Здесь делают магию. Книга 1. Магическая академия

Я перевела дух и шагнула внутрь.

Внутри было шумно. Очень много людей, столики, за каждым — как минимум по два человека. Кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то уже подпевал музыке, льющейся из магического кристалла в углу. Я поёжилась и принялась искать взглядом знакомое лицо.

Владимир сидел за дальним столом — не один, с какой-то девушкой. Я пробралась к нему между столиками и подсела.

— Привет, Анастасия.

— Привет, Владимир.

— Скоро должен прийти мой друг. А пока — познакомьтесь. Анастасия, это Лиана. — Он повернул голову к девушке. — Лиана, это Анастасия. — И кивнул в мою сторону.

— Очень приятно. — Лиана протянула руку. Я пожала её — ладонь была тёплой, а улыбка искренней.

Дальше разговор пошёл сам собой. О жизни, об интересных историях, о всякой ерунде. Лиана оказалась лёгкой в общении — не давила, не выпытывала, просто болтала. С ней было спокойно.

В какой-то момент Владимир спросил:

— А ты как попала в школу?

Я погрустнела. Вот этого вопроса я боялась.

— Раньше я жила на Земле. Попала в Академию, когда мои родители погибли в аварии.

Владимир кивнул. Лиана притихла, отвела взгляд. На секунду за столом повисла тишина — неловкая и сочувственная.

— Сожалею, Анастасия, — сказал Владимир тихо. — Все маги с Земли проходят через подобное.

Я хотела спросить подробнее — что значит «все»? Как? Почему? Но Владимир вдруг посмотрел мне за спину и помахал рукой.

— А вот и мой друг.

Я обернулась. В толпе трудно было понять, кто именно из них друг Владимира. Внезапно голос сбоку заставил меня вздрогнуть и повернуться.

— Ну и толпа, конечно.

Первый шок от неожиданности прошёл, но его сменило другое — удивление. Друг Владимира стоял прямо рядом со мной. И я знала его.

Александр.

Он стоял так близко, что я чувствовала запах трав и старой бумаги. Моё сердце пропустило удар.

— Зачем ты меня позвал? — продолжил он, обращаясь к Владимиру. — Ты же знаешь, я не люблю такие вечеринки. Шум, гам, бессмысленно потраченное время.

— Александр, ты давно уже не развлекался, — усмехнулся Владимир. — Расслабься. Выпей. Оторвись.

Александр покачал головой. Потом повернулся ко мне. Протянул руку:

— Александр.

— Анастасия. — Я ответила на рукопожатие, стараясь, чтобы пальцы не дрожали.

Поначалу беседа в его присутствии шла вяло. Редкие фразы, паузы, неловкие взгляды. Александр явно чувствовал себя не в своей тарелке — держался ровно, но настороженно. Я — тоже. Слишком уж неожиданной была эта встреча.

Но Владимир не сдавался. Его харизмы хватило бы на всех четверых. Он подкидывал темы, шутил, рассказывал истории — и постепенно лёд треснул. После нескольких фраз захотелось говорить ещё. Натянутая беседа превратилась в активное обсуждение — кто где был, что видел, какое мнение об учителях, о системе Алихана, о том, почему в столовой всегда заканчивается яблочный пирог.

Я поймала себя на том, что смеюсь. Легко, без надрыва. И Александр — я видела краем глаза — тоже улыбался. Настоящей, живой улыбкой, без привычной хмурой маски.

Может, вечеринки не так уж и плохи.

Глава 3АнастасияТайны, амулеты и тень прошлого

На следующее утро я проснулась с тяжёлой головой. Вчерашняя вечеринка закончилась поздно, и хотя я ушла одной из первых, сон всё равно не шёл. Всю ночь мне снились какие-то обрывки: то магический кристалл в углу комнаты 138, то смех Владимира, то глаза Александра — внимательные, изучающие.

Я потянулась, села на кровати и только тогда вспомнила: сегодня после уроков — объявление списков учебной дуэли.

