Его табу

Тата Шу

Его табу

Глава 1.

Шезлонги стояли на раскаленном мраморе террасы, как два корабля в море прошлого. Ренат Серебряков лежал, глядя на безупречную гладь бассейна. Вода была синей и абсолютно неподвижной, как его жизнь последние несколько лет – красивой, упорядоченной и до тошноты предсказуемой.

– До сих пор не понимаю, – лениво произнес, откинувшись на полотняной спинке. – Ты бил меня с такой ненавистью, будто я был каким-то подонком, а не твоим лучшим другом.

Ренат повернул голову. На виске у Максима, почти скрытая прядью темных волос, белела едва заметная полоска шрама. Трофей с того дня.

– Ты и был подонком, – парировал Ренат, и в уголке его рта дрогнула улыбка. – Пришел ко мне, весь такой сияющий от счастья и ответственности, и заявил, что хочешь жениться на моей младшей сестре. На Алине. Ей было девятнадцать, Макс. Девятнадцать. А ты… мы с тобой накануне отмечали закрытие сделки с итальянцами в том самом баре, где официантки носят кроличьи хвосты.

– Я был пьян, – усмехнулся Макс, прищуриваясь на солнце. – Но не настолько, чтобы не помнить, как ты, не сказав ни слова, сломал мне переносицу. Прямо в твоем же кабинете. Я кровью на годовом отчете расписался.

– Ты все на диктофон записывал, подлец, – Ренат хмыкнул. – До сих пор запись хранишь?

– Супруге показывал. В день нашей годовщины свадьбы. Алина хохотала до слез.

Мысль о том, что его младшая сестра, его Алинка, смеется над записью того, как он, Ренат, в бешенстве крушит мебель, пытаясь добраться до ее будущего мужа, была странной. Это было похоже на щелчок, переводящий жизнь в иное измерение. Тот яростный, черно-белый день вдруг стал цветным и смешным анекдотом, который рассказывают на семейных праздниках.

– Она была беременна, – тихо сказал Ренат, не как обвинение, а как констатация старого, давно принятого факта. – Ты представить себе не можешь, что я тогда чувствовал: мой лучший друг, партнер припехнул моей сестренке! Я думал, ты просто… одна из твоих бесконечных «ошибок молодости».

– Это была не ошибка, – Макс повернулся к нему, и его взгляд стал серьезным. – Это была любовь. А ты видел только предательство.

Слова повисли в воздухе, горячие, как солнце. Предательство. Да, именно так он это тогда воспринял. Они с Максом были больше чем друзья – они были племенем. Два молодых хищника, покоряющих мир. Они делили все: риски, победы, лоты в яхт-клубе и улыбки длинноногих красавиц. Их братство было построено на отказе от скучной взрослой жизни, от обязательств, от всего, что могло бы связать им крылья. И вот один из них не просто приземлился – он рухнул в гнездо, которое Ренат считал своим святилищем, в свою семью.

– Я видел, как ломается наш мир, – поправил его Ренат.

– Мир не сломался, Рен. Он просто стал другим. Лучше.

Из распахнутых дверей дома вышла Алина. Загорелая, в легком белом платье, со спящим малышом на руках. Она что-то крикнула Максу, беззаботно махнув рукой. Ее смех, колокольчиком прозвеневший в тишине, был самым явным доказательством правоты Макса. Она была счастлива.

– Ладно, философ, – Макс поднялся, потянулся. – Пойду, помогу жене. Не забыл, чей сегодня день рождения?

Ренат мотнул головой. Как он мог забыть. День рождения Алины. Повод, который и заставил его приехать сюда, в этот идеальный загородный рай, где призраки прошлого так мирно грелись на солнце.

Он остался один, глядя, как его закадычный друг, а ныне – муж его сестры, обнял ее за талию и поцеловал в макушку. В его глазах застыла та самая нежность, которой Ренат никогда не видел в их бесшабашной юности.

Вечер обещал быть прекрасным. Шампанское, шашлыки, музыка, гости. Но Ренат Серебряков, король своего мира, сидящий у бассейна, почувствовал острое, щемящее чувство одиночества. Он выиграл все свои битвы, кроме, возможно, самой главной. И сегодня, в день рождения сестры, ему предстояло улыбаться и произносить тост, глядя в глаза человеку, у которого было все.

