В нашем бестиарии 4. Бисер для вепря

— Хорошо, — я успокоенно прикрыла глаза.

— Ладно. Отдыхай. Я пока пойду, а то убежала с работы, никому ничего не сказала. Днем в обед еще заскочу. Кристаллы с себя не снимай, пока не разрядятся и не станут казаться прохладными на ощупь. Оставляю на тумбочке еще три штуки на всякий случай.

Я вяло махнула рукой, давая понять, что услышала. От облегчения начало сильно клонить в сон.

Магическое истощение. Откуда?! Ни одна ведьма не могла сама израсходовать силы настолько, чтобы словить настоящее истощение. Организм такого не допускал, реагируя слабостью и обмороком.

Чаще всего подобному способствовал какой-то внешний фактор. Но что это было в моем случае? В голову ничего не приходило.

— Магическое истощение, — пояснила вдали Лира маме. — Мед, орехи. Молочка, любая. Каша из цельного зерна. Нет, мясное лучше не стоит, оно замедляет восстановление. Фрукты можно.

Голоса их утихли и я заснула. Не знаю, сколько спала, но проснулась оттого, что тело вновь начал охватывать озноб. Кристаллы больше не грели. Испугавшись, нащупала на тумбочке новые.

Медицинские магические кристаллы были довольно крупными, увесистыми, их гранили в виде пирамидок с широким основанием или полусфер, чтобы они хорошо держались на теле пациентов. Стоили они гораздо дороже обычных и свободно не продавались.

Озноб прошел, и я вновь уплыла в дрему.

Через некоторое время мне сквозь сон показалось, что я слышу голос Кейра.

— Я звонил ей на работу, и мне сказали, что Роза заболела. Я счел своим долгом навестить ее.

— Приходите в другой раз, — отпиралась мама. — Она очень плохо себя чувствует и спит сейчас.

— Я подожду тогда. Я думаю, ей придется по душе моя поддержка.

— Как ей станет лучше, Роза непременно позвонит вам.

— Кейр! — позвала я, поражаясь слабости своего голоса и надеясь, что меня услышат.

Дверь открылась, и на пороге возник самый прекрасный ведьмак в мире.

— Розочка, — серо-голубые глаза обеспокоенно смотрели на меня. — Как ты?

Я же внезапно сообразила, что мой внешний вид совсем не для приема гостей, смутилась и натянула одеяло до самых глаз.

— Уже немного получше, — пробубнила я из-под одеяла.

Кейр присел на стул возле кровати.

— Что с тобой случилось?

— Магическое истощение.

Темные брови изумленно поднялись.

— Магическое истощение! Я предупреждал о том, что девушке не нужно утруждаться на работе. И вот результат.

— Я не перетруждалась, — робко возразила я.

— Тебе нужно в больницу! — продолжал паниковать ведьмак.

Я отняла одну руку от одеяла и перехватила его ладонь, она показалась мне ужасно холодной. Наверное, на улице по-прежнему мороз, раз бедняга никак не согреется.

— Не нужно. Меня осмотрела Лира, она ведьма-целитель. Назначила лечение. Не переживай, со мной все будет хорошо.

Кейр, вроде немного успокоившись, пожал мою руку чуть согревшимися от моего тепла пальцами.

— Давай я позвоню деду? Пусть он тебя осмотрит. Не доверяю я этой твоей подруге. Уж больно она легкомысленная. Ну что она там за лечение может назначить?

— Лира — прекрасный специалист с высшим образованием, большим опытом работы. Ведьма высшего класса. Не переживай. Я поправлюсь, мне уже лучше.

Ведьмак тяжело вздохнул.

— Ну смотри. Но если тебе станет хуже, то пусть твоя мама сразу звонит!

— Хорошо, договорились, — я чувствовала, что меня опять стало подташнивать, и мне хотелось, чтобы Кейр ушел, оставив меня одну.

— Я думал, что у тебя простуда и принес... — он на мгновение вышел.

Я прикрыла глаза и сглотнула. В висках снова начали стучать молоточки.

Кейр вернулся и начал выкладывать гостинцы.

— Вот мед, он вроде и при магических истощениях хорош. Апельсины, — в комнате сразу приятно запахло, когда на тумбочке оказалась сетка с пятью большими оранжевыми фруктами. — Чеснок, — запахло несколько хуже, когда к апельсинам присоединились три головки чеснока. — Травы, заваривать от температуры, но тебе они не нужны, и вот — корень имбиря. В чай добавишь, это вкусно.

