В нашем бестиарии 6. Блондинка знатного рода

Бледнющего, находящегося в прострации Кейра вывезли на тележке, закутанного в одеяло, чтобы погрузить в специальную машину. Нога у него была закована в какую-то жуткую конструкцию из спиц. Я хотела подойти, но Лата Сановна меня не подпустила, оттолкнув буквально. Я протянула ей ключи от машины. Зло фыркнув, она выхватила их и отвернулась. Я только издали помахала Кейру.

Его уже почти погрузили, когда он вдруг встрепенулся:

— Роза! Роза, где ты?!

— Она ушла, — ласково проворковала Лата Сановна. — Все хорошо, сынок, скоро ты будешь дома.

— Где моя Роза? Я не поеду никуда без Розы! Верните ее!

Мать ведьмачьего семейства бросила на меня прямо испепеляющий взгляд. А Арман Эмонович подошел, взял за руку и подвел к тележке с больным.

— Вот она. Я ее нашел. Попрощайся и едем домой.

— Нет. Я хочу, чтобы Роза поехала со мной. Мне легче, когда она рядом.

Я чуть не расплакалась от жалости.

— Кейр, я приду завтра и посижу с тобой, обязательно.

— Не бросай! Останься со мной!

Он был таким несчастным.

— Роза, пожалуйста, — попросил Арман Кейрович. — Поедемте с нами.

Я только закивала. Меня подсадили в машину, и я устроилась рядом с тележкой на боковой скамье, взяв Кейра за руку. Ледяные пальцы ведьмака слегка сжали мои.

— Я здесь. Я с тобой.

Кейр слабо улыбнулся и прикрыл глаза.

ГЛАВА 3

Кейра привезли домой. С помощью санитаров и слуг переместили в спальню. Доктор проследил, чтобы пациент был устроен правильно. Мою руку ведьмак так и не отпускал все это время. Вцепился так, что у меня уже онемели кончики пальцев.

Доктор сделал Кейру укол. Кто-то подвинул кресло, чтобы я могла сесть возле кровати. И все ушли.

— Как ты? — я погладила избранника по голове, убрала волосы со лба.

Кейр только жалобно простонал в ответ.

— Может, водички?

— Мне пока нельзя.

— Давай тогда губы смочу.

— Не надо, просто посиди со мной.

Он лежал с закрытыми глазами, я сидела рядом. Минут через десять глаза открылись.

— Поправь мне, пожалуйста, подушку.

Я привстала, долго пыталась сделать так, чтобы больному было удобно.

— Ну как?

— Вроде нормально.

Я вернулась в кресло. Сама взяла в руки ладонь Кейра, сжала. Очень хотелось поделиться магической энергией, прямо тянуло, но доктор запретил. Сказал, что сейчас нельзя ускорять процесс сращивания.

— Все равно что-то не то, — поморщился ведьмак.

Я снова стала поправлять, двигая подушку во все стороны, то почти вытаскивая ее из-под головы, то, напротив, опуская ниже, под плечи. Но Кейру все равно было неудобно. Тогда я догадалась свернуть в рулончик покрывало и положила ему под шею.

— О да! Это то, что было нужно! Спасибо, Роза!

— Отдыхай, — я погладила Кейра по руке.

Через некоторое время ведьмак все же решил попить. Сделал один глоточек на пробу.

— Роза, а погладь мне ногу, а то она так болит...

— Прости, там повязка и этот страшный аппарат. Я боюсь их трогать.

— А ты погладь там, где нет повязки.

Я стала гладить стопу. Она довольно сильно отекла. Кейр что-то благодарно мычал, потом попросил:

— А погладь другую ногу тоже. Так хорошо. Прямо совсем не больно становится.

Сразу вспомнилось, как я массировала ляжки вепрю. С трудом удалось сохранить лицо и удержаться от хихиканья.

