Наследники Аэлии Начало

Глава 11

Прощание с матерью и младшими сёстрами было тёплым и по-семейному суетливым. Реста, шестнадцати лет, закатывала глаза на «взрослые тайны», но крепко обняла Рэда, прошептав: «Возвращайся целым, а то сама найду и притащу за ухо». Десятилетняя Рая, ещё не до конца понимая серьёзность происходящего, сунула ему в руку самодельный «оберег» — камушек, обмотанный пёстрой ниткой. Рэд принял его с такой торжественностью, будто это был орден, и спрятал за пазухой, рядом с холодным пятном шрама.Дорога на Чёрные Болота после обеда была не бегом, а быстрым, скрытным движением. Ралия шла впереди, её фигура сливалась с тенями и рельефом, подтверждая свои хвастливые заявления. Она действительно была прирождённым следопытом, замечая сломанную ветку, примятую траву и другие знаки, невидимые для глаз её спутников. Останавливались они ненадолго, лишь чтобы утолить голод вяленым мясом и водой.К болотам они подошли, когда солнце, как огромный кровавый уголь, катилось к зубчатому горизонту Драконьего Хребта. Воздух стал густым, влажным, тяжёлым, пропитанным запахом гниющих растений и сероводорода. Тишина прерывалась лишь редкими всплесками и скрипами невидимых обитателей трясины.Они двигались по ещё твёрдой земле у кромки топей, бесшумно, как тени. Ралия внезапно замерла, подняв руку. Её нос вздрогнул. Она жестом указала вперёд и в сторону от тропы, в густую сизую дымку, поднимающуюся над открытым участком болота.И тогда они увидели его.Над самой чёрной, пузырящейся водой, на высоте примерно человеческого роста, парило странное сооружение. Оно напоминало лёгкую раму из полированного тёмного дерева и блестящего, нержавеющего металла, удерживаемую в воздухе не магическим свечением, а тихим, ритмичным гудением, исходившим от нескольких сложных механизмов по углам. На этой платформе стоял юноша.Он был молод, но уже мощно сложен — широкие плечи, сильные руки, характерный для медведей центр тяжести. Его каштановые волосы были коротко острижены, лицо сосредоточено. Но поражало не это. Поражало то, что он делал.В его руках были не магические жезлы и не лопаты, а странные инструменты: длинные щипцы с хрустальными наконечниками, стеклянные колбы, сетчатые сачки. Он методично, с хирургической точностью, опускал их в чёрную жижу, собирая образцы: куски гнилого корня, сгустки странной, мерцающей грязи, даже пузырьки газа, которые он ловил в колбы и мгновенно запечатывал. Его движения были выверены, а на лице читалась не жадность кладоискателя, а чисто научная, спокойная целеустремлённость.— Что за дух болотный — прошептал Рэм, заворожённо наблюдая. — Я знал, что медведи — геомаги, но это это не магия земли. Это что-то другое.— Он изучает болото, — так же тихо сказала Ралия, её глаза сузились. — Смотри, как он избегает определённых пятен. Он ищет что-то конкретное. И боится чего-то.Они наблюдали, как юноша, закончив сбор, нажал на несколько пластин на раме. Гудение усилилось, и платформа плавно поплыла назад, к твёрдому берегу, где среди коряг была спрятана объёмная, аккуратная сумка из плотной кожи.Вот он. Момент.— Окружим его, — тихо скомандовал Рэд. — Но без угроз. Только чтобы отрезать путь к бегству. Мы должны поговорить.Они бесшумно сменили позиции. Когда медведь, уже на земле, стал складывать свою хитроумную платформу (она сложилась, как оригами, в компактный ранец), из тумана перед ним появился Рэд. Справа вышел Рэм, массивный и спокойный. Слева, бесшумно ступив на валун, возникла Ралия, её поза была готовой к прыжку, но руки были открыты.Юноша вздрогнул, но не вскрикнул. Его рука метнулась к поясу, где висело не оружие, а увесистый многофункциональный инструмент. Он отступил на шаг, спиной к болоту, карие глаза быстро метались от одного незваного гостя к другому, оценивая угрозу.— Спокойно, — сказал Рэд, поднимая ладони, чтобы показать отсутствие враждебных намерений. Голос его был ровным, но в нём звучала сталь. — Мы не хотим тебе зла. Но нам нужны ответы. Что ты здесь делаешь?Медведь выпрямился, пытаясь скрыть испуг под маской обидчивого достоинства.— Это земли моего клана. Я имею право здесь быть. А вы — львы. Вы далеко от дома. Что вы здесь делаете? — Его голос был низким, с характерным медвежьим тембром, но без агрессии — скорее, с вызовом учёного, потревоженного в своей лаборатории.— Мы ищем следы, — ответил Рэм, его взгляд упал на странный ранец. — Нечасто увидишь медведя, летающего на деревянной стрекозе и ковыряющегося в трясине. Особенно в таком месте, где недавно было совершено покушение и пропали люди.Глаза юноши-медведя сузились. Он покачал головой, и на этот раз его недоумение показалось искренним.— Покушение? Ничего не знаю. Никого не видел. Я здесь из-за этого.Он ткнул пальцем в сторону болота, где вода всё ещё слабо пульсировала неестественным, тусклым светом.— Геомагия камня и дерева — это скучно. Я освоил её к пяти годам. А вот это — он потряс своей сумкой с образцами, и стеклянные колбы звякнули, — это интересно. Остаточная энергия. Я изучаю её природу. Для изобретений.Рэд и Рэм обменялись быстрым взглядом. Ложь пахнет иначе. В словах юноши сквозило не сокрытие, а чистое, почти детское увлечение своим делом и легкое раздражение от того, что его отвлекают.— Ты не видел ничего подозрительного? Никаких следов борьбы, чужих? — настойчиво спросила Ралия, не сводя с него зелёных глаз.— Кроме вас троих? — он фыркнул. — Нет. Только гниль, топи и — Он замялся, будто только что что-то вспомнил.— И? — резко вставил Рэд.— И девушку. Красивую. Темноволосую. Шла по северной тропе, в сторону нашей столицы, дня два-три назад. Смотрела сосредоточенно, как будто что-то искала или торопилась. Больше ничего.Воздух вокруг Рэда будто сгустился. Темноволосую. Два-три дня назад. Его сердце ёкнуло, забившись тревожным, лихорадочным ритмом.— Куда именно она шла? — его голос прозвучал тише, но с такой напряжённой силой, что даже рассеянный изобретатель насторожился.— Я сказал, к столице. По тропе вдоль Скалистого ручья, — пожал плечами медведь. — А теперь, если вы закончили, у меня образцы могут испортиться. Меня, кстати, Борк зовут.Он взвалил ранец на плечо и, кивнув им, неуклюже, но при этом быстро зашагал в противоположную сторону, скрываясь в сумерках и тумане, оставив трёх львов стоять в наступающей темноте с новыми вопросами, на которые не было ответов.— Эйра — прошептал Рэд, глядя в ту сторону, куда указал Борк. Она не просто ушла. Она пошла в самое сердце Медвежьего Края. Зачем?— Значит, твой целитель умеет ходить, — сухо заметил Рэм. — И, похоже, у неё свои дела. Наши пути пока расходятся. Нам нужно искать здесь. А твоё сердце оно уже там, с ней.Рэд молча кивнул. Он был разорван надвое. Долг велел искать улики здесь, на месте преступления. Но всё его существо рвалось по той северной тропе, чтобы найти её, убедиться, что она цела, и понять, куда и зачем она идёт.Прощание с матерью и младшими сёстрами было тёплым и по-семейному суетливым. Реста, шестнадцати лет, закатывала глаза на «взрослые тайны», но крепко обняла Рэда, прошептав: «Возвращайся целым, а то сама найду и притащу за ухо». Десятилетняя Рая, ещё не до конца понимая серьёзность происходящего, сунула ему в руку самодельный «оберег» — камушек, обмотанный пёстрой ниткой. Рэд принял его с такой торжественностью, будто это был орден, и спрятал за пазухой, рядом с холодным пятном шрама.Дорога на Чёрные Болота после обеда была не бегом, а быстрым, скрытным движением. Ралия шла впереди, её фигура сливалась с тенями и рельефом, подтверждая свои хвастливые заявления. Она действительно была прирождённым следопытом, замечая сломанную ветку, примятую траву и другие знаки, невидимые для глаз её спутников. Останавливались они ненадолго, лишь чтобы утолить голод вяленым мясом и водой.К болотам они подошли, когда солнце, как огромный кровавый уголь, катилось к зубчатому горизонту Драконьего Хребта. Воздух стал густым, влажным, тяжёлым, пропитанным запахом гниющих растений и сероводорода. Тишина прерывалась лишь редкими всплесками и скрипами невидимых обитателей трясины.Они двигались по ещё твёрдой земле у кромки топей, бесшумно, как тени. Ралия внезапно замерла, подняв руку. Её нос вздрогнул. Она жестом указала вперёд и в сторону от тропы, в густую сизую дымку, поднимающуюся над открытым участком болота.И тогда они увидели его.Над самой чёрной, пузырящейся водой, на высоте примерно человеческого роста, парило странное сооружение. Оно напоминало лёгкую раму из полированного тёмного дерева и блестящего, нержавеющего металла, удерживаемую в воздухе не магическим свечением, а тихим, ритмичным гудением, исходившим от нескольких сложных механизмов по углам. На этой платформе стоял юноша.Он был молод, но уже мощно сложен — широкие плечи, сильные руки, характерный для медведей центр тяжести. Его каштановые волосы были коротко острижены, лицо сосредоточено. Но поражало не это. Поражало то, что он делал.В его руках были не магические жезлы и не лопаты, а странные инструменты: длинные щипцы с хрустальными наконечниками, стеклянные колбы, сетчатые сачки. Он методично, с хирургической точностью, опускал их в чёрную жижу, собирая образцы: куски гнилого корня, сгустки странной, мерцающей грязи, даже пузырьки газа, которые он ловил в колбы и мгновенно запечатывал. Его движения были выверены, а на лице читалась не жадность кладоискателя, а чисто научная, спокойная целеустремлённость.— Что за дух болотный — прошептал Рэм, заворожённо наблюдая. — Я знал, что медведи — геомаги, но это это не магия земли. Это что-то другое.— Он изучает болото, — так же тихо сказала Ралия, её глаза сузились. — Смотри, как он избегает определённых пятен. Он ищет что-то конкретное. И боится чего-то.Они наблюдали, как юноша, закончив сбор, нажал на несколько пластин на раме. Гудение усилилось, и платформа плавно поплыла назад, к твёрдому берегу, где среди коряг была спрятана объёмная, аккуратная сумка из плотной кожи.Вот он. Момент.— Окружим его, — тихо скомандовал Рэд. — Но без угроз. Только чтобы отрезать путь к бегству. Мы должны поговорить.Они бесшумно сменили позиции. Когда медведь, уже на земле, стал складывать свою хитроумную платформу (она сложилась, как оригами, в компактный ранец), из тумана перед ним появился Рэд. Справа вышел Рэм, массивный и спокойный. Слева, бесшумно ступив на валун, возникла Ралия, её поза была готовой к прыжку, но руки были открыты.Юноша вздрогнул, но не вскрикнул. Его рука метнулась к поясу, где висело не оружие, а увесистый многофункциональный инструмент. Он отступил на шаг, спиной к болоту, карие глаза быстро метались от одного незваного гостя к другому, оценивая угрозу.— Спокойно, — сказал Рэд, поднимая ладони, чтобы показать отсутствие враждебных намерений. Голос его был ровным, но в нём звучала сталь. — Мы не хотим тебе зла. Но нам нужны ответы. Что ты здесь делаешь?Медведь выпрямился, пытаясь скрыть испуг под маской обидчивого достоинства.— Это земли моего клана. Я имею право здесь быть. А вы — львы. Вы далеко от дома. Что вы здесь делаете? — Его голос был низким, с характерным медвежьим тембром, но без агрессии — скорее, с вызовом учёного, потревоженного в своей лаборатории.— Мы ищем следы, — ответил Рэм, его взгляд упал на странный ранец. — Нечасто увидишь медведя, летающего на деревянной стрекозе и ковыряющегося в трясине. Особенно в таком месте, где недавно было совершено покушение и пропали люди.Глаза юноши-медведя сузились. Он покачал головой, и на этот раз его недоумение показалось искренним.— Покушение? Ничего не знаю. Никого не видел. Я здесь из-за этого.Он ткнул пальцем в сторону болота, где вода всё ещё слабо пульсировала неестественным, тусклым светом.— Геомагия камня и дерева — это скучно. Я освоил её к пяти годам. А вот это — он потряс своей сумкой с образцами, и стеклянные колбы звякнули, — это интересно. Остаточная энергия. Я изучаю её природу. Для изобретений.Рэд и Рэм обменялись быстрым взглядом. Ложь пахнет иначе. В словах юноши сквозило не сокрытие, а чистое, почти детское увлечение своим делом и легкое раздражение от того, что его отвлекают.— Ты не видел ничего подозрительного? Никаких следов борьбы, чужих? — настойчиво спросила Ралия, не сводя с него зелёных глаз.— Кроме вас троих? — он фыркнул. — Нет. Только гниль, топи и — Он замялся, будто только что что-то вспомнил.— И? — резко вставил Рэд.— И девушку. Красивую. Темноволосую. Шла по северной тропе, в сторону нашей столицы, дня два-три назад. Смотрела сосредоточенно, как будто что-то искала или торопилась. Больше ничего.Воздух вокруг Рэда будто сгустился. Темноволосую. Два-три дня назад. Его сердце ёкнуло, забившись тревожным, лихорадочным ритмом.— Куда именно она шла? — его голос прозвучал тише, но с такой напряжённой силой, что даже рассеянный изобретатель насторожился.— Я сказал, к столице. По тропе вдоль Скалистого ручья, — пожал плечами медведь. — А теперь, если вы закончили, у меня образцы могут испортиться. Меня, кстати, Борк зовут.Он взвалил ранец на плечо и, кивнув им, неуклюже, но при этом быстро зашагал в противоположную сторону, скрываясь в сумерках и тумане, оставив трёх львов стоять в наступающей темноте с новыми вопросами, на которые не было ответов.— Эйра — прошептал Рэд, глядя в ту сторону, куда указал Борк. Она не просто ушла. Она пошла в самое сердце Медвежьего Края. Зачем?— Значит, твой целитель умеет ходить, — сухо заметил Рэм. — И, похоже, у неё свои дела. Наши пути пока расходятся. Нам нужно искать здесь. А твоё сердце оно уже там, с ней.Рэд молча кивнул. Он был разорван надвое. Долг велел искать улики здесь, на месте преступления. Но всё его существо рвалось по той северной тропе, чтобы найти её, убедиться, что она цела, и понять, куда и зачем она идёт.Прощание с матерью и младшими сёстрами было тёплым и по-семейному суетливым. Реста, шестнадцати лет, закатывала глаза на «взрослые тайны», но крепко обняла Рэда, прошептав: «Возвращайся целым, а то сама найду и притащу за ухо». Десятилетняя Рая, ещё не до конца понимая серьёзность происходящего, сунула ему в руку самодельный «оберег» — камушек, обмотанный пёстрой ниткой. Рэд принял его с такой торжественностью, будто это был орден, и спрятал за пазухой, рядом с холодным пятном шрама.Дорога на Чёрные Болота после обеда была не бегом, а быстрым, скрытным движением. Ралия шла впереди, её фигура сливалась с тенями и рельефом, подтверждая свои хвастливые заявления. Она действительно была прирождённым следопытом, замечая сломанную ветку, примятую траву и другие знаки, невидимые для глаз её спутников. Останавливались они ненадолго, лишь чтобы утолить голод вяленым мясом и водой.К болотам они подошли, когда солнце, как огромный кровавый уголь, катилось к зубчатому горизонту Драконьего Хребта. Воздух стал густым, влажным, тяжёлым, пропитанным запахом гниющих растений и сероводорода. Тишина прерывалась лишь редкими всплесками и скрипами невидимых обитателей трясины.Они двигались по ещё твёрдой земле у кромки топей, бесшумно, как тени. Ралия внезапно замерла, подняв руку. Её нос вздрогнул. Она жестом указала вперёд и в сторону от тропы, в густую сизую дымку, поднимающуюся над открытым участком болота.И тогда они увидели его.Над самой чёрной, пузырящейся водой, на высоте примерно человеческого роста, парило странное сооружение. Оно напоминало лёгкую раму из полированного тёмного дерева и блестящего, нержавеющего металла, удерживаемую в воздухе не магическим свечением, а тихим, ритмичным гудением, исходившим от нескольких сложных механизмов по углам. На этой платформе стоял юноша.Он был молод, но уже мощно сложен — широкие плечи, сильные руки, характерный для медведей центр тяжести. Его каштановые волосы были коротко острижены, лицо сосредоточено. Но поражало не это. Поражало то, что он делал.В его руках были не магические жезлы и не лопаты, а странные инструменты: длинные щипцы с хрустальными наконечниками, стеклянные колбы, сетчатые сачки. Он методично, с хирургической точностью, опускал их в чёрную жижу, собирая образцы: куски гнилого корня, сгустки странной, мерцающей грязи, даже пузырьки газа, которые он ловил в колбы и мгновенно запечатывал. Его движения были выверены, а на лице читалась не жадность кладоискателя, а чисто научная, спокойная целеустремлённость.— Что за дух болотный — прошептал Рэм, заворожённо наблюдая. — Я знал, что медведи — геомаги, но это это не магия земли. Это что-то другое.— Он изучает болото, — так же тихо сказала Ралия, её глаза сузились. — Смотри, как он избегает определённых пятен. Он ищет что-то конкретное. И боится чего-то.Они наблюдали, как юноша, закончив сбор, нажал на несколько пластин на раме. Гудение усилилось, и платформа плавно поплыла назад, к твёрдому берегу, где среди коряг была спрятана объёмная, аккуратная сумка из плотной кожи.Вот он. Момент.— Окружим его, — тихо скомандовал Рэд. — Но без угроз. Только чтобы отрезать путь к бегству. Мы должны поговорить.Они бесшумно сменили позиции. Когда медведь, уже на земле, стал складывать свою хитроумную платформу (она сложилась, как оригами, в компактный ранец), из тумана перед ним появился Рэд. Справа вышел Рэм, массивный и спокойный. Слева, бесшумно ступив на валун, возникла Ралия, её поза была готовой к прыжку, но руки были открыты.Юноша вздрогнул, но не вскрикнул. Его рука метнулась к поясу, где висело не оружие, а увесистый многофункциональный инструмент. Он отступил на шаг, спиной к болоту, карие глаза быстро метались от одного незваного гостя к другому, оценивая угрозу.— Спокойно, — сказал Рэд, поднимая ладони, чтобы показать отсутствие враждебных намерений. Голос его был ровным, но в нём звучала сталь. — Мы не хотим тебе зла. Но нам нужны ответы. Что ты здесь делаешь?Медведь выпрямился, пытаясь скрыть испуг под маской обидчивого достоинства.— Это земли моего клана. Я имею право здесь быть. А вы — львы. Вы далеко от дома. Что вы здесь делаете? — Его голос был низким, с характерным медвежьим тембром, но без агрессии — скорее, с вызовом учёного, потревоженного в своей лаборатории.— Мы ищем следы, — ответил Рэм, его взгляд упал на странный ранец. — Нечасто увидишь медведя, летающего на деревянной стрекозе и ковыряющегося в трясине. Особенно в таком месте, где недавно было совершено покушение и пропали люди.Глаза юноши-медведя сузились. Он покачал головой, и на этот раз его недоумение показалось искренним.— Покушение? Ничего не знаю. Никого не видел. Я здесь из-за этого.Он ткнул пальцем в сторону болота, где вода всё ещё слабо пульсировала неестественным, тусклым светом.— Геомагия камня и дерева — это скучно. Я освоил её к пяти годам. А вот это — он потряс своей сумкой с образцами, и стеклянные колбы звякнули, — это интересно. Остаточная энергия. Я изучаю её природу. Для изобретений.Рэд и Рэм обменялись быстрым взглядом. Ложь пахнет иначе. В словах юноши сквозило не сокрытие, а чистое, почти детское увлечение своим делом и легкое раздражение от того, что его отвлекают.— Ты не видел ничего подозрительного? Никаких следов борьбы, чужих? — настойчиво спросила Ралия, не сводя с него зелёных глаз.— Кроме вас троих? — он фыркнул. — Нет. Только гниль, топи и — Он замялся, будто только что что-то вспомнил.— И? — резко вставил Рэд.— И девушку. Красивую. Темноволосую. Шла по северной тропе, в сторону нашей столицы, дня два-три назад. Смотрела сосредоточенно, как будто что-то искала или торопилась. Больше ничего.Воздух вокруг Рэда будто сгустился. Темноволосую. Два-три дня назад. Его сердце ёкнуло, забившись тревожным, лихорадочным ритмом.— Куда именно она шла? — его голос прозвучал тише, но с такой напряжённой силой, что даже рассеянный изобретатель насторожился.— Я сказал, к столице. По тропе вдоль Скалистого ручья, — пожал плечами медведь. — А теперь, если вы закончили, у меня образцы могут испортиться. Меня, кстати, Борк зовут.Он взвалил ранец на плечо и, кивнув им, неуклюже, но при этом быстро зашагал в противоположную сторону, скрываясь в сумерках и тумане, оставив трёх львов стоять в наступающей темноте с новыми вопросами, на которые не было ответов.— Эйра — прошептал Рэд, глядя в ту сторону, куда указал Борк. Она не просто ушла. Она пошла в самое сердце Медвежьего Края. Зачем?— Значит, твой целитель умеет ходить, — сухо заметил Рэм. — И, похоже, у неё свои дела. Наши пути пока расходятся. Нам нужно искать здесь. А твоё сердце оно уже там, с ней.Рэд молча кивнул. Он был разорван надвое. Долг велел искать улики здесь, на месте преступления. Но всё его существо рвалось по той северной тропе, чтобы найти её, убедиться, что она цела, и понять, куда и зачем она идёт.

Глава 12

И тут новая идея посетила Рэда с такой ясностью, что он резко обернулся, глядя в сумерки, куда скрылся странный медведь.— Стой! — его голос, низкий и властный, разрезал болотную тишину. — Борк!Он не стал ждать, а рванулся следом, легко перепрыгивая через корни и кочки. Рэм и Ралия, обменявшись удивлёнными взглядами, последовали за ним.Они нагнали изобретателя у старого, полузасохшего дерева. Тот обернулся, и на его лице читалось раздражение.— Что ещё? Я сказал всё, что знаю.— Ты сказал, что изучаешь «неприродную энергию», — выпалил Рэд, слегка запыхавшись. — Ты видишь то, что не видят другие. Ты можешь увидеть изменения в самой материи.Борк нахмурился, его любопытство было слегка задето.— Возможно. Что с того?— На меня напали здесь. Применили чёрную магию. Если она воздействовала не только на меня, но и на землю, на камни ты сможешь это увидеть? Ты сможешь сказать, что это было?Лицо Борка изменилось. Раздражение сменилось сосредоточенным интересом учёного, перед которым поставили сложную и интригующую задачу. Он покусал губу, его взгляд скользнул по сумке с образцами.— Гипотетически да. Энергия такого калибра должна была оставить следы в окружающей материи. Изменения на молекулярном, а то и временном уровне. Но я очень занят— Мы заплатим, — тут же сказал Рэм. — Золотом, материалами для твоих стрекоз.— И оставим тебя в покое, — добавила Ралия с хитрой улыбкой. — Навсегда.Борк взвесил предложение. Борьба между желанием продолжить свои опыты и возможностью изучить уникальный, свежий след запретной магии длилась несколько секунд. Любопытство победило.— Ладно. Где именно?Рэд повёл их немного в сторону, к тому месту на более-менее твёрдой почве, где его нашла Эйра. Память, несмотря на боль и шок, сохранила ориентиры: кривая сосна, камень, похожий на спящего барсука.— Здесь.Команда рассыпалась по местности, каждый искал своим методом.Ралия обернулась в львицу и припала к земле, её нос почти касался мха. Она ползла, как змея, выискивая малейшие нарушения в естественном рисунке леса.— Странно — прошептала она через несколько минут. — Следов подхода нет. Вообще. Ни сюда, ни отсюда. Как будто как будто нападавший появился прямо из воздуха вот здесь, — она указала на точку в нескольких шагах от «спящего барсука». — И отсюда же ушёл. Нет ни отпечатков, ни примятой травы. Ничего.Борк тем временем вытащил из своего неиссякаемого ранца странный прибор — пару линз в медной оправе, соединённых тонкими проводами с небольшим кристаллом. Он нацелил его на камни, землю, стволы деревьев, ворча что-то себе под нос. Его внимание привлёк небольшой, ничем не примечательный булыжник в паре метров от указанной Ралией точки.— Вот. Смотрите.Он передал линзы Рэду. Тот, посмотрев, замер. Через линзы камень виделся не цельным, а состоящим из двух наложенных друг на друга изображений. Одно — обычный, покрытый лишайником булыжник. Другое — тот же камень, но будто бы прозрачный, спекшийся, с тёмными прожилками. И эти два состояния медленно, с чудовищной заторможенностью, сливались в одно.— Это что это?— Временной диссонанс, — с придыханием сказал Борк, забирая линзы. — На этот камень воздействовали мощной хрономагией. Для него время замедлилось в десятки раз. Процессы распада, окисления, сама энтропия — они еле-еле текут. Он застрял между состоянием «тогда» и «сейчас». И «тогда» он подвергся сильнейшему энергетическому удару, почти разрушившему его структуру.Рэм, слушая это, медленно выпрямился. Его лицо стало каменным.— Подлетел, обратился в человеческую форму, ударил, снова обратился, улетел. Поэтому нет следов подхода. И хрономагия — Он встретился взглядом с Рэдом, и в его глазах горела холодная уверенность. — Это дар драконов, Рэд. Не всех, но сильнейших. Локальное замедление времени. Здесь был дракон.Слова повисли в воздухе, тяжёлые и неумолимые. Все кусочки пазла, которые не складывались, вдруг встали на свои места с пугающей логикой.— Эйра — имя сорвалось с губ Рэда само собой. — Она дракон. Она одна в этих лесах. Может может, это её пытались так защитить? Не подпускать львов?Даже произнеся это, он не верил. Защищать — не значит убивать запретной магией, выжигающей душу.— Может кто-то — тихо сказала Ралия. — Кто-то, кто знает о ней. И кто не хочет, чтобы ты, братец, к ней приближался.Но для Рэда это уже не имело значения. Ледяной ужас, холоднее того, что исходил от его шрама, сковал его внутренности. Если против него ополчился дракон — а значит, возможно, целая фракция среди правящей расы — то Эйра, дочь двух изгоев, живое воплощение запрета, была в смертельной опасности. Родители её не просто так прятали. Возможно от неё хотели избавиться. Или уже избавились.Мысль о том, что она могла стать мишенью из-за него, из-за того, что спасла его, была невыносимой.— Всё, — резко сказал он, и в его голосе прозвучала решительность. — Я займусь ею. Сейчас. Я иду её искать. Куда бы она ни пошла.— Рэд, подумай, — начал Рэм, но тот перебил его.— Всё, что мы нашли, говорит об одном: за этим стоит сила, против которой мои планы о Школе и подозрения о Горрде — детские игры. Они играют с самим временем. А она там одна. Я оставил её.Он повернулся к Борку.— Спасибо. Ты получишь своё золото. Рэм позаботится.Затем взглянул на сестру и друга.— Вы можете идти со мной или вернуться. Но я иду сейчас. По той тропе. Я найду её. И если с ней что-то случилось — Он не договорил. В его золотых глазах, обычно таких ясных, бушевала буря из страха, ярости и непоколебимой решимости. В этот момент он был не принцем и дипломатом, а хищником, поставившим на кон всё ради одной цели.Он даже не стал дожидаться их ответа. Развернулся и зашагал прочь от болота. Страх за неё перевешивал все долги, все предосторожности, все законы. Впереди были только она и бездна неизвестности. И тут новая идея посетила Рэда с такой ясностью, что он резко обернулся, глядя в сумерки, куда скрылся странный медведь.— Стой! — его голос, низкий и властный, разрезал болотную тишину. — Борк!Он не стал ждать, а рванулся следом, легко перепрыгивая через корни и кочки. Рэм и Ралия, обменявшись удивлёнными взглядами, последовали за ним.Они нагнали изобретателя у старого, полузасохшего дерева. Тот обернулся, и на его лице читалось раздражение.— Что ещё? Я сказал всё, что знаю.— Ты сказал, что изучаешь «неприродную энергию», — выпалил Рэд, слегка запыхавшись. — Ты видишь то, что не видят другие. Ты можешь увидеть изменения в самой материи.Борк нахмурился, его любопытство было слегка задето.— Возможно. Что с того?— На меня напали здесь. Применили чёрную магию. Если она воздействовала не только на меня, но и на землю, на камни ты сможешь это увидеть? Ты сможешь сказать, что это было?Лицо Борка изменилось. Раздражение сменилось сосредоточенным интересом учёного, перед которым поставили сложную и интригующую задачу. Он покусал губу, его взгляд скользнул по сумке с образцами.— Гипотетически да. Энергия такого калибра должна была оставить следы в окружающей материи. Изменения на молекулярном, а то и временном уровне. Но я очень занят— Мы заплатим, — тут же сказал Рэм. — Золотом, материалами для твоих стрекоз.— И оставим тебя в покое, — добавила Ралия с хитрой улыбкой. — Навсегда.Борк взвесил предложение. Борьба между желанием продолжить свои опыты и возможностью изучить уникальный, свежий след запретной магии длилась несколько секунд. Любопытство победило.— Ладно. Где именно?Рэд повёл их немного в сторону, к тому месту на более-менее твёрдой почве, где его нашла Эйра. Память, несмотря на боль и шок, сохранила ориентиры: кривая сосна, камень, похожий на спящего барсука.— Здесь.Команда рассыпалась по местности, каждый искал своим методом.Ралия обернулась в львицу и припала к земле, её нос почти касался мха. Она ползла, как змея, выискивая малейшие нарушения в естественном рисунке леса.— Странно — прошептала она через несколько минут. — Следов подхода нет. Вообще. Ни сюда, ни отсюда. Как будто как будто нападавший появился прямо из воздуха вот здесь, — она указала на точку в нескольких шагах от «спящего барсука». — И отсюда же ушёл. Нет ни отпечатков, ни примятой травы. Ничего.Борк тем временем вытащил из своего неиссякаемого ранца странный прибор — пару линз в медной оправе, соединённых тонкими проводами с небольшим кристаллом. Он нацелил его на камни, землю, стволы деревьев, ворча что-то себе под нос. Его внимание привлёк небольшой, ничем не примечательный булыжник в паре метров от указанной Ралией точки.— Вот. Смотрите.Он передал линзы Рэду. Тот, посмотрев, замер. Через линзы камень виделся не цельным, а состоящим из двух наложенных друг на друга изображений. Одно — обычный, покрытый лишайником булыжник. Другое — тот же камень, но будто бы прозрачный, спекшийся, с тёмными прожилками. И эти два состояния медленно, с чудовищной заторможенностью, сливались в одно.— Это что это?— Временной диссонанс, — с придыханием сказал Борк, забирая линзы. — На этот камень воздействовали мощной хрономагией. Для него время замедлилось в десятки раз. Процессы распада, окисления, сама энтропия — они еле-еле текут. Он застрял между состоянием «тогда» и «сейчас». И «тогда» он подвергся сильнейшему энергетическому удару, почти разрушившему его структуру.Рэм, слушая это, медленно выпрямился. Его лицо стало каменным.— Подлетел, обратился в человеческую форму, ударил, снова обратился, улетел. Поэтому нет следов подхода. И хрономагия — Он встретился взглядом с Рэдом, и в его глазах горела холодная уверенность. — Это дар драконов, Рэд. Не всех, но сильнейших. Локальное замедление времени. Здесь был дракон.Слова повисли в воздухе, тяжёлые и неумолимые. Все кусочки пазла, которые не складывались, вдруг встали на свои места с пугающей логикой.— Эйра — имя сорвалось с губ Рэда само собой. — Она дракон. Она одна в этих лесах. Может может, это её пытались так защитить? Не подпускать львов?Даже произнеся это, он не верил. Защищать — не значит убивать запретной магией, выжигающей душу.— Может кто-то — тихо сказала Ралия. — Кто-то, кто знает о ней. И кто не хочет, чтобы ты, братец, к ней приближался.Но для Рэда это уже не имело значения. Ледяной ужас, холоднее того, что исходил от его шрама, сковал его внутренности. Если против него ополчился дракон — а значит, возможно, целая фракция среди правящей расы — то Эйра, дочь двух изгоев, живое воплощение запрета, была в смертельной опасности. Родители её не просто так прятали. Возможно от неё хотели избавиться. Или уже избавились.Мысль о том, что она могла стать мишенью из-за него, из-за того, что спасла его, была невыносимой.— Всё, — резко сказал он, и в его голосе прозвучала решительность. — Я займусь ею. Сейчас. Я иду её искать. Куда бы она ни пошла.— Рэд, подумай, — начал Рэм, но тот перебил его.— Всё, что мы нашли, говорит об одном: за этим стоит сила, против которой мои планы о Школе и подозрения о Горрде — детские игры. Они играют с самим временем. А она там одна. Я оставил её.Он повернулся к Борку.— Спасибо. Ты получишь своё золото. Рэм позаботится.Затем взглянул на сестру и друга.— Вы можете идти со мной или вернуться. Но я иду сейчас. По той тропе. Я найду её. И если с ней что-то случилось — Он не договорил. В его золотых глазах, обычно таких ясных, бушевала буря из страха, ярости и непоколебимой решимости. В этот момент он был не принцем и дипломатом, а хищником, поставившим на кон всё ради одной цели.Он даже не стал дожидаться их ответа. Развернулся и зашагал прочь от болота. Страх за неё перевешивал все долги, все предосторожности, все законы. Впереди были только она и бездна неизвестности. И тут новая идея посетила Рэда с такой ясностью, что он резко обернулся, глядя в сумерки, куда скрылся странный медведь.— Стой! — его голос, низкий и властный, разрезал болотную тишину. — Борк!Он не стал ждать, а рванулся следом, легко перепрыгивая через корни и кочки. Рэм и Ралия, обменявшись удивлёнными взглядами, последовали за ним.Они нагнали изобретателя у старого, полузасохшего дерева. Тот обернулся, и на его лице читалось раздражение.— Что ещё? Я сказал всё, что знаю.— Ты сказал, что изучаешь «неприродную энергию», — выпалил Рэд, слегка запыхавшись. — Ты видишь то, что не видят другие. Ты можешь увидеть изменения в самой материи.Борк нахмурился, его любопытство было слегка задето.— Возможно. Что с того?— На меня напали здесь. Применили чёрную магию. Если она воздействовала не только на меня, но и на землю, на камни ты сможешь это увидеть? Ты сможешь сказать, что это было?Лицо Борка изменилось. Раздражение сменилось сосредоточенным интересом учёного, перед которым поставили сложную и интригующую задачу. Он покусал губу, его взгляд скользнул по сумке с образцами.— Гипотетически да. Энергия такого калибра должна была оставить следы в окружающей материи. Изменения на молекулярном, а то и временном уровне. Но я очень занят— Мы заплатим, — тут же сказал Рэм. — Золотом, материалами для твоих стрекоз.— И оставим тебя в покое, — добавила Ралия с хитрой улыбкой. — Навсегда.Борк взвесил предложение. Борьба между желанием продолжить свои опыты и возможностью изучить уникальный, свежий след запретной магии длилась несколько секунд. Любопытство победило.— Ладно. Где именно?Рэд повёл их немного в сторону, к тому месту на более-менее твёрдой почве, где его нашла Эйра. Память, несмотря на боль и шок, сохранила ориентиры: кривая сосна, камень, похожий на спящего барсука.— Здесь.Команда рассыпалась по местности, каждый искал своим методом.Ралия обернулась в львицу и припала к земле, её нос почти касался мха. Она ползла, как змея, выискивая малейшие нарушения в естественном рисунке леса.— Странно — прошептала она через несколько минут. — Следов подхода нет. Вообще. Ни сюда, ни отсюда. Как будто как будто нападавший появился прямо из воздуха вот здесь, — она указала на точку в нескольких шагах от «спящего барсука». — И отсюда же ушёл. Нет ни отпечатков, ни примятой травы. Ничего.Борк тем временем вытащил из своего неиссякаемого ранца странный прибор — пару линз в медной оправе, соединённых тонкими проводами с небольшим кристаллом. Он нацелил его на камни, землю, стволы деревьев, ворча что-то себе под нос. Его внимание привлёк небольшой, ничем не примечательный булыжник в паре метров от указанной Ралией точки.— Вот. Смотрите.Он передал линзы Рэду. Тот, посмотрев, замер. Через линзы камень виделся не цельным, а состоящим из двух наложенных друг на друга изображений. Одно — обычный, покрытый лишайником булыжник. Другое — тот же камень, но будто бы прозрачный, спекшийся, с тёмными прожилками. И эти два состояния медленно, с чудовищной заторможенностью, сливались в одно.— Это что это?— Временной диссонанс, — с придыханием сказал Борк, забирая линзы. — На этот камень воздействовали мощной хрономагией. Для него время замедлилось в десятки раз. Процессы распада, окисления, сама энтропия — они еле-еле текут. Он застрял между состоянием «тогда» и «сейчас». И «тогда» он подвергся сильнейшему энергетическому удару, почти разрушившему его структуру.Рэм, слушая это, медленно выпрямился. Его лицо стало каменным.— Подлетел, обратился в человеческую форму, ударил, снова обратился, улетел. Поэтому нет следов подхода. И хрономагия — Он встретился взглядом с Рэдом, и в его глазах горела холодная уверенность. — Это дар драконов, Рэд. Не всех, но сильнейших. Локальное замедление времени. Здесь был дракон.Слова повисли в воздухе, тяжёлые и неумолимые. Все кусочки пазла, которые не складывались, вдруг встали на свои места с пугающей логикой.— Эйра — имя сорвалось с губ Рэда само собой. — Она дракон. Она одна в этих лесах. Может может, это её пытались так защитить? Не подпускать львов?Даже произнеся это, он не верил. Защищать — не значит убивать запретной магией, выжигающей душу.— Может кто-то — тихо сказала Ралия. — Кто-то, кто знает о ней. И кто не хочет, чтобы ты, братец, к ней приближался.Но для Рэда это уже не имело значения. Ледяной ужас, холоднее того, что исходил от его шрама, сковал его внутренности. Если против него ополчился дракон — а значит, возможно, целая фракция среди правящей расы — то Эйра, дочь двух изгоев, живое воплощение запрета, была в смертельной опасности. Родители её не просто так прятали. Возможно от неё хотели избавиться. Или уже избавились.Мысль о том, что она могла стать мишенью из-за него, из-за того, что спасла его, была невыносимой.— Всё, — резко сказал он, и в его голосе прозвучала решительность. — Я займусь ею. Сейчас. Я иду её искать. Куда бы она ни пошла.— Рэд, подумай, — начал Рэм, но тот перебил его.— Всё, что мы нашли, говорит об одном: за этим стоит сила, против которой мои планы о Школе и подозрения о Горрде — детские игры. Они играют с самим временем. А она там одна. Я оставил её.Он повернулся к Борку.— Спасибо. Ты получишь своё золото. Рэм позаботится.Затем взглянул на сестру и друга.— Вы можете идти со мной или вернуться. Но я иду сейчас. По той тропе. Я найду её. И если с ней что-то случилось — Он не договорил. В его золотых глазах, обычно таких ясных, бушевала буря из страха, ярости и непоколебимой решимости. В этот момент он был не принцем и дипломатом, а хищником, поставившим на кон всё ради одной цели.Он даже не стал дожидаться их ответа. Развернулся и зашагал прочь от болота. Страх за неё перевешивал все долги, все предосторожности, все законы. Впереди были только она и бездна неизвестности. И тут новая идея посетила Рэда с такой ясностью, что он резко обернулся, глядя в сумерки, куда скрылся странный медведь.— Стой! — его голос, низкий и властный, разрезал болотную тишину. — Борк!Он не стал ждать, а рванулся следом, легко перепрыгивая через корни и кочки. Рэм и Ралия, обменявшись удивлёнными взглядами, последовали за ним.Они нагнали изобретателя у старого, полузасохшего дерева. Тот обернулся, и на его лице читалось раздражение.— Что ещё? Я сказал всё, что знаю.— Ты сказал, что изучаешь «неприродную энергию», — выпалил Рэд, слегка запыхавшись. — Ты видишь то, что не видят другие. Ты можешь увидеть изменения в самой материи.Борк нахмурился, его любопытство было слегка задето.— Возможно. Что с того?— На меня напали здесь. Применили чёрную магию. Если она воздействовала не только на меня, но и на землю, на камни ты сможешь это увидеть? Ты сможешь сказать, что это было?Лицо Борка изменилось. Раздражение сменилось сосредоточенным интересом учёного, перед которым поставили сложную и интригующую задачу. Он покусал губу, его взгляд скользнул по сумке с образцами.— Гипотетически да. Энергия такого калибра должна была оставить следы в окружающей материи. Изменения на молекулярном, а то и временном уровне. Но я очень занят— Мы заплатим, — тут же сказал Рэм. — Золотом, материалами для твоих стрекоз.— И оставим тебя в покое, — добавила Ралия с хитрой улыбкой. — Навсегда.Борк взвесил предложение. Борьба между желанием продолжить свои опыты и возможностью изучить уникальный, свежий след запретной магии длилась несколько секунд. Любопытство победило.— Ладно. Где именно?Рэд повёл их немного в сторону, к тому месту на более-менее твёрдой почве, где его нашла Эйра. Память, несмотря на боль и шок, сохранила ориентиры: кривая сосна, камень, похожий на спящего барсука.— Здесь.Команда рассыпалась по местности, каждый искал своим методом.Ралия обернулась в львицу и припала к земле, её нос почти касался мха. Она ползла, как змея, выискивая малейшие нарушения в естественном рисунке леса.— Странно — прошептала она через несколько минут. — Следов подхода нет. Вообще. Ни сюда, ни отсюда. Как будто как будто нападавший появился прямо из воздуха вот здесь, — она указала на точку в нескольких шагах от «спящего барсука». — И отсюда же ушёл. Нет ни отпечатков, ни примятой травы. Ничего.Борк тем временем вытащил из своего неиссякаемого ранца странный прибор — пару линз в медной оправе, соединённых тонкими проводами с небольшим кристаллом. Он нацелил его на камни, землю, стволы деревьев, ворча что-то себе под нос. Его внимание привлёк небольшой, ничем не примечательный булыжник в паре метров от указанной Ралией точки.— Вот. Смотрите.Он передал линзы Рэду. Тот, посмотрев, замер. Через линзы камень виделся не цельным, а состоящим из двух наложенных друг на друга изображений. Одно — обычный, покрытый лишайником булыжник. Другое — тот же камень, но будто бы прозрачный, спекшийся, с тёмными прожилками. И эти два состояния медленно, с чудовищной заторможенностью, сливались в одно.— Это что это?— Временной диссонанс, — с придыханием сказал Борк, забирая линзы. — На этот камень воздействовали мощной хрономагией. Для него время замедлилось в десятки раз. Процессы распада, окисления, сама энтропия — они еле-еле текут. Он застрял между состоянием «тогда» и «сейчас». И «тогда» он подвергся сильнейшему энергетическому удару, почти разрушившему его структуру.Рэм, слушая это, медленно выпрямился. Его лицо стало каменным.— Подлетел, обратился в человеческую форму, ударил, снова обратился, улетел. Поэтому нет следов подхода. И хрономагия — Он встретился взглядом с Рэдом, и в его глазах горела холодная уверенность. — Это дар драконов, Рэд. Не всех, но сильнейших. Локальное замедление времени. Здесь был дракон.Слова повисли в воздухе, тяжёлые и неумолимые. Все кусочки пазла, которые не складывались, вдруг встали на свои места с пугающей логикой.— Эйра — имя сорвалось с губ Рэда само собой. — Она дракон. Она одна в этих лесах. Может может, это её пытались так защитить? Не подпускать львов?Даже произнеся это, он не верил. Защищать — не значит убивать запретной магией, выжигающей душу.— Может кто-то — тихо сказала Ралия. — Кто-то, кто знает о ней. И кто не хочет, чтобы ты, братец, к ней приближался.Но для Рэда это уже не имело значения. Ледяной ужас, холоднее того, что исходил от его шрама, сковал его внутренности. Если против него ополчился дракон — а значит, возможно, целая фракция среди правящей расы — то Эйра, дочь двух изгоев, живое воплощение запрета, была в смертельной опасности. Родители её не просто так прятали. Возможно от неё хотели избавиться. Или уже избавились.Мысль о том, что она могла стать мишенью из-за него, из-за того, что спасла его, была невыносимой.— Всё, — резко сказал он, и в его голосе прозвучала решительность. — Я займусь ею. Сейчас. Я иду её искать. Куда бы она ни пошла.— Рэд, подумай, — начал Рэм, но тот перебил его.— Всё, что мы нашли, говорит об одном: за этим стоит сила, против которой мои планы о Школе и подозрения о Горрде — детские игры. Они играют с самим временем. А она там одна. Я оставил её.Он повернулся к Борку.— Спасибо. Ты получишь своё золото. Рэм позаботится.Затем взглянул на сестру и друга.— Вы можете идти со мной или вернуться. Но я иду сейчас. По той тропе. Я найду её. И если с ней что-то случилось — Он не договорил. В его золотых глазах, обычно таких ясных, бушевала буря из страха, ярости и непоколебимой решимости. В этот момент он был не принцем и дипломатом, а хищником, поставившим на кон всё ради одной цели.Он даже не стал дожидаться их ответа. Развернулся и зашагал прочь от болота. Страх за неё перевешивал все долги, все предосторожности, все законы. Впереди были только она и бездна неизвестности. И тут новая идея посетила Рэда с такой ясностью, что он резко обернулся, глядя в сумерки, куда скрылся странный медведь.— Стой! — его голос, низкий и властный, разрезал болотную тишину. — Борк!Он не стал ждать, а рванулся следом, легко перепрыгивая через корни и кочки. Рэм и Ралия, обменявшись удивлёнными взглядами, последовали за ним.Они нагнали изобретателя у старого, полузасохшего дерева. Тот обернулся, и на его лице читалось раздражение.— Что ещё? Я сказал всё, что знаю.— Ты сказал, что изучаешь «неприродную энергию», — выпалил Рэд, слегка запыхавшись. — Ты видишь то, что не видят другие. Ты можешь увидеть изменения в самой материи.Борк нахмурился, его любопытство было слегка задето.— Возможно. Что с того?— На меня напали здесь. Применили чёрную магию. Если она воздействовала не только на меня, но и на землю, на камни ты сможешь это увидеть? Ты сможешь сказать, что это было?Лицо Борка изменилось. Раздражение сменилось сосредоточенным интересом учёного, перед которым поставили сложную и интригующую задачу. Он покусал губу, его взгляд скользнул по сумке с образцами.— Гипотетически да. Энергия такого калибра должна была оставить следы в окружающей материи. Изменения на молекулярном, а то и временном уровне. Но я очень занят— Мы заплатим, — тут же сказал Рэм. — Золотом, материалами для твоих стрекоз.— И оставим тебя в покое, — добавила Ралия с хитрой улыбкой. — Навсегда.Борк взвесил предложение. Борьба между желанием продолжить свои опыты и возможностью изучить уникальный, свежий след запретной магии длилась несколько секунд. Любопытство победило.— Ладно. Где именно?Рэд повёл их немного в сторону, к тому месту на более-менее твёрдой почве, где его нашла Эйра. Память, несмотря на боль и шок, сохранила ориентиры: кривая сосна, камень, похожий на спящего барсука.— Здесь.Команда рассыпалась по местности, каждый искал своим методом.Ралия обернулась в львицу и припала к земле, её нос почти касался мха. Она ползла, как змея, выискивая малейшие нарушения в естественном рисунке леса.— Странно — прошептала она через несколько минут. — Следов подхода нет. Вообще. Ни сюда, ни отсюда. Как будто как будто нападавший появился прямо из воздуха вот здесь, — она указала на точку в нескольких шагах от «спящего барсука». — И отсюда же ушёл. Нет ни отпечатков, ни примятой травы. Ничего.Борк тем временем вытащил из своего неиссякаемого ранца странный прибор — пару линз в медной оправе, соединённых тонкими проводами с небольшим кристаллом. Он нацелил его на камни, землю, стволы деревьев, ворча что-то себе под нос. Его внимание привлёк небольшой, ничем не примечательный булыжник в паре метров от указанной Ралией точки.— Вот. Смотрите.Он передал линзы Рэду. Тот, посмотрев, замер. Через линзы камень виделся не цельным, а состоящим из двух наложенных друг на друга изображений. Одно — обычный, покрытый лишайником булыжник. Другое — тот же камень, но будто бы прозрачный, спекшийся, с тёмными прожилками. И эти два состояния медленно, с чудовищной заторможенностью, сливались в одно.— Это что это?— Временной диссонанс, — с придыханием сказал Борк, забирая линзы. — На этот камень воздействовали мощной хрономагией. Для него время замедлилось в десятки раз. Процессы распада, окисления, сама энтропия — они еле-еле текут. Он застрял между состоянием «тогда» и «сейчас». И «тогда» он подвергся сильнейшему энергетическому удару, почти разрушившему его структуру.Рэм, слушая это, медленно выпрямился. Его лицо стало каменным.— Подлетел, обратился в человеческую форму, ударил, снова обратился, улетел. Поэтому нет следов подхода. И хрономагия — Он встретился взглядом с Рэдом, и в его глазах горела холодная уверенность. — Это дар драконов, Рэд. Не всех, но сильнейших. Локальное замедление времени. Здесь был дракон.Слова повисли в воздухе, тяжёлые и неумолимые. Все кусочки пазла, которые не складывались, вдруг встали на свои места с пугающей логикой.— Эйра — имя сорвалось с губ Рэда само собой. — Она дракон. Она одна в этих лесах. Может может, это её пытались так защитить? Не подпускать львов?Даже произнеся это, он не верил. Защищать — не значит убивать запретной магией, выжигающей душу.— Может кто-то — тихо сказала Ралия. — Кто-то, кто знает о ней. И кто не хочет, чтобы ты, братец, к ней приближался.Но для Рэда это уже не имело значения. Ледяной ужас, холоднее того, что исходил от его шрама, сковал его внутренности. Если против него ополчился дракон — а значит, возможно, целая фракция среди правящей расы — то Эйра, дочь двух изгоев, живое воплощение запрета, была в смертельной опасности. Родители её не просто так прятали. Возможно от неё хотели избавиться. Или уже избавились.Мысль о том, что она могла стать мишенью из-за него, из-за того, что спасла его, была невыносимой.— Всё, — резко сказал он, и в его голосе прозвучала решительность. — Я займусь ею. Сейчас. Я иду её искать. Куда бы она ни пошла.— Рэд, подумай, — начал Рэм, но тот перебил его.— Всё, что мы нашли, говорит об одном: за этим стоит сила, против которой мои планы о Школе и подозрения о Горрде — детские игры. Они играют с самим временем. А она там одна. Я оставил её.Он повернулся к Борку.— Спасибо. Ты получишь своё золото. Рэм позаботится.Затем взглянул на сестру и друга.— Вы можете идти со мной или вернуться. Но я иду сейчас. По той тропе. Я найду её. И если с ней что-то случилось — Он не договорил. В его золотых глазах, обычно таких ясных, бушевала буря из страха, ярости и непоколебимой решимости. В этот момент он был не принцем и дипломатом, а хищником, поставившим на кон всё ради одной цели.Он даже не стал дожидаться их ответа. Развернулся и зашагал прочь от болота. Страх за неё перевешивал все долги, все предосторожности, все законы. Впереди были только она и бездна неизвестности.