В нашем бестиарии - 3. По следам чудовища

Я представила Кейра и маму друг другу, он вручил ей коробку сногсшибательно дорогих конфет. Дальше мама расспрашивала гостя, тот что-то отвечал. Я не могла отслеживать беседу, больше сосредоточившись на «клевать, как птичка». Только иногда улыбалась и кивала, сглатывая слюну, и то прикусывая крошечный помидорчик, то листик салата.

Кейр тоже не стремился насладиться щедростью накрытого стола, скромно довольствуясь овощным салатом и запеченными грибами. Видно не знал, что мужчине, чтобы произвести впечатление, требуется демонстрировать хороший аппетит.

— И что? У вас такие серьезные намерения? — уловила я нить разговора и тут же забыла о голоде, навострив уши.

— Да, конечно. Я думаю, что мы с Розой идеально подходим друг другу. Ваша дочь из хорошего ведьмовского рода. Красива, хорошо воспитана...

— И вы думаете, что этого достаточно для семейной жизни?

— А что еще нужно? — удивился Кейр.

— А, — потянула мама с непонятной интонацией, и я поняла, что избранник мой ей не понравился. — Кушайте мясо. Изумительная телятина, запеченная в тидорском соусе.

— Благодарю. Если только небольшой кусочек.

После ужина, я отвела гостя в свою комнату.

— Как нога?

— Совсем не болит, — Кейр присел в кресло у окна. — У вас такой интересный дом. Я даже не знал, что в самом центре города сохранились частные одноэтажные дома.

— Дом старинный. И район этот старый. По-моему, раньше здесь была деревня, с которой город и начался.

Мы еще поговорили о всякой ерунде, ни словом не обмолвившись об ужине. Помолчали. Потом Кейр уточнил, во сколько он за мной заедет в выходной, и засобирался уходить.

Я пошла его проводить до двери.

Мама как-то недовольно и слишком сильно гремела посудой на кухне. Так что, явно хотевший меня поцеловать Кейр, так и не решился это сделать. Я только разочарованно вздохнула.

— До выходного, — мило улыбнулся ведьмак и исчез в зимнем вечере.

Я отправилась на кухню, выслушивать мамино мнение, и в надежде поесть как следует, наконец.

Оказалось, что мама уже прибрала всю еду и теперь что-то яростно упаковывала в контейнеры.

— Он мне не нравится! — сразу сказала она, стоило мне только переступить порог кухни.

— Почему? — спросила я, присаживаясь к столу. — Ты видела, какой красавчик?!

— Да, красавчик. И он знает об этом! И все знают об этом. И он будет пользоваться своей внешностью. А там и до измен недалеко. С лица воду не пить, а тебе не с красотой жить, а с человеком.

— И чем же он плох, как человек? Ты же совсем его не знаешь!

— Он Пуше не понравился.

— Это, несомненно, аргумент. У Пуши просто стресс оттого, что в доме собаки, а сегодня еще целый день суета, и ты его намыла. Вот он и вышел из себя. Мама, ты же давно жаждешь, чтобы я создала семью. А тут, смотри, какой экземпляр в отцы для будущих внуков, какая наследственность. Одаренный, из хорошей семьи, не бедный, не вредный, не жадный...

Мама тяжело вздохнула и присела за стол напротив меня.

— Вот выйдешь ты замуж. Уедешь. И я тут одна свой век доживать останусь.

— Мам, ты чего?! — ее слова меня поразили, такого я не ожидала. — А ты хочешь, чтобы я мужа сюда привела?

— А хоть бы и так! А то старая скоро стану, кто за мной приглядывать будет? Но этого! — она кивнула в торону выхода. — Не хочу!

Мне осталось только глазами хлопать в растерянности.

— Ладно, — мама встала, взяла с кухонного стола и брякнула передо мной стопку контейнеров. Вот. Сходи, отнеси Афрону Картовичу перекусить. А то он там голодный дежурит!

— Хорошо. Сейчас отнесу.

Я решила не месить снег, а воспользоваться метлой. Оделась потеплее и полетела в бестиарий. Двигалась над самой землей, потому что на морозе артефакт хуже слушался, а может, это было оттого, что меня душила обида. Пару раз чуть не врезалась в столбы и стены.

Как так? Почему? Почему самый мой близкий человек не поддержал меня в таком важном деле. И мамины слова про то, что она одна останется... Она же мечтала замуж меня выдать. Мечтала, что я буду с мужем жить в своем доме, а она будет приходить и внуков нянчить. И вдруг! Что за непонятный эгоизм и нежелание меня отпускать?

Дежурил Картович не один. В администрации, окна которой светились, обнаружились, кроме ветеринара, еще и вражеский агент, сторож и новенький смотритель. Они сидели и чаи гоняли, хорошо хоть не пиво.

Афрон Картович посмотрел на мое лицо и сразу все понял.

— Что? Не понравился?

Я только обреченно рукой махнула.

— Ее не поймешь. То за кого угодно готова замуж выдать, то вдруг прекрасный жених не нравится.

Поставив метлу в угол, я сняла верхнюю одежду и стала выгружать на стол контейнеры. Ветеринар предвкушающе потер руки.

— Сейчас поедим!

— Оленуха родила? — спросила я, доставая тарелки.

— Передумала. Может, со дня на день родит.

Все накинулись на еду так, будто никогда не ели. Впрочем, и я не отставала. Наконец-то мне удалось насладиться всеми деликатесами. И маленький кусочек никто не просил, все просили побольше. И от меня не требовали «клевать».

— Вкуснятина! — Картович облизнул вилку и посмотрел на тарелку, словно думал, не облизнуть ли и ее. — Я начинаю жалеть, что ушел дежурить. Столько всего вкусного пропустил.

— Не жалейте, — хмыкнула я. — А радуйтесь, что вы все это пропустили. А еда дома еще осталась. Придете утром и насладитесь на завтрак.

— Надо твоей маме что-нибудь приятное купить в благодарность.

— Купите, — согласилась я. — Она очень любит шоколадные конфеты «Алая страсть».

— Хорошо. Спасибо за подсказку. Я тогда и дежурить до утра не буду. Пойду с тобой.

Убрав со стола, все стали расходиться. Ларон Палиевич на рабочее место, а остальные по домам. Сторож выпустил нашу компанию через калитку и заперся. Как все утихло, он опять стал единственным ночным хранителем бестиария. А охранников директор вернул тестю. Тем более, что ему «сверху» вакансии охранников не одобрили, а платить им из собственного кармана оказалось накладно даже для директора.

Некоторое время нам было по пути и мы шли все вместе. Вечер был изумительный. Снежок похрустывал под ногами, сугробы на обочинах сверкали искрами в свете фонарей.

Парнишка-смотритель все поглядывал на мою метлу. Я думала, что его удивляет артефакт, но он вдруг выдал:

— А прапрадедушка метлам не доверяет, говорит, что на метлах одни вертихвостки летают. — Значит, точно ведьмачонок. — У вас хвост есть?

— А как же! И хвост, и лапы, и на луну я вою. Как всякой неприличной ведьме положено.

Маг с ветеринаром неприлично заржали.

— Издеваетесь? А я серьезно спросил, — обиделся мальчишка