Принять удар

— И вот ты. Наследник империи. Твой «Роллс-Ройс» на трассе в ту ночь. — Детектив обошел стол, оказавшись рядом. — Странное совпадение, да?

Он достал фото с камеры, на котором был запечатлен автомобиль на трассе.

— Случайность?

Мануэль рассмеялся:

— У вас есть хоть одно прямое доказательство? Или только фантазии? Машина зарегистрирована на компанию. Её используют десятки людей.

Маркос наклонился:

— Ага. И твой шофер, Рауль Мендес, — чаще всех. Официально — для клуба «Сайлентио» Даниэла Кораллеса. Но мы оба знаем, что там происходит.

Детектив ткнул пальцем в одну из фотографий:

— Эту нашли три года назад. Травмы — как у профессиональных бойцов. — Он ткнул в следующее фото. — А эту — в канаве, с выбитыми зубами. А эту… вообще не нашли. Все они пропали после вечеринок в одном месте. В клубе твоего приятеля.

— Докажи, — Мануэль по-прежнему сидел с каменным лицом.

Детектив вздохнул:

— Пока не могу. Но знаешь, что самое интересное? — Он понизил голос. — Твой отец — единственный, кто тебя не прикрывает.

Мануэль едва заметно дрогнул.

— Может, он уже решил, что ты — слишком большая проблема?

Дверь открылась. Вошёл адвокат.

— Моего клиента отпускают. Нет оснований для задержания.

Маркос встал:

— На этот раз — да. Но я не отступлю.

Он бросил Мануэлю последний взгляд:

— Рано или поздно ты ошибешься. И я буду там.

Мануэль вышел из участка и сел в автомобиль. Он заметил пару журналистов, которые украдкой снимали его, но не подошли. В салоне было прохладно. Он глубоко вздохнул и расслабленно потянулся.

— Нам надо серьёзно поговорить, Мануэль, — сказал адвокат. — Чтобы я мог защитить тебя, мне нужна правда.

Мануэль усмехнулся.

— Я ни в чём не замешан. Да, отец уверен, что я дерусь или занимаюсь нелегальными боями, но это ложь. Я живу обычной жизнью. Журналист… вчера мы общались на вечере. Я назначил ему встречу для интервью, но он не пришёл. Я был дома в 4:15, потому что гулял. Моя подружка живёт недалеко от места, где сняли мою машину. Рауль вёз меня обратно. Это преступление?

— Конечно, нет. Но почему нашли твой брелок?

— Я без понятия, — Мануэль почувствовал, как завибрировал телефон. Это был отец. Он не стал брать трубку, но сразу пришло сообщение: «Через полчаса — конференция. Настала твоя минута «славы», но лучше молчи. И напомню: моя служба безопасности работает лучше, чем ты думаешь». Сообщение сопровождалось фото. Открыв его, Мануэль увидел брелок и раскрытый блокнот, на первой странице которого было написано: «S.I.L.ENT».

Он молча передал телефон адвокату.

— Что это?

— Ответ на твой вопрос. Это мой брелок. Тот самый, что «потерялся» на месте преступления.

Пресс-конференция затянулась. Отец уехал раньше, а Мануэль, хоть ему и надоело внимание, удовлетворил любопытство прессы.

Иза приехала к нему домой. Она стояла у окна, спиной к двери, сжимая бокал вина так, что казалось, стекло треснет.

Он вошёл, бросил ключи на стол. Звук металла о мрамор прозвучал как выстрел.

— Ты здесь.

Она не обернулась.

— Где же мне ещё быть? — её голос был тихим, но в нём дрожала сталь. — Мой жених только что вышел из полиции!! Обвиняемый в покушении на убийство!

Мануэль сдержал раздражение.

— Это была ошибка.

— Ошибка? — наконец она повернулась. Её глаза горели. — Тебя увели из твоего офиса при всех! Твоё имя в каждой газете! И это просто «ошибка»?!

Он молча снял пиджак.

— Что ты хочешь услышать, Иза?

— Правду! — её голос сорвался. — Хотя бы раз!

