В нашем бестиарии 6. Блондинка знатного рода

— Кейр, а как ты учился в школе.

— Средне. Я не был очень хорошим учеником.

— А тебя не обижали?

— Кто?

— Не знаю, одноклассники.

— Ты что! Я был в школе первым парнем! За мной все девчонки бегали. Парни искали дружбы со мной, даже старшеклассники. Я был лидером. Школа — это было лучшее время в моей жизни.

— Понятно. Так, где мы тут остановились?

Эта ночь прошла также беспокойно. Нога ныла, не давая Кейру спать. Он мучился, бедный, а я старалась эти мучения хоть как-то облегчить.

ГЛАВА 4

Работать после таких ночей было тяжело. Я добиралась на работу на метле, это несколько бодрило, а потом в тепле меня начинало размаривать, приходилось подкрепляться парой-тройкой кружек кофе. Я бы подремала в алхимической лаборатории, но мне было стыдно перед Миртом Дановичем, он часто туда заходил за какой-нибудь мелочью.

Нэйю, кстати, уже давно выписали из больницы домой, так что она у нас периодически появлялась.

А остальном, жизнь кипела.

Я всегда подозревала, что в хрупком теле девушки, похожей на фарфоровую куклу, живет дух какого-нибудь из правителей древности. Рина развернула пугающую своим масштабом деятельность.

Она скооперировалась с Ясом Ясовичем, и уже они вместе, а также тот, кто был в конце канала егеря, продавили директора и того, кто над ним.

Выпуск вепря в лес предстоял стать грандиознейшим шоу с видеосъемкой и кучей журналистов, как из научных, так и новостных газет и журналов, даже самые желтые газеты заинтересовались. Откликнулись не только местные журналисты, но и из столицы, и из других городов. Холма еще не выпускали, а об этом уже вся страна шумела.

В бестиарии, пока вепря не выпустили, начался настоящий ажиотаж. Очереди на вход растягивались на несколько кварталов, внутрь набивались целые толпы. К клетке вепря было не подойти.

Армурович одной рукой считал выручку, другой рвал на себе волосы, потому что такую перспективную бестию придется выпустить.

Все это время я по-прежнему ночевала у Кейра. Еще несколько дней дежурила у кровати ведьмака, потом ему стало чуть легче, и я перебралась в гостевую спальню. Проводила с избранником вечера. Мы разговаривали, я читала Кейру книги. Мне только было непонятно, пошло больше десяти дней, а у него нога и не думала срастаться. Какой же страшный там должен быть перелом. Обычно к этому времени на одаренных все заживало, если они не находились в стесненных обстоятельствах, например голодали. Кейр кушал хорошо, но продолжал жаловаться на сильную боль и слабость. Мне запретили помогать ему магически, не делали этого и члены семьи. У нас вепрь с перебитым позвоночником уже бегал, а ведьмак все еще беспомощно лежал. Я по нескольку раз за вечер незаметно проверяла магический фон, вдруг он пониженный, и именно поэтому Кейр не выздоравливает. Но фон был нормальный.

Очень часто к нам присоединялся Эмон, чем очень раздражал кузена. Но ведьмачонок его игнорировал, оказывая мне всяческие знаки внимания.

Эмон еще маленький, я не воспринимала его как мужчину. Просто ребенок, который хочет подружиться, просто младший родственник. Но знаки внимания мне очень льстили, было приятно, когда он дарил мне то заколку, то брелок, то какую-нибудь сладость. Я в ответ тоже иногда приносила что-нибудь: горсть карамелек, красивый карандаш, маленькую сувенирную игрушку, из тех, что продавалась в бестиарии, или еще какую-нибудь мелочь.

С Эмоном было приятно поболтать и посмеяться. А вот Кейра это очень злило, дошло даже до того, что он выхватил у мальчика красивое дорогое пирожное в прозрачной коробочке, предназначавшееся мне, смял в кулаке и швырнул в стену.

Я растерялась и только с открытым ртом, пораженная, смотрела на эту сцену.

Эмон тоже разозлился:

— Что, братишка, настолько не уверен в себе?! — мальчишка зло ухмыльнулся и ушел.

И больше в комнате Кейра не появлялся.

— Что за некрасивая сцена?! — упрекнула я. — Ты что, ревнуешь к нему? Он же ребенок!

Честно говоря, пирожное было очень жалко, я такие и не пробовала никогда.

— Слишком много себе позволяет! — прошипел ведьмак.