— Спасибо тебе большое. Мне очень приятно, что ты пришел, спасибо за подарки. Только я очень устала.

— Да! Конечно! — ведьмак встал и вдруг заметил на подоконнике вазочку с белой розой. За ночь бутон распустился полностью и теперь сиял белым светом, поражая изящностью формы и красотой. — Роза. От кого это? — вдруг напряженно спросил он.

Мне стало смешно, несмотря на плохое самочувствие. Я с трудом удержалась, чтобы не захихикать. Знал бы Кейр к кому ревнует.

— А это твой двоюродный брат подарил вчера.

— Мой двоюродный брат? — Кейр нахмурился. — Эмон?

— Я, честно говоря, не очень хорошо запомнила, как зовут твоих братьев. Тот, что постарше. Приходил вчера ко мне в бестиарий.

— Понятно, — в голосе ведьмака была злость. Кажется, братишке попадет, — Розочка, ты меня извини, но этот цветок я заберу.

Он подхватил розу вместе с вазой и решительно вышел. Я и возразить не успела. Последних цветов лишают.

Вместо Кейра в комнату вошла мама. Она начала собирать в передник гостинцы.

— Вы что, поругались? — с надеждой спросила она. — Избранник твой вылетел, будто за ним волки гнались.

— Нет, к младшему брату приревновал.

— Так ты еще и с братом его! — изумилась мала, чуть не разроняв чеснок.

— Конечно. Брату лет одиннадцать.

— Как у вас все сложно.

Мама накормила меня вкуснейшей пшенной кашей на молоке с медом, напоила чаем с имбирем.

Сытая и довольная, чувствуя, что недомогание отступает даже без согревающего действия магических кристаллов, да еще и с Агешей, забравшимся под бок, я довольно вздохнула и крепко заснула.

Ласковая рука нежно гладила меня по голове, щедро делаясь теплом и энергией. Вторая лежала на моей кисти. Было так хорошо и приятно, что в груди будто цветок распустился. Большой солнечно-желтый подсолнух.

— Ну, как тут больная? — раздался голос Эмуарля Армуровича.

И руки исчезли. Я разочарованно вздохнула и открыла глаза. В комнате, кроме громогласного директора, наблюдалась целая делегация: Валт Горович, Рина, рядом с кроватью стояла Лира, а возле двери приютился Мирт Данович.

Самочувствие, на удивление, было прекрасное. Не тошнило, ничего не болело. Я самостоятельно села в кровати. Лира поправила мне подушки, помогая устроиться.

— Вижу, ты совсем ожила. А тут к тебе гости пришли.

— Розочка, нельзя же так пугать! — Армурович пожал мне руку, пропуская к единственному стулу в комнате Рину. — Мы очень из-за тебя переволновались. Откуда это магическое истощение? — обратился он к Лире. Это из-за работы с магическими контурами?

— Я могу увидеть только последствия, а не причину. Но это точно не работа. У вас же нет бестий из черного списка?

— Упаси светлые силы! — выпучил глаза директор. — Нам даже от упырей удалось отделаться.

— Тогда даже не могу предположить. Роза, тебя вчера случайно в полицию опять не забирали?

— Нет, — покачала я головой. — Ничего особенного со мной вчера не происходило.

— Я думаю, вам стоит написать заявление в МагБез, — вставил Мирт Данович. — Помимо черного списка особо опасных бестий, есть еще и черный список разумных магических существ.

— Перестаньте, — нахмурившись, я посмотрела на мага. — Что я им скажу? Что у меня внезапно случился упадок сил? Вы бы еще сказали, что у меня демоны силы выпили.

— Но ведь это может быть и так, — не сдавался Мирт Данович.

— Да сказки все это, — отфыркнулась я.

Мне не хотелось позориться. Ах, у меня недомогание. Почему, отчего не знаю, но вы расследуйте-расследуйте.

Посещение коллег, их сочувствие и поддержка меня так приободрили, что когда они ушли, я даже встала и привела себя в порядок

Лира, оставшаяся у нас на обед, очень удивилась:

— Ничего не понимаю. Ты у меня кудесница. Куда истощение дела?

— Ты же сама мне кристаллы принесла.

— Э нет, то состояние, что у тебя было, никакими кристаллами за один день, тем более неполный, не вылечишь. Да и энергия из кристаллов только поддерживает организм, пока тот не восстановится, сама не задерживается, быстро утекает. Чудеса какие-то, — подруга недоуменно покачала головой.

