Здесь делают магию. Книга 1. Магическая академия

Пятикурсник медленно повернул голову. Его глаза были стеклянными. Пустыми. Как у куклы.

— Ох, Александр… Что ты веселье портишь? — Его голос звучал неестественно, будто чужой. Словно кто-то говорил его ртом, но не он.

— Какое ещё веселье? — холодно спросил Александр. Он сделал шаг вперёд и незаметно оттеснил меня за свою спину. Я почувствовала, как он выставил руку, готовясь к защите.

— А вот такое!

Мгновенно, без жеста, ослепительная молния полетела прямо в Александра. Время будто замедлилось. Я видела, как разряд пробивает воздух, как искры срываются с пальцев пятикурсника, как Александр даже не моргнул.

Но молния, ударившись в невидимый щит в сантиметре от его груди, отскочила с резким треском и угодила в потолок, оставив чёрный след. Кусок штукатурки отвалился и с глухим стуком упал на пол.

— Как-то ты медленно сегодня, — произнёс Александр спокойно. Но в его позе чувствовалась собранная, готовая к удару пружина. Я видела, как напряглись его плечи, как пальцы чуть заметно шевельнулись, готовые к новому заклинанию.

Два огненных шара, выпущенные один за другим, постигла та же участь. Парень зарычал от ярости. Александр лишь пожал плечами.

С его пальца вылетел маленький, размером с горошину, мерцающий белый шарик. Он двигался не быстро, но как-то неизбежно. Как капля, которая всё равно упадёт.

Пятикурсник пытался увернуться, поставить щит. Но его движения были странно запоздалыми. Словно он боролся с кем-то внутри себя.

Шарик мягко коснулся его груди. Парень без звука рухнул лицом вниз, как подкошенный. Я услышала глухой удар головой о каменный пол и вздрогнула.

Его друзья с визгом бросились врассыпную.

— Александр, что ты наделал?! — закричала я, выбегая из-за его спины. Голос сорвался, в горле пересохло.

— Не волнуйся, — он уже стоял на колене рядом с телом. Его движения были спокойными, уверенными, будто он делал это сотни раз. — Этот шарик — не боевой. Он всего лишь вызывает мгновенный, но глубокий паралич моторных функций и временно блокирует магический канал. Парень проспит пару часов и проснётся с жуткой головной болью. Но живой и здоровый.

Он повернулся ко мне. В его глазах я увидела сталь.

— Иди. Беги, зови преподавателей. Лучше сразу к директору или к Георгию. Скажи, что нужен срочный карантин и ментальное сканирование. Дело пахнет не школьной потасовкой, а серьёзной диверсией.

Я кивнула и бросилась бежать, чувствуя, как за спиной остаётся что-то очень тёмное и опасное.

Вечерний разговор

Александр

— Данил, пойми: это не случайность. Такого просто не может быть. У него не было возможности украсть дневник — он всего лишь пятикурсник. Да и амулет ясно показывает, что им кто-то управлял. Нам необходимо понять, кто.

Данил, всё это время спокойно слушавший меня, вновь поднял глаза и посмотрел мне прямо в лицо.

— Александр, я понимаю, что ситуация неординарная. Но ты не должен переживать. Это не твоя обязанность. У нас есть Григорий, который занимается безопасностью. Будут агенты, которые станут разбираться с произошедшим. Поэтому не переживай.

Он помолчал, потом добавил:

— Что касается твоего предложения насчёт украденного дневника — я не против. Главное, никому не говори. Если дневник смогли украсть из хранилища, значит, это не просто воры. Это кто-то гораздо более опасный. И чем меньше людей знают, кто именно владеет дневником, тем выше шанс, что он сохранится в наших руках.

Глава 4

Анастасия

Кто виноват

Уставшая после долгого дня, я выходила из кабинета, где меня фактически допрашивали о произошедшем. Следователь задавал одни и те же вопросы по три раза, меняя формулировки. К концу допроса у меня так гудело в голове, что я с трудом различала, где коридор, а где стена.

Я сама до сих пор не до конца понимала, что именно случилось. Вроде бы какой-то амулет, который управлял человеком, и с его помощью можно было заставлять его делать что угодно. Естественно, мне не рассказали всей правды. Не сообщили, что именно сказал тот парень, когда очнулся. Я знала только, что его увезли в закрытое крыло, а в академии ввели дополнительные меры безопасности.

Размышляя, я шла по почти пустым коридорам школы. Мне встречались только те, кто решил засидеться в библиотеке, или идущие на вечерний перекус. Их голоса отдавались эхом, смешиваясь в неразборчивый гул. Этот бесконечный путь через коридоры, залы и порталы наконец-то закончился у моей двери.

Почему-то в этот раз я решила пойти не прямо в свою комнату, а через общий зал нашего потока. Зачем — сама не знала. Может, хотела увидеть знакомые лица. Может, надеялась, что там будет тихо и пусто.

Открыв дверь, я увидела с десяток пар глаз, смотрящих на меня. Некоторые — безразлично, некоторые — с интересом, а некоторые — с явной неприязнью. Воздух в зале был тяжёлый, спрессованный ожиданием. Кто-то даже перестал жевать, когда я вошла.

На самом удобном кресле посередине комнаты сидела Кира. В её взгляде читалось какое-то торжество. Она смотрела на меня как кошка на мышку, и от этого взгляда у меня по спине пробежал холодок.

Такое отношение сокурсников напугало меня. Я быстро прошла мимо них в коридор, ведущий к моей комнате. Шаги отдавались в ушах глухими ударами, и мне казалось, что они смотрят мне в спину.

«Очень странно», — про себя сказала я.

Но «странно» — не то слово. Странно было бы, если бы они вдруг стали со мной дружелюбны. А так… так было больно, но привычно.

Я села за стол, подпёрла подбородок руками и задумалась. Лоб был горячим, в висках стучало, но спать не хотелось. Уроки не сделаны, поэтому заняться было чем. Я достала книги, зажгла магический огонёк, настроила его так, чтобы свет был достаточно ярким, но не резал глаза. Огонёк задрожал на секунду — моя концентрация всё ещё была никудышной, — но потом выровнялся.

Задания оказались довольно простыми. Я без особого труда справилась и решила потренироваться в магии.

Стены в комнатах общежития были сделаны из специального материала, задерживающего магию и обладающего шумоизоляцией — по крайней мере, так говорилось. Но на самом деле стены выдерживали не очень мощную магию: один-два файербола опытного мага могли бы разбить стену и подвергнуть ученика опасности. Сам же ученик вряд ли смог бы быстро разрушить эти стены. И, как я много раз замечала, магия всё-таки проникала в комнату — например, энергия от маяка, для подзарядки магических резервов. Я чувствовала её лёгкое покалывание на коже, когда включала магическое зрение и сосредотачивалась.

Я достала свою тетрадь, быстро посмотрела на символы. Над моей ладонью завис жёлтый, переливающийся оранжевыми искрами шарик. Я смотрела на него, затаив дыхание. Он держался ровно, без колебаний. Не распадался.

После того дня такие шарики у меня получались почти по желанию. Но всё же нужно было тренироваться, чтобы шар появлялся мгновенно и без ошибок. Ну, это простая магия — для боевой или защитной нужны годы упорных тренировок. А у меня не было лет. У меня было только сейчас и это глупое чувство, что время уходит сквозь пальцы.

Жалко, не взяла учебники из библиотеки: там были действительно сложные заклинания, а не задания для четвёртого курса. Поняв, что серьёзных заклинаний здесь не будет, я просто потренировалась в создании разных световых и звуковых эффектов. Потратила час на то, чтобы заставить искры выстраиваться в спираль. Получилось с пятой попытки.

Даже один раз получилось выполнить задание номер 516 — воссоздать запах роз. Комната наполнилась сладким, чуть приторным ароматом. Я на мгновение закрыла глаза, представив, что нахожусь в саду, а не в каменной коробке общежития.

«Так-так», — заинтересовалась я, увидев какое-то замысловатое заклинание. Оно было в самом конце тетради, почти на полях, будто кто-то набросал его второпях. По символам атаки я поняла: это явно боевое заклинание. На удивление, оно не было зашифровано или записано с ошибками. Слишком аккуратно для случайной пометки. Слишком точно.

Проверив отдачу магической энергии, я воспроизвела его.

Жёлтая молния пролетела прямо, ударилась об стену, отрикошетила, чуть не попав мне в лицо, и погасла на стене, оставив тёмный след. Я отшатнулась, сердце бешено заколотилось. На щеке осталось лёгкое жжение — молния прошла в сантиметре.

А если бы это заклинание полетело мне прямо в лицо, а «шумоизолированные» стены заглушили бы мой крик? Я сглотнула, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Поняв, что лучше тренироваться в тренировочной комнате и от греха подальше, я пошла спать — вдруг найду ещё какое-нибудь заклинание и запущу его себе в лоб.

Перед сном я долго смотрела на тетрадь, гадая, кто и зачем вписал туда это заклинание. Но мысли путались, и я провалилась в сон, так и не найдя ответа.

На следующее утро я собралась и пошла вниз. Скоро должна была начаться лекция об одиннадцатом мире под названием Безводный, или, по-другому, Сухой мир. За окном всё так же моросил дождь — мелкий, противный, он проникал под мантию и заставлял ёжиться.

Я не торопилась, но шла быстрым шагом.

Внезапно слева послышался голос:

— Привет, Анастасия.

Я повернулась и увидела Владлена. Он стоял, прислонившись к стене, с видом человека, который давно кого-то ждёт.

— Ну, привет.

— На лекцию идёшь?

— А куда бы мне ещё идти за десять минут до лекции? — Я невольно усмехнулась, хотя на душе было муторно.

— Да, извини, — смущённо сказал он. Он потупился, будто ему было неловко за свой глупый вопрос.

— Или ты думаешь, что у меня внезапно появилась привычка прогуливать?

— Нет, конечно.

Дальше мы шли молча, пока Владлен не спросил:

— Анастасия, скажи, пожалуйста, зачем ты повесила на себя этот камень, который блокирует твои заклинания? Зачем ты подставляешь Киру?

Его голос был спокойным, даже дружелюбным. Но твёрдым, и вопрос ударил как пощёчина.

Я так и замерла. Ноги стали ватными. Я-то считала, что абсолютно логично: это сделала не я, а Кира. А теперь Владлен смотрит на меня с лёгким укором, и за его спиной я вижу, как другие сокурсники проходят мимо и бросают на меня косые взгляды.

— А с чего ты, Владлен, решил, что это сделала я, а не Кира? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Пальцы сжали лямку сумки так, что побелели костяшки.

— Так она сама сказала, что это ты. Нет причин ей не верить.

— Как это нет? Есть довольно веская причина — двадцать серебряных. — Я почувствовала, как внутри закипает злость. Глухая, беспомощная злость.

— Анастасия, что за глупые отговорки? Вчера эти двадцать серебряных, которые обещал учитель, достались Татьяне.

— Есть небольшое правило, — начала я объяснять Владлену, чувствуя, что говорю с каменной стеной. — Если ученик не по своей вине, а из-за другого ученика или учителя не смог получить приз и не может продолжить соревнования, то школа выплачивает сумму приза. Кира просто хочет, навесив на меня этот магический амулет, побить меня и получить от школы компенсацию.

Я говорила, пока не почувствовала что-то странное: мои слова абсолютно не находили отклика у Владлена. Он смотрел на меня, кивал, но в его глазах не было понимания. Словно он слышал не то, что я говорю, а что-то другое.

И мне кажется, я поняла, как, а вернее, почему Кира вчера настроила всех однокурсников против меня.

— А есть шанс, что виновата не ты, а Кира? — повторил Владлен. Его голос звучал механически, будто заезженная пластинка. — Она не может так рисковать, поэтому я всё равно думаю, что это ты, а не она.

— Владлен, — почти простонала я от этого разговора. Голова начала раскалываться, перед глазами поплыли пятна.

Я пыталась снять ментальное заклинание с Владлена. С этим у меня всегда были проблемы, да и к тому же мы это практически не проходили. Я чувствовала, как моя магия бьётся о чужую, навязанную волю, как рыба об лёд.

— Зачем мне эти деньги? Я вообще ни на что не трачусь. Питаюсь в школе бесплатно, до выплаты двухсот золотых школе мне ждать больше шести лет. Да и двадцать серебряных в таком деле вообще не помогут. — Я вложила в эти слова всё своё отчаяние, надеясь, что они пробьют стену.

Почти, почти я уже сняла треть заклинания — и мои слова тоже начали доходить. В разуме Владлена появились сомнения, и он сам начал разрушать это заклинание. Я чувствовала, как чужая воля трещит, как лёд под ногами.

— Да и рисковать мне тоже нельзя: за такое меня могут выгнать из школы. У Киры могут быть шансы жить дальше: она вернётся домой, станет жить спокойно. А я не могу — у меня на Земле больше никого нет. Я лежала в больнице, когда ко мне пришёл Святослав и забрал меня оттуда. Земля осталась там, в прошлом, запечатанная в стеклянном шаре воспоминаний, к которому я больше не могла прикоснуться.

— Два золотых — это большая сумма, — уже не так уверенно сказал Владлен. Его голос дрогнул, и я поняла — пробито. — На них в школе можно продлить срок выплаты двухсот золотых.

— Два золотых в начале срока? Даже не смеши, — ответила я, чувствуя, как напряжение начинает отпускать. — Это может увеличить срок выплаты на пару недель максимум. А возможно, вообще никак не повлияет.

Всё. Владлен помотал головой, как собака, вылезающая из воды. Он заморгал, огляделся, будто не понимал, где находится.

— Что это было? — спросил он. В его голосе звучал настоящий, неподдельный ужас.

— А ты что, ничего не понял? — я посмотрела ему прямо в глаза, чувствуя, как внутри клокочет ярость и облегчение одновременно. — Вчера, когда ты слушал Киру, она потихоньку заколдовала тебя и остальных, чтобы вы поверили, что она не виновата, а виновата я. Без доказательств.

Владлен почесал голову и сказал:

— Тогда нам нужно срочно бежать к учителю. Если у остальных учеников обнаружат ментальную закладку, её точно исключат.

В его глазах зажглась решимость. Я вдруг поняла, что он не просто поверил — он разозлился. На неё. И на себя.

Мы побежали очень быстро. Меньше чем за минуту добежали до кабинета. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось, но я не чувствовала усталости. Перебивая друг друга, мы рассказали учителю про то, что сделала Кира.

Когда мы всё рассказали, в кабинет неспешно зашла Кира.

Она была спокойна, как удав. В её походке чувствовалась уверенность хищника, который знает, что добыча уже в ловушке.

— Валентин Дмитриевич, — в голосе Киры было столько пренебрежения ко мне и чувство победы, — можно мне узнать, как продвигается дело о том, что Анастасия наклеила на себя амулет, чтобы облить меня грязью?

— Кира, — тихо начал учитель. Я услышала в его голосе что-то, чего раньше не замечала — усталость. — Боюсь, мы выяснили, кто повесил на Анастасию этот амулет.

— Не нужно мне уточнять, что это сделала Анастасия, чтобы опорочить меня, — поспешно перебила она. Её голос стал выше, в нём проскользнула первая, едва заметная нотка беспокойства, или даже страха.

— Боюсь, чтобы это доказать, нам придётся провести ментальное сканирование большинства ваших сокурсников, — спокойно продолжил учитель.

— Зачем это? — с испугом сказала Кира. Она побледнела. Я видела, как побелели её костяшки на руках.

— Просто у нас появились данные, что…

Учитель не успел договорить.

Кира резко рванула и побежала из кабинета. Но практически сразу споткнулась, упала и больше не двигалась. Она рухнула как подкошенная, и звук её падения показался мне оглушительным.

Учитель спокойно подошёл к кристаллу на стене, коснулся его рукой и проговорил:

— Прошу, пришлите пару големов в кабинет 417. Тут у нас одна ученица без сознания, оглушённая магией. Да и пригласите, пожалуйста, внутришкольного следователя.

Через пару минут к нам подошли големы вместе с человеком в чёрном и, на удивление, Георгий — глава безопасности. Георгий бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд, но ничего не сказал.

Учитель долго что-то объяснял следователю и Георгию. В это время големы аккуратно подняли Киру и унесли. Она безвольно свисала между ними, и в этом было что-то жуткое.

— Анастасия, подойди, пожалуйста, сюда, — позвал меня Георгий.

Я подошла. Ноги слушались плохо, как в кошмаре.

— Анастасия, мы приносим извинения от лица школы, — сказал он. В его голосе не было тепла, но и фальши тоже. Просто констатация факта.

— Принимаю, — коротко ответила я. Ну а что ещё я могла сказать?

— За компенсацией приходи в кабинет к начальнику вашего корпуса.

Я кивнула. Следователь и Георгий попрощались с учителем и вышли.

— Продолжим, — спокойным голосом сказал учитель. — Садитесь по местам, начинаем урок.

И, как и все ученики, я села на своё место. Сердце всё ещё колотилось, но я заставила себя дышать ровно.

Когда все расселись и начали слушать, учитель начал лекцию.

— Одиннадцатый мир под названием Безводный, или Сухой. Мир был открыт Иннокентием Великим в 1563 году по общему летосчислению. — (Для справки: на момент событий по общему летосчислению был 1792 год.) — Мир был открыт Иннокентием в целях поиска полезных ресурсов и мест для заселения. Иннокентий нашёл всё, что искал, и начал строительство девяти Маяков.

— В итоге построено только семь, — перебил учителя один из «умников». Я невольно поморщилась — этот день и так был слишком долгим.

Учитель скептически посмотрел в ту сторону и продолжил:

— Впоследствии было построено именно семь маяков, два оставшихся так и не начали. Сухой мир обладал интересными ресурсами и, возможно, новыми материалами для магических исследований и создания артефактов. Но совет магов, организованный Иннокентием Великим, отнёсся очень скептически к открытию ещё одного мира. Совет магов еле справлялся с предыдущими десятью мирами и пытался наладить и улучшить инфраструктуру центрального мира и нескольких других. Слишком быстро осваивать ещё один мир было крайне трудно.

Один из учеников поднял руку.

— Да, говори.

— А чем была вызвана такая внезапная проблема с освоением новых миров и работой со старыми?

— Правильный вопрос. Это было вызвано тем, что магия, не потребляющая жизненных сил мага, была открыта всего лишь десять лет назад по тем временам. Маги ещё не полностью обустроились в новой реальности, где не нужно было жертвовать собой, чтобы создать еду или одежду, перемещать ресурсы и себя.

Ещё один ученик поднял руку.

— Прошу, — сказал учитель.

— Вы сказали, что уже тогда, в 1563 году, был совет магов. Он чем-то отличался от нынешнего органа управления?

Учитель покачал головой.

— Орден магов, или совет магов, не изменился за двести лет. Менялись только маги в его составе: иногда приходили сильнее, иногда слабее. Но всегда это был совет из самых могущественных магов современности. — Для справки: в совет магов мог войти только маг, который входил в список сильнейших магов. Если маг этого не желал, ему могли присвоить какое-то звание вроде герцога, или он мог остаться простым магом в деревне — это был полностью его выбор. — Совет магов был создан задолго до Иннокентия и оставался довольно эффективным управляющим органом.

Учитель помолчал и сказал:

— Что-то мы отошли от темы. Нужно продолжить. Безводный мир не заинтересовал совет магов — у него было слишком много проблем. Спустя почти сто пятьдесят лет, когда орден магов разобрался уже со всеми проблемами и развил десять миров, он внезапно обнаружил у себя вот такую «заначку». Но отдавать лишние ресурсы на его освоение было как-то жалко, да и опытных магов было не так много, чтобы отправлять их в другие миры. Но всё же найденные там полезные ресурсы — как для обычного человека, так и для мага — заставили совет посмотреть на этот мир по-другому и начать вкладываться в него.

— Кто-нибудь из вас знает, какой маг является в том мире самым сильным из десяти присутствующих там архимагов? — внезапно спросил учитель.

(Для справки: архимаги — это переходная ступень между обычным магом и магистром. Их магические силы по шкале Алихана оцениваются от десяти тысяч до двадцати пяти тысяч.)

(Также справка: шкала Алихана — субъективная мера силы мага, определяемая при помощи специального теста, придуманного Алиханом. Ранги по этой шкале: жрец — от двадцати до пятисот, обычный маг — от пятисот до десяти тысяч, архимаги — от десяти тысяч до двадцати пяти тысяч, магистры — от двадцати пяти тысяч и выше, архимагистор — от сорока до сорока пяти тысяч минимальная, но нужны доказательства силы за счёт умений. По приблизительной оценке сила Иннокентия Великого — сто пятьдесят тысяч к моменту смерти.)

Все ученики покачали головами.

— Стыдно не знать, — строго сказал учитель. — Это был выпускник нашей школы, ваш землянин: Дамир Огненный! Сейчас он занимает руководящую должность в том мире, руководит добычей ресурсов и отвечает за безопасность.

Лекция закончилась. Я вышла в коридор, чувствуя себя опустошённой. История Безводного мира, интриги Киры, откровения Александра — всё смешалось в голове в один тягучий, липкий ком.

— Анастасия! — окликнул меня знакомый голос.

Я обернулась. Ко мне быстрым шагом приближался Александр. Его лицо было серьёзным, но в глазах читалось облегчение. Он дышал часто, будто бежал — или боялся, что не успеет меня поймать.

— Ты в порядке? — спросил он, поравнявшись со мной. В его голосе прозвучало что-то, не простая вежливость.

— Да, — я кивнула, хотя чувствовала, что это не совсем правда. — Хотя всё это… слишком. Слишком много для одного дня. Для одной жизни.

Он понимающе улыбнулся:

— Понимаю. Мир вдруг стал гораздо сложнее, чем казался вчера.

— И опаснее, — добавила я, вспомнив амулет, который снял Александр с того парня. — Кто-то явно хочет подставить вашу семью.

Александр помрачнел:

— Да. И этот кто-то действует очень грамотно. Слишком грамотно для случайного врага. Нам нужно быть осторожнее.

— Что теперь будет с Кирой? — спросила я.

— Её отстранили от занятий на месяц и назначили ментальную проверку. Если выяснится, что она действовала не по своей воле, наказание смягчат. Но я склоняюсь к тому, что она просто пешка в чужой игре. Её использовали. Как того парня с амулетом. Как всех нас.

Мы помолчали. Тишина была тяжёлой, но не неловкой. Скорее, такой, когда слова уже не нужны.

— Слушай, — Александр понизил голос, и я невольно подалась вперёд. — Ты ведь теперь в курсе всего этого… хаоса. Если хочешь, я могу показать тебе кое-что. Не из учебной программы. Что-то, что поможет тебе лучше понять, с чем мы имеем дело.