Со мной Эмон продолжил общаться за пределами Кейровой комнаты.

А по утрам повторялась одна и та же песня — Кейр просил меня не уходить на работу. Это уже начинало несколько нервировать, ведь он не маленький ребенок. И каждый раз ведьмак умудрялся сделать такое выражение лица, что меня зверски начинало мучить чувство вины, что я бросаю беспомощного больного, а сама отправляюсь развлекаться. Прямо хотелось Кейру привести в пример Холма, вот кто держался с неизменным достоинством, даже когда клетку окружала толпа тыкающих пальцами людей.

Вепрь философски пережил переселение в новый вольер, хотя, ради спокойствия, его полностью обездвижили и грузили, как крупногабаритную вещь. Думаю, Холм сам спокойно смог бы переселиться, но увы «техника безопасности» на первом месте.

Расстроенный Армурович, пришедший полюбоваться на вепря в новом вольере, посетовал:

— Вот, после того, как отпустим его, что с новым вольером делать будем?!

Холм уже знал, что скоро окажется на свободе и заметно приободрился.

Он обратил внимание на мечущегося перед решеткой директора и потом поинтересовался у меня, что беспокоит нашего вожака.

Я постаралась объяснить, что он волнуется, что Холм уйдет, и не будет никого нового, чтобы показывать.

Вожак всех вепрей с золотой щетиной задумался, а потом уточнил, любого ли будут тут так хорошо кормить, заботиться и беречь?

Удивленная этим вопросом, я подтвердила, а Холм ушел в свой «домик», чтобы отдохнуть от излишнего внимания.

Вечером, когда бестиарий закрылся, а на территории можно стало дышать, я отправилась обходить вольеры и клетки, проверяя магический фон. Мирт Данович готовил зелья. Сегодня мы распределили обязанности, чтобы побыстрее закончить и уйти. Маг спешил на встречу с Нэйей, а мне тоже хотелось прилететь пораньше, чтобы побольше времени провести с Кейром. Холм вышел ко мне. Если бы это был человек, я бы сказала, что вид у него отсутствующий и задумчивый, а так от него будто шло это ощущение.

В сознании возник образ алого цветка, лепестки которого усеивали капельки росы, и я поняла, что Холм обращается ко мне по имени. Я подошла ближе к решетке, показывая, что готова «слушать».

Сначала появился образ пустого вольера, потом он сменился видом лесной чащи. Я не поняла, что вепрь хочет мне этим передать. Потом из леса вышла белоснежная свинка. Это несомненно была самка дикого вепря с золотой щетиной, только альбинос. Щетинки у нее были не золотые, а серебряные, яркие голубые глаза под длинными белоснежными ресницами, просто поросячья знатная госпожа, а не свинка. Видение сменилось. Теперь белая свинка находилась в вольере вместо Холма.

Он что, предлагает себе замену?

Вепрь послал волну согласия.

Я поинтересовалась, захочет ли дикая бестия в неволю?

В ответ перед моим мысленным взором была показана целая трагедия. Вот сам Холм, вот крупная самка, а вот выводок крошечных миленьких поросяток, полосато-бурых, еще самых обычных, без золотых щетинок. И отдельно — белый поросеночек с розовым пятачком, розовыми копытцами и голубыми глазами. Другие поросята его игнорируют. Даже мать отказывается кормить под предлогом, что такой детеныш все равно не жилец.

Тогда Холм проявляет свою власть старшего самца и вожака и заставляет ее.

Какого ребенка больше всего любят? Того, о котором больше всего приходится заботиться. Так было и у Холма. И больше он с самками ради потомства не сходился, опасаясь, что родится еще такой детеныш.

Мать свою дочь так и не приняла, хоть и выкормила до положенного возраста. Остальные вепри тоже так и не признавали белую свинку. С ней не хотели общаться ни самки, ни самцы. Если бы не отец, она всю жизнь прожила бы в одиночестве, да и сгинула давно бы, потому что летом — магнит для хищников. Это зимой на снегу Облачко, а именно так звали дочь Холма, могла немного расслабиться.

Присматривать все время за дочерью вепрь не мог, у него было много других обязанностей и забот, но все же очень старался. И в тот раз он попал в ловушку браконьеров именно из-за Облачка.

Холм постарался передать мне всю боль и страх родительского сердца. Передать то, на что была обречена эта несчастная свинка только из-за того, что у нее шерсть не того цвета: вечное одиночество, бездетность, хищники, охотники, множество шрамов под белоснежной шерстью.

И в противопоставление опасностям леса — бестиарий. Всегда много еды, хорошей, качественной еды, лечение, те, кто с удовольствием будет с Облачком общаться, пусть это и существа другого вида. И никакой-никакой опасности.

Холм решил, что это идеальный выход из ситуации. И я была с ним согласна.

Но как это осуществить?

Вепрь представил, что его привозят в лес, он находит Облачко (тут он прямо заморозил меня эмоциями), если та еще жива, а потом белая свинка выходит ко мне из леса.

Холм подчеркнул, что именно ко мне. Только мне он доверит сопровождать себя и свою дочь. На границе еще мелькнул образ Мирта Дановича, но как необязательный элемент.

Я все пообещала завтра передать Эмуарлю Армуровичу и, распрощавшись с вепрем, задумчивая отправилась в администрацию.

Это получается, мне придется ехать в командировку? Оставить больного Кейра и отправиться в логово егерей? Именно с их базы предполагалось выпускать Холма в лес.

Если бы только это. Приехали, выпустили, уехали. Там будут сотрудники бестиария, сопровождающие бестию, и журналисты. Но, если ждать Облачко, а неизвестно, когда Холм сможет ее найти и привести, то это займет приличное количество времени. А я хорошо помнила очередь из егерей с подарками, выстроившуюся ко мне.

И где там ждать? Прямо на егерской базе? Там, конечно, будет Яс Ясович, он родственник, но все равно страшно.

— О чем вы так глубоко задумались, Роза Линовна?

Я оглянулась. Мирт Данович уже успел снять рабочую робу и теперь прибирался на своем столе перед уходом.

— О поездке на егерскую базу, когда будем выпускать Холма, — честно ответила я.

Про Облачко мне пока рассказывать не хотелось. Все еще смутно. Разболтаю, а директор не разрешит. Сглазить опять же можно.

— Понятно, — маг сложил ручки и карандаши со стола в ящик тумбочки и намотал шарф на нею.

Шарф был новый, тот, которым заматывали ногу Кейру, куда-то сгинул.

Мы были одни, я решила воспользоваться моментом.

— Мирт Данович, я давно хотела поговорить с вами.

— Да, Роза Линовна, — маг внимательно и серьезно посмотрел на меня, — я вас слушаю, говорите.

— Дело в том, что некоторое время назад... — говорить было очень тяжело, — я опустила глаза, чтобы не видеть лица мужчины. — Я услышала один разговор, не предназначенный для моих ушей.

— Да? — Мирт Данович слегка нахмурился.

Я покусала нижнюю губу. Не зная, как сказать ему, потом все же продолжила.

— Это был разговор Нэйи Миловны и ее сестры. Они обсуждали вас. Я хотела предупредить вас, что Нэйя Миловна не искренна в своих чувствах. Она хочет выйти за вас замуж, чтобы дольше оставаться молодой и красивой и перебраться в столицу.

— Что же. Я знаю об этом, — довольно холодно и спокойно ответил Мирт Данович. — Я бы тоже хотел вас предупредить. Чувства вашего избранника тоже не совсем искренни, его интересуете не столько вы, сколько ваш ведьмовский род, ваша наследственность. И то, что вы дочь третьей дочери, и ваш ребенок наверняка родится сильным ведьмаком.

На меня словно ведро ледяной воды вылили. Вот и предупредила. Вот и сделала хорошее дело.

— Да, Мирт Данович, я тоже в курсе этого. Спасибо.

Мы сухо распрощались и разошлись. Он направился к выходу с территории, ссутулившись и широко шагая, а я взлетела в воздух прямо с порога.

Как неприятно получилось. Я хотела его предупредить, а он меня тыкнул носом. И все это неправда! Кейр говорил, что любит меня! Но в глубине души, там, где всегда жило сомнение, зачем такая обычная я такому красавчику, стало царапать сильнее. А у Мирта Дановича, может, это шанс получить красавицу-жену, почему я об этом не подумала, когда лезла в чужую личную жизнь?

В прихожей меня никто не встретил. Пришлось самой пристраивать метлу и одежду в гардеробную. В гостиной царило какое-то оживление.

Я поймала спешащего куда-то Микора.

— Доброго вечера. А что происходит?

— Доброго вечера, Роза Линовна. У хозяев гости.

— Понятно, спасибо.

Я решила никого не беспокоить и отправилась наверх к Кейру. Мой избранник, бедолага, лежал один и скучал.