Так же внезапно, как появилось, мое магическое истощение исчезло без следа, я даже стала рваться на работу. Лира с мамой это дело пресекли, но и в постель вернуть не смогли.

Агеше тоже стало лучше. Ворон весело прыгал за мной по дому, таская в клюве разноцветный ажурный мячик с бубенчиком внутри.

Лира побыла еще немного, чтобы убедиться, что мне не станет хуже, а потом отправилась домой, нагруженная рулетом из индейки, банкой овощного супа с копченостями и целым кульком пирожков, которые мама прикупила у Диты Унновны. Досталось пирожков и нам с Агешей. Мамина подружка расстаралась. Таких изумительных, ароматных пирожков с начинкой из творога с зеленью я больше нигде не пробовала. Так что было вполне закономерно, что мы объелись.

Делать ничего не хотелось, поэтому устроились с вороном на диване в гостиной и смотрели телевизор. Агент разлегся на спине, лапами кверху, и косился одним глазом в экран. Пуша присоединился к нам, устроившись на спинке дивана в некотором отдалении. Мама, отпросившаяся на целый день с работы, что-то делала по дому, то и дело проходя мимо телевизора то в одну, то в другую сторону.

Шли новости. Рассказывали что-то о коммунальной аварии. В одном из многоквартирных домов на окраине трубы не выдержали мороза, и жильцы остались без отопления. Сейчас разбирались, удастся ли экстренно все починить или придется куда-то переселять людей. Потом диктор переключилась на новость о том, как наши доблестные егеря задержали в Вековом лесу целую банду браконьеров.

Экстренные новости плавно переключились на подготовку к празднику. Показали центральную площадь, которую уже начали украшать. Чуть в стороне от статуи основателя города возводили большой разноцветный шатер. Диктор упомянула и цирк, куда меня успел пригласить Кейр. Я с любопытством посмотрела на темно-синюю полусферу из ткани, украшенную золотыми и красными звездами. Рядом с шатром стояло больше десятка расписных фургонов.

Хорошо, что мне удалось поправиться так быстро, а то пришлось бы все пропустить.

Остаток дня тоже прошел в лености. Сначала поболтала с Лирой, желавшей убедиться, что мне не стало хуже после ее ухода, потом с Кейром, захотевшим узнать о моем самочувствии. Он очень обрадовался, узнав, что я себя уже хорошо чувствую. Ведьмак увиливал от работы, и мы болтали несколько часов о всякой ерунде, пока в дверь не раздался звонок.

Я бросила взгляд на часы на стене. Судя по всему, это Афрон Картович вернулся с работы. Распрощавшись с Кейром, я отправилась открывать. Агеша тут же перевернулся на лапы и поскакал за мной.

На пороге и в самом деле оказался ветеринар. Я поспешно отпрянула, уходя от холодного воздуха, хлынувшего в дом.

Афрон Картович сегодня изменил своей кепке и нарядился в толстую вязанную черную шапку, кажется, из наших запасов.

— Розочка! Ты уже на ногах! — обрадовался он, поспешно заходя в дом и закрывая дверь. — Наши сказали, что тебе полегчало, но, после того, что я видел утром, я даже как-то не поверил.

Картович неспешно разоблачился, под кожаной курткой было надето сразу два свитера и пушистая мамина кофта, которую мама давно не носила, из-за того, что та сильно растянулась при стирке, но вот пригодилась однако. Вот, значит, кто поделился с гостем теплой одеждой. Картович потер замерзшие даже в перчатках руки.

— Добрый вечер, Афрон Картович, — в прихожую вышла мама. — Пойдемте чаю попьем, я чайник вскипятила.

Ветеринар покраснел и вдруг захлопал себя по карманам, потом сунулся в куртку и выудил оттуда большую шоколадку в красной обертке. Он трепетно, двумя руками, как подношение, преподнес шоколадку маме. На обертке золотыми буквами выделялась надпись «Алая Страсть».

— Вот, как ваши любимые конфеты, только шоколадка. К празднику выпустили.

Мама улыбнулась, не размыкая губ, и, склонив голову чуть вниз и набок, бросила короткий взгляд на Картовича.

Тот вздрогнул, выдохнул, будто весь сдулся, но взгляда с маминого лица не отвел.

— Это замечательно, — мама приняла подношение. — Как раз к чаю.

— Да я хотел с ребятами погулять.

— Попьем чаю, согреетесь и пойдете. Если позволите, я составлю вам компанию. Что-то хочется прогуляться. Весь день дома просидела.

Афрон Картович шумно вдохнул открытым ртом и так и пошел, не выдыхая, за мамой на кухню, как зачарованный.

Это так забавно смотрелось со стороны, что я не выдержала и отправилась в свою комнату, где, сев на кровать и зажав лицо подушкой, бессовестно ржала до слез, пока входная дверь не хлопнула, возвещая, что я осталась дома только с Пушей и Агентом.

Хорошо, что ни мама, ни Картович в этот момент не зашли ко мне в комнату, а то опять Лире кинулись бы звонить.

Я немного успокоилась, вытерла глаза ладонью, как раздался звонок в дверь.

— Что-то забыли? — спросила я, открывая.

Только на пороге обнаружилась не отправившаяся гулять парочка, а Мирт Данович. Я замерла сусликом, не зная, что делать.

Маг шагнул вперед, оттесняя меня внутрь дома и закрывая дверь за спиной. На его лице появилось обеспокоенное выражение.

— Роза Линовна, что с вами? Вы плакали? Что случилось?

— А, нет, — я махнула рукой. — Это я посмеялась немного.

— Что же вас развеселило? — он стоял напротив, возвышаясь почти на голову, глаз за отблескивающими стеклами очков не рассмотреть.

Я снова хихикнула.

— Афрон Картович, кажется, ухаживает за моей мамой.

— И что же в этом забавного? — поинтересовался Мирт Данович серьезно. От него веяло уличным холодом.

— То, как он это делает. И как мама реагирует, и как он на нее реагирует. Это просто нужно видеть, словами не рассказать. Жаль, что у них ничего не получится. Хоть мама и выглядит младше Афрона Картовича, но на самом-то деле она старше. Ему сорок три, а ей шестьдесят пять. И она ведьма, она еще долго будет молодой, а он простой человек и быстро состарится.

— Ну и что, — маг будто не понял моих выкладок.

— У них нет будущего, — печально покачала я головой. — И это уже не забавно.

— Вы забываете о таком феномене, как «магический брак», когда простые люди, являясь супругами одаренных и испытывая искренние чувства, старели в том же режиме, что и их супруги.

— Так там важно, чтобы были взаимные искренние чувства. А мама и Афрон Картович, они... ну... несколько легкомысленны.

— Не стоит плохо думать о своих близких заранее.

Я отвела взгляд, мне стало немного стыдно. В общем-то Мирт Данович был прав.

— Я зашел вас проведать и узнать о вашем самочувствии, — решил сгладить неприятный момент маг. — Вижу вам лучше, вы даже встали с кровати.

— Да! Это удивительно! Но у меня все прошло! Я хорошо себя чувствую.

Мирт Данович тепло улыбнулся.

— Это просто замечательно, но в любом случае это лишним не будет, — маг вытащил из кармана и протянул мне небольшую коробочку.

Я взяла ее в руки и почувствовала, как от маленького кубика во все стороны стремится, хлещет магическая энергия.

— Что это?! — удивилась я.

На коробочке надписей не было.

— Это живая вода.

Я чуть не выронила коробочку, маг чудом успел ее перехватить.

— Вы что?! — я в ужасе смотрела на невзрачную упаковку, представляя, даже если там флакон всего на пару капель, каких деньжищ это стоит. — Я не могу это принять!

Свободный доступ к источнику с живой водой имела только королевская семья. Остальным могло достаться лишь несколько капель в качестве награды за какой-нибудь подвиг или большие заслуги перед отечеством. Кто-то из награжденных хранил это сокровище для себя, а кто-то и продавал, чтобы поправить материальное положение.

— Берите, — пресек мои возражения Мирт Данович. — Моя мама работает хранителем источника, часть жалования, по желанию, может получать живой водой.

Я прижала коробочку к груди, не веря в происходящее.

— Выпейте три капли. Впрочем, — он начал снимать верхнюю одежду, — пойдемте на кухню. Сам сделаю.

Мирт Данович вытащил коробочку из моих дрожащих пальцев и проследовал на кухню, хорошо ориентируясь в нашем доме. Там вытащил из шкафа чайную чашку, потом достал из коробочки крошечный непрозрачный флакон, крышечка которого была со стеклянной пипеткой. Налил в чашку сначала воды из чайника, а затем капнул три капли живой. Для обычного глаза капли выглядели как самая простая, прозрачная вода, а для ведьмовского — светились магической энергией. Чашка, в которую попала живая вода, горела маленьким солнцем.

— Держите и пейте.

Я послушно взяла из рук Мирта Дановича живую воду. Наши пальцы соприкоснулись и меня пробило жаром еще до того, как я выпила лекарство.

— Пейте! — маг настойчиво подтолкнул сосуд к моему рту.

Я выпила живую воду залпом. Жар прокатился с головы до ног. На мгновение мир приобрел небывалую яркость, все предметы, а особенно маг передо мной, засветились необыкновенным светом. Я почувствовала себя всемогущей. Я могу прозреть весь мир! Я могу летать, подобно бесплотному духу! Мне откроются все тайны вселенной...

Состояние всемогущества почти тут же схлынуло, оставив после себя только бодрость и прекрасное самочувствие.

Маг улыбнулся, наблюдая за сменой выражений моего лица.

— Спасибо вам! Не ожидала от вас такой заботы!

Мирт Данович чуть нахмурился.

— Роза. Я давно хотел сказать...

В прихожей, прерывая мага, щелкнула, открываясь дверь, впуская развеселую собачье-человечью компанию. Тут же послышался вой Пуши, которого я забыла запереть в маминой комнате, жалобный скулеж и визг собак, карканье Агеши.

— Ладно. Мне пора. Если снова станет хуже, примите еще три капли. Там как раз остались.

Мирт Данович решительно вышел из кухни, поздоровался с мамой, решительно отказался от приглашения на ужин. Что он сказать-то хотел? Напомнить про тот случай в его квартире?

Пока я сообразила кинуться за магом вслед, он уже успел одеться и уйти.

— Как погуляли? — спросила я у мамы, когда мы разогнали зверей по комнатам.

— Замечательно! — улыбнулась она. — А к тебе что-то коллеги зачастили. Особенно некоторые. Избранник не так настойчив.

— А ты его еще поприветливей принимай, он вообще ко мне приходить не будет.

Я развернулась и ушла в свою комнату, пряча в карман коробочку с живой водой. Мне отчего-то не хотелось рассказывать маме, с чем приходил Мирт Данович.

Когда сели ужинать, я не удержалась и стала расспрашивать Афрона Картовича о работе. Оказалось, что я успела по ней соскучиться за день отсутствия.

— Да все хорошо, — кивнул ветеринар, тыкая вилкой в запеченный грибочек.

Сегодня мама, помня, что мне стоит воздержаться от мясных блюд, приготовила грибы под сыром и перловку в сметане с луком. Вкусно было невероятно. Я поняла, что как-то недооценивала эту крупу.

— Тепловые контуры не слетели?

— Нет. Никто не замерз. Ничего не слетело. Все со всеми хорошо. Меня только оленуха беспокоит. Она никак не разродится. Чувствует себя хорошо, анализы в норме. Не пойму, почему она так перехаживает. Уже пора вроде, а никаких признаков нет. Может, я со сроками ошибся, — Картович покачал головой.

Да, меня это тоже волновало. Отсаженная в отдельную клетку оленуха рожать будто передумала вовсе, хотя выпуклыми боками уже напоминала дирижабль.

— И что делать собираетесь?

— Наблюдать пока. Плоды в норме. Ты, как выйдешь, магией ее проверь. Если оленята внутри страдать начнут, тогда будем что-то предпринимать.

Я покивала, думая про себя, что уже завтра отправлюсь на работу.

До Дня Зимнего Солнцестояния оставалось три дня. Мне хотелось доделать всю незаконченную работу: дооформить документы на Янтарика, написать отчет — и с чистой совестью отправиться на отдых.

ГЛАВА 3

Утром мама хотела костьми лечь в дверях, но не пустить меня на работу. С очень большим трудом и обещаниями, что если что — сразу домой, она согласилась меня отпустить. Самой ей сегодня нужно было выходить на работу: в библиотеке тоже сдавали полугодовой отчет. Подозреваю, она еще согласилась меня отпустить, потому что я буду на работе под присмотром Афрона Картовича и остальных.

Особенно торопиться мы не стали, пошли к открытию. Заниматься возобновлением магического фона в вольерах и клетках мне все равно никто бы не позволил. Мы с Афроном Картовичем шли под ручку, он трепетно следил, чтобы я не оступилась, и через каждые три шага спрашивал, как я себя чувствую, не кружится ли у меня голова. Я неизменно уверяла его, что со мной все хорошо.