Ренат все еще лежал в шезлонге, закрыв глаза и пытаясь отогнать навязчивое чувство тоски, когда услышал приближающиеся шаги. Он не стал открывать глаза – по тяжести поступи узнал Макса.

– Опять закис? – раздался над ним знакомый голос. – Вылезай из своей раковины, моллюск. Новость есть.

Ренат приподнял солнцезащитные очки на лоб, щурясь от света. Макс стоял над ним, заслоняя солнце, и смотрел на него с той смесью иронии и понимания, которая всегда их роднила, даже в самые горькие моменты.

– Какая еще новость? Устроили стриптиз в честь именинницы?

– Почти, – усмехнулся Макс. – Приехали подруги Алины. Сейчас переоденутся и придут сюда купаться и загорать. До вечера еще уйма времени, так что готовься к феерии девичьих голосов и виду мокрых бикини.

Ренат лениво провел взглядом по дому, откуда действительно доносился взрывной смех и щебет нескольких женских голосов. Уголок его рта дрогнул. Он всегда любил красивых женщин – их изящество, их смех, ту особую энергию, что они привносят в пространство. Это была его слабость, его главное жизненное удовольствие, не считая больших денег. Но подруги его младшей сестры… Это была особая каста. Он считал их чем-то вроде неприкосновенного запаса. Заглядываться можно, даже немного флиртовать – для поддержания собственного тонуса и их боевого духа. Но переступать некую невидимую черту, рассматривать их как способ удовлетворить свою плоть… Нет. Это было бы из разряда неправильных, почти что инцестуозных поступков. Они были частью мира Алины, а значит, находились под его негласной защитой, а не в списке потенциальных охотничьих трофеев.

– Что, даже комментария не будет? – поддел его Макс. – Обычно ты уже составляешь каталог и выставляешь оценки.

– Я не на аукционе, Макс, – спокойно ответил Ренат, снова опуская очки на нос. – Пусть купаются. Порадуют глаз. На этом миссия выполнена.

Макс фыркнул, поняв все без лишних слов. Он знал эту странную черту Серебрякова – его донжуанский кодекс чести.

– Как знаешь, аскет. Только потом не смотри голодным волком. Алина это замечает.

– Я всегда смотрю как голодный волк, – парировал Ренат. – Это моя естественная среда обитания. Но даже у волка есть свои табу. И ты прекрасно это знаешь, как и то, что «смотрины» устраивать я Алинке разрешаю, только в ее день рождения.

С этими словами он откинулся на спинку шезлонга, сделав вид, что погрузился в дремоту. Но сквозь затемненные стекла очков его взгляд уже следил за распахнутой дверью, откуда вот-вот должны были появиться они – веселые, беззаботные и на время ставшие частью его идеального, но такого одинокого рая. И он знал, что будет лежать здесь, словно скала, в то время как вокруг него будет бурлить молодость и жизнь, к которым он мог бы прикоснуться, но не позволял себе. Это было его крестом и его щитом. Макс не ушел, а с тихим стоном растянулся на соседнем шезлонге, который жалобно затрещал под его весом.

– Ну что, лежишь тут, как султан, недотрога, – проворчал он, устроившись поудобнее. – А они там, между прочим, все как на подбор. И все готовы тебя захомутать. Стать той самой Серебряковой. А ты всю резину тянешь. Пора бы уже, Рен, и наследником обзавестись. Не молодеешь ведь.

Ренат резко повернул голову, и его лицо, обычно скрытое под маской холодного спокойствия, на мгновение исказила гримаса раздражения.

– Вы с Алинкой для этого каждый ее день рождения устраиваете смотрины! – отрезал он ядовито. – Вручаете гостям каталог с моими фотографиями и статистикой! «Сегодня у нас на торги выставляется холостой олигарх, лот номер один. Способен на сантименты, но крайне неуловим»!

Макс громко рассмеялся, ничуть не задетый.

– А что, идея неплохая! Но нет, брат. Это жизнь тебе смотрины устраивает. Просто Алина хочет, чтобы ты был счастлив. По-настоящему. А не вот это вот все, – он неопределенно махнул рукой, очерчивая в воздухе не понятно что..

– Я прекрасно справляюсь и без тотального аукциона невест, – буркнул Ренат, отворачиваясь к бассейну.

В этот момент из дома на террасу высыпала стайка девушек. Фигуры в ярких парео поверх купальников. Их смех, звонкий и радостный, разнесся по залитой солнцем террасе, мгновенно наполнив ее энергией. Они, щурясь от света, направились к воде, перешептываясь и бросая в сторону шезлонгов быстрые, заинтересованные взгляды. Один из них, самый смелый и оценивающий, скользнул по лежащему Ренату.

Макс тихо присвистнул.

– Ну что, султан? Каталог сам к тебе приплыл. Сделать заказ?

Ренат ничего не ответил. Он лежал не двигаясь, глядя на идеальную синеву бассейна, в которой уже отражались стройные ноги и яркие пятна купальников.

Глава 2.

Ренат лежал вальяжно, скользя ленивым, привыкшим оценивать взглядом по уже знакомым фигурам подруг сестры. Вот темноволосая Аня, вот миниатюрная Ира… Миловидные, веселые, но не более того. Предсказуемые.

И вдруг из распахнутых дверей дома вышла Она. Ренату показалось, будто ему нанесли точный удар в солнечное сплетение – резко, безвоздушно и сковывающе. Он даже невольно замер, его расслабленная поза мгновенно стала неестественной.

Длинные, огненно-рыжие волосы, густые и волнистые, спускались по ее плечам тяжелыми, искрящимися на солнце волнами. Казалось, каждый локон ловил свет и превращал его в медное сияние. Она, не глядя в их сторону, остановилась у края бассейна, и тонкими пальцами развязала узел белого парео на своих бедрах. Ткань мягко соскользнула на теплый мрамор. Ее фигура была… неожиданной. Это не была хрупкая худышка или подкачанная спортивность. Это были мягкие, но соблазнительные линии: упругая грудь, тонкая талия, плавно переходящая в округлые бедра, которые обещали страсть, а не хрупкость. Кожа, бледная, казалось, светилась изнутри.

И прежде чем его мозг успел хоть как-то обработать этот образ, она, легким, стремительным движением, оттолкнулась от края и нырнула в воду. Всплеск был негромким, но для Рената он прозвучал громче любого грома.

У него перехватило дыхание. Он не видел, как она плывет под водой – видел лишь медленное расхождение кругов по синей глади, и этого было достаточно, чтобы его тело отозвалось мгновенной, животной волной желания. По спине пробежал горячий трепет, кровь ударила в виски, а в низу живота что-то знакомое и давно не испытываемое с такой силой болезненно и приятно сжалось.

– Кто это? – прохрипел он, почти не осознавая, что говорит. Голос был чужим, сдавленным.

Макс, наблюдавший за ним с самого начала, довольно хмыкнул, не отрывая взгляда от газеты, которую он прихватил из дома.

– Стоячок-то прикрой, Рен, – усмехнулся он приглушенно, но с нескрываемым удовольствием. – А то смутишь Тину, когда она вылезет.

Ренат не сразу отреагировал на слова Макса. Он все еще смотрел на воду, где вот-вот должна была появиться рыжая голова. Тот момент, когда она вынырнет, казался ему сейчас самым важным событием в году.

– Тина, – наконец проговорил он, пробуя имя на вкус. Оно было коротким, резким и идеально ей подходило.

Макс, все так же притворяясь, что читает газету, смешно сморщился, как бы оценивая перспективы.

– Университетская подруга моей Алинки, – тихо прошептал он, делая вид, что делится государственной тайной. – Полгода назад вернулась из Владивостока. После развода с мужем.

Эта информация отозвалась в Ренате странным эхом. Развод. Значит, свободна. Значит, возможна. Но следующая фраза Макса резко опустила его с небес на землю.

– Но я думаю, тебе с ней не светит, – с притворным сожалением в голосе заключил Макс. – Никого к себе не подпускает. Вообще. Холоднее айсберга. Алинка говорит, что тот козел во Владивостоке ее основательно потрепал. Она сейчас в режиме «мужчин – вон из жизни».

В этот момент из воды наконец показалась она. Тина откинула голову назад, и мокрые рыжие волосы, тяжелые и блестящие, отпрянули, обнажив длинную шею и удивительно тонкие и выразительные черты лица. Вода стекала с ее ресниц, и она, щурясь, смотрела куда-то вдаль, словно не замечая ни их, ни веселой возни других девушек в бассейне. В ее позе, во взгляде была какая-то отстраненная, почти гордая уязвимость.

И это зрелище вызвало в Ренате не жалость, а нечто совершенно иное – острое, почти первобытное желание охотника. Аппетит, который только разгорался от слов «не светит». Он медленно перевел взгляд на Макса, и в его глазах, еще секунду назад потерянных, вспыхнул знакомый тому огонь – азартный, настойчивый и безжалостный.

– «Не светит»? – тихо, но отчетливо повторил Ренат, и в уголке его рта дрогнула та самая улыбка, которую Макс не видел много лет – улыбка человека, который уже принял вызов. – Мы посмотрим на это, Макс. Мы еще посмотрим.

Ренат почувствовал, как по его щекам разливается краска – редкое для него, почти забытое чувство. Он резко натянул лежавшее на соседнем столике полотенце себе на живот, прикрыв непроизвольную и весьма красноречивую реакцию своего тела. Мысль о том, чтобы встать и продемонстрировать всем свой «боевой настрой», была невыносимой. Ему отчаянно нужно было остыть, но он оказался в ловушке шезлонга.

Из-за газеты доносились странные, прерывистые звуки. Макс, прикрываясь развернутым листом, беззвучно ухахатывался, и все его тело мелко тряслось от сдерживаемого смеха. Он видел и резкое движение с полотенцем, и застывшую, напряженную позу Рената, и понимал всю комедийность ситуации.

– Придурок, – злобно прошипел Ренат, глядя на Макса. – Чего ржешь, как конь? Лучше придумай, чем сбить этот… стояк.

Макс с трудом сдержал новый приступ хохота. Он опустил газету, и Ренат увидел его заплаканное от смеха лицо.

– Ох, Рен… – выдохнул Макс, вытирая глаза. – Давно я так не… Ладно, ладно, не кипятись. – Он огляделся с преувеличенно серьезным видом заговорщика. – Варианты… Можешь мысленно представить тетю Соню, нашу бухгалтершу. В бикини.

Ренат поморщился, и его напряжение на секунду сменилось отвращением. Эффект был, но не тот.

– Не помогает? – Макс скривился в сочувственной гримасе. – Ну тогда только ледяная вода. В бассейн нырни. Или под холодный душ сходи. В гостевой, на первом этаже, свободно.

Ренат мрачно посмотрел на воду в бассейне, где Тина, наконец присоединившись к общему веселью, негромко о чем-то говорила с Алиной. Мысль нырнуть туда, в ледяную воду, рядом с ней, казалась ему самой дурацкой идеей на свете. А идти через всю террасу, прикрываясь полотенцем, как провинившийся подросток… Нет уж.

– Я лучше здесь посижу, – угрюмо буркнул он, откидываясь на спинку и стараясь думать о скучных корпоративных отчетах. Но его взгляд снова и снова непроизвольно возвращался к рыжим волосам, сверкавшим на солнце каплями воды. Охладиться оказалось гораздо сложнее, чем он предполагал. Макс, видя мучения друга, сжалился. С громким стоном он поднялся с шезлонга, похрустел костяшками и потянулся.

– Ладно, страдалец, сиди тут… Я сейчас, – многозначительно бросил он и направился в дом, по-видимому, чтобы отвлечь общее внимание или просто дать Ренату прийти в себя.

Ренат остался один, натянув полотенце на глаза, пытаясь загнать обратно распалившуюся плоть и утихомирить бешеный стук сердца. В голове, против его воли, пронеслась крамольная мысль: «Накрыло. Так накрыло…» С иронией и легким ужасом он вспомнил себя двадцатилетнего, того самого молодого волка, с которым они с Максом покоряли мир. Тогда желание было простым, грубым и ненаправленным – трахать все, что движется в женском молодом теле, без разбора и последствий. Это была просто физиология, шумная и необузданная.