На тумбочке стоял небольшой телевизор, его купили и принесли сюда специально, чтобы Кейру не было скучно, но сейчас на экране показывали балет, явно мало интересовавший ведьмака, а никого поблизости не было, чтобы переключить канал, и Кейр лежал с грустным лицом, глядя в потолок.

— Привет.

— Роза! — оживился он, сделал попытку привстать, но тут же застонал и свалился обратно.

— Лежи! — я спешно подошла к кровати. — Как твое самочувствие?

— Нормально. Только безумно скучно. Как хорошо, что ты пришла. Приехали мамины родственники, и меня все бросили.

— Понятно. Ты ужинал?

— Да. Покормить, к счастью, меня не забыли.

— Хорошо. Карамелек хочешь?

— Давай! Еще бы чаю к ним.

— Хорошо, сейчас принесу.

Я выложила на прикроватную тумбочку горсть карамелек, ведьмак тут же развернул одну и сунул в рот.

Никого из служанок по дороге поймать не удалось, пришлось спускаться на кухню самой. Там что-то активно готовил тот самый знаменитый вотарский повар. Невысокий, тощий и белобрысый, с длинным тонким носом, он очень напоминал злобную землеройку. Ну неправильно это, когда повар худой и злобный!

Он на меня бросил очень недовольный взгляд, когда я попросила разрешения налить чаю. Молча кивнул на плиту, где грелся чайник. Я уже знала, где хранятся чашки, заварники и чай. С раннего утра мы с Эмоном тут сами командовали. Так что я заварила чаю, поставила чайник и две чайные пары на поднос и понесла в комнату Кейра.

По дороге следила, чтобы не уронить все и чуть не столкнулась с полной, шикарно одетой женщиной.

— Осторожнее, милочка! — предостерегла она меня. — Вам с вашего жалования ни за что не расплатиться за мое платье, если вы обольете его чаем.

— Извините, не могли бы вы отойти с дороги, мне нужно пройти, — я подняла глаза от подноса и посмотрела в лицо хозяйской гостьи.

Та фыркнула, но все же посторонилась. Зато бросила в спину:

— Зайди потом ко мне, перестелить постель.

Женщина была очень похожа на Лату Сановну, только не такая идеальная, как мать Кейра.

Мы с Кейром пили чай с карамельками, когда пришла Лата Сановна.

— Роза, пойдем, тебе нужно поздороваться с гостями.

У меня лицо вытянулось, а брови прыгнули вверх.

— А как же Кейр? Он здесь останется один?

— Кейр болен, ему нужно отдыхать, а тебе нужно проявить вежливость.

— Так, может, гости придут сюда? Поздороваются и со мной, и с Кейром? Мне же не хочется никуда идти и оставлять больного одного.

Кейр предостерегающе сжал мою руку.

А голубые глаза матери ведьмачьего семейства окатили холодом.

— Роза, иди, поздоровайся, — ласково, с улыбкой, попросил меня ведьмак. — Тебе пора познакомиться с нашими родственниками.

Я вздохнула и пошла с Латой Сановной.

Мы спустились вниз и прошли в гостиную. Здесь собралась вся женская часть семейства Ариххт, кроме жены дяди Кейра, они были в столице с младшим сыном.

Старших мужчин, как я знала, еще не было дома, а хитрый ведьмачонок улизнул под каким-то предлогом.

Из домашних были бабушка, сестры Эмона Кейровича и обе дочери Латы Сановны. Гостий было четыре. Пожилая, очень красивая госпожа, видимо, мама или бабушка Латы Сановны, та самая женщина, с которой я столкнулась на лестнице, и две девушки, чуть помладше меня. Явно три поколения одного семейства. И все гостьи были самыми обычными людьми, не ведьмами.

Лата Сановна со сладкой улыбкой вытолкнула меня вперед.

— А это невеста моего старшенького. Роза Фиррт.

— Душенька, Латочка, — всплеснула руками моя первая знакомица. — Что же вы, приодеть ее не могли? Я же ее за служанку приняла!

Действительно, платье на мне сегодня было самое простенькое, темно-серое и чем-то, возможно, походило на униформу горничных. А все четыре женщины были разодеты очень богато: пышные платья, много драгоценностей.

На лице Латы Сановны вспыхнул какой-то болезненный румянец.

— Я просто не знала, что будут гости, — решила я как-то сгладить ситуацию. — Прямо с работы, не успела переодеться.

Но, кажется, только все усугубила, обе старшие гостьи всплеснули руками.

— С работы?! Лата, вы что, совсем девочку в черном теле держите?

Я решила помалкивать, а то еще ляпну что-нибудь опять. Лата Сановна подтолкнула меня к одному из свободных мест возле столика, уставленного разными сладостями.

— Ах, это выбор самой Розочки. Благодаря ее работе, они с моим Кейром и познакомились.

Вот врет. Хотя я не знаю, что про это рассказывал семье Кейр.

— Ах, это так романтично, — воскликнула одна из младших гостий, мне их, кстати, так и не представили.

Сестры Кейра на нее неприязненно покосились.

— А кем вы работаете? — решила узнать девушка.

Я покосилась на Лату Сановну, не зная, что отвечать. Та тоже растерялась. Наверное, не думала, что родственников это заинтересует.

— Бестиологом в бестиарии.

У гостий синхронно открылись рты.

— Это серьезно? — со смесью удивления, возмущения и брезгливости старшая посмотрела на меня, а потом перевела взгляд на Лату Сановну.

Мать Кейра снова покраснела, будто я по карманам лазила, а не честное жалование получала.

— Сердцу не прикажешь, — будто стыдясь ответила она.

А мне даже стало как-то все равно. Все равно, что обо мне подумают эти незнакомые мне, неприятные женщины.

Вот пирожных хотелось. И вообще есть хотелось, я еще не ужинала сегодня.

Так что я взяла себе чистую чашку, налила чаю. Положила на блюдце то, что понравилось, и принялась со вкусом поглощать, наблюдая за тем, как меня бурно обсуждают, достойна ли я такого приза, как Кейр.

С удивлением поняла, что суфле в шоколаде явно авторства Диты Унновны, только у нее такие получаются. Только она добавляет в этот десерт кедровое масло. Ничего себе популярность у маминой подруги, я не знала, что она работает на заказ для всего города. Видимо, вотарскому повару десерты для гостей готовить не доверили.

Младшее поколение семьи только испуганно переводило глаза с одной спорщицы на другую.

А я стала методично пробовать каждый вид пирожных, вдруг удастся опознать еще в каких-нибудь руку нашей соседки.

— Что здесь происходит? — прервал балаган строгий голос Эмона Кейровича.

Наступила мертвая тишина.

Я даже жевать перестала, потому что в этой тишине орешки слишком громко хрустели на зубах.

А женщины будто и дышать перестали, с испугом глядя на старшего ведьмака. Чего они так перепугались?

— Эмон Кейрович, ко мне мама с сестрой приехали, — Лата Сановна вскочила.

— Гости — это хорошо. Доброго вечера всем. Розочка, — неожиданно он подошел ко мне, склонился, взял мою руку и облобызал испачканные в креме и шоколаде пальцы. Без всякой брезгливости.

Коротко поклонился всем и ушел.

После ухода ведьмака все женщины, кроме Латы Сановны, смотрела на меня как на диво. Своими действиями Эмон Кейрович будто построил мне защиту, подчеркнув свое ко мне отношение.

Я же поспешила откланяться, пока они не опомнились, оправдываясь усталостью и тем, что завтра рано вставать.

Оказалось, что меня из гостевой комнаты выселили. Теперь там обреталась одна из племянниц Латы Сановны, а мои вещи вынесли и кучкой сложили в комнате Кейра, возле стены.

Так что ночевать снова пришлось в кресле.

Правда, я так наелась сладостей, в некоторых из которых явно было небольшое количество алкогольной пропитки, что была абсолютно счастлива, и мне было на все плевать.

Мы немного поболтали с Кейром, я переоделась в пижаму, завернулась в плед, и уснула крепко и сладко. Пироженки меня так убаюкали, что я даже не просыпалась всю ночь, и снилось мне что-то очень приятное.

А утром Кейр нудел и жаловался, что я всю ночь храпела и не давала ему спать. Мне было стыдно, будто я это сделала нарочно.

ГЛАВА 5

Утром, как всегда завтракала вместе с младшим из ведьмаков. Повар еще спал, так что наскоро заболтала яйца с молоком, залила слегка обжаренные ломтики томатов и сладкого перца. Эмон говорил, что завтракает в школе, но ни разу не отказался со мной поесть. Блюда были на скорую руку, но ведьмачонок наворачивал с завидным аппетитом.

Я заварила себе кофе, а мальчику сделала какао. Он сам себе настрогал толстенных бутербродов с маслом, сыром и колбасой.

— Может, поедешь со мной? Аберт завезет меня в школу, а потом тебя доставит до бестиария.

— Думаю, это будет очень хорошо.

Да, доехать в теплой машине, а не мерзнуть на метле было здорово. Я даже не взяла метлу. Решила, что вечером приеду на такси.

— Тебя куры вчера не заклевали? — поинтересовался Эмон.

— Нет, ничего такого. А ты куда сбежал?

— Я уроки делал, — такими честными глазами посмотрел на меня мальчик, что сразу стало понятно — врет.

— Я только не поняла, почему все так боятся своего дедушку. Мне показалось, что он строгий, но добрый.

— Дед — добрый? — у Эмона стало такое странное выражение лица, будто я ляпнула несусветную глупость. — Вот хохма. Надо ему рассказать.

— А разве нет? — недоуменно я посмотрела на него.

— Роза, будь с дедом поосторожнее. Он совсем не добрый. Даже если тебе так кажется. В семье это знают, потому и боятся его. Ты, пока еще не жена Кейра, потому к тебе и отношение другое.

Я не очень серьезно восприняла слова ведьмачонка, хоть он говорил очень значительно.

Выбравшись возле теплой машины у ворот бестиария, я невольно поежилась, холодно сегодня. Попрощалась с водителем и пошла проситься внутрь. Ларон Палиевич сразу меня заметил и вышел открыть калитку.

— Доброго утра, Розочка. На какой это тебя роскошной машине привезли!

— Да вот, подбросили по случаю, а то я на метле окоченела бы.

— А, ну это дело. Поскорее бы эта зима уже закончилась. Хочется косточки на солнышке погреть.

Я была со сторожем абсолютно согласна.

В администрации первым делом напилась горячего кофе, потом переоделась в рабочее. А тут и Мирт Данович подошел.

— Доброе утро, — решила первая начать разговор, заодно проверить, не обиделся ли на меня маг после вчерашнего.

— Доброе.

Кажется, маг все же немного не в духе.

— Вы сегодня в лаборатории или обход сделаете?

— Я сегодня, пожалуй, прогуляюсь.

Так и решили. Каждый отправился заниматься своим делом.

Я подготовила все необходимые зелья и добавки, отнесла на звериную кухню, а там ждал сюрприз.

— Вент! С выздоровлением!

Обрадовалась я возвращению повара.

— Спасибо, Роза.

— Как нога?

— Да еще побаливает. И ходить немного страшно, но и дома сидеть уже сил нет. Как тут без меня справлялись?

— Ой! Плохо! Тяжело было. Особенно когда нам с Контиком вдвоем пришлось управляться.

— Понятно.

— А потом тут все по очереди готовили.

— То-то я смотрю, бардак какой!

Я немного помогла Венту с приведением кухни в порядок, а потом отправилась в администрацию. Мне было необходимо поговорить с Эмуарлем Армуровчем, пока он ничем с утра не занялся, надеюсь, у него будет хорошее настроение.

Настроение у директора явно было не очень, он хмурился и косился на пустое рабочее место жены.

— Что случилось с Лотой Иввовной? — немного испуганно спросила я.

— Плановый осмотр у врача. Что-то я волнуюсь.

— Не переживайте. Она же себя хорошо чувствует.

Эмуарль Армурович посмотрел мне в глаза.

— Роза, ты же ведьма. Ты же скажешь, если заметишь, что с моей женой что-то не так?

Я прямо опешила и присела возле директорского стола.

— С чего такие переживания? Я не замечала ничего плохого. Вам что-то сказали в клинике? Если хотите, я могу дать контакты моей подруги и предупредить ее о том, что вы к ней обратитесь, она — ведьма-целитель. Правда, она детский доктор, но беременную тоже осмотрит.

— Хочу! — сразу оживился директор. — Это та рыжая девушка, что тебя за один день на ноги поставила?

— Она.

Я записала на листочке контакты Лиры, и сделала себе в памяти зарубку, позвонить подруге и предупредить ее. Хотя, даже если забуду, она знает Армуровича, если он ей позвонит, она догадается, что это я его отправила.

— Просто, — Армурович сложил бумажку и спрятал ее в нагрудный карман, потом поправил узел галстука, будто он его душил. — После того случая с оленухой и ее детенышами, я теперь боюсь, что что-то произойдет с моим ребенком и моей женой.