Вечные воды

– Ты к тому времени будешь выглядеть, как она.

– Нет. Я же наполовину морской, и потому не сильно состарюсь.

– А сколько вы живёте? Если не секрет.

– Речные велоны около 200 лет, иногда больше, всё зависит от рода. Моей бабушке, например, уже сильно за 200. А морские – около 500.

– А я сколько проживу?

– У тебя нет рода, так что примерно 150, с момента смерти.

– А если я рожу здесь ребёнка?

– Ты не сможешь родить, – с той же искренней улыбкой сообщил он. – Ты же мертва, вас берут просто на службу.

– Очень интересно, – зло бросила Рована, после чего одним движением открыла пробку на графине с куросом и выпила, причём прямо с горла. – Неимоверно интересно.

– Не переживай так, – наконец сняв улыбку произнёс Севир. – Ты красивая, умная, и у тебя впереди ещё 150 лет жизни. Кто из людей может таким похвастаться?

– Ты прав, никто, – ответила она и сделала ещё несколько глотков. – Однако, мне всё ещё нужно хотя бы осознать, что я буду жить среди людоедов…

– Неужели это так страшно? Хотя, давай поговорим иначе, – вдруг продолжил Севир и, вновь улыбнувшись, оживился. – Спрашивай что хочешь, я отвечу на любой вопрос.

– Ну что ж, отлично. Что такое «чертог нергала»? – немедленно выдала она и громко поставила графин на стол.

– Ну … – он задумался.

– Сам сказал, что ответишь на всё.

– Ладно, – согласился он и, откинувшись на стуле, посмотрел куда-то в сторону. – Чертог нергала – это место упокоения всех речных велон. Там нет ничего страшного, туда просто уходят умирать, однако последние пару столетий в нём происходят довольно серьёзные аномалии.

– Какого рода?

– Тела исчезают и, причём, неестественным путём. Их не съедают рыбы, насекомые или змеи, они просто испаряются. С тех же времён у нас начались проблемы с воспроизведением. Не думаю, что это как-то связано, но многие уверены, что связь есть.

– Не пробовали устанавливать наблюдение?

– Нет, все велоны по естественным причинам данное место избегают. Оно всегда было окутано множеством легенд и мифов, а уж когда это началось, то и вовсе перестало всем нравится. Моя бабушка Асиет страшится этого чертога до ужаса и всегда огибает по большой траектории. Она из старых велон, живёт уже больше положенного, и в её поколении бытует поверье, что от этого ущелья непременно нужно держаться подальше, потому как так вроде дольше проживёшь.

– Занятно, – задумчиво ответила Рована. – А ты сам-то что обо всём этом думаешь? В чём проблема по-твоему?

– Я думаю, что речные велоны просто исчерпали свой жизненный ресурс. Так иногда бывает, и это нормально. Это как с нациями у людей. Одна вымирает, и ей на смену приходит другая, более сильная, поглощает остатки, и вскоре они становятся единым целым.

– Забавная аналогия. Может, тогда расскажешь, каким образом так получилось, что ты родился наполовину морским?

– Все как обычно, папа – речной велон, мама – настоящая морская русалка. Встретились, полюбили, и потом родился я. Правда, потом погибли, и в их смерти, кстати, виноваты люди.

– И что же случилось?

– Этого не расскажу. Сам почти ничего не знаю.

– Ладно, но у меня есть еще один каверзный вопрос, – прищурившись, произнесла Рована и вновь выпила. – Как вы рождаетесь? Как люди? Или икру откладываете?

– Издеваешься?

– Немного.

– Не совсем как люди, но и не икра.

– Расскажешь?

– Возможно, но даже не знаю…

Договорить он не успел. Вход в ее каморку вновь расступился, и в него вошла Грай. Вид у нее был крайне озадаченный.

– Идем со мной, – коротко сказала она и, кивнув Севиру, быстро скрылась обратно.

Он нахмурился, но перечить не стал, и вскоре Рована вновь осталась одна, однако теперь уже с книгами и графином. Если судить по поведению всегда вроде доброжелательной Грай, стоило предположить, что произошло нечто неприятное, но ей было во многом все равно. Сейчас хотелось просто отдохнуть и подумать о том, как выстроить варианты своего дальнейшего существования в этом месте с учетом всех вновь приобретенных знаний.