А теперь… Теперь было иначе. Ренат согнул ногу в колене, прикрывая свою эрекцию. В нем разгорелся огонь. И этот огонь, вспыхнувший в нем, был точечным, сконцентрированным, как лазерный прицел. Он не хотел «все подряд». Он с откровенным пренебрежением смотрел на других девушек, еще пять минут назад казавшихся миловидными. Теперь они были просто фоном, статистами. Теперь хотелось только ее. Только эту рыжую, с ее телом и грустными глазами, вернувшуюся из Владивостока. Хотелось увидеть, как эти длинные волосы раскинутся на его подушке. Хотелось провести ладонью по ее плечам и почувствовать, как она вздрагивает от его прикосновения. Это было не просто желание, это была навязчивая идея, мгновенно поселившаяся в нем и начавшая строить грандиозные, безрассудные планы.

Он снял полотенце с лица и снова посмотрел на бассейн. На нее. И в этот момент он поймал себя на мысли, что его знаменитый «стоячок», который так веселил Макса, был лишь внешним, самым примитивным симптомом. Гораздо страшнее было то, что происходило внутри – тихая, но неумолимая перестройка всех приоритетов. Один только ее вид перечеркивал все его правила, все его «табу». И он с удивлением понимал, что это ему даже нравится.

Глава 3.

Девушки на другом конце бассейна одна за другой, смеясь и отряхиваясь, выходили по лесенке. Они уже весело переглядывались и поглядывали в сторону Рената, а одна из них, самая бойкая, уже завела руку за спину, чтобы повязать парео, явно намереваясь подойти и завести разговор. Алина, улыбаясь, шагнула чуть вперед, как бы возглавляя этот милый «десант».

И в этот самый момент, когда Ренат почувствовал, что сейчас окажется в эпицентре нежелательного внимания, подошел Макс. В руках он держал небольшой, но вместительный тазик, до краев наполненный ледяной водой, с плавающими кубиками льда.

– Хватит как старый пень лежать! – громко и весело крикнул он на всю террасу. – Пошли поплаваем!

И прежде чем Ренат успел сообразить что-либо, на него обрушился ледяной шквал. Ледяная вода хлынула за спину, залила лицо, хлестнула по груди и животу. Шок был настолько сильным, что он на секунду застыл, не в силах издать звук, а потом с резким, сиплым вдохом рванулся с шезлонга.

– А-а-а-а! Макс! Я тебя убью!

Но Макс, бросив пустой тазик, уже с хохотом нырял в противоположный конец бассейна. Ледяной душ сделал свое дело – все посторонние мысли и физиологические реакции были мгновенно сбиты, уступив место яростному, почти детскому желанию догнать и утопить наглеца. С рыком Ренат разбежался и мощно нырнул в воду следом, поднимая фонтан брызг. Ледяной шок сменился приятной прохладой, а адреналин, вызванный яростью, заставил кровь бежать быстрее.

Девушки застыли в изумлении, а потом разразились смехом. Алина покачала головой, улыбаясь:

– Ну вот, снова как дети.

Но Ренат уже ничего не слышал. Он плыл, как торпеда, к улепетывающему Максу, и в его голове была лишь одна, ясная и простая цель – месть. А образ рыжей Тины, отступивший на секунду, теперь вернулся, но уже не как наваждение, а как приятная, манящая цель, ради которой можно было на время и забыть о своем достоинстве. Ренат легко догнал Макса, который, хохоча, пытался уплыть. Схватив его за плечи, Ренат с притворной свирепостью начал «топить» друга, насильно окуная его голову под воду и поднимая тучи брызг.

– Сдаюсь! Сдаюсь, адмирал! – захлебываясь смехом и водой, выкрикнул Макс, когда им в очередной раз удалось вынырнуть.

Они оба, тяжело дыша, стояли по грудь в воде. Ренат вытер лицо ладонью и, глядя на друга, выдохнул с облегчением, в котором смешалась благодарность:

– Спасибо, друг… А вообще, если еще раз так окатишь – убью.