Так мы и дошли до администрации и заметили, что на территории бестиария возле складов припаркована, кроме директорской, еще одна машина — просто огромный внедорожник темно-зеленого цвета с песочными и коричневыми разводами. Колеса этого гиганта доставали мне до груди, а чтобы забраться внутрь, наверняка, понадобилась бы лесенка.

— Это кто еще приехал? — удивился ветеринар, направляясь к машине.

На дверце транспортного средства красовался герб егерей Векового леса — огромное дерево, стоящее на холме, и два золотых оленя, прыгающих в разные стороны на фоне кроны.

— Чего-то им понадобилось тут?

— Так пойдемте и узнаем, — предложила я. — Гость или гости наверняка в администрации.

Я оказалась права. Возле директорского стола сидели двое в форме тех же цветов, что и егерская машина. Один, постарше, просто великанских статей, седовласый, с буйной, хоть и короткой гривой, сидел широко разведя колени, согнувшись и опираясь на одну ногу локтем, а на другую — ладонью. Мне отчетливо послышалось, как под ним поскрипывает стул. Второй был поменьше и сидел поскромнее.

Армурович, что-то высказывавший гостям, поднял глаза и увидел меня.

— Я бы, конечно, поругался, что ты сегодня вышла на работу, но твое присутствие как никогда кстати.

Я быстренько размотала шарф, сняла шапку, куртку и направилась к директорскому столу. Агеша сегодня остался дома, как бы не нашел и не распотрошил бабушкину посылку с орехами.

— Добрый день всем. Что случилось? — я смотрела только на директора, не обращая внимания на егерей.

При моем приближении они встали. О! А старший — маг, причем какой-то неплохой категории, что редкость для наших мест. Второй — ведьмак.

— Позвольте вам представить, Роза Линовна, наш бестиолог.

— Арбар Кайлович, — у старшего оказался очень красивый голос, не глубокий бас, как можно было ожидать. Чтобы посмотреть ему в лицо, мне пришлось сильно запрокинуть голову. Кожа у егеря была потемневшая, дубленая, она резко контрастировала с ярко-голубыми глазами. Мужчина подхватил мою ладонь, утонувшую в его лапище и учтиво поцеловал запястье.

Второй рук целовать не стал, ограничившись глубоким кивком и рукопожатием.

— Яс Ясович.

Ведьмак, хоть и помельче коллеги, сложен был весьма крепко, а ширине его плеч мог позавидовать любой спортсмен. Внешность же имел стандартную для наших мест, был черноволос, кареглаз и бледнокож. Мы с ним даже имели какие-то внешнее сходство и вполне могли оказаться дальними родственниками.

— Так что вас привело сюда, и зачем вам понадобился бестиолог?

Младший из егерей быстренько принес еще один стул и учтиво предложил мне присесть.

Гости переглянулись, явно не зная, с чего начать. Со спины ко мне подошел Афрон Картович и положил руки на плечи.

— Зверя какого-нибудь нам сбагрить хотят. Судя по тому, что вчера в новостях крутили. Подранка какого-нибудь.

— Ты прав, Афрон, — ответил вместо егерей Армурович. — И не какого-нибудь, а вепря с золотой щетиной.

Я оживилась было. Бестия была необычайно редкой, сложной для поимки и содержания, но очень интересной, но тут же у меня возникли сомнения:

— А сколько лет ему? Взрослый или поросенок? Самка или самец?

— Взрослый, — мрачно ответил Арбар Кайлович. — Матерый кабан. Упал в браконьерскую яму, повредил себе позвоночник, и у него отказали задние ноги. В лесу он не выживет. У него два пути: или к вам, или забить.

— Что мы будем делать с матерым кабаном, взрослым самцом, да еще и полупарализованным?! — возмущенно спросил директор. — Роза, твой вердикт? Афрон, а ты что скажешь?

Мы с Картовичем растерянно молчали. Взрослый вепрь с золотой щетиной — это серьезно. Это туша чуть поменьше быка. С огромными клыками, с острыми шипами вдоль позвоночника, с непредсказуемым, дурным характером. Такого не приручишь, а его еще лечить, делать ему процедуры, возможно операцию. Да и если вдруг все получится, то для содержания ему нужен большой вольер, а места для его постройки на территории нет.

— Возможно, гуманнее будет умертвить его, — с сожалением высказалась я.

Егеря вскинулись, в их глазах появилось осуждение.

— Сдайся он, я бы первый так сказал, но он борется! Не сдается!