Ведьмак через некоторое время засопел, а потом и вовсе похрапывать начал. Я вернулась в кресло, села, а то от неудобного положения затекла спина и устали ноги. За окном было уже совсем темно. Я сообразила, что не сообщила маме, почему меня так долго нет дома. Надо бы ей позвонить. Еще хотелось в туалет и есть. Попить я попила, в комнате на столике стоял кувшин с водой и стаканы. Очень долго я не решалась отойти от Кейра, боялась его оставить, пока совсем стало невтерпеж.

Я присмотрелась, Кейр спал очень крепко и, кажется, просыпаться не думал. Бедолага. Потихоньку я встала и вышла из комнаты. В коридорах было почти темно, только на стыках потолка и стен слабо горели какие-то длинные лампы — ночное освещение.

Кажется, время уже очень позднее. Я зашла в туалетную комнату, сделала все свои дела, вымыла руки и лицо и, посвежевшая, решила отправиться искать телефон и еду. Открыла дверь и чуть не заорала — на пороге стояла невысокая фигура в белом. Опалесцировали в полумраке серо-голубые глаза. Я отшатнулась.

— Роза, ты что?!

С облегчением я узнала Кейрова кузена в белой пижаме.

— Напугал. Мне показалось — призрак.

Мальчишка начал мерзко хихикать, потом скорчил страшную рожу и поднял скрюченные пальцы на уровень лица.

— Я страшный призрак! И сейчас надую лужу, если ты не пустишь меня в туалет!

Я фыркнула от смеха и уступила место.

По идее, кухня должна находиться внизу, на первом этаже, и телефон тоже, туда я и направилась, стараясь не шуметь, чтобы никого не разбудить. Не успела дойти до лестницы, как меня догнал ведьмачонок.

— Ты куда?

— Маме хочу позвонить, а то она волнуется.

— Понятно. Ты и кушать, наверное, хочешь, а то все ужинали, а тебя не позвали.

Я кивнула, живот подтверждающе буркнул. После неудачной попытки похудеть, у меня стало какое-то болезненное отношение к еде. Я теперь просто панически боялась остаться голодной.

— Пойдем, я тебя провожу.

Мальчик отвел меня к телефону и остался ждать.

Дома долго не брали трубку. Наконец щелкнуло и сонный мамин голос сказал:

— Алло.

— Мама, это Роза. Не волнуйся, со мной все хорошо. Я у Кейра в гостях.

— Роза? — удивилась мама. — Я думала, что ты дома. С чего это ты решила у него ночевать?

— С Кейром произошел несчастный случай. Он сломал ногу. Он так страдает, и попросил меня остаться с ним.

— Понятно. Ты на работу завтра пойдешь?

— Да, конечно, — я, правда, не представляла, как буду отсюда утром добираться до работы.

— Спокойной ночи, — пожелала мама.

— Спокойной ночи, — пожелала я в ответ.

Я положила трубку, и ведьмачонок повел меня на кухню.

— Только тихо, а то тут рядом комната повара. Он очень не любит, когда по кухне шарят без его разрешения. Что ты хочешь? — он открыл дверцу огромного холодильника и нырнул в его недра.

Я растерялась.

— А что есть?

— Ну, готовить мы сейчас ничего не будем. Как насчет бутербродов? Тут есть соленая рыба, свежие огурчики, сливочный сыр, запеченное мясо, помидоры, зелень, — мальчик все это выкладывал на стол, включив над ним маленькую лампочку.

Я увидела у стены стойку с ножами, а на крючках висели разделочные доски. Достала и нож, и доску, а кузен принес хлеб, свежий, ароматный, с хрустящей корочкой.

— Чайник не будем ставить, а то нашумим, — мальчик вытащил из холодильника стеклянный кувшин с бледной жидкостью, в которой плавали дольки каких-то цитрусов и зеленые листочки. — Вот чайный лимонад с лаймом и мятой. Будешь?

— Я все буду, — я сооружала бутерброды, стараясь не капать на них слюной.

Ведьмачонок вытащил из шкафа две большие кружки и налил в них лимонаду. Запахло свежестью.

Мы устроились прямо за кухонным столом и принялись объедаться, мальчик с удовольствием ко мне присоединился.

— Какое все вкусное! — прочавкала я. — Как ваш повар из таких отменных продуктов умудряется приготовить какую-то гадость.

— Это кухня такая. Мы ее просто не понимаем, — явно процитировал он кого-то из взрослых.

— Наверное.

Тут в кухне вдруг резко вспыхнул свет. Мы синхронно, не сговариваясь, нырнули под стол и замерли там.

— Так-так, — кто-то подошел к столу. — Я думаю, кто это шуршит на кухне, а это два голодных мышонка. — Под столешницу заглянул Эмон Кейрович.

Я почувствовала себя так глупо. И чего под стол спряталась, как будто делаю что-то плохое.

Мы с вельмачонком переглянулись, вылезли и вернулись на стулья.

— Приятного аппетита.

Глава ведьмачьего семейства налил себе лимонада и тоже присел за стол.

— Спасибо, — кивнула я.

Аппетит почему-то пропал. Нехотя, я доела бутерброд с помидором и сыром.

— Как там Кейр? — поинтересовался Эмон Кейрович.

— Уснул.

— Это хорошо, ему нужно много отдыхать. Что же, — старый ведьмак допил лимонад, отставил пустую кружку. — Вы тоже не засиживайтесь, поздно уже. Эмон, проводи потом Розу в гостевую комнату. Спокойной ночи, — он поднялся и ушел.

Мы только пожелали спокойной ночи в ответ.

— Уф, хорошо, что это дед, а не тетушка или повар, — выдохнул мальчик.

Надо запомнить, что его зовут Эмон, как деда.

— Ты наелся? Давай все уберем и пойдем, пока еще кто-нибудь не пришел.

— Давай, — он торопливо засунул в рот остатки бутерброда.

Убрав остатки пиршества в холодильник, грязную посуду просто сложили в раковину, и пошли наверх.

— Вот здесь, — ведьмачонок показал мне комнату напротив Кейровой, — гостевая. Ложись отдыхать.

— А вдруг Кейру что-то понадобится.

— Покричит. Или позвонит слугам. Ложись спать.

— Хорошо, спасибо. Спокойной ночи тебе.

— И тебе, — кивнул Эмон.

Тут до нас донеслось:

— Роза? Роза, где ты?! — в голосе Кейра слышались панические нотки.

— Я здесь, милый.

— Где ты была?

— Я ходила звонить маме, а то она волновалась.

— А я проснулся, а тебя нет! У меня что-то так руки затекли. Ты можешь мне их помассировать?

— Давай, конечно.

Я размяла ему руки, дала напиться, снова поправила подушку, укрыла одеялом поплотнее, потом раскрыла, потому что стала жарко, и опять укрыла, но только наполовину.

Бедный Кейр просыпался всю ночь. У него начинало затекать то одно, то другое. Конечно, очень тяжело лежать все время на спине.

Всю ночь я то дремала в кресле, то вставала к ведьмаку. Как следует он уснул только к утру. И я будто выключилась в кресле. Разбудил меня только доктор, пришедший делать ведьмаку укол. Я посмотрела на часы и вскочила — мне уже давно следовало быть на работе! Я — опоздала!

Выскользнув из комнаты, пока Кейра осматривали, сходила в ванну, привела себя в порядок, а потом спустилась вниз и вызвала такси. На общественном транспорте отсюда явно не выбраться. Диспетчер сказала, что машина прибудет не раньше, чем через полчаса. Совсем поздно приеду.

Я позвонила на работу, но мне никто не ответил. Девчонкам еще рано, а Мирт Данович, наверное, или в алхимической лаборатории, или на территории. Но я начала нервничать, вдруг он решит не приходить с утра. Такой вариант был возможен. Он мог пойти в больницу, навещать Нэйю.

Я вернулась в комнату Кейра, чтобы попрощаться и забрать сумку.

Доктор уже ушел, сейчас возле ведьмака крутилась симпатичная служанка, она принесла завтрак.

— Роза, — обрадовался Кейр. — Помоги мне позавтракать, пожалуйста.

До приезда такси было еще не меньше двадцати минут. Я приняла у служанки, бросившей на меня неприязненный взгляд, плошку с кашей.

— Тебя прямо кормить из ложки или ты сам?

— Покорми, пожалуйста. Что-то совсем в руках сил нет.

Я принялась кормить избранника. Каша была горячей, на каждую ложку пришлось дуть. Но, наконец, плошка опустела. Я вручила Кейру чашку с бледным чаем, выпрямилась и тайком потерла поясницу.

— Почитаешь мне? — спросил Кейр.

— Я собиралась на работу. Даже такси уже вызвала.

Уголки губ ведьмака опустились, он стал такой грустный, что мне захотелось проигнорировать работу и отменить такси.

— Ладно. Езжай. Хорошей тебе работы. Я побуду один. А вечером ты приедешь?

— Спасибо. А мне нужно приехать?

— Конечно! Я буду очень тебя ждать и скучать.

— Тогда я вечером заеду домой и возьму вещи.

С тяжелым сердцем я взяла сумку и спустилась вниз. Там, возле двери, обнаружился Эмон в школьной форме, он надевал верхнюю одежду. Рядом с ним стоял Микор, державший школьный ранец.

— О, Роза, привет! — обрадовался мальчик.

— Привет.

— Кейр тебя все-таки выпустил из своих цепких когтей?

— Прекрати. Мне просто пора на работу.

Дворецкй помог надеть Эмону ранец и принес мои одежду и обувь. Вместе мы вышли на улицу. Ведьмачонка прямо у порога ждала машина с водителем, а меня за воротами — такси.

— Ты что, такси вызвала? — удивился мальчик. — Зачем? Мы бы тебя подвезли.

— Не хочу никого обременять.

Я попрощалась с дворецким и Эмоном и, помахав водителю такси, поспешила к машине.

По дороге меня укачало и я уснула, да так крепко, что водителю пришлось изрядно потрясти меня за плечо, прежде чем я очнулась.

Потерев лицо руками, я расплатилась и направилась на работу. Накладно получилось. Если так каждый день ездить, то никакого жалования не хватит. Нужно тогда завтра с Эмоном договориться, чтобы меня подвезли.

Бестиарий уже открылся для посетителей, и на работе присутствовали все. К счастью, Мирт Данович тоже.

— Роза, — удивился Армурович, когда я поздоровалась. — У тебя что-то случилось?

Я объяснила ситуацию.

— Неприятность какая, — директор покачал головой и почесал затылок. — Ариххты вроде не бедные, могли бы и сиделку нанять.

— Что вы такое говорите? — возмутилась я. — Какая сиделка?!

— Действительно, зачем сиделка, когда есть Роза, — ехидно поддакнул Картович.

Девчонки зашушукались и захихикали.

— Ну вас! — обиделась я.

В обед, когда директор с супругой ушли кушать, я позвонила Ясу Ясовичу. Мне повезло и егерь оказался на базе.

— Розочка?! Рад тебя слышать. Что-то случилось?

— Нет, Яс Ясович, все хорошо. Я хотела поговорить с вами про вепря с золотой щетиной.

— Да? А что с ним?

— Когда ему делали операцию, он решил уйти. Я поговорила с его духом и пообещала, что если он останется, и мы сможем поставить его на ноги, то я помогу ему вернуться в лес. Холм почти здоров. Он уже встает и ходит сам.

— Ну вы молодцы! А от меня ты что хочешь?

— Эмуарль Армурович против. Не разрешает. Говорит, что бестию уже поставили на баланс. Да и он нам очень хорошую выручку делает. Эмуарль Армурович думает, что нам не позволят выпустить вепря.

— Вот как? Сначала принимать не хотел, теперь отпускать не хочет. Я понял тебя. Вообще существует программа по возвращению в природу раненных и вылеченных животных и бестий. Тем более, что бестия очень редкая.

— Это не просто редкая бестия, это вожак всех вепрей с золотой щетиной.

— Понятно. Я пробью по своим каналам. Ведьма должна выполнять обещание, особенно данное духу.

— Спасибо!

— Не благодари раньше времени. Я к вам заеду через пару деньков, расскажу, что удалось сделать.

Я еще раз поблагодарила и распрощалась.

Оказалось, что у моего разговора были любопытные слушатели.

— Роза, — обратилась ко мне Рина. — Если выпускать вепря, это такую рекламную кампанию можно сделать для бестиария. Это всем должно понравиться! Выходили бестию и выпустили на волю! Я напишу план и приложу к тому, что тебе удастся сделать.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я неожиданную помощницу.

Когда вернулась директорская чета, я на обед отпросилась домой, чтобы поесть, переодеться и собрать вещи.

Дома встретил соскучившийся и обидевшийся Агеша. Наорал на меня, клюнул в сапог, потом пришел ласкаться и выпрашивать еду.

Пришлось кормить и жалеть. После обеда и сборов, когда я присела отдохнуть на несколько минут, ворон запрыгнул мне на колени и буквально прижался к груди. Ему так не хотелось отпускать меня, так хотелось отправиться со мной. Я передала картинку беспомощного человека, о котором мне придется заботиться. Агеша понимал. Ему было плохо и грустно без меня, но он отпускал меня и слал мысли о поддержке и пожелании удачи.

Погладив птицу, ссадила его на кровать и пошла в прихожую одеваться. Ворон поскакал за мной, потом до меня донеслась четкая мысль. Агеша просил выпустить его на улицу, чтобы он мог свободно полетать, пока меня нет. Это мне категорически не понравилось.

— Ты же теперь не дикий. А птицу на воле поджидает множество опасностей.

Агеша передал, что будет очень осторожен.

— Я буду очень волноваться. Останься дома. А придет мама или Афрон Картович, отправятся гулять с собаками, и ты погуляешь.

Но Агеша убеждал выпустить его сейчас, так ему хотелось размять крылья.

Я даже не знала, что делать, с одной стороны, ворон несколько лет прожил самостоятельно на воле, ему тяжело сидеть дома, тем более одному, без меня, с другой стороны, я же буду постоянно думать о нем.

Агеша представил, что он летает совсем рядом с домом и сразу возвращается, как только приходят мама или Картович.

— Ну ладно, я предупрежу их, чтобы тебя пустили. А хочешь, пойдем со мной на работу, а потом с Афроном Картовичем домой вернешься?

Агент подумал и согласился. А я подумала и решила взять метлу, хоть и неудачно слетала на ней в последний раз.

Доработав до конца рабочего дня, позвонила маме и предупредила ее, что сегодня снова не дома. Отправила верного Агешу, целый день не отходившего от меня с Картовичем, домой, и полетела к Кейру. Как он там, бедолага? Я очень торопилась, прямо воздух в ушах свистел. Перед глазами вставали картины одна печальнее другой. Вот грустный ведьмак, один лежит целый день в своей комнате и даже некого попросить дать попить, или поправить подушку, или погладить ногу.

В прихожей меня встретил невозмутимый Микор. Он молча принял метлу и верхнюю одежду.

— Господа уже поужинали. Я скажу повару, что вы прибыли, чтобы накрыли снова.

— Подождите пока. Я сначала схожу к Кейру.

Чтобы не голодать сегодня, я прихватила из дома кулек печенья и парочку ржаных лепешек на всякий случай.

Торопливо поднявшись по лестнице, направилась к комнате Кейра. Дверь в нее была приоткрыта, в коридор падал свет, а изнутри доносилось игривое женское хихиканье.

— Давайте еще ложечку, вот так.

Я подошла ближе, чтобы видеть все, что там происходит. Та самая служанка, сидя на краю кровати (я на кровать не садилась, чтобы не потревожить ногу Кейра), кормила ведьмака из ложки. Ладонь мужчины покоилась на ее колене. Вспыхнув, как факел, я вошла в комнату.

— Спасибо, милочка, вы свободны. Вижу, любимый, ты тут не скучаешь.

— Роза! Ты пришла! Как хорошо! — обрадовался Кейр, спихивая девушку с кровати, та очень неохотно поднялась.

— Да, хорошо, что я пришла. А то тебе тут так грустно и одиноко.

Ведьмак понял, на что я намекаю.

— А что же я должен был голодный лежать?

— Нет. Но необязательно было сажать ее на кровать?

— Но Доре тяжело было стоять согнувшись.

Меня просто преследует это имя. Я стала забирать у служанки тарелку с овощным пюре, та не отдавала, мы некоторое время стояли, перетягивая посуду туда-сюда.

И мне, значит, не тяжело было стоять!

— Это негигиенично! Садиться на постель к больному!

Мне надоело играть в перетяжки, я разжала руки. Дора тоже. И тарелка с остатками пюре упала на пол, в полете перевернулась, плюхнув все содержимое на ковер.

— Что вы наделали?! — возмутилась Дора.

— Я наделала?!

— Перестаньте! — попытался вмешаться Кейр.

Мы же с ненавистью смотрели друг на друга, готовые вцепиться друг другу в волосы. А она красивее меня, вон какие золотистые косы свернуты в бублики. Уж не поэтому ли Кейр просил меня перекраситься в блондинку? И глаза голубые, и лицо сердечком, и на груди богатство вот-вот порвет пуговицы на форменном платье.

— Что здесь происходит? — строго спросил вошедший в комнату Эмон Кейрович. Увидел тарелку на полу. — Дора, вон отсюда! И позови Лику, чтобы она убрала.

Служанку как ветром сдуло.

— Розочка, добрый вечер. Ты уже пришла? Как хорошо! Кейр целый день скучал.

Видела я, как он скучал.

— Добрый вечер, Эмон Кейрович.

— Спустись вниз, там накрыли на стол. Покушай. А тут пока все приведут в порядок, — старый ведьмак недовольно посмотрел на внука.

Когда я проходила мимо, на меня будто холодом пахнуло.

— Роза! — в коридоре меня поймал Эмон младший. — Привет! Как день? Пойдем я провожу тебя в малую столовую.

Вот кто мне был искренне рад и широко улыбался.

— Привет, Эмон. Как прошел твой день? Как школа?

— Ненавижу это мерзкое заведение. Я бы лучше сам учился, но отец считает, что мне нужна социальная адаптация.

— Ты не любишь ходить в школу? — спросила я.

Сегодня на ужин были обжаренные ломтики каких-то овощей, посыпанные сверху крупинками специй, рыба в кляре и непонятная малиновая субстанция в креманке. Ее я зря попробовала, остальное было вполне съедобно и обладало традиционным вкусом.

— Можно подумать, ты любила в школу ходить!

— Не то чтобы любила, но ходила.

— Еще скажи, что у тебя было много друзей, и они скрашивали тебе годы учебы, — скривился мальчишка.

— Нет. У меня не было много друзей. Была одна подруга, Лира. Мы дружим до сих пор. А ходила я в обычную школу. Не специализированную. Где обычные дети учатся вместе с одаренными. Так что, представь, каково приходилось двум ведьмам в классе, где все остальные дети были обычными. Если бы не Лира, меня бы, пожалуй, затравили. Но так мы поддерживали и защищали друг друга.

Ведьмачонок слушал, открыв рот.

— В смысле защищали? Зачем? — не понял он.

— Ну... Если у кого-то были неприятности, то он непременно решал, что это из-за нас с Лирой. Тогда собирались и шли нас бить всем классом.

— Девочек?! — поразился Эмон.

— И девочки тоже шли нас бить. Когда стали постарше, успокоились. Поняли, что ведьма — это не только объект для вымещения злости, но еще и сглаз, порча и проклятия. Настоящие, а не воображаемые.

— Я тоже больше с взрослыми людьми люблю общаться. У них хотя бы мозги отросли. А что же родители? Почему вы им не рассказывали?

— Меня мама воспитывала одна. Мне не хотелось ее тревожить и добавлять лишнего беспокойства, а Лира предпочитала разбираться со всем самостоятельно.

— Понятно. У меня школа специализированная. С нами работает психолог, если происходит какой-то конфликт. Драк вообще не было ни разу, — покачал головой Эмон, глядя на меня во все глаза.

— Завидую.

— Не завидуй. Все очень занудные. И учиться скучно. Все, что мне преподают, я уже знаю.

— Так заканчивай школу экстерном и иди учиться дальше.

— Я бы хотел, но отец не разрешает. Хочет, чтобы я отмучился от и до. А дальше? Ты как училась дальше? — он заинтересованно заглядывал мне в глаза.

— Дальше я училась в колледже, а Лира отправилась с родителями в столицу и там поступила в Университет, она изначально была одареннее меня и проявляла способности к целительству. В колледже было хорошо учиться. Все учились, а не дурью маялись. В колледже уже не было простых людей, он специализированный. Учителя к нам по-другому относились, как к взрослым.

Мальчик покачал головой.

— Ты говоришь такие вещи про школу и так спокойно. Там было так плохо, но ты не бросила и не устроила маме истерику. Роза, я тебя уважаю!

— Перестань, — со смешком я махнула рукой. — Просто хотела доказать, что твоя школа не так плоха.

И овощи, и рыба уже закончились, я бы еще что-нибудь съела. Покосилась с сомнением на малиновую массу в креманке.

— Не ешь, — заметил мой взгляд ведьмачонок. — Туда тухлая селедка добавляется. Я лучше сейчас попрошу подать чаю.

— Спасибо!

Мальчик ушел, через некоторое время вернулся со служанкой, катившей тележку. Она выставила на стол чайник, блюда с сырным печеньем, маленькими поджаристыми пирожками и фруктами.

Эмон присоединился ко мне за чаепитием. Мы пили чай, ели выпечку и фрукты, разговаривали о разном. Больше, конечно, сравнивали, что изучали в мое время, и что сейчас, а потом нашу беседу прервала младшая сестра Кейра.

— Эмон! — она бросила на меня короткий взгляд из-под ресниц. — Здравствуйте. Эмон, ты брал мой журнал?

— Зачем мне твой журнал?

— А где он тогда? — возмущенно спросила девочка.

— Ищи сама, куда дела! — фыркнул на нее ведьмачонок. — Примени свои ведьмовские способности, что они у тебя без дела пылятся?

Я пожелала ребятам спокойной ночи и отправилась к Кейру.

Ведьмак лежал грустный-прегрустный, укрытый до подбородка одеялом (в комнате проветривалось), и смотрел на меня глазами брошенного щенка.

— Розочка, это не то, что ты подумала.

— Кейр, я ничего не подумала. Но сейчас не тебя трогала чужая девушка, а ты ее.

— Я?! Трогал? — изумился он. — Это, наверное, неосознанно. Для меня существуешь только ты. Я не думаю ни о каких других девушках, что ты!

Я захлопнула оконные створки.

— Мне кажется, достаточно проветрилось. А то холодно спать будет.

— Да, конечно.

Ведьмак сегодня ничего не просил, только смотрел жалобно. Пришлось мне самой выпытывать о его нуждах. Потом, когда все было сделано, я уселась в кресло с книгой, которую хотел послушать Кейр, и спросила: