Невостребованная личность

— Вот верно говорят: мимо судьбы не пройдёшь! Давно подумывал... — он посмотрел на официантку у кофемашины. — Ну, короче, теперь сомнения позади. Если уж так сложилось, значит, пора!

Спустя две минуты он принёс деньги.

— Спасибо за интернет и за потрясающий завтрак, — попрощалась я с ребятами, стоя у стойки администратора.

Настя молчаливо кивнула.

— Фёдору Ивановичу от нас большой привет! — сказал Коля.

Уезжать с турбазы совсем не хотелось. Я спустилась с крыльца главного корпуса и просто пошла к озеру. Взгляд упал на небольшую уединённую беседку на берегу. Захотелось на минуту остаться в тишине — может, хоть что-то придет в голову.

Виды здесь, конечно, шикарные: прозрачное озеро, вдали горы, а по бокам — тёмно-зелёный еловый лес. Слияние с природой, услада для глаз.

В брошюре, которую дал Коля, не оказалось ничего нового или интересного для меня. Фотографии турбазы, конюшни и горной тропы «ЭкоГор», краткое описание экскурсий и всё, что обычно интересует туристов, — но не меня. Я уже понимала: работа в этом месте мне действительно не светит.

Конюшней управляет семья Прямосудовых. Анатолий и Светлана занимаются разведением лошадей больше тридцати лет, и они без ложной скромности — настоящие профессионалы. Их подопечные не раз брали призовые места на скачках. Ценители конного спорта приезжают сюда с разных концов планеты — за опытом и ценными советами по воспитанию и содержанию лошадей. Даже люди, далёкие от ипподрома, проявляют интерес: на территории можно покататься на лошадях, пони и мини-лошадях. Для продвинутых есть езда с препятствиями. Правда, сначала придётся подписать бумагу, что конюшня снимает с себя ответственность за возможные травмы. Есть фотозона на фоне природы. А помимо лошадей всех размеров, здесь разводят ещё и альпак. Как оказалось, их шерсть и мех приносят немалые деньги, да и туристам эти существа кажутся очень фотогеничными. Сотрудников на конюшню отбирают только из проверенных лиц, а вся территория находится под неусыпной охраной — людей, собак и камер.

У подножия горы расположилась фирма «ЭкоГор». Их профиль — спортивные развлечения на все сезоны: зимой лыжи и сноуборды, летом — восхождения на гору, канатные маршруты, пробежки по экотропе, походы к водопадам. Здесь можно взять снаряжение напрокат, позаниматься с тренером — да что угодно. На буклете — фотографии скалолазов и каких-то спортивных марафонов. Сотрудники требуются с высокой… нет, с высочайшей физической подготовкой: мастера спорта или кандидаты, медицинский персонал. Я со своими больными руками и ногами — прохожу мимо.

Листая брошюру, я прекрасно понимаю, кого в той статье назвали «власть имеющими». Они — владельцы туристических точек — правят регионом. Скрывают убийства, покрывают убийц. И никто не смеет рта открыть, потому что именно туризм поддерживает жизнь местных. Все они — звенья одной цепи, и ферма в этой сцепке тоже есть. Выпадет хоть одно звено — туристов станет меньше, а то и вовсе не поедут. А ведь в приезжих заинтересованы даже те, кто не работает на базах. Вон бабушка продавала на рынке грибы и соленья. Катина мать вязала носки с логотипом турбазы. Мужики торговали воблой, самогоном, настойками.

Думая об этом, я снова почувствовала, как внутри зарождается тревога. Кто я? Что случилось? Почему я здесь?

Тем временем турбаза потихоньку просыпалась. На берег вышел крупный мужчина и принялся за нечто отдалённо напоминающее утреннюю зарядку. Несмотря на прохладу, он был в одних шортах, которые непонятно на чём держались под круглым животом. Несколько детей устроились в соседней беседке — ждали маму, которая неторопливо шла из главного здания с полным подносом вкусностей. Тишину нарушали негромкие разговоры и смех молодых людей. Они расположились на крыльце одного из домиков. Судя по виду и по тому, как они кутались в куртки, отдыхали накануне они знатно.

Глядя на всё это, я ещё раз убедилась: Коля прав — чужому горю здесь не место.

Из раздумий меня выдернуло неожиданное появление рукоблуда. Он уверенно шёл с ящиком инструментов в маленький деревянный домик за главным зданием. Сомнений нет — Борька и тут на хорошем счету. Мастер на все руки… Знали бы они, чем ещё эти руки промышляют на втором этаже коровника. Мерзость. Но у медали две стороны, и вот вторую его сторону не замечают — или стараются не замечать. Прощают мужичку любые пьяные выходки, запои и домогательства. Надеюсь, только пока. До поры до времени.

— Ну и чёрт с тобой! — махнув ладонью, сказала я одинокой беседке.

Что же до меня — так плохо всё. Я невостребованная личность. «Как можно без вести пропасть, чтобы никто не искал?» — очень хороший вопрос, Коля.

Глава 8. Возвращение

Время шло. Тёплый осенний день не торопился прогонять меня с берега озера. Постояльцы неторопливо копошились возле домиков — кто-то играл, кто-то дремал, растянувшись в гамаке. А у мангала хлопотал всё тот же пузатый мужичок, что утром делал зарядку. Он разжигал угли, а рядом на уличном столе уже дожидалась огромная миска с маринованным мясом.

— Интересно, откуда мяско? — пробубнила я.

Я как бы с ними и одновременно вдалеке от них. Незаметна. В безопасности. На мгновение мозг отключился. Возможно, он захотел создать мне иллюзию безмятежности. Перенести в то время, когда проблемы останутся позади. Решатся.

— Алё-на! — окрикнул меня знакомый мужской голос.

— Артём? — пробормотала я, поворачиваясь в сторону звука.

На углу главного здания, чуть не доходя до конца парковки, стоял вчерашний спаситель.

— Тебя там на ферме ищут! — проорал он, сложив руки наподобие рупора. — Поехали! Подвезу!

Отдыхающие мигом повернули головы в мою сторону. Все. Нарушили моё уединение.

— Зачем? — выкрикнула я, но ответа так и не дождалась.

Артём уже торопился к завешенной машине, криво запаркованной на гостевых местах.

«Ну давай! Поманили пальчиком — и ты побежала, хвостиком виляя!» — уязвлённо возражало самолюбие. «Ни капли гордости! Так и будут ноги об тебя вытирать. За спасибо».

Но разумом я прекрасно понимала: быть гордой морозной ночью куда неприятнее, чем сытой, в тепле, пусть и не слишком гордой. В конце концов, это они меня позвали, а не я пришла к ним на порог, утирая сопливый нос рукавом.

Я торопливо встала и сделала шаг, но что-то остановило меня.

«Маратовна прогнала тебя, Алёна! Очнись! А сейчас что? Ищут? На кой чёрт? А где Лариса? Какого чёрта Артём не на рынке в самый разгар утренней торговли? С чего вдруг "поднялся" и ринулся за мной?»

В голове мгновенно прозвучал голос доктора из автобуса: «Убили! Издевались! Душили — отпускали, снова душили и снова отпускали, ещё и насиловали бедную».

Артём стоял у машины и вопросительно смотрел, задавая немой вопрос: иду я или нет? Его поза выдавала суету. А вдруг это не суета, а волнение? Он знает, что меня прогнали с фермы. Он знает, что тут я никому не нужна! Все знают, что он должен быть на рынке, а не где-то! Идеальный расклад! ИДЕАЛЬНЫЙ! Машина у него большая, с кузовом закрытым! А в нём можно делать абсолютно что угодно! Тело незаметно довезёт до леса и выбросит. А крови там и так хватает. А что, если он меня узнал? Узнал! Вернулся...

— АЛЁНА! У МЕНЯ МАСЛО ТАЕТ! — гаркнул Артём, знаком указывая на руку с часами.

— И... ИДУ! — выкрикнула я в ответ.

Взгляд нервно метался по сторонам — и на соседнем столе уловил небольшую пластиковую вилку. Кто-то из постояльцев забыл. Одноразовая, но выглядела более-менее надёжно.

Я сделала несколько решительных шагов к парковке. Этого, как я и надеялась, хватило, чтобы Артём отвернулся. А дальше — с прытью гепарда подлетела к столу, схватила вилку и укрыла её в глубоком кармане дедовской телогрейки. Оружие, конечно, так себе, но время, чтобы сбежать, выиграть смогу.

Я приближалась к машине и старательно озиралась по сторонам — искала камеры наружного наблюдения. Мне хотелось, чтобы Артём понимал: камеры засняли, как я сажусь к нему в машину. Но ему, казалось, было абсолютно всё равно. Перекинув какую-то сумку с заднего сиденья в глубь кузова, он оставил дверь приоткрытой — в ожидании меня.

Я подошла. Залезать не торопилась. Заглянула.

Покой разлился от головы до ног тёплой волной. Сердце больно стукнуло — и начало успокаивать ритм. На своём привычном месте сидела Лариса, переписываясь с кем-то в мессенджере. Наманикюренные пальцы ловко скользили по экрану.

— Доброе утро! — сказала я.

— Доброе! — раздражённо ответила она, не отрываясь от телефона. — Живей залезай!

Как только я открыла дверь машины, Артём нажал на газ.

— Иваныч думает, что мы таксисты, видимо? — ворчала Лариса. — Его масло пропадёт... не моё.

— Да ладно тебе! — успокаивал муж.

— А что им надо от меня? — решилась я задать вопрос.

— Думаешь, он перед нами отчитывался? Этот, — она кивнула в сторону Артёма, — брякнул, что мы тебя на турбазу отвезли! И разве ж он может перечить шефу и отказаться тебя вернуть?

— Да, Лар!- возмутился Артём.

— Что, Лар? Туда-сюда! Туда-сюда! Мальчик на побегушках! У нас своя работа есть! А бензин он нам оплатит?! — выпалила она, затем заблокировала телефон и уставилась в окно.

***

— Мы тебя на остановке выбросим. Нет времени заезжать, — сказал Артём, паркуясь у той самой лавки-остановки.

И вот я снова стою у калитки. Теперь это место мне хорошо знакомо. Собаки радостно виляют хвостами, приветственно поскуливают — приглашают войти. И странное дело: после того как я узнала о летней трагедии, дом перестал казаться мне кричащим о ремонте. Я почувствовала его тоску. Грусть. Бесповоротность. Дело даже не в облезшей краске — в энергии, витающей вокруг. Раздражение. Усталость. Потеря.

— Так, ладно. Второго шанса достоин каждый, — пробормотала я, открывая калитку. Только непонятно: для кого этот второй шанс — для них или для меня?

Мой визит пришёлся на самый разгар рабочего дня. Я заглянула в дом — никого. Даже курочкиной черевички не было на крыльце — значит, и она в поле. Я вышла на задний двор и заметила Фёдора Ивановича: он наворачивал круги возле свинарника. Ну где же ему ещё быть? Новое поголовье скота должно приехать в ближайшие дни, — конечно, он там. Отлично. Мне как раз нужно было поговорить с ним с глазу на глаз.

Фёдор Иванович с любопытством разглядывал новое приспособление, которое должно автоматически открывать двери и выпускать свиней на выгул. Теперь хрюшки будут гадить не только внутри, но и перед свинарником — на небольшом пятачке, огороженном, по скупердяйству хозяина, хлипким забором. Новый загон заметно покосился, хотя с момента установки прошло три, от силы четыре дня. Не надо быть пророком, чтобы понять: в недалёком будущем эта конструкция рухнет, и поросята с радостным визгом разбегутся по всей ферме. Но Фёдор Иванович, казалось, этого не замечал. Заложив руки за спину, он с улыбкой расхаживал вдоль ограждения.

— Доброе утро! — поздоровалась я, когда он обернулся, уловив мои шаги.

— Привет, — ответил фермер, приветливо улыбаясь, будто вчера ничего такого вовсе и не произошло. — Рад, что ты вернулась.

— Я не вернулась, — гордо заявила я. — Артём сказал, что вы меня ищете.

Фермер сделал глубокий вдох и окинул взглядом территорию. Мы были с ним наедине.

— Алён, ты девка с характером, вся в бабку. Это не хорошо и не плохо. Но порой стоит наступать на горло собственной песне. Мне нужен порядок на ферме. Послушание. Исполнение. Понятно?

— Фёдор Ив…

— Я вижу, что работа с землёй тебе не по душе, но другой у меня нет, уж извини. Я обещал Марине Николаевне, что пригляжу за тобой и помогу выздороветь, прийти в себя. Все живущие на ферме помогают. Ты не на особом счету. Ты не инвалид и не калека…

— Я...

— Не перебивай! — строго, но спокойно сказал он и, дождавшись тишины, продолжил: — Тебе нужны деньги! Я понимаю! Но... на ферме сейчас много проблем! Когда закроем вопросы по хозяйству, уверяю, я не только расплачусь с тобой, но и помогу. Найдём специалиста, купим лекарств, если потребуются. Потерпи. Выжди. Ближе к зиме работы будет куда меньше, и мы займёмся решением твоих вопросов. Но пока я ничего не могу! Алён, потерпи! Помоги мне, и я помогу тебе! Сейчас то малое, что могу дать, я даю. Нужна одежда — пожалуйста. Есть хочешь? Кушай! Кровать есть! На этом пока что — всё! Пока что... А дальше… ты либо с нами, либо... свободна.

Я смотрела в его грустные, уставшие глаза и отчего-то верила! Им сейчас действительно хреново! Хреново по всем фронтам. Мне очень жаль и его, и сына его, и даже Маратовну, будь она неладна. Минувшая ночь многое изменила в моём отношении к ним, но в то же время я не хотела быть хромой лошадью, которую нужно тянуть на поле и заставлять работать!

— Фёдор Иванович, — начала я, — мне неинтересна работа на ферме... Извините! Я не смогу перебороть себя. Я не хочу и не могу самозабвенно вставать в четыре утра и бежать в коровник. Я ищу любые предлоги, чтобы отлынивать, и мне надоел этот детский сад. Я хочу вам помочь, но делать что-то против своей воли не могу!

Фермер скривил лицо и недовольно отвернулся, но я ещё не договорила.

— Погодите! — сказала я, ухватив его за руку, и, вернув взгляд на себя, продолжила: — Я знаю, что у вас есть проблемы в реализации товара. Знаю, что вы пытаетесь выйти на сбыт в другие города, но у вас даже нет собственного сайта. Позвольте мне заняться этим вопросом. Не гарантирую, что смогу найти партнёров, и вообще пока слабо представляю, как это делается! Но это куда интереснее и, как мне кажется, полезнее для фермы, чем мои страдания в поле. Дайте шанс и доступ к компьютеру! Дайте попробовать! Я готова работать.

— Этим планирует заниматься мой сын, Алён.

— Но его нет с нами!

— Он вскоре вернётся, — ответил фермер, глядя в землю.

Я не почувствовала уверенности в его словах.

— Не знаю, где он! Но, как мне кажется, для поиска партнёров не требуется посещать каждый город лично. Сайт... или... интернет-магазин, скажем, позволит стать нам открытыми и узнаваемыми по всей стране. Или вас интересует только какой-то отдельный город?

— Звучит красиво, Алён, но я реалист! И...

— Вы в тупике и чахнете! — выпалила я. — Дайте шанс! Дайте попробовать! Вы ничего не теряете!

Он сделал глубокий вдох и замолчал, испытывающе глядя на меня.

— По рукам?

— Давай договоримся так! Если у Кати будет очень много работы, ты ей помогаешь! В остальное время занимаешься тем, что задумала. Я дам тебе свой компьютер, перенесём его в гостиную. Но ты должна заниматься делом! Никаких глупостей! Только работа! Поняла меня?

— Каких глупостей? — смутилась я, но вопрос так и остался без ответа.

— Если результата не будет, ты возвращаешься к обычной работе и работаешь на совесть! Как все — от звонка до звонка. Либо... мы с тобой прощаемся. Договорились? — Фермер протянул мозолистую руку.

— Договорились, — ответила я, скрепив уговор рукопожатием.

***

— У нас с тобой много работы! Зима не зима, какая разница?! — возмущалась недовольная Катя. — Каждый день дела, Алёна! Каждый день дела! Значит, будешь по ночам заниматься своей ерундой! Раз уж так хочешь...

Стоило посвятить её в наши договорённости с фермером, как приветливая улыбка на лице курочки безвозвратно слетела. Фёдору Ивановичу она, конечно же, ничего не говорила, но со мной стала вести себя не очень приветливо и мило. Не могу понять только, с чего вдруг она решила, что отпускать меня на «новую» работу будет она и что я вообще спрошу её позволения. Будто я не напарница её, а подчинённая... С чего-то вдруг! Вообще не понимаю, откуда у Кати амбиции руководителя, но девку с тех пор как подменили!

— Кать, без этой «ерунды» ферма не выплывет, — вразумляла я. — Ты знаешь, что проданных на рынке товаров не хватает, чтобы покрыть минимальные расходы? Хозяйство уходит в минус! Прогорим — и всё! Куда ты пойдёшь работать?

— Не прогорим!

— Да представь ты! Если удастся наладить продажи, быть может, наймут ещё сотрудников, поднимут зарплату и тебе в том числе! Подчинённых тебе дадут! Дом в порядок приведут!

— Меня всё устраивает. У нас всё нормально! Ты знаешь, что в прошлом году мы выиграли на ярмарке соревнование сыроваров?! Наш товар говорит сам за себя...

— Кать! Ты говоришь словами Маратовны! Конкурс сыроваров... Пф-ф-ф! И сколько было участников?

— Были участники! Много было! — выпалила Катя, будто эта победа принесла хоть какие-то деньги Иванычу.

— Ну, мне всё понятно... Не продолжай, — ответила я с улыбкой.

— Завистники только и могут ферму хоронить! Чтобы мы руки опустили! Не стоит слушать.

— Какие завистники?! Лариса прямым текстом сказала, что ферме в скором времени конец!

Курочка набрала побольше воздуха, чтобы парировать, но я опередила:

— Знаешь, Кать, если отрицать проблему, она не пропадёт. Скорее, только усугубится. Иваныч согласился на мой план — и точка!

Так в наших отношениях с Катей появилась трещина. Каждая осталась при своём мнении.

Прошла неделя с моего возвращения. Жизнь действительно начала налаживаться. Да, от фермы меня полностью не освободили! Скажем, за это спасибо Катеньке, которая наябедничала Маратовне, а та накапала на мозги хозяину, — ну да ладно! Зато утренняя дойка осталась в прошлом.

В целом настроение на ферме положительное. Наконец-то приехали долгожданные поросята, и даже была назначена дата визита ветеринара для возобновления лицензии на продажу продукции. Хотя, если уж честно, фермер и без лицензии продолжал сбыт того товара, в котором был уверен.

Мой «офис» организовали прямиком в гостиной. В то время как я «занималась фигнёй», сидя за компьютером, Катя готовила обед, не забывая недовольно зыркать на мой «рабочий процесс». Да и плевать!

Начала я с того, что зарегистрировала электронную почту фермы и сразу же разместила нашу продукцию на сайтах, позволяющих реализовывать съестные товары собственного производства. Пока карточка товара набирала обороты и число просмотров неумолимо росло, я с головой окунулась в изобретение логотипа и фирменной, запоминающейся упаковки. От завязанного полиэтиленового пакетика надо было не то что отходить — а убегать! Упаковка — это лицо серьёзного бренда!

Дни сменяли друг друга. Со временем я стала замечать за собой какие-то перемены. Новая работа заставила напрягать мозги! Порой всплывали какие-то странные картинки, и эти картинки были не связаны ни с фермой, ни с турбазой, ни с домом бабушки! Это картинки из прошлого! Воспоминания... За которые мне всё ещё не удавалось зацепиться. Они, как неслучившийся чих, свербили нос, мучили, но ничего! Я решила, что иду в верном направлении! Нужно что-то делать, и тогда что-то натолкнёт меня на верную мысль, что-то точно поможет всколыхнуть память.

И я продолжала двигаться в выбранном направлении. За очередным обедом даже решила вывалить на семейку накопившиеся идеи:

— Фёдор Иваныч, почему вы не пускаете туристов на ферму?

— Че–е-его? — он посмотрел на меня как на круглую идиотку.

Маратовна перестала жевать.

— Есть такая штука интересная. Ну... Мне Коля с турбазы подсказал! В общем, к вам приходит на ферму гость и, допустим, помогает со сбором ягод. По условию доброволец обязан собрать, допустим, ведро. От этого ведра вынести с фермы бесплатно можно процентов двадцать, остальное — наше. При этом лопать ягоду с куста можно хоть сколько! Не наберёт ведро — платит за вход заранее оговорённую сумму!

— Что за ерунда?! — сквозь зубы процедила Маратовна.

— Ну почему ерунда? — сопротивлялась я. — Получается, что так вы соберёте урожай с потерей всего двадцати процентов, и не надо платить наёмным сотрудникам, которые, к слову, также подворовывают.

— Соберём? Обожрут и перетопчут! Ты в своём уме? — выпучив глаза, ругалась мать козы. — Не пущу никого. Ни единой души не пущу! Сдурела, что ли?

— Оль... погоди, — вяло встрял фермер.

А Оля даже не думала «гадить». Она мотала головой, всем телом выказывая недовольство и несогласие! ПРОТЕСТ!

— Да как вы не поймёте: этот регион живёт туризмом!

— И что? В каждую щель им доступ дать?!

— Вы упускаете возможность! — упорствовала я, в то время как Катя и Иваныч переводили глаза с одной на другую. — Человек пришёл ягоды собирать. Сделал это: «А» — бесплатно, «Б» — друзьям рассказал про вас! А на выходе... раз! И купил палку колбасы или там мёд взял. Сплошные плюсы! Реклама! ДЕНЬГИ!

— На ферме нельзя ничего купить, — пробубнил фермер. — Не оборудована торговая точка.

— Это уже второй момент, — подхватила я.

— Идея, вообще-то, интересная, — задумчиво произнёс фермер.

— Интересная?! — взъерошилась Маратовна. — Вы оба — бестолочи! Идиоты! Да вы и представить себе не можете... Чужой ноги не будет на ферме — и точка! Федя! Очнись! Кого ты слушаешь?! Здесь техника, здесь скот, а вы вздумали устроить проходной двор?! — Маратовна сорвалась с цепи снова. — Местные мудаки то обворуют, то скотину потравят, а вы двери распахнуть хотите!

Катя заметно сжалась. Видимо, «местный мудак, потравивший скотину» — это камушек в её огород. Удивительно, конечно, как фермеры простили Катьке такую ошибку. А Маратовна тем временем продолжала сотрясать стены дома воплями.

— Переедем комбайном к чёртовой матери какую-нибудь идиотку, которая в поле ляжет! Кто сядет? Она?! — трясущийся палец Маратовны указал в мою сторону. — Ты сядешь! Из-за её дибилизма! Сядешь ты! Уши развесил... сидит! У неё мозгов нет...

— Оль, ну что ты начинаешь? Я выслушиваю идеи! Выслушать же можно? — обратился к супруге фермер.

Повисло молчание, но мне-то нужно было не вопли слушать, а согласовать с ними дальнейший вектор развития.

— Ладно. Давайте хотя бы сами рекламу запишем, — предложила аккуратно я.

— Хочешь записать?! Пиши! Возьми бумажку и записывай всё подряд! — прорычала Маратовна.

— Если не начать меняться самим, то ничего и не изменится, — обиженно буркнула я себе под нос, стараясь хоть как-то донести до упёртой козы очевидные вещи.

— Нас всё устраивает! — ответила она, демонстративно вставая из-за стола.

Кажется, я это где-то слышала уже.

— Алёнушка, подумай над менее радикальными переменами для начала, — поставил точку в разговоре фермер.

В присутствии припадочной вообще невозможно было разговаривать. Все мои идеи разворачивались и высмеивались. А фермер, как мямля... Оля... ну Оля. Тфу!

Вот так состоялось возвращение в «семью». И готовы меняться, и нет — поди разбери, что этим людишкам надо.

Глава 9. Мы будем делать бизнес

Я ушла с головой в работу. Первые две недели смены моего амплуа принесли плоды в виде увеличения продаж: сыра, мёда, вяленого мяса, птицы. Иваныч был мной доволен. Хозяйка козы по-прежнему язвила в ожидании моего феерического провала, в котором она даже не сомневалась. Катя по-прежнему дулась, будто я её глубоко ранила и предала.

В качестве поощрения за проделанную работу фермер профинансировал мне новую одежду. Это были не какие-то супердорогие вещи, нет! Обычные синие джинсы и парочка кофт, новые удобные кроссовки, осенний плащ. После телогрейки деда и старых сапог я чувствовала себя королевой. Нет... богиней! Богиней, которой, помимо шмоток, презентовали старенький телефон. Само собой, использовать его можно только в экстренных случаях или по работе.

— У тебя будет 250 минут в месяц, и ни минутой больше!

Этого времени более чем хватало — звонить-то некому!

Новые обитатели свинарника прекрасно себя чувствуют. Разрешение на продажу мяса с молоком выдано. Жизнь налаживалась.

Ольга Маратовна сообщила о скорейшем возвращении Владислава, который возьмёт бразды правления в свои руки. Тем самым она «мягко» намекала, что в моих услугах в ближайшее время не будет необходимости. Я заметила, что использование любой возможности для нанесения мне удара стало излюбленным хобби старой стервы. А мне — плевать! Фёдор Иваныч мной доволен — остальное не имеет значения.

Из одобренных нововведений: я договорилась с турбазой о милых презентах для гостей. При заселении каждый постоялец лицезреет в своём домике красивейшую плетёную корзину, доверху набитую нашей продукцией. Там тебе и вкусная сырокопчёная колбаса, сушёные фрукты, банка мёда, банка варенья, сухарики нашего производства и множество всего! И, само собой, визитка с информацией о ферме. Но смысл этого мероприятия заключался в том, что гости могли купить такие же корзины для своих родных, друзей, коллег. Могли купить и по отдельности прямиком в кафе турбазы.

Конечно, было сложно объяснить Иванычу, что раздать продукцию просто так — это дальновидный план, а не разбазаривание. Честно говоря, я и сама до конца не понимала, отобьётся ли! Но повезло. Что-то ушло в минус, а что-то пользовалось головокружительным спросом! По итогу продажа колбасы и варенья покрыла убытки и принесла прибыль даже больше, чем амбассадор Лариса!