ГЛАВА 5

Неравный бой с графином она вела недолго, его содержимое победило ее быстро. Удивительным образом эта адская смесь действительно расслабляла, и мысли в голове после нее начинали выстраиваться в ровную нить, приходя плавно, одна за другой, однако никакого опьянения и в помине не было. Странная жидкость, такого же необычного красно-синего цвета, словно больше успокаивала и помогала думать, чем приносила наслаждение. Допив все до конца, Рована законно предположила, что это такой местный антидепрессант, потому как его воздействие на организм было очень похожим на то, что ей когда-то приходилось пробовать на земле. Вскоре после того, как графин закончился, стало немного грустно, и она подтянула к себе одну из книг. Все они до одной выглядели весьма потрепанными, но на ту, на которую пал первый выбор, жалко было даже смотреть. Страницы были желтыми, возможно, даже кем-то изъеденными, а обложка, вероятно, когда-то кожаная, вся осыпалась и сейчас выглядела весьма убого. Впрочем, похвастаться большим выбором было сложно, и потому она открыла этот неприятный фолиант на первой попавшейся странице. Внутри был странный текст, целиком состоящий из набора маленьких черточек: продольных, вертикальных и иногда диагональных. Каждое слово в нем, по всей видимости, состояло из набора таких же необычных символов. Еще немного полистав, она наконец отыскала одну-единственную картинку. На ней было изображено какое-то подводное насекомое, очень мерзкого вида, больше похожее на смесь таракана и рака. Скривившись, она захлопнула книгу.

– Биология, что ли? – спросила она сама у себя и потянулась за следующей, но вход в ее комнату вновь неожиданно раскрылся.

– Идем со мной! – бросила внутрь Грай, даже не заходя.

Рована вновь скривилась, но все же встала и пошла на выход. В этот раз они шли недолго, может, только пару поворотов миновали, и довольно скоро внезапно остановились. Впереди стояла толпа тихо переговаривающихся между собой людей или, скорее, велонов, потому как мужчины все как один выглядели великолепно, а женщины, скорее, как Грай, и одеты все они были очень похоже.

– Рона, ну-ка, подойди сюда! – грозно сказала откуда-то из центра Асиет.

Все тут же притихли, повернулись и немного расступились, образовав проход. Рована такого четкого и явно угрожающего приглашения не ожидала, но все же выпрямилась и уверенно прошла дальше. Когда дошла, даже не стала смотреть по сторонам, уставившись только на Асиет. В этот момент в голове царило полное недоумение и поэтапный перебор всех совершенных действий, но даже этот краткий анализ показал, что ничего плохого она сделать не могла, хотя кто мог знать, что здесь является плохим? Возможно, ей нельзя было пить целый графин или плохо думать о той книге.

– Когда ты в последний раз видела Айно?

– Кого? – удивленно переспросила она.

– Айно, – Асиет кивнула куда-то чуть дальше от себя.

Рована глянула в ту сторону и наконец увидела, что на полу лежит девушка с открытыми глазами, в неестественной позе и не двигается. Это была та самая «тщедушная».

– Я ее тогда в первый и последний раз видела, – ответила Рована.

– Ты уверена? Она не заходила к тебе?

– Нет. Мы все вместе позанимались, потом вы довели меня до комнаты, а сразу после этого пришел Севир.

– А, ну да, – грустно согласилась Асиет.

– А что с ней?

– Сама что ли не видишь? Она мертва.

– Погоди, – вступила в разговор Грай. – А когда вы были вне кубло, ты не видела кого-нибудь подозрительного? Ну, или что-то показалось необычным?

– Это был мой первый урок, для меня все здесь подозрительно и необычно. Специалисты здесь вы.

– Согласна с ней, я ее из виду вроде не упускала, – подтвердила Асиет.

– Тогда кто это мог сделать? – бросил из толпы высокий молодой человек, с почти не отличающейся от Севира внешностью, но темными волосами.

– Откуда я могу знать? – всплеснула руками Асиет.

– Она вроде ругалась со своей подопечной, когда мы вернулись, помните? – вновь вступила Рована.

– Девочку уже допросили, она просто растеряна, – ответила Грай. – Бедняжке тоже сейчас нелегко.

– Да уж, нелегко, – буркнула себе под нос Рована.

– В любом случае, полагаю, нужно вызывать главных, – уверенно заявила еще одна стоявшая напротив женщина. – Убийств внутри периметра еще не было, и это очень тревожный знак.

– На что ты намекаешь, Оути? – тут же спросила Асиет.

– На то, что пока этой дамочки здесь не появилось, такого не случалось никогда, – сказала она и указала на Ровану.

Рована тут же окинула обвиняющую ее женщину беглым взглядом. В ее внешности не было ничего примечательного, такая же, как и все они. Глаза огромные, носа и губ почти не видно, а вот количество волос отличалось, их на голове было вполне предостаточно, даже много.

– Это полная чушь! – возмутилась Асиет. – Она всегда была под присмотром. Кроме того, ей неведомо, как выйти из своей комнаты!

– Полностью согласна, – подтвердила Грай.

– Возможно, но мы уже больше века не принимали к себе сормов. А тут, как только это произошло, случилось убийство!

– Дэус, какая чушь, – бросила куда-то в сторону Грай.

Однако толпе такое предположение, похоже, понравилось, и все с возмущенным видом начали галдеть, причем настолько ожесточенно, что Рована невольно попятилась и встала за спину своей наставницы.

– Тихо! – стукнув наконец палкой, остановила общий гомон Асиет. – Рона – ни при чем. Да, она сорм, но у нее точно не было даже возможности кого-то убить!

– Откуда вы знаете? – бросила ей еще одна девушка. – Сормы всегда желают лишить кого-нибудь жизни! Они ведь уже лишили себя и непременно желают повторить это с кем-то уже в нашем мире!

– Что за ерунда? – возмутилась из-за спины Асиет Рована. – Какое право ты имеешь меня обвинять, тоже мне святая!

– Рот закрой! – бросила ей через плечо Асиет, и та тут же притихла. – Значит, так, – продолжила она и, опершись на палку, сделала шаг вперед. – Тело – отнести в чертог, всем велонам мужского пола назначаю дежурство по очереди. Разделите Кубло на зоны и контролируйте постоянно. Женская половина будет заниматься остальной стандартной работой. Выход в море пока закрываю.

После последних слов по собравшимся пронесся недовольный шепот, но перечить никто не стал, и вскоре толпа начала мерно расходиться по разным, почти невидимым коридорам, а затем плавно исчезать в таких же незримых поворотах. Сразу за их уходом откуда-то сбоку вышли два крупных лысых мужчины, они подхватили тело с двух сторон и унесли его в неизвестном направлении. Рована наблюдала за всем молча, так же как и Асиет.

– Что, по-вашему, здесь произошло? – почти шепотом спросила она, когда помещение опустело.

– Убийство, – ответила Асиет и, повернувшись, пошла вдоль первого попавшегося коридора. – Идем со мной.

– А кто мог убить? Вы ведь наверняка знаете, – нагоняя ее, спросила Рована.

– Я не Дэус. Однако предположения есть.

– Поделитесь?

– Пока нет. Мне нужно кое-что проверить.

– Ладно. – Рована ненадолго задумалась. – А та женщина, Оути, она кто?

– Одна из лучших велон, молодая и сильная. Наполовину морская. Очень скоро должна стать главной здесь.

– И за что она так ненавидит сормов?

– Чисто технически она права. Мы не принимали таких, как ты, много лет, убийств внутри точно не было никогда, но я не понимаю, зачем она это связывает.

– Может, мне кто-нибудь наконец внятно объяснит, почему такие, как я, настолько плохие для вас?

– Вы чересчур своевольные. Сами выбрали свою судьбу и, самое главное, – смерть. Такое не всякому дано.

– Это вовсе не сила. Убить себя среди людей считается проявлением слабости и критической несостоятельности. Это признание того, что ты так дальше жить не можешь, что ты не справился, у тебя ничего не получается и что ты сдался.

– Разве? – спросила Асиет и даже ненадолго остановилась. – А нас учили по-другому.

– И что же такого вам рассказывали?

– Что данное решение является вердиктом несостоятельности человеческого бытия, – ответила она и уже гораздо медленнее продолжила путь. – Что оно болезненное, но необходимое, и что его принимают лишь самые сильные.

– Это большая неправда. Когда я стояла на том мосту, я вовсе не чувствовала себя сильной. Скорее безнадежно слабой и полной неудачницей.

– Довольно занимательное знание, – задумчиво произнесла Асиет.

– И для меня тоже, – с улыбкой согласилась Рована. – Вот уж не думала, что клан, который существует, вероятно, тысячи лет и иногда принимает к себе сормов, до сих пор не понимает, по какой причине люди лишают себя жизни.

– А такие, как ты, обычно и не сильно разговорчивые, да и помнят мало. Это только ты у нас такая уникальная. Хотя и живете вы недолго.

– Мне вроде обещали 150 лет.

– На моем веку сормы обычно больше 50-ти не жили, сами уходили и, как правило, обратно на поверхность. Это тоже воспринималось как решение перейти еще дальше, в следующий мир.

– Скорей всего, они просто хотели вернуться обратно, но я так точно не сделаю. Хотя мне довольно любопытно, почему выходить на поверхность запрещено. Возможно, они тоже просто пытались проверить этот факт.

– Не задумывалась об этом, – мрачно ответила Асиет. – И, видимо, мне стоит рассказать, по какой причине так делать не стоит.

– Сделайте милость.

– Ну, – начала было она и какое-то время помолчала. – Твоя жизнь в том мире уже закончилась, и пока этот тебя полностью не принял, предыдущий тебя убьет. Так уж устроено, переход может осуществляться только в одну сторону. Когда придет час стать велоной, тебе будет даровано новое рождение, и вместе с ним возможность выходить на поверхность. Ненадолго, как и всем нам, но это будет закономерно, потому как твой прежний мир для тебя станет чужим и пребывание в нем будет второстепенным. Также как и наш мир для вас, в который вы иногда приходите, плаваете, ныряете, проводите часто очень много времени, но потом все же уходите.

– А раньше 50 лет это перерождение как-то возможно получить?

– Ты все-таки хочешь уйти обратно? – с ехидной улыбкой констатировала Асиет.

– Не в этом дело. Мне хотелось бы появиться там совсем новой.

Наставница сначала ненадолго остановилась, но потом повернулась, усмехнулась и сказала:

– Ты определенно нравишься мне все больше.

– Да, я в целом очень неординарный персонаж.

– Иди уже в свою комнату. «Персонаж». – остановившись напротив такой же, как и все, стены, сказала Асиет и провела перед ней рукой.

Камни после этого движения, конечно, расступились, и Рована даже уже сделала шаг вперед, но быстро обернулась и спросила:

– Как вы определяете, что мы дошли до нужного места? Здесь ведь нет ни табличек, ни дверей.

– Подрастешь – расскажу, – с хитрой, но явно заинтересованной улыбкой ответила Асиет.

Камни тут же закрылись, и Рована вновь осталась одна. Куроса больше не было, о чем свидетельствовал пустой графин на столе, но книги оставались на месте. Решив, что заниматься все равно больше нечем, она села за их изучение. Поначалу было до боли скучно. Внутри находились только неизвестные иероглифы, и картинок почти не было, ну а те, что присутствовали, выглядели либо мерзко, либо непонятно, но потом в одной из книг она обнаружила почти истлевший от времени словарь. Там приводились разные части иероглифов, а напротив них стояли буквы, причем вполне себе латинского алфавита. Тут же припомнив, что когда-то в детстве один из их совершенно ненормальных преподавателей в интернате буквально заставлял их всех учить латынь, она начала сопоставлять символы. Естественно, выходило плохо. С тех пор минуло много лет, буквы она почти не помнила, да и значения слов были давно забыты, но постепенно, буквально шаг за шагом, какая-то небольшая картина начала складываться, особенно в тех местах, где текст был несложным. Вскоре сопоставление слов в предложениях позволило начать понимать значения некоторых предлогов и даже недостающих фраз. Окончательно углубившись в изучение, она и сама не поняла, сколько провела времени за этим занятием, но чувствовала, что, вероятно, много, потому что спустя какой-то период начала неплохо читать. Весь происходящий процесс не приносил никакой радости, однако очень важные нюансы собственного состояния все же важно было осознать. Ее не мучила усталость, она всегда была собрана, не хотела спать или есть, ей не нужно было в туалет, не хотелось выпить или покурить. Странно было в таком признаваться, но сейчас она словно являлась лучшей версией самой себя: спокойной и безмятежной, всегда уверенной, без провалов в памяти и вечной нехватки чего-либо. Невольно задумавшись о своих новых преимуществах, Рована на секунду отложила книгу. То была действительно биология, видимо, местного значения, и никакого интереса, на ее взгляд, не представляла, а вот внутренние ощущения были очень любопытными, и их стоило переоценить.

– А я думала, ты спишь? – внезапно сказал голос сбоку.

Рована повернулась, в проходе стояла Грай с новым графином.

– Нет, – немного растерянно ответила она. – Вот пытаюсь изучать ваше наследие по мере сил. Ничего примечательного, скажу я тебе. Могли бы и что-то посерьезнее дать, я все же не ребенок.

– А ты разве смогла что-то понять? – удивленно спросила Грай и прошла внутрь.

– Ну, кое-что вполне очевидно. Все, что мне принесли, рассказывает, как ни странно, о сомах: об особенностях их разведения и употребления в пищу.

– И как же ты разобралась в тексте?

– Здесь есть словарь из латинских букв в конце. Сопоставила.

– Впечатляет, – удивленно ответила Грай. – А ты оказываешься большая молодец.

– Здесь больше нечем заниматься. Пить и курить не хочется, пища и туалет не нужны. Ума не приложу, куда вы деёте столько свободного времени.

– У нас есть работа, и она круглосуточная.

– Возьмите тогда и меня с собой на нее. Продолжать читать про сомов как-то не очень хочется. Севир, вероятно, решил так пошутить надо мной. Вроде как я сорм, и тут про сомов. Все созвучно.

– Не думаю, что он рассуждал именно так, – нахмурившись ответила Грай. – А вот насчет работы нужно поговорить с Асиет. Ты ведь всего один урок прошла.

– Мне кажется, я справлюсь. Что вы там делаете?

– Много чего. Если хочешь, обсудим некоторые моменты.

– Конечно! Тем более что у тебя еще и курос есть.

Спустя несколько мгновений они обе сидели за одним столом, друг напротив друга и пили тот самый курос. Роване казалось, что начать говорить должна именно Грай, но та почему-то не спешила, продолжая задумчиво рассматривать свою собеседницу и загадочно улыбаться.

– Мы вроде сели поговорить, – не выдержав, напомнила о себе Рована.

– Мда, – ответила Грай. – Для начала, я полагаю, мне нужно извиниться. Я была уверена, что ты – обычный сорм. То есть начнешь все время плакать, хотеть назад, пугаться всего и вся и говорить, что тебе здесь не место, а ты – оказывается боец.

– Отчего такой вывод?

– Да хотя бы из этих книг. Они ведь и правда про сомов. Однако ты, пожалуй, единственная из всех наших подопечных, кто не только понял, о чем они, но еще и прочитал об этом, сопоставив давно никем не тронутый словарь.

– Все потому, что там, в другом мире, – Рована многозначительно указала пальцем наверх, – уже очень много веков никто не говорит на латыни. Вы сильно отстаете с такой допотопной инструкцией. Перепишите ее хотя бы на кириллице, и многим станет понятно.

– Интересное заявление. Мы подумаем об этом.

– Я слышу эту фразу второй раз за день. Поэтому официально заявляю, что «спасибо» не капает. Мне нужен личный запас куроса, – шутливо объявила Рована.

– Какой еще день? – с усмешкой спросила Грай. – Ты уже неделю здесь сидишь.

– Что? – Рована мгновенно сменила тон. – Как неделю?

– Да, мы даже забеспокоились. Обычно все быстро подают голос, а тут тишина целых семь дней.

– То есть я разбиралась со всем этим целых семь суток? – скривившись спросила Рована и недовольно осмотрела книги. – Черт! Мне определенно нужны часы! Как еще определять время, если не хочешь есть или спать? Как вы сами-то это делаете?

– Мы родились здесь, и потому нам легче. Однако ты права, так как ты здесь недавно и пока не перестроилась, тебе нужен какой-то критерий времени. Мы подумаем о том, что это может быть.

– Это могут быть просто часы.

– У нас нет таких механизмов.

– Ну так снимите с какого-нибудь из утопленников. У вас же их много?

Грай на секунду задумалась и вскоре возразила:

– По-моему, это кощунство.

– Почему, если они и так в вашей власти и на вашей территории?

– Сомнительная аргументация.

– Вы ведь все равно отправляете их на съедение рыбам и ракам. Мало ли что на дне может произойти? Люди теряют в воде огромное количество ценностей каждый день, и, поверь, никто не придает этому никакого значения.

– Ты всерьез предлагаешь мне стащить у утопленника ценную, по мнению людей, вещь лишь для того, чтобы тебе стало комфортно?

– Ну, хочешь, я сама стащу, мне все равно. К тому же, вам вообще не помешало бы хоть что-то красивое себе присваивать. Вы ведь живете точно как те рыбы, которых едите, то есть в голых пещерах.

– У нас есть мебель, – явно возмущенно ответила Грай.

– Какая это мебель? Если учитывать тот факт, сколько всего уникального и прекрасного утонуло в реках и озерах хотя бы за последние пару веков, вы должны жить просто великолепно.

– Предлагаешь заняться мародерством? Если так, то ты явно не предназначена для нашего мира, – скривившись ответила собеседница.

– Причем здесь это? Просто скажи, какое количество вещей продолжает гнить на дне? И еще вопрос: а кто еще вам расскажет о том, что вы живете явно убого? И я, кстати, сильно сомневаюсь, что морские живут так же.

Последний аргумент был слишком провокационным, и Рована это понимала, но что вырвалось, то вырвалось, и отыграть назад уже было невозможно. Тут же вспомнилось, что изначально разговор должен был пойти о работе, но она сама, как обычно, все испортила. Теперь перед ней сидела сильно недовольная ее поведением Грай, и ни о каком взаимодействии, вероятно, и речи быть не могло.

– Ты намного неприятней, чем могла бы быть, – выдержав паузу, сказала Грай. – Однако я оставлю за тобой право иметь свое мнение.

– Отлично! – почти обрадованно ответила Рована. – Давай тогда поговорим о работе? Возможно, именно так мои мозги придут в норму.

– Хорошо, забыли, – сказала она и села поудобнее. – Мы в основном занимаемся устранением последствий.

– Каких?

– Совокупной человеческой деятельности.

– А, ну да. Мы, люди, ведем себя в отношении планеты так себе, согласна.

– Меня радует, что ты признаешь этот факт, но, если позволишь, я продолжу. Помимо того, что я сказала, у нас часто случается переизбыток отлова, и это тоже естественным образом связано с деятельностью людей, однако все, что я говорю, – лишь общая проблема. В реальности нужно будет справляться с выбросом химикатов, подрывом дна для убийства всего живого, строительством дамб, изменением русел рек и осушением озер.

– Очень амбициозно, – удивленно высказалась Рована.

– Это не амбиции, а жизнь. И потому я задаю тебе вопрос: готова ли ты к противостоянию со своим бывшим миром?

– Ты, видимо, надеешься, что я в какой-то момент не выдержу, уплыву на поверхность, и так-то вы меня и проверите, и заодно избавитесь?

– Не исключено, – с улыбкой ответила Грай.

– Не дождетесь, я готова к такой работе.

– В таком случае, – продолжила Грай и подняла бокал, – думаю, Асиет будет не против.

– Ты ведь явно не веришь в успех этого мероприятия? – с такой же ехидной улыбкой спросила Рована. – Но сразу отвечу, что ты очень плохо меня знаешь. Я с удовольствием утоплю их всех, даже не задумываясь. У меня там больше никого не осталось.

– Тогда сработаемся, – прищурившись, сказала Грай и легонько ударила краем своего бокала о ее бокал.

ГЛАВА 6

Невыносимо. Так можно было охарактеризовать то время, которое последовало по окончании разговора с Грай. Возможно, после него прошли дни, а может, и недели, но, скорее всего, месяцы. За прошедшее время Рована несколько раз спала просто от безделья, пару раз пила курос с той же Грай и получила новые книги от Севира. Они также были о рыбах и не приносили никакой пользы, однако заниматься все равно было нечем, и потому вскоре, изучив алфавит до конца, она начала полноценно читать. Впрочем, и дотошное прочтение новых потрепанных сборников не заняло много времени. Запросив в очередной приход проведывающего ее теперь довольно часто Севира себе новую партию, она получила лишь очередную ангельскую улыбку в ответ и обещание посоветоваться.

– Как всегда, – раздосадовано сказала сама себе под нос Рована, когда он ушел и отвернулась. – Теперь еще лет пять придется ждать, чтобы хоть что-то сделали.