В его глазах не было и тени злобы, только понимание. Макс своим варварским способом не просто сбил стояк – он разрядил невыносимо напряженную атмосферу вокруг Рената.

– Обещаю, в следующий раз подогрею, – фыркнул Макс, и они, все еще хохоча, выбрались из бассейна.

К ним тут же подошла Алина, неся большие пушистые полотенца. Она с укором покачала головой, но в уголках ее глаз пряталась улыбка.

– Ну вы даете. Совсем не повзрослели.

– Виноват, сестренка, – провинившимся тоном сказал Ренат, принимая полотенце. Он энергично вытер волосы, чувствуя, как ледяная вода окончательно прочистила ему голову.

В этот момент Алина жестом подозвала к себе Тинy, которая стояла чуть поодаль.

– Ренат, а это моя самая лучшая подруга, Тина. Тина, а это мой брат, Ренат.

Подруги Алины – Аня, Ира и Наташа, которых Ренат знал, – наперебой поздоровались с ним, сияя улыбками и бросая на него открытые, заинтересованные взгляды. Он кивнул им с той самой обаятельной, слегка отстраненной улыбкой, которую он оттачивал годами для деловых встреч.

И вот очередь дошла до Тины. Она подняла на него глаза. Они были темно-янтарными с поволокой. И в них не было ни капли кокетства или любопытства. Только ровная, непробиваемая стена вежливой отстраненности.

– Очень приятно, – сказала она. Голос был тихим, ровным и безжизненным, как гладь бассейна до их буйного заплыва. Она не протянула руку, не улыбнулась. Просто констатировала факт и тут же перевела взгляд на Алину, словно Ренат был не более интересен, чем садовая мебель.

И этот ледяной прием подействовал на Рената сильнее, чем любая улыбка. Вызов был принят. Официально.

Девушки, весело перешептываясь, потянулись в дом, чтобы переодеться. Алина, обняв Тинy за плечи, что-то оживленно рассказывала ей, уводя ее за собой. Макс хлопнул Рената по мокрой спине.

– Ладно, адмирал, иди сушись. Не забудь, через полчаса перекус на веранде.

Ренат молча кивнул и направился в свою комнату. Он прошел по прохладному полу, оставляя за собой мокрые следы, и закрыл за собой дверь. Комната была залита мягким послеполуденным светом, падающим сквозь полупрозрачные шторы. Тишина.

Он только стянул с себя мокрые плавки и направился к душу, как дверь снова приоткрылась. На пороге стоял Макс. Он не заходил, лишь просунул голову в щель, его лицо было непривычно серьезным.

– Рен, – тихо начал он. – Это все, конечно, были шутки. С тазиком, со всем… – Он помолчал, подбирая слова. – Но ее… Тинy… ты не ломай. Не дави. Понял?

Взгляд его был прямым и твердым. Это был не совет друга, а скорее предупреждение. Предупреждение человека, который знал Рената со всеми его темными и светлыми сторонами, и который видел тот опасный огонь, что вспыхнул в его глазах у бассейна.

Ренат ничего не ответил. Он лишь смотрел на Макса, и в его молчании было что-то тяжелое, обдумывающее. Макс кивнул, больше ничего не добавляя, и вышел, притворив дверь с тихим щелчком.

Ренат остался один в центре роскошной, безмолвной комнаты. Капли воды с его тела падали на паркет. Слова Макса повисли в воздухе, как запах грозы после дождя. «Не ломай. Не дави». Он медленно провел рукой по лицу. Проблема была в том, что он уже не знал, как по-другому. Весь его жизненный опыт, все его победы были построены на напоре, на давлении, на железной воле, ломающей любые препятствия. А тут – хрустальная ваза, которую можно раздавить одним неверным движением. Он подошел к окну и раздвинул шторы. Внизу, в саду, мелькнула белая фигура Алины, а рядом – медное пятно рыжих волос. Он смотрел на нее, и внутри снова, преодолев шок от ледяной воды, тлела та самая жаркая искра. «Не ломай…» – эхом отозвалось в голове.

Правила игