва сдержала крик. – Интересно, как долго ты продержишься, прежде чем начнешь молить о смерти?

Он выпустил мою руку. Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. В голове билась только одна мысль: "Это конец".

Сглотнула. Слезы сами собой покатились по щекам.

– Не реви, сучка. Слезами горю не поможешь. Тебе сейчас другое нужно. Расслабиться. Получить удовольствие. Я ж вижу, ты вся дрожишь от нетерпения.

Он коснулся моего лица. Грубо, с нажимом.

– Ты у меня теперь никуда не денешься. Поняла? Ты – моя. И я с тобой сделаю все, что захочу. А поверь мне, я захочу много чего. Очень много.

Молчала. Парализована страхом. Что он сделает? Что со мной будет?

– Ну что, поиграем? – прошептал он, и я почувствовала его руку у себя на шее. Сильная хватка. – Или ты предпочитаешь, чтобы я был нежным? Хотя, нахуй нежность. Ты ее не заслуживаешь.

Дэн схватил меня за волосы и потащил по постели вниз. Я сопротивлялась, била его руками, пыталась укусить, но все было бесполезно. Он повалил меня на грязный матрас. В нос ударил запах затхлости и плесени. Он развернул меня и навис надо мной.

Я попыталась отползти назад, но он двигался слишком быстро.

Бросился на меня, как дикарь. Я вскрикнула, пытаясь увернуться, но его руки схватили меня за ноги, повалив на пол. Удар пришелся по затылку, в глазах потемнело.

– Думаешь, убежать, сука? – прорычал он, наваливаясь сверху. Его тяжелое тело придавило меня к грязному полу. Я пыталась вырваться, но он был сильнее.

Инстинкт самосохранения взял верх. Я нашарила рукой туфлю, каким-то чудом уцелевшую на ноге. Сдернула ее и, собрав все силы, ударила Дэна каблуком. Прямо в его раненую щеку.

Раздался хриплый вопль. Завоняло гноем и кровью. Дэн взвыл от боли, отпрянув от меня. Я воспользовалась моментом, оттолкнула его и бросилась к окну.

Рывком сорвала пыльный брезент. Облако пыли взметнулось в воздух, заставив меня закашляться. И я увидела решетки. Толстые железные прутья, надежно зафиксированные в стене. Черт!

Ужас сковал меня. Я повернулась. Дэн уже поднимался с пола, шатаясь, но полный ярости. Кровь стекала по его лицу, смешиваясь со слюной. Его глаза горели ненавистью.

Он снова бросился на меня. Я попыталась увернуться, но он схватил меня за волосы, дернул так сильно, что я вскрикнула от боли. Он с силой швырнул меня на пол.

– Я тебя убью, тварь! – орал он, стоя надо мной. Его лицо было искажено злобой. Он замахнулся, готовясь ударить.

Я закрыла глаза, готовясь к удару. Но он не пришел. Вместо этого раздались выстрелы и оглушительный грохот. Дверь с силой выбили, и она, сорвавшись с петель, рухнула на пол, подняв новое облако пыли…

…в которой стоял зверь.

Он окинул комнату злым взглядом, оценивая обстановку, и громко сказал:

– Что здесь, блядь, за хуйня происходит?!

10

Взгляд зверя, обычно холодный и расчетливый, теперь прожигал Дэна. За ним следовали двое его верных псов, а рядом с ними – перепуганный Митя с крафтовым пакетом, вероятно, с едой для меня.

– Какого хуя ты тут делаешь?! – рявкнул Артем, осматривая перевернутую комнату.

Он увидел окровавленную рожу Дэна и меня, вжавшуюся в угол.

Дэн попытался что-то промычать, но Артем заткнул его жестом.

– Ты, блядь, охуел совсем? – прошипел он, переводя взгляд на меня.

Я отвела глаза в сторону.

Лучше бы они разобрались между собой, не втягивая меня. В детстве не поделили солдатиков, а теперь переключились на женщин. Уроды!

Артем решительно приблизился к брату и схватил его за подбородок, сжав с силой.

– Эта сука моя, слышишь? Моя собственность. Ты забыл, что я говорил при всех? Она – моя рабыня. И никто, блядь, не смеет на нее посягать. Тем более, мой собственный брат! Решил, пока я тут дела решаю, ты развлечешься с моей игрушкой? Позарился на чужое? Хуй тебе!

Дэн оттолкнул брата, вытащил из кобуры пистолет и направил его на меня.

Удивительно, но я даже не вздрогнула. Мне было безразлично всё вокруг. Я даже желала смерти, как облегчения, как милости.

– Ты, мудак, думал, я кретин? – Дэн говорил, не отрывая взгляда от брата. – Это я… я ее спиздил перед носом у макаронников! Она должна достаться мне или сдохнуть.

Зверь посмотрел на меня с холодной усмешкой.

– Ей еще рано подыхать. Она будет развлекать меня дальше. Пока меня всё заебись устраивает. А когда надоест… тогда отдам ее тебе, как положено по статусу. Или ты, блядь, забыл, за кого из нас проголосовало большинство?

Два прихвостня переглянулись, ожидая указаний. Зверь жестом велел им уйти. Митя торопливо оставил пакет с едой на столе и поспешно ретировался.

Оставшись наедине с братом, Темный медленно подошел к трясущемуся Дэну.

У того началась какая-то странная реакция: его била мелкая дрожь, а лицо покрылось потом. Казалось, он переживал сильный эмоциональный срыв, как поехавший псих… Или, скорей всего, – ломку.

– Опусти нахуй пушку, Дэн, – холодно скомандовал зверь.

– Или что? – Он усмехнулся, превратившись в обиженного ребенка, но опасного и непредсказуемого.

– Ты знаешь.

– Типа ты завалишь меня из-за ебаной сицилийской шлюхи? Ты чо, не видишь, что из-за нее у нас теперь война с макаронниками?!

– Из-за кого, блядь? – переспросил зверь, сощурившись.

Его руки сжались в кулаки так сильно, что мышцы напряглись, а вены выступили на коже. Тестостерона в воздухе было столько, что он, казалось, мог вспыхнуть от малейшей искры.

Меня тошнило от происходящего. Я молилась, чтобы два брата перебили друг друга прямо здесь. Это было бы лучшим исходом для меня – внутренняя вражда моих врагов.

Напряжение достигло накала.

– Ты пиздец как ошибаешься, Тёмыч. После того, как оставил девку в живых и не отомстил за смерть Артура – у многих возникли вопросики.

– Пусть придут и зададут их лично, – холодно отчеканил зверь и склонил голову набок. – Или ссут?

– Да, блядь, подойди к тебе, ты же всех макаронников порешал как ебанутый, а теперь они придут всех нас завалить. Из-за этой девки.

– Дэн, ты, нахуй, все мозги наркотой проебал? Ты везде присутствовал и сам участвовал… И даже больше – был зачинщиком. Нигде без твоей ебаной рожи не обошлось. И как ты так, сука, красиво всё переиначил, что теперь я – виновник всего пиздеца!

– А это не так?

– Так, все, заебал… – обреченно вздохнул Темный и начал разминать шею, как в прошлый раз перед тем, как убить всех моих людей.

Дэн взял брата на мушку.

– Ты чо это делаешь? Собрался меня завалить?

– Пушку убери, придурок, – предупредил зверь, надвигаясь на брата, а тот попятился назад и, споткнувшись о ножку кровати, упал на задницу.

Прозвучал выстрел.

Я зажмурилась и закрыла уши руками.

Когда открыла глаза сразу же устремила взгляд на зверя. Живой и невредимый, ни единой царапины, ни следа ранения.

Волна странного, необъяснимого облегчения захлестнула меня с головой. Что? Я поймала себя на этом и почувствовала себя предателем. Как я могла радоваться? Он – мой враг, он разрушил мою жизнь, обесчестил и собирается сделать своей игрушкой.

Зверь подошел к Дэну, валявшемуся на полу, и приказал:

– Встань. Я не стану бить тебя, когда ты лежишь.

– Хуй тебе! – он усмехнулся, повторяя слова Темного.

Дэн снова направил на него пистолет.

Меня охватил страх. Если он убьет зверя, мне конец. Дэн точно отыграется на мне.

Артем иронично хмыкнул и с силой выбил пистолет из рук Дэна. Тот не успел даже отреагировать. Брат действовал молниеносно. Он поднял его за ворот рубашки и поставил на ноги. А после обрушил на него град ударов.

Я наблюдала, затаив дыхание, как зверь методично наносил брату удары. Каждый раз, когда его кулак встречался с телом, раздавался глухой звук, напоминающий треск ломающейся кости или разрыва плоти.

Дэн пытался защищаться, но силы были неравны. Кровь брызнула на пол, смешиваясь с грязью и пылью.

Наконец, зверь остановился. Дэн упал.

Он лежал неподвижно, его лицо превратилось в кровавое месиво, но он был жив.

Тишина, повисшая в комнате, была оглушительной.

Я наблюдала, как зверь смотрел на брата тяжело дышал, его грудь вздымалась и опускалась.

– Еще раз, мразь такая, поднимешь на меня ствол – убью, нахуй. Не посмотрю, что ты – мой брат.

И он развернулся ко мне. Я боялась пошевелиться, боялась издать хоть звук. Его взгляд не предвещал ничего хорошего. Для меня.

– Поднимайся, – рыкнул он и быстрым шагом подошел ко мне. – Ты поедешь со мной.

11

Не смогла подняться. Попыталась, но ноги подкосились, и я снова упала на задницу. Силы окончательно покинули.

– Сука, что за нахуй…

Сильные руки подняли меня и перебросили через плечо, словно мешок с сеном. Тихо замычала и начала отключаться.

В голове стучали молоточки. Много. И больно.

– Митя, ты ебанутый? – услышала на фоне уже в безсознанке. – Бургер? Ты блять серьезно? Она не ела четверо суток, она мне щас кишки в тачке выплюнет!

Слышала Митины невнятные оправдания и рычание зверя.

– Засунь себе в жопу свой вонючий бургер, придурок конченный…

Я висела, как стог сена на его плече и мне, честно говоря, было наплевать куда мы едем. Пусть уже прикопал бы меня где-то и это все закончилось. Может, я уже начала умирать от бессилия и голода? Было бы хорошо, если так.

Он бросил меня на заднее сиденье машины, как ненужный предмет. Перед тем как уехать раздал указания своим людям, приказал следовать к его дому и ждать первой волны. Первой волны чего?

Я отключилась в блаженном неведении…

Очнулась на мощном зверином плече. Он нес меня, как добычу из джунглей. Первобытное, тупое животное, движимое одними инстинктами! Ненавижу!

– Артем, что же это? Господи твоя воля, это что за юная девочка? – голос какой-то пожилой женщины на фоне других голосов, приказов, едва различимых среди нецензурной брани.

Одни маты! Эти русские вообще нормальными словами выражаются?!

– Нана, ща ваще не до тебя, от… отстать! – рявкнул зверь.

Куда-то меня понес, свалил, накрыл, оставил в покое.

У меня не было сил и желания возвращаться к реальности. Я бы с радостью осталась в этом состоянии, не просыпаясь.

Перед тем как потерять сознание, я поклялась себе, что найду способ покончить с жизнью. Я не дам врагу наслаждаться своим трофеем. Не позволю ему этого.

━━━━━♡♤♡━━━━━

– Поешь, – меня кто-то грубо разбудил, и я неохотно открыла глаза.

Передо мной был зверь. Злой. Ноздри раздуты, глаза полны укора.

– Если ты сдохнешь, станет только хуже, дура! – рявкнул он.

Я закрыла глаза и отвернулась от него, демонстрируя открытое неподчинение.

– Учти, сука, сдохнешь, я снова завалю кого-нибудь из твоих. Начну с твоего жениха. Он меня уже давно заебывает. Сделаю себе одолжение. Ты видела, на что я способен.

Я не шелохнулась. Но его угроза достигла цели. Как бы мне не хотелось проявить характер и показать свою внутреннюю силу, которая конечно держалась на волевых, но я могла быть ответственной только за себя и свою жизнь или смерть. Но не за тех, кого люблю.

Дверь громко захлопнулась.

Я развернулась. На прикроватной тумбе стояла большая кружка. Подвинулась ближе, понюхала. Бульон. Просто бульон, без ничего. Но от одного его аромата внутри все скрутило до боли.

Села у края, взяла теплую кружку. Жидкость внутри пахла курицей и зеленью. Я поднесла ее к губам. Сделала маленький глоток. Первое ощущение – тепло. Оно разлилось по горлу, согрело желудок. От удовольствия слезы навернулись на глаза. Не ожидала, что смогу заплакать от счастья из-за обычного бульона.

Боль в животе немного стихла. Я продолжала пить. Руки дрожали, суп разливался на живот. Мне было противно от себя, но я не могла контролировать инстинкты. Не могла пить медленно. Как голодное, побитое животное.

Поставила чашку на стол. Закрыла глаза. Прислушалась к своим ощущениям. В животе было спокойно и тепло. Голова немного прояснилась. Я снова почувствовала себя человеком.

Инстинкт сильнее логики. Сильнее воли. Инстинкт вел меня к выживанию. Вопреки всем моим желаниям умереть от голода, я приходила в норму и набиралась сил.

К моменту, как ко мне в очередной раз кто-то вошел, я была в состоянии вставать, думать и даже привередничать.

Как от меня воняло!

Сколько дней я не мылась? После того, как долго просидела в душном помещении заброшенного здания, этот вопрос стал особенно актуальным.

Впервые за долгое время я стала оглядываться вокруг и оценивать обстановку.

Теперь это была не заброшенная комната, а обычная спальня.

Стены оклеены обоями в крупный цветочный рисунок. Мебель массивная, из темного дерева. В центре стояла большая кровать с резной спинкой и атласным покрывалом бордового цвета. На кровати много подушек, тоже с вышивкой и кистями.

На полу – большой ковер с длинным ворсом. Ковер красно-золотой, с геометрическим рисунком. Окна в комнате большие, занавешены плотными шторами. Свет почти не проникал внутрь.

На стенах висели картины в золоченых рамах. На картинах – пейзажи с березами и церквями. Все это выглядело нарочито русским. Как будто кто-то специально пытался создать здесь атмосферу "русской старины".

И не смотря на то, что обстановка была намного приятней, чем в первой темнице, я все равно чувствовала себя пленницей в этой роскошной, но чужой комнате. Пленницей, окруженной символами, которые мне не принадлежат и не близки.

Дверь грохнула. Кто-то пришел, но я не стала поворачиваться. Опять пожилая женщина с бульоном, ничего интересного.

– Вещи тебе принес, – неожиданно раздался его голос. – И еще кое-что, чтобы ты могла помыться. От тебя уже за дверью воняет.

Ну и нюхай! Мне было приятно, что ему противно. Теперь мы на равных.

– Слушай, принцесса-вонючка, если ты думаешь, что я к тебе не стану лезть из-за этого, то ты пиздец как ошибаешься. Я не брезгливый.

Ты мерзкий. И я тебя ненавижу.

– Ну, смотри сама. Либо ты приведешь себя в порядок, либо твой папашка или женишок придут за тобой и увидят эту поебень вместо своей драгоценной принцессы… еще забирать не захотят. Они не я.

Он оставил на краю постели стопку одежды. Большую. А рядом какой-то пакет. Я привстала, чтобы убедиться, что зрение меня не подводит. Не подводит.

– А ужин? – спросила я на чистом русском. Свой голос даже не узнала от долгого молчания.

Зверь остановился и медленно обернулся.

– О, так ты по-русски шпрехаешь? Заебись! – он оглядел меня с головы до ног каким-то странным, оценивающим взглядом и криво ухмыльнулся. – Спускайся вниз, поужинаешь со мной.

Я показала ему средний палец.

– Это будет весело! – усмехнулся он. – Прими душ, вонючка. Если сама не спустишься, то я приду, свяжу тебя и притащу за волосы. И чтобы ты знала: мне даже больше нравится второй вариант.

– Больной урод! – пробормотала я себе под нос по-итальянски.

Зверь громко рассмеялся и, хлопнув дверью, ушел.

12

Вода лилась горячая, жалила, обжигала плечи до красноты.

Я стояла под душем и просто позволяла воде стекать по телу. Уже несколько дней я не мылась. С тех пор как меня схватили. Не знаю, сколько времени прошло. Кажется, целая вечность.

В ванной моей комнаты было чисто. Белый кафель, хромированные краны, зеркало без единого пятнышка. Странно, что они так заботились о моем комфорте. Ванная в современном стиле, как будто я в дорогом отеле, а не в плену.

Закрыла глаза. Вода смывала грязь, пот, слезы. Но не страх. Страх въелся глубже.

Я потерла кожу мылом. Оно пахло чем-то свежим, цветочным. Никогда не обращала внимания на запах мыла. Сейчас это казалось невероятной роскошью.

Когда я вышла из душа, чувствовала себя немного лучше. Чистой. Хотя бы снаружи.

Хотела просто лечь и умереть. Но тело требовало своего. Я начала ненавидеть себя. За то, что мое тело хочет жить, даже когда я хочу умереть. За то, что еда кажется такой вкусной, даже в этом месте. За то, что я испытываю хоть какое-то облегчение после душа. Как будто предаю себя. Но ничего не могу с собой поделать. Мое тело победило. Пока.

Я подошла к стопке вещей, которые оставил зверь. Все они были сборной солянкой из спортивных вещей и идиотских платьев, но один вариант выделялся. Он был самым откровенным из всех: короткий, облегающий, с глубоким вырезом на спине и высоким разрезом сбоку. Я выбрала его.

После того, что произошло, я могла бы спрятаться, забиться в угол и оплакивать свою жизнь. Он лишил меня невинности, это правда. Но он не сломал меня. И я не собираюсь позволить ему думать, что сломал.

Я могла бы ненавидеть себя, чувствовать себя грязной и униженной. Но я отказываюсь. Он хотел увидеть меня сломленной, жалкой жертвой. Но он увидит меня гордой и сильной.

Он думал, что забрал у меня что-то важное, что лишил меня силы. Но он ошибся. Моя сила не в моей невинности, а в моей воле. И эта воля сейчас горит жаждой мести.

Я надену это платье и покажу ему, что он не добился своего. Я покажу ему, что он не заставил меня чувствовать себя жертвой. Я покажу ему, что я все еще женственна, что я все еще желанна. И что я все еще опасна.

Он пожалеет о том, что сделал. Он пожалеет, что вообще встретил меня. Увидит, что даже после всего, что произошло, я все еще победительница.

Я вышла из комнаты.

Удивительно, но дверь была не заперта.

Спустилась по лестнице. Внизу стояли охранники. Большие, и какие-то безликие, как будто каменные истуканы. Они не двигались, даже не посмотрели в мою сторону, но от них исходила давящая угроза. Сразу стало понятно – сбежать не получится.

Я прошла дальше по коридору и наткнулась на столовую.

Красиво здесь. Все такое выдержанное, дорогое. Стол накрыт на двоих. Два стула, приборы, бокалы, тарелки с какими-то закусками. А никого нет.

Огляделась. Где этот… супер-хозяин?

Решил, значит, пригласить на ужин и не явился. Гостеприимство просто зашкаливает! И это при том, что все твердят, какие русские гостеприимные люди.

Сволочь.

Наконец загремела дверь, и появился Темный.

Лицо в брызгах крови, руки в крови по локоть, в прямом смысле слова. Он прошел к раковине на кухне.