Она резко подошла ближе. От неё пахло жасмином и чем-то горьким.

— Кто этот Джеймс Бис? Почему нашли твой брелок? Где ты пропадаешь по ночам?

Мануэль почувствовал, как сжимаются его челюсти.

— Ты не хочешь знать ответы.

— Попробуй убедить меня в этом.

Повисла тишина.

Он видел, как дрожат её ресницы. Она боялась, но не отступала.

— Хорошо, — он сделал шаг вперёд, заставив её отступить к окну. — Ты уверена, что готова? Потому что, если я начну говорить, назад пути не будет.

Она не дрогнула.

— Говори.

Мануэль наклонился ближе, его губы почти коснулись её уха.

— Нет.

Иза замерла.

— Что?

— Я сказал — нет. — Его голос был тихим и опасным. — Ты не готова. Ты хочешь удобной лжи. Такой, чтобы спать спокойно.

Она резко оттолкнула его.

— Ты чудовище. Я думала, ты сильный. Что ты играешь в свои опасные игры потому, что можешь себе позволить. А ты... ты просто загнан в угол, как все. И даже не можешь признаться в этом.

— Возможно.

Её ладонь взметнулась — он поймал её запястье за мгновение до удара.

— Не надо, — прошептал он. — Ты же знаешь, чем это закончится.

Она вырвалась, глаза блестели.

— Я не могу так больше.

— Тогда уходи. Я говорил, что быть моей невестой — плохая идея.

Он не удерживал её, когда она схватила сумку и с грохотом захлопнула дверь. Только когда она ушла, он разжал кулаки и увидел на ладонях кровавые следы от ногтей.

— Браво.

Голос прозвучал из темноты. Мануэль не повернулся. Он знал, кто это.

Из глубины комнаты вышел Сайлент-старший. Его тень, длинная и резкая, легла на пол, будто нож.

— Ты умеешь рушить даже не проекты, а фундаменты.

Отец подошёл к бару и налил виски.

— Она была идеальной партией. Связи, репутация, всё для прекрасного будущего.

Мануэль молчал.

— И ты её отпустил.

— Она сама ушла.

Отец усмехнулся.

— Потому что ты дал ей повод. Как всегда.

Он сделал глоток, поставил бокал со стуком.

— И что?

Мануэль повернулся и дерзко посмотрел на отца.

— Что теперь? Она прибежит уже завтра…

— Теперь у тебя нет невесты. Нет алиби. Нет поддержки семьи. Есть только полиция, которая не отстанет, и пресса, рвущая тебя на части.

Повисла пауза.

— И что ты будешь делать? - спросил отец.

Мануэль посмотрел на дверь, за которой исчезла Иза.

— То, что должен был сделать давно.

Отец поднял бровь.

— Например?

— Перестать прятаться.

Сайлент-старший замер. Потом медленно кивнул.

— Интересно.

Он развернулся, чтобы уйти, но на пороге остановился.

—Только учти, — его голос стал тише и опаснее, — на этот раз я не буду тебя ловить. Я буду тем, кто откроет клетку. А там... посмотрим, выживешь ли ты в диком лесу, сынок.

ЦЕНА СВОБОДЫ

«Мы все пленники: одни — обстоятельств, другие — долга, третьи — собственных принципов. Самый прочный капкан — это чувство ответственности за того, кого ты сам же и загнал в ловушку».

Лиам по старой привычке заварил крепкий чай, на этот раз два одинаково больших стакана, один из которых поставил перед Юлей.

Её руки были перебинтованы и малейшее движение пальцами отзывалось острейшей болью. Мужчина бросил в её стакан соломинку, и Юля сделала глоток. Чай был со льдом, лаймом, мятой и чем-то еще неуловимо пряным. Стакан тренера наоборот был с обжигающе горячим чаем, он источал аромат.

Мужчина нажал кнопку на пульте, и маленький экран телевизора с тонкими паутинками помех тускло осветил небольшую комнату.

Начинались вечерние новости, и они молча смотрели на экран на котором замелькали спины журналистов. Они толпились в большом зале, где за столом сидел Мануэль и его отец.

За кадром бодро вещала диктор: «Несовершенство правоохранительной системы привело сегодня к необоснованному аресту одного из самых известных бизнесменов города, Мануэля Сайлента. Резонансное дело стало самой обсуждаемой новостью дня, и вот его неожиданная развязка».

В кадр вышел Сайлент-старший. Его движения были отточенными, полными спокойной силы. Он с лёгкой, почти отеческой улыбкой посмотрел на собравшихся, а затем поднял руку, в которой держал прозрачный доказательственный пакет. Внутри лежал потёртый кожаный блокнот.

«Я и мой сын, — его голос был бархатным и убедительным, — люди публичные. Наши имена всегда были синонимом порядка и… прозрачности.»

Он чуть приподнял пакет, давая фотокамерам снять крупным планом обложку блокнота. На ней, в самом низу, была вытеснена аббревиатура: S.I.L.E.N.T.

В зале замерли. Он поймал этот момент и усмехнулся, как будто смущённо.

«Я вижу вопрос в ваших глазах. Нет, это не наш фамильный герб, как кто-то мог подумать, строя нелепые теории.»

Он сделал паузу, давая намёку повиснуть в воздухе.

«S.I.L.E.N.T. — это одна из наших многочисленных инвестиционных структур. Syndicate for International Licensing & Exchange of Non-Transferable assets. Звучит скучновато, не так ли?» — он обвёл зал понимающим взглядом, вызывая сдержанный смешок. — Мы занимаемся лицензированием интеллектуальной собственности. А этот блокнот…

Мужчина вздохнул с деланным сожалением.

— …был похищен у одного из наших партнёров. Наша служба безопасности, действуя в рамках закона, но, возможно, с излишним рвением, изъяла его у господина Биса, который, как выяснилось, приобрёл его с рук. Мы просто хотели вернуть своё. Но детектив Маркос, увы, допустил грубейшую ошибку, выстроив цепь домыслов вокруг простого совпадения в буквах. Разумеется, мы не оставим это и ждём официальных извинений.»

Он отложил пакет в сторону, как ненужную уже вещь.

—И чтобы не оставалось и тени сомнений в наших намерениях, — его голос вновь стал тёплым и искренним, — компания S.I.L.E.N.T. только что перечислила существенные денежные средства на лечение журналиста Джеймса Биса. Мы искренне желаем парню выздоровления. Что же касается этого дела… — Он развёл руками. —Оно остаётся резонансным, но, к счастью для всех, теперь уже — полностью без нашего участия.

—Жаль, — Юля усмехнулась, выключив звук, — надо было подержать боса подольше в камере. Лиам недобро посмотрел на неё.

— Считаешь его негодяем?

— Теперь да. Негодяем и трусом. Он спрятал нас. Потому что мы — прямые улики.

— Ты в чём-то права. А в чём-то нет. Я слишком давно знаю Сайлента. Он не прячет нас., а пытается не подставить под удар.

— Чёрт, — Юля по привычке сжала кулаки, и тут же острая боль остановила её, — ты правда считаешь, что ты что-то значишь для него?

Лиам не ответил. Его взгляд был прикован к замершему на экране лицу Мануэля, но он видел не холодное, отполированное маской безразличия лицо. Он видел другое. Юного наследника в нестерильных стенах больницы Святой Люсии, который пытался казаться равнодушным, глядя на привезённую его приятелем умирающую девочку. Тогда в его глазах читалась не расчетливость, а подавленная паника — понимание, что он ввязался в игру, которая ему не по силам.

— Я значил, — тихо и очень чётко сказал Лиам, возвращаясь в настоящее. — Не для хозяина. Для него. Для того парня из больницы. Он ещё там, внутри. И для того парня я всегда буду что-то значить.

В его голосе не было ни подобострастия, ни сентиментальности. Только правда, выросшая из того давнего, забытого всеми, кроме них, дня.

Юля смотрела на тренера, и её пронзило странное ощущение. Она, привыкшая читать язык тел за долю секунды до удара, видела сейчас нечто иное.

Она видела балансирование двух сил, связанных в единую, неустойчивую систему, которую любое неверное движение могло разрушить. Что-то вроде того, как она чувствовала намерение противника — невидимое, но неотвратимое.

— Я была лучшего мнения о твоих умственных способностях, — выдохнула девушка, но в её голосе уже не было прежней злости.

Почему-то глядя на Лиама ей стало не по себе от осознания, что в этом чёртовом мире существуют вещи, которые её дикая, прямая душа ещё не в силах понять.

Лиам негромко рассмеялся, словно прочитав её мысли, и молча подлил ей чай.

- Ты много не знаешь и даже не подозреваешь. Он отпустил журналиста и не давал приказа убрать его. Это случайность.

- Не разочаровывай меня, - она посмотрела на мужчину, - сейчас все вы выглядите так, словно пытаетесь выгораживать друг друга за преступление, которое совершили совместно. Зачем ты привел меня в подвал? Ты же знал, что я не ударю парня!

- Да, я знал. Я хотел показать Сайленту, что он стал слишком жестоким. Он не такой.

Юля изумленно повернулась к тренеру.

- Ты серьезно?

- Да, я же сказал, ты просто многого не знаешь.

- Так расскажи мне! Сейчас мы как будто все повязаны какой-то мрачной историей…

- Первым разочарованием в жизни Мануэля стала ты. Никто из тех, кто был раньше не тренировался также…

- Жестко?

- Так, чтобы иметь шанс выжить.

- Что дальше?

- Я слышал, что бой, к которому тебя готовили должен быть в этом месяце… но не уверен, что теперь он может состоятся… Сейчас клуб перетряхнут и на этом всё, так что лечи руки, скорее всего это конец…

Юля усмехнулась. Она была уверена, что просто так её никто не отпустит.

«Конец? — пронеслось у нее в голове. — Какой конец? Тот, где меня выбросят на улицу, как отработанный материал? Или тот, где я сгнию в этой комнате, потому что знаю слишком много?»

— Я верю в него больше, чем в себя, — проговорил Лиам так тихо, что слова почти потонули в скрипке старого дивана. — И это моя главная ошибка, но другой веры у меня не осталось.

Юля посмотрела на забинтованные руки. Эти руки были ее оружием, ее проклятием и ее единственной ценностью. А теперь они стали беспомощными, чужими.

— Ты действительно веришь, что он нас отпустит? — ее голос прозвучал тише, и в нем впервые зазвучала не злость, а усталая неуверенность. — Или это просто красивые слова, чтобы я не ломала тут всё в истерике?

Лиам отвернулся к окну. Темнота за стеклом была абсолютной.

Экран телефона у Лиама вспыхнул и тут же погас. Он не обратил внимание, но Юля показала на него глазами:

— Тебе пришло сообщение, может это Сайлент?

—Нет, он не напишет. Сейчас он под слишком пристальным вниманием.

— И сколько мы будем тут?

— Это точно не твоё дело, — раздраженно сказал мужчина, встал и взял ее опустевший стакан, — ещё чая?

Юля отрицательно мотнула головой. Ей овладело странное чувство, без тренировок внутри стремительно образовывалась какая-то пустота, которую она ничем не могла заполнить. Да и руки… Она с сожалением посмотрела на бинты.

Лиам вышел, прихватив с собой телефон. Она слышала, как он гремел на кухне посудой, потом как что-то упало на пол, затем тренер выругался.

Девушка выключила телевизор и медленно пошла в свою комнату. В последние сутки пока рушился опасный, но знакомый мир на вилле, она постоянно чувствовала тревогу, ощущение что что-то должно произойти никак не покидало её.

Перед сном она тщательно перебинтовала запястья и потом долго лежала, прикусив губы от пульсирующей боли, которая разливалась от кончиков пальцев выше по руке. Наконец она задремала.

Глухой ночью к их дому бесшумно подъехала машина, также тихо из неё выскользнула темная тень и пряча лицо под капюшоном скользнула на крыльцо. Ключ мягко повернулся в скважине и дверь беззвучно открылась.