Учебная дуэль. Обязательная часть программы четвёртого курса. Два боя, максимум три — в зависимости от количества участников. Победитель получает двадцать серебряных и хорошую оценку по выбранному предмету. Проигравшие — ничего. Никаких поблажек, никаких пересдач. Считается, что дуэль — это не экзамен, а проверка характера. Можешь ли ты участвовать в бою, искать заклинания и применять их.

Я быстро оделась и побежала на первый урок — теорию магических полей. Профессор что-то рассказывал про интерференцию заклинаний, но я слушала вполуха. В голове вертелась одна мысль: с кем я буду драться?

На перемене ко мне подошла Лиана. Я с удивлением обнаружила, что она учится в параллельном потоке.

— Ты уже видела списки? — спросила она, плюхаясь рядом на скамейку.

— Нет. А что, уже вывесили?

— Да, у деканата. Я мельком глянула. Ты в первой паре с Вероникой Стоун. Помнишь её? Она из шестого потока, высокая такая, с косой.

Я помнила. Вероника была одной из тех, кто всегда держался особняком. Тихая, но с холодным, оценивающим взглядом. Говорили, она хорошо владеет защитной магией.

— А во второй паре? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Лиана замялась. Потом тихо сказала:

— Кира. Если ты выиграешь у Вероники, во втором бою ты выйдешь против Киры.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Кира. Та самая, что перебила профессора Макаркина, что сидела с видом королевы, что пришла к нам на четвёртый курс после какой-то тёмной истории.

— Она сильный боец? — спросила я.

Лиана пожала плечами.

— Говорят, она хорошо владеет ментальной магией. Но точно никто не знает. Она не любит показывать, на что способна.

— А как же защита? Я думала, на дуэлях все под комплексной защитой.

— Под ней, — кивнула Лиана. — Каждому ученику перед боем дают амулет с комплексной защитой. Он должен выдерживать любые атаки четвёртого курса. Но... — она помедлила. — Говорят, Кира умеет обходить такие вещи. Не знаю, правда это или просто сплетни.

— Не переживай, — Лиана сжала мою руку. — Может, ты выиграешь у Вероники, а там... что-нибудь придумаешь.

После уроков я вышла во двор. Мне нужно было подышать, собраться с мыслями. Я стояла у окна в галерее, ведущей к тренировочным залам, и смотрела на город внизу. Академия располагалась на холме, и отсюда открывался вид на весь Центральный город. Вдалеке был виден Великий Маяк. Даже отсюда я чувствовала его присутствие — лёгкое покалывание на коже, тепло, разливающееся по венам.

Я закрыла глаза и переключилась на магическое зрение. Мир вокруг стал другим — контуры предметов размылись, а Маяк превратился в ослепительный поток силы, пронизывающий всё пространство. Я смотрела на него, затаив дыхание. Красиво. И страшно. Эта энергия питала всю академию, весь город, весь мир. И я — песчинка в этом потоке. Маленькая, слабая, не умеющая даже щит поставить.

— Любуешься?

Я вздрогнула и обернулась. Александр стоял в нескольких шагах, прислонившись к колонне. В руках он держал какой-то свиток.

— Просто смотрю, — ответила я, отводя взгляд.

— Знаю, что ты видишь, — он подошёл ближе и встал рядом. — Маяк. Он красив, правда? Я в детстве мог часами на него смотреть. Казалось, что если долго смотреть, можно понять, как он работает.

— И получилось?

— Нет. Но я не оставил попыток.

Мы постояли молча. Потом Александр сказал:

— Я слышал, ты в первой паре с Вероникой. А во второй, скорее всего, выйдешь против Киры.

— Слышал?

— Владимир сказал. Он переживает. И... — Александр помедлил. — Он предлагал помочь тебе с подготовкой. Некоторым аспектам магии, которые в академии не преподают. Но я решил, что лучше я сам.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Ты? Поможешь мне?

— А почему нет? — он усмехнулся. — Ты же не думаешь, что я позволю Кире размазать тебя по стенке? Тем более что она, скорее всего, будет играть не по правилам.

— Ты знаешь, что она будет делать?

— Догадываюсь. Кира — ментальный маг. Она не станет драться в открытую. Она будет давить на психику, на эмоции, на страхи. Или использовать что-то, что блокирует твою магию. Я видел такие приёмы.

Он посмотрел на меня серьёзно.

— Хочешь подготовиться?

Я кивнула, не раздумывая.

Весь следующий день мы провели в тренировочном зале на нижнем уровне академии. Александр гонял меня так, что к вечеру я едва держалась на ногах. Но зато узнала больше, чем за все четыре года обучения.

Он показал мне, как ставить щит, который не просто отражает атаки, а адаптируется к ним. Как чувствовать направление магического удара ещё до того, как он будет нанесён.

— Главное правило боя, — говорил он, пока я отражала его атаки. — Никогда не стой на месте. Двигайся. Если ты стоишь, ты — мишень. Если ты двигаешься, ты — угроза.

Он показал мне несколько боевых заклинаний, которые не входили в стандартную программу. Ледяные иглы, которые проходили сквозь большинство щитов. Огненные кнуты, которые могли пробить некоторые щиты. И самое главное — заклинание, которое создавало кратковременный разрыв в защите противника.

— Но ведь на дуэли у всех комплексная защита, — возразила я. — Она должна выдерживать любые атаки четвёртого курса.

— Должна, — согласился Александр. — Но комплексный щит — это не стена. Это скорее плотная сетка. И у неё есть узлы. Если знать, где они, можно проскользнуть между ними. Но запомни главное: комплексная защита — это не для того, чтобы её обходить. Это для спасения жизни. Если твоя магия коснётся её — ты проиграешь. Так что не пытайся пробить её. Просто будь быстрее и точнее.

Он показал мне, как чувствовать эти узлы. Как направлять магию не в лоб, а в обход. Как искать слабые точки в чужой защите.

— Кира, скорее всего, будет играть не по правилам, — сказал он, когда я в очередной раз отразила его атаку. — Она не станет драться в открытую. Она будет давить на психику, на эмоции.

— Ты должна быть готова ко всему. Даже к тому, чего не должно быть.

К концу дня я вымоталась так, что не могла даже руку поднять. Но внутри было странное чувство — уверенность. Впервые за долгое время я чувствовала, что могу что-то сделать. Что я не просто песчинка в потоке магии.

На следующий день, после уроков, началась дуэль.

Тренировочный зал был огромным — размером с футбольное поле, но с высокими сводами и магическими барьерами по периметру, чтобы заклинания не вышли за границу. В центре зала стоял судья — пожилой маг с седой бородой и пронзительным взглядом. Рядом с ним — турнирная таблица, светящаяся магическими буквами.

Первая пара: я и Вероника.

Я вышла на площадку. Вероника уже стояла на противоположной стороне — высокая, спокойная, с косой, перекинутой через плечо. Она смотрела на меня без злобы, но и без жалости. Просто оценивала.

— Начинайте, — скомандовал судья.

Вероника атаковала первой. Сгусток чистой энергии полетел в меня. Я уклонилась, ушла в сторону, как учил Александр. Не стоять на месте. Двигаться.

Второй удар. Третий. Она била методично, без эмоций, как машина. Я отвечала щитами, уворачивалась, ждала.

И дождалась. Вероника допустила ошибку — слишком долго держала щит с одной стороны. Я рванулась вперёд, выбросила ледяную иглу — ту самую, которой научил меня Александр. Игла прошла сквозь её защиту, задела плечо. Вероника отшатнулась, потеряла концентрацию.

— Победа, — объявил судья. — Анастасия.

Я не верила. Я выиграла. Первый бой. Первую дуэль.

Но радоваться было некогда. Следующий бой — против Киры.

Кира вышла на площадку неспешно, как королева. Она улыбалась — той самой ленивой, насмешливой улыбкой, от которой по спине пробегал холодок. В руке она держала маленький веер, которым обмахивалась, будто ей было жарко.

— Поздравляю, — сказала она, подходя ближе. — Ты выиграла у Вероники. Это... почти подвиг. Для такой, как ты.

Я промолчала. Не хотела тратить силы на пустые слова.

— Знаешь, я видела твой бой, — продолжила Кира. — Ты неплохо двигаешься. Для новичка. Но удача — штука переменчивая. Сегодня она с тобой. Завтра — нет.

Она подошла ещё ближе и неожиданно хлопнула меня по плечу. Легко, почти дружески. Я вздрогнула от неожиданности, но ничего не сказала.

— Начинайте, — скомандовал судья.

Я сосредоточилась, готовясь к бою. Подняла руки, начала готовить заклинание. И... ничего.

Магия не шла. Я чувствовала, как сила внутри меня есть — она пульсировала, рвалась наружу, — но что-то блокировало её. Как будто невидимая стена стояла между мной и моим резервом.

Кира спокойно пошла в мою сторону. Медленно, уверенно. Она даже не готовила атаку — просто шла, зная, что я ничего не смогу сделать.

Паника подступила к горлу. Я попробовала ещё раз — щит, огненный шар, простейшее заклинание. Ничего. Только пустота.

И тут я поняла. Шестым чувством — это не случайность. Это Кира. Она что-то сделала. Когда подходила. Когда хлопнула по плечу.

Я дотронулась до того места, где касалась её рука. Пальцы нащупали что-то маленькое, твёрдое. Камушек. Наклеенный на мантию. Я отлепила его — и почувствовала, как стена внутри рушится. Магия хлынула обратно.

Кира была уже в пяти шагах. Она не ожидала, что я так быстро пойму. Я вскинула руку и выбросила огненный шар — тот самый, который мы отрабатывали с Александром. Прямо в неё.

Кира не успела уклониться. Шар ударил в плечо, отбросил её назад. Она упала, вскрикнула — больше от неожиданности, чем от боли. Её щит вспыхнул и погас.

— Победа, — объявил судья. — Анастасия.

Я смотрела на Киру, которая поднималась с пола, и видела в её глазах ярость.

— Она жульничала! — закричала я, указывая на Киру. — Она прикрепила мне камушек! Когда подходила! Чтобы я не могла колдовать!

— Ложь! — Кира развернулась к судье. — Это она сама его приклеила! Чтобы обвинить меня! Все видели, как она стояла у окна, как смотрела на Маяк! Она готовила эту подставу!

Судья — пожилой маг — переводил взгляд с меня на Киру и обратно. В его глазах читалась усталость. Он явно не хотел разбираться.

— Достаточно, — сказал он наконец. — Я не собираюсь разбирать ваши склоки. Обе пойдёте к декану, и он решит, кто виновен. И обе идёте по своим комнатам. Немедленно. И если я узнаю, что вы продолжили выяснять отношения — сообщу декану.

Кира фыркнула, развернулась и пошла к выходу. Я смотрела ей вслед, чувствуя, как во мне кипит злость. Она подставила меня. Она хотела, чтобы я проиграла. Она использовала запрещённый приём — и вышла сухой.

Но я выиграла. Несмотря ни на что. Я выиграла.

Я вышла из зала. За дверью меня ждала Лиана. Она бросилась ко мне, обняла, засмеялась.

— Ты сделала это! Ты сделала это!

— Сделала, — я улыбнулась, хотя внутри всё ещё дрожало. — Но Кира...

— Забудь про неё, — Лиана махнула рукой. — Она всегда так. Все знают, что она жульничает. Просто никто не может доказать.

Я кивнула.

Попрощавшись с Лианой, я пошла к лестнице, ведущей в административное крыло. И на верхней площадке, у резных перил, заметила знакомую фигуру.

Александр стоял, прислонившись к колонне. Он смотрел куда-то в окно, но, услышав мои шаги, обернулся.

— Привет. Ну что, как твой триумфальный день? — спросил он.

В его глазах я прочла не праздный интерес, а искреннюю заботу.

— Могло бы быть и лучше, — вздохнула я, подходя ближе. — Если бы не эта… эта Кира.

— Значит, всё-таки она, — Александр покачал головой. — Я так и думал. Она всегда играет грязно. Но чтобы так открыто, прямо перед судьёй…

— Судья ничего не стал разбирать, — я коротко рассказала про камушек, про то, как Кира хлопнула меня по плечу, про то, как магия не слушалась, и про то, как судья отправил нас к декану.

Александр слушал молча. Когда я закончила, он сказал:

— Я поговорю со своим братом, чтобы он… — он резко замолчал, будто спохватившись.

— Чтобы он что? — насторожилась я.

— Чтобы разобрался с этим. Чтобы декан не просто закрыл дело, а выслушал тебя. — Он быстро сказал это, но было ясно, что изначально он хотел сказать другое. Я видела, как дёрнулась его рука, словно он хотел махнуть ею, но сдержался.

— А твой брат… кто? — спросила я медленно, хотя уже догадывалась. Ответ пришёл сам собой, сложился из обрывков разговоров, случайных намёков, сплетен, которые я раньше не воспринимала всерьёз.

Александр помолчал, изучая моё лицо, словно решая, можно ли доверять. Я чувствовала на себе его взгляд — тяжёлый, испытующий. Мне захотелось отвести глаза, но я заставила себя смотреть прямо.

— Данил. Данил Брайт. Директор этой академии, но он скорее двоюродный.

В голове что-то щёлкнуло. Брайты. Потомки Иннокентия. Владельцы всей академии. Александр был не просто талантливым магом и преподавателем. Он был потомком того, кто принёс магию в миры.

— Почему ты об этом не рассказывал? — спросила я, не в силах скрыть удивление. В голосе прозвучало что-то похожее на обиду. Или растерянность.

— Потому что все, узнавая это, начинают относиться ко мне по-другому. — В его голосе прозвучала усталая горечь. Он говорил тихо, почти шёпотом, и в этом шёпоте было столько выжженной, долгой усталости, что у меня защемило сердце. — Одни лебезят, просят оценки подправить, соревнования пересмотреть, доступ к закрытым архивам. Другие ненавидят за «блат», считают, что все мои успехи — только из-за фамилии. Все без исключения. Ты же тоже видишь, как все девчонки смотрят на меня — с обожанием, как на «звезду». А узнав, кто я, ты будешь смотреть либо с расчётом, либо со страхом. Так было всегда.

Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. Только горечь.

Мы стояли в пустом коридоре. Где-то вдалеке звенел колокол, возвещая о конце очередной пары. Его звон разбивался о каменные стены, терялся в сводах. Мне казалось, время застыло, растянулось, как тягучая патока.

— И ты думал, что я буду так же? — спросила я тихо. Голос дрогнул, и я ненавидела себя за эту дрожь.

— Все, кто узнаёт, становятся такими, — повторил он, но уже без прежней уверенности. В его взгляде мелькнуло что-то — надежда? — но он тут же опустил глаза, словно боялся, что я прочту это.

Вместо ответа я просто покачала головой. Не зная, что сказать. Он был прав — знание изменило всё. Но изменило не так, как он думал. Теперь он был для меня не недосягаемым идеалом, а человеком. Со своей ношей, своими проблемами. Я смотрела на него и впервые видела не преподавателя, не звезду, не наследника великой династии. А просто уставшего парня, который уже устал доказывать, что он — это он.

— Пойдём, — неожиданно предложил он. — Расскажу тебе кое-что за чашкой чая. Если, конечно, не боишься ассоциироваться с представителем правящей династии. — В его голосе снова проскользнула усмешка, но на этот раз — мягче, теплее.

— Не боюсь. И знай: не все люди одинаковы.

Мы сели в небольшой преподавательской чайной. Сюда учеников обычно не пускали. Комната оказалась маленькой, уютной, с низким потолком и круглыми столиками из тёмного дерева. На стенах висели старые картины — портреты бывших ректоров, которые, казалось, следили за нами осуждающими взглядами.

Александр заказал какой-то травяной сбор с дымком. Пахло далёкими горами. Я сделала глоток — на вкус терпкий, чуть сладковатый, с послевкусием дыма и мёда.

Он начал рассказывать. О своей семье, о том, как потомки Иннокентия разделились на две ветви — от его сыновей, Евгения и Дика. О том, как академия, хоть и государственная, стала по сути семейным делом Брайтов, их главным детищем и крепостью.

Потом разговор сам собой зашёл о наследии прадеда.

— В его дневниках, — понизив голос, сказал Александр, — записано всё. Не отредактированные для учебников исследования, а сырые, опасные, гениальные мысли. Все заклинания, включая те, о которых в школе даже не заикаются — их считают слишком рискованными или аморальными. Говорят, там есть чертежи и расчёты на создание мобильных маяков.

— Это невозможно! — вырвалось у меня. Я чуть не поперхнулась чаем. — Маяк — это гигантское стационарное сооружение, вплетённое в энергетику целой планеты! Его нельзя «взять с собой»!

— Почему нельзя? — парировал он. В его глазах загорелся азарт учёного. Он подался вперёд, и я невольно сделала то же самое. — Если можно создать стабильный источник, почему нельзя его уменьшить? Представь: маг, не привязанный к определённому месту, способный черпать силу уровня маяка в любом мире!

— Но стабильность поля! КПД! Обратная связь! — я завелась, забыв, с кем разговариваю. Пальцы сами потянулись к салфетке, чтобы начать чертить схему. Эти темы мы касались на теоретической магической физике.

— Смотри, — он перехватил салфетку и быстро набросал несколько символов. — Если использовать не чистый поток от чёрной дыры, а буферный кристалл-накопитель, который…

Мы проспорили минут двадцать, чертя схемы на салфетке. Оба на взводе от интеллектуального азарта. Я забыла, где нахожусь, забыла, кто он. Осталась только задача — красивая, сложная, требующая решения.

И вдруг я осознала, что спорю с Александром Брайтом как с равным. Он не снисходил, не поучал — он доказывал. И я доказывала в ответ.

— Извини, сорвался, — наконец сказал он, откидываясь на спинку стула и выдыхая. Его лицо разгладилось, ушла та напряжённая складка между бровями. — Я редко встречаю тех, с кем можно так поспорить о технических деталях. Большинство либо не понимает, либо боится.

— И ты меня прости, — улыбнулась я. — Я тоже забываюсь, когда речь заходит о фундаментальных принципах.

Вдруг по коридору мимо чайной с топотом пронёсся напуганный, бледный ученик младших курсов. Дверь приоткрылась от сквозняка, и я услышала его прерывистое дыхание.

Александр инстинктивно встал и шагнул к двери. Он перехватил ученика за руку. Хватка была твёрдой, но не грубой.

— Что случилось?

— Там… в крыле старших курсов… парень с пятого курса… Он швыряется боевыми заклинаниями в девчонку! Он с ума сошёл! — Голос ученика срывался на фальцет, глаза были круглыми от ужаса.

Не теряя ни секунды, Александр рванул в указанную сторону. Я, не раздумывая, побежала следом. Сердце ухало куда-то вниз.

В дальнем, обычно пустынном коридоре мы застали жуткую картину. Рослый пятикурсник с диким, невидящим взглядом методично, как автомат, выпускал ослепительно-белые молнии в прижатую к стене плачущую девушку. Каждая молния била с пугающей точностью, оставляя на стене чёрные подпалины. Воздух пах озоном и страхом.