Сердце. Том 1 Тени Прошлого

— Кто ты? — Волк пристально посмотрел на нее.

— Меня зовут Амбер. Я знаю ваших спутников, и это позволило мне пройти огненной тропой. Я пришла без злого умысла и клянусь своей связью с вечным пламенем, что не причиню зла тем, кто греется у этого огня. — Она вытянула ладонь перед собой и над ней вспыхнула искорка, которая сразу же погасла. — Я сказала, меня услышали.

— Что ты ищешь у нашего огня? — Если ее слова и успокоили Волка, то на его лице это никак не отразилось.

— Разговора.

— Разговора?

Даян посмотрел на Волка. А все-таки его можно было удивить. Интересно, реально ли это сделать, не выпрыгивая из костра посреди лагеря с просьбой о разговоре?

— Да, я хотела попросить о разговоре юношу, который стоит за вашей спиной, если, конечно, на то будет его желание.

Амбер задумчиво смотрела на Константина, а Даян пытался поймать ее серьезный взгляд и размышлял, что принесет с собой ее появление, особенно учитывая, что когда они расстались она скорее сторонилась людей, чем искала с ними встречи.

— Я буду рад возможности побеседовать с тобой. — Константин вышел из-за спины Волка и тоже поднял руку в жесте мира. — В моем лагере тебе ничего не угрожает. Даю слово. Если хочешь, мы можем зайти в шатер, правда, там сейчас моя сестра.

— Место не так важно.

— Ближе к берегу было удобное дерево.

Стемнело. В свете звезд вода в реке переливалась и искрилась. Константин и Амбер подошли к лежащему у реки бревну.

— Меня зовут Константин. — Он положил на поваленное дерево плащ и предложил Амбер сесть. — Ты сказала, что пришла ради разговора.

— Да. — Она опустилась на край дерева, пытаясь понять, с чего начать. — Я не собиралась приходить таким способом, но так было нужно, хотя я надеюсь, что просто ошиблась.

— Ты говоришь загадками.

— Прости. Я пришла спросить про твой янтарь. Откуда он у тебя?

— Ты пришла из-за него? — Удивленный Константин взял в руки камень, висевший на шее, и вопросительно посмотрел на Амбер.

— Можно сказать и так, хотя это и не единственная причина. — Она тряхнула головой и посмотрела на воду. Поднималась луна: серебристая дорожка тянулась прямо от бревна, соединяя два берега.

— Это семейная реликвия, мне его подарил отец перед тем, как я отправился в это путешествие.

— Но почему именно сейчас?

— Я не знаю. Это очень древняя вещь, которая передается князем своему наследнику. Считается, что он приносит удачу. Я не знаю, как и когда он появился, но у первого наместника империи на портретах он уже был, так что, возможно, он даже доимперский. Несколько раз паладины просили передать камень им, но его удавалось отстоять. Я не знаю, что тебе еще рассказать.

— Можно мне на него взглянуть? Я обещаю, что верну его в целости и сохранности. Это не займет больше пяти минут. — Она оторвала взгляд от камня и посмотрела прямо в глаза Константину.

— Ты хочешь посмотреть камень?

— Да. — Она заметила промелькнувшую неуверенность в его глазах и поспешно добавила: — Но ты можешь мне отказать, ведь…

— Держи. — Константин расстегнул замок и положил кулон ей в ладонь. — Я верю, что тебе это важно, раз ты проделала такой путь.

Янтарь лег в руку. Это был он. Он помнил ее, помнил момент создания, помнил цветок. Амбер тряхнула головой: сейчас было не время предаваться воспоминаниям. Цветок внутри горел. Он знал и любил своего хранителя, оберегал его и делился теплом по мере сил. Они прошли вместе не так много восходов, но уже выстроили крепкую связь. Амбер попробовала мысленно шагнуть назад и узнать, помнил ли он своего предыдущего хранителя. Висок снова пронзила боль, хоть и не такая яркая как днем. Он помнил, он скорбел, но был бессилен… «Прости, Владимир, я все-таки не смогла сдержать слово». Амбер сжала камень в руке и открыла глаза. Константин сидел рядом и озадаченно смотрел на нее. Девушка отвела взгляд и посмотрела на лунную дорожку. Нужно было что-то сказать, объяснить, но слова не приходили… Они никогда не приходили, когда было нужно.

— С тобой все в порядке?

— Со мной да. — Она протянула ему янтарь. — Спасибо за доверие. Он и правда еще может защитить, хоть и не от всего.

— Ты узнала, что хотела?

— Да… — ее голос стал совсем тихим, а взгляд никак не хотел отрываться от серебристого мерцания.

Как же она не догадалась сама и раньше? Все же было настолько просто. Именно такое обязательство она и могла почувствовать столь остро, а она решила, что раз пятьсот лет прошло, то ничего ее не связывает с этой землей. Какая же глупая мысль! Попала теперь в такую непонятную ситуацию… Как говорят о таких новостях, особенно тем, кто не задает вопросы? Тем более у нее не было ни подробностей, ни доказательств. Правильнее рассказать или умолчать?

— Ты плохо выглядишь. Что-то случилось? — Константин подсел чуть ближе и попробовал поймать ее взгляд, но она продолжала смотреть на воду.

— Да, но деталей я не знаю.

— Если ты поделишься, то, возможно, я смогу тебе чем-то помочь.

— Ты ничего не знаешь обо мне или моих делах, а сразу предлагаешь помощь?

— Тебя это удивляет?

— Нет, не удивляет…

— Мне кажется, что не бывает ситуаций, с которыми невозможно помочь.

— Я имела в виду, что помощь нужна не мне. — Она с некоторым усилием оторвала взгляд от лунной дорожки и посмотрела на Константина. Он действительно хотел ее утешить. Надо было это прекращать, вот только мысли, как это сделать все не приходили.

— Я тебя не понимаю…

— Скажем так, у меня есть трагичная новость, о которой я не только не знаю, как сообщить, но и не знаю, стоит ли это вообще делать.

— Я помню, когда мне было пятнадцать, отец вернулся из последнего похода в степь. — Константин тоже повернулся к воде и стал рассматривать мерцающий лунный свет. — Первым делом он поехал навещать семьи дружинников. Это было самое тяжелое путешествие, но теперь я могу сообщать самые разные новости. — Он снова развернулся к Амбер и поймал ее взгляд.

Амбер, некоторое время не отрываясь, смотрела ему в глаза. А ведь он и правда не понимал и предлагал помощь от чистого сердца. Надо уже принять решение: либо уйти, либо рассказать. Молчание и так слишком затянулось.

— Ты хочешь что-то сообщить мне? — Константин протянул руку и взял ее за ладонь. — Тогда, пожалуйста, не откладывай.

— Но отсутствие некоторых новостей может подарить несколько спокойных дней. Стоит ли раньше узнавать о произошедшем?

— Возможно, оно и откладывает момент удара, но он все равно случится, только будет упущено время, в которое что-то можно предпринять. А это часто бывает важно.

— Хорошо. Я расскажу тебе. — Она вздохнула. Хотелось отвернуться и закрыться, но она продолжала смотреть ему в глаза. — Твой отец. Я уверена, что он погиб. Я не знаю, что случилось, но это не было случайностью. Произошедшее связано с колдовством.

— Когда? — голос стал тяжелым и медленным.

Амбер смотрела в сосредоточенные глаза, в которых застыла обреченность, и понимала, что никуда не поедет в ближайшее время. Сначала придется призвать к ответу тех, кто это сделал и проследить, чтобы Константина не постигла участь отца.

— Я думаю, что незадолго до моего появления.

— Но как ты узнала?

— Твой амулет. Его связь с твоим отцом еще не остыла, а теперь она оборвалась. Резко. Слишком резко.

— Я не понимаю, как это возможно.

— Когда вещь, тем более магическая, долго принадлежит одному человеку, то между ними выстраивается крепкая связь. Это одна из причин, по которой воры часто кладут награбленное в воду: та смывает следы и ослабляет связи. Когда хозяин передает вещь своему преемнику, то связь выстраивается заново, но некоторое время предмет связан с обоими. Волшебные предметы помнят дольше и разное. В зависимости от цели их создания. Этот камень был создан в подарок, но в нем заложена сила соединять и защищать. Он считает, что не справился.

— Камень считает, что не справился? — в голосе Константина прозвучало недоверие.

— Да.

— Его история теряется в доимперских временах, неужели ты смогла узнать, зачем его создавали?

— Ты уверен, что тебе сейчас нужен ответ именно на этот вопрос?

— Я просто подумал, что у нас могут быть еще другие вещи отца, может быть…

— Считаешь, я ошиблась? — Она подняла с земли маленькую ветку и стала очищать ее от коры. — Я сама до последнего на это надеялась. Я понимаю, что не заслужила доверия в твоих глазах, появилась ночью из костра и говорю совершенно невероятные вещи, но…

— Я тебе верю, но, может быть, ты сможешь узнать подробности?

— Сомневаюсь, что у вас может найтись вещь, которая расскажет мне больше, чем этот амулет. — Амбер вздохнула, изо всех сил стараясь отстраниться от воспоминаний.

— Но почему? — Константин внимательно смотрел на нее. Он поверил ей сразу, но какая-то его часть все еще надеялась на ошибку.

А может, и правда стоило поговорить про магию? Любую новость, особенно подобную, надо давать постепенно.

— У любого волшебника есть предметы, с которыми ему проще найти общий язык. Но самый прочный контакт возникает, когда волшебник создает магический камень. Эти камни можно создать, преобразуя природные элементы, а еще из слез или крови. Связь с такими камнями остается навсегда — даже спустя много лет.

— Мой амулет — это магический камень?

— Да, — она кивнула, и ее волосы слегка заискрились, — думаю, именно поэтому им так стремились завладеть паладины.

— Получается, магические камни помнят лучше?

— Зависит от создателя и назначения. Как я уже сказала, этот был создан не для того, чтобы помнить, а для того, чтобы согревать, соединять и защищать.

— Ты смогла поговорить с ним и узнать, кто и когда его создал?

— И кто, и когда, и зачем, и для кого — только это не имеет никакого отношения к магии.

— Но тогда как?

Амбер смотрела на лунную дорожку и видела Владимира. Он сжимал в руке ультиматум Бертольда и просил ее не вмешиваться, а подождать… она согласилась и больше они не увиделись… Амбер сосредоточилась на камне, изо всех сил прогоняя накатившие воспоминания.

— Просто я сама его сделала… Ты очень похож на него. — Амбер резко оборвала себя, понимая, что сказала лишнего… Все-таки воспоминания ее догнали. А сейчас было не время.

— На кого? — Константин посмотрел на нее, словно она сказала что-то противоречащее возможному, и именно так оно и было.

— На своего предка, которому я его подарила. Он тоже стремился помогать ближним.

— Я бы хотел поговорить с тобой об этом позже. Ты же не исчезнешь в костре? Правда?

— Вообще-то, я надеялась остаться с вами на ужин. — Амбер грустно улыбнулась. –– Если, конечно, тебе не будет слишком тяжело находиться рядом со мной.

— Конечно, ты можешь оставаться с нами столько, сколько тебе будет казаться правильным. Просто сейчас мне надо понять, что делать дальше и что сказать своим людям. Ты точно уверена, что мой отец мертв?

— Я уверена. Знаешь, сейчас темно, у вас в замке наверняка жгут свечи. Если ты не боишься, то я могу попробовать помочь тебе увидеть, но ничего не обещаю. Получится или нет — во многом зависит от тебя.

— Увидеть что?

— Увидеть кого-то, рядом с кем есть живой огонь. Самой мне будет крайне трудно это сделать, я не знаю ни мест, ни людей.

— Ты правда это можешь?

— Я никогда не предлагаю того, что невозможно. Если ты уверен, что тебе это важно, то нам понадобится ваш костер.

— Я сейчас попрошу всех отойти. — Константин встал и направился к огню, где сидели дружинники.

Амбер вздохнула и пошла следом, пыталась понять, зачем она поддалась этому импульсу? Смотреть в огненное зеркало первый раз в таком состоянии — не самая лучшая затея, но это единственное, что она могла сейчас предложить. Да и Константин ей показался человеком, для которого знания и конкретные факты скорее будут поддержкой, чем источником боли. Хотя… еще неизвестно, что он там увидит…

Костер потрескивал, чай кипел, дружинники весело разговаривали. Амбер ушла на берег беседовать с Константином. Чуть не утащила в костер, буквально свалилась на голову и даже ничего не объяснила. Она, конечно, и раньше не слишком много рассказывала, но так… Рассердилась, что они не остались в городе? Хотя, кажется, у нее и правда было серьезное дело. Даян бросил взгляд на Амбер с Константином, лиц было не разглядеть, но все равно казалось, что разговор у них не простой, да и Волк вроде сидел пил чай, но по нему было видно, что готов в любую минуту сорваться с места. Даян прикинул, сможет ли его обогнать, но уверенности в этом совсем не было.

— Эй, Лисенок, это и есть ваша знакомая волшебница? — Похоже, Волк решил, что можно отвлечься и прояснить некоторые детали, но взгляд все равно с них не спускал.

— Да, это она.

— Можешь объяснить, как она сюда попала? — дружинник все-таки повернулся к Даяну и теперь очень внимательно смотрел на него.

— Она попросила дать ей руку, но я не знаю, как она попала в костер. — Даян все еще сам не понимал, что произошло. Возможно, лучше и правда с кем-нибудь поделиться размышлениями…

— Ты в следующий раз предупреждай, что ли, все-таки мы вместе. Где вы с ней встретились?

Даян вздрогнул и взглянул на Волка. Они с Владом ждали этого вопроса сразу, но в дороге быстро забываешь, когда что-то остается позади.

— Или это тайна?

— Я не знаю насчет тайны. — Даян пошевелил палкой костер и продолжил: — Амбер не просила нас держать что-либо в секрете, но мне не хотелось бы обо всем рассказывать.

— И все-таки?

— Мы встретились в заброшенной столице. Амбер направлялась на Рысь-гору, и мы с Владом решили проводить ее.

— Почему?

— Я не могу этого объяснить, просто ее невозможно было оставить одну.

— Я не просто так спросил. Вы присоединились к дружине, пусть пока только до столицы, но это не так важно. Я надеюсь, что Константину не придется пожалеть о своем решении, и что на вас действительно можно положиться.

Даян задумался. А что будет, если Амбер сейчас придет и позовет с собой? Нет, до столицы он в любом случае поедет с дружиной. Она поймет, должна понять. А если не поймет, то значит, что дороги их все равно разойдутся, так не лучше ли тогда расстаться в самом начале?

— Не грусти, Лисенок, кажется, сейчас мы узнаем что-то важное. — Сокол, который сидел рядом, показал рукой на берег и подмигнул ему. — Знаешь, девушки… они такие, всегда заставляют думать о них, но ведь иначе бы мы совсем не возвращались домой.

Волк посмотрел на смутившегося Даяна и, махнув рукой, отошел в сторону. Не похоже было, чтобы парень врал, но уж очень странно все выходило, да и волшебница… О чем она хотела поговорить, да еще так внезапно? Кроме того, отношения с орденом и так, скорее всего, обострятся после встречи на горе. Тем временем Амбер и Константин подошли к костру. Вид у обоих был серьезный и задумчивый.

— Нам ненадолго нужен костер, — Константин проговорил это тихо, но дружинники молча поднялись и пошли в сторону лошадей, бросая вопросительные взгляды на Амбер.

Волк немного отстал, словно собирался что-то сказать, но не успел.

— Можешь ненадолго задержаться? — Константин смотрел на Волка почти в упор, и вид у него был непривычно растерянный. Похожим образом он выглядел лет в шесть, когда выпустил жеребенка в поле, а на того напал волк и загрыз его. — Мне будет очень нужен твой совет, когда мы закончим. Амбер говорит, что мой отец мертв. У меня нет оснований ей не верить, но все-таки она обещала мне помочь заглянуть в столицу и убедиться самому.

Волк постоял немного, ожидая продолжения, но его не последовало. Решив, что выждал достаточно, воин молча поклонился Константину и двинулся за остальными, но Амбер окликнула его.

— Я бы попросила вас остаться. Зеркало огня передает слишком много чувств. Мне кажется, что дружеское плечо сейчас будет важно. — Воин с вопросом посмотрел на своего воспитанника. Увидев легкий кивок, вернулся и расположился рядом.

Амбер посмотрела на сидевших около большого шатра дружинников. Воины продолжали о чем-то говорить, но то и дело бросали на них заинтересованные взгляды. Знакомые цвета, незнакомые доспехи… На мгновение у нее промелькнула мысль, что она сама очень похожа на Константина, только он не может поверить в смерть отца, а она в то, что проспала пятьсот лет. Кажется, что стоит внимательно присмотреться, и все это обернется сказкой, а рядом снова будут знакомые лица... Владимир, Эферий… Амбер яростно тряхнула головой, прогоняя мысли о прошлом. Сейчас они совсем не к месту. Что бы там ни произошло, этого уже не изменить, а вот в то, что происходит сейчас, вмешаться можно. Амбер несколько раз обошла костер и протянула руку к огню. Старый друг, он всегда охотно отзывался и был рад ее видеть. Пламя пело, звало присоединиться, оно было готово помочь. Амбер отвернулась от костра и посмотрела на Константина.

— Ты не раздумал заглянуть в огонь? — Она ощущала его тревогу, но понимала, что он не откажется. Амбер присела рядом и протянула ему руку. — Хорошо, тогда дай мне руку и подумай о том, кого хочешь увидеть. Сосредоточься на нем и не отпускай образ. Если рядом с человеком будет живой огонь, то ты увидишь его сквозь пламя.

— Звучит не очень сложно.

— Да, только прошу тебя, не ищи в зеркале отца. Чтобы слышать через огонь, нужно тренироваться, а вот чтобы почувствовать происходящее — нет. Даже наоборот, приходится учиться отстраняться от чужого. Будь готов к тому, что на тебя навалятся чужие чувства, и не ищи того, кто умер. И еще, я не буду видеть того, что видишь ты, но мне придется прикоснуться к твоим чувствам, иначе я не смогу дать тебе возможность посмотреть в зеркало.

— Хорошо. — Константин вложил руку в протянутую ладонь и повернулся к костру.

Амбер слегка сжала его ладонь и погладила пламя. Множество больших и маленьких теплых лепестков. Они грели, светили, отражали, были готовы помочь, показать тот, который нужно. Получится ли у Константина удержать перед собой нужный образ?

— Сосредоточься на том, кого хочешь увидеть.

Горе и печаль появились почти моментально. Амбер с облегчением прикрыла глаза, радуясь, что Константину удалось представить перед собой кого-то живого. Волнение, даже тревога и снова печаль, попытки прогнать прорывающийся изнутри ужас и оказать поддержку, а теперь удивление, гнев, что же там происходило? Попробовать заглянуть? Нет, сейчас это было лишним. А гнев все усиливался, твердость и жесткость, за которыми прятались боль и тревога. Кажется, немного отпустило. Мимолетное отчаянье, поиск выхода и слабая надежда. И снова гнев вперемешку с отчаяньем, но гнев сильнее. Пора заканчивать. Она уже потянулась к огню, но остановилась. Как интересно: а связь-то была двухсторонняя, и с первого раза. Понимал ли он, что происходило? Или увиденное настолько вывело его из себя? Похоже, вдалеке появилось облегчение, теперь точно пора…

Амбер слегка сжала Константина за руку и позвала его по имени. Он не отреагировал, не слышал или не мог вернуться к себе? Видимо, он был готов прыгнуть прямо в костер. Возможно, так и стоило поступить, но второй переход подряд, еще и вдвоем, был слишком сложен. Амбер подавила в себе мимолетный порыв и позвала еще раз. Ответа не последовало. Она приоткрыла глаза и посмотрела на сидящего рядом воина, который, по всей видимости, ни разу не пошевелился.

— Позови его, меня он не слышит, а я не хочу обрывать связь насильно. Это возможно, но лучше, если он вернется сам.

Воин кивнул, встал и, взяв Константина за руку, позвал по имени. Тот сначала замотал головой, но вскоре открыл глаза. Амбер отпустила его и встала. «Спасибо тебе за помощь, друг», — она погладила пламя и присела рядом с огнем. Как хорошо, что был тот, кто мог сказать нужные слова. Она была способна на многое, но что сейчас говорить, совершенно не знала.

— Я видел мать. Она в трауре, но это не все. К ней приходил Рифнур, он почему-то был в доспехах и достаточно возбужденным. И еще я видел Мстислава, который из ордена. Я не слышал, о чем они говорили, но мать была в гневе, она пыталась им что-то запретить, мне показалось, что ей удалось, но… Возможно, это только начало… Нам надо поскорее вернуться.

— А что происходит в городе? — в голосе Волка отчетливо слышалось умело скрытое беспокойство.

— Я не знаю. Но... — Константин посмотрел на Амбер. Та сидела, прикрыв глаза, и играла с огненными лепестками, и ей даже не надо было поворачиваться, чтобы понять, что на нее смотрят и ждут ответа.

— Я ничего не видела, ко мне приходили только твои чувства.

— Амбер, не знаю, насколько это тебе сложно, — в его голосе звучали мольба и надежда, –– но, может быть, ты сможешь показать мне город?

Амбер резко повернула голову.

— Встань.

Константин удивился, но попробовал подняться, однако покачнулся, и если бы не Волк, то наверняка бы упал.

— Что со мной случилось? — В глазах у Константина появилась тревога.

— Я не могу еще раз открыть зеркало для тебя. Ты потратил слишком много сил, оказывая поддержку тому, кого увидел. Я не ожидала, что такое может получиться с первого раза и случайно. Горячий, крепкий и сладкий чай и хороший сон — и утром будешь в полном порядке.

— Но я ничего не делал, только то, что ты сказала.

— Да, ты просто не умеешь по-другому. Поэтому я не могу открыть тебе зеркало еще раз. Это просто опасно для жизни. Ты не способен понять, сколько сил отдаешь и когда пора остановиться.

Волк помог Константину сесть обратно на плащ и посмотрел на Амбер. Девушка обхватила колени руками и глядела в огонь. Мог ли весь ее рассказ оказаться обманом? Воин слышал, что паладины умели узнавать чужие мысли, но вот так показать картины? Хотя на паладина она была похожа не больше, чем домашняя кошка на рысь. А если ее рассказ правдив, то зачем она пришла? Но чего бы она ни хотела на самом деле, а выяснить, что происходит в столице, прежде чем строить планы, необходимо. Воин поднялся с бревна и присел на корточки рядом с волшебницей.

— Амбер, а могла бы ты показать Ветроград мне?

Амбер несколько секунд молча смотрела ему в глаза, а потом вздохнула и тихо ответила:

— Если это действительно важно, то я открою тебе зеркало.

— Могу ли я попробовать поискать разных людей, но ненадолго?

— Видно, сегодня вечер экспериментов. Я не стану запрещать это делать, но предупрежу, что ты соприкоснешься чувствами с каждым. Сколько чужих людей внутри себя ты готов выдержать? И после ты будешь нужен здесь, мне кажется, не стоит заболевать именно сейчас.

— Я понял.

— Хорошо. — Она протянула руку сначала воину, а потом к огню. — Сначала сосредоточься на ком-то одном.

Волк смотрел в огонь. Сперва в нем были видны поленья, но вскоре появилась комната старшей княжны. Беляна сидела на кровати и плакала. Резко обернулась к двери, смахнула слезы. Рифнур стоял на пороге. Что он делал в столице? Ведь до свадьбы княжны был еще целый месяц… А Беляна была ему совсем не рада, что-то пыталась доказать, кажется, хотела его выгнать. Волк мог только наблюдать и думать, ведь изменить что-то было невозможно. Чувствами здесь не помочь. Беляна быстро поняла, что не справится, и кликнула дружину. Рифнур еще что-то крикнул с порога и ушел, дверь закрылась. Беляна поговорила с Вороном. Тот кивнул и вышел за дверь, а девушка подошла к окну и стала смотреть на небо. Волк не знал, сколько у него времени, и понимал, что скорее всего больше ничего нового тут не узнает. Сколько человек он сможет увидеть?

Комната княжны пропала, и появилась знакомая башня. Радим стоял у бойницы, держал в руках факел и беседовал с дружиной. Несколько воинов поднялись и начали активно спорить, потом стали размахивать руками и собрались уходить. Кто-то встал им на пути, но Радим помотал головой, и те расступились. Что же все-таки происходит?

Жена была дома, качала сына. Какое счастье, что у них все в порядке. А теперь найти того, кто мог бы оказаться в городе.

Медведь сидел у княгини и что-то говорил. Она и правда была в трауре, но держалась как должно. Что-то спрашивала, видимо, новости не радовали. В руках — письмо, но букв не разглядеть, хотя рядом горела свеча. Все равно текст расплывался, но виднелась печать со скачущим по копью конем. Степняки? Вошел Рифнур и принялся что-то пылко говорить. Как же хотелось услышать, но рядом раздавалось лишь легкое потрескивание поленьев. С Медведем по-прежнему не пошутишь, он быстро отправил Рифнура за дверь. Но что за письмо? Неужели снова нападение? И почему именно сейчас? Если князь правда умер сегодня, то невозможно было узнать об этом и прислать письмо. Волк посмотрел на закрытую дверь. Все происходящее было каким-то образом связано с женихом Беляны, но понять в чем дело так и не получалось. Почему он приехал настолько раньше свадьбы? Чего пытался добиться от княгини? Воин вспомнил предупреждение Амбер о том, что огненное зеркало передает чувства. Он понимал, что это действительно так. Смотреть на Рифнура не хотелось, но упустить шанс узнать подробности происходящего он не мог. Только бы хватило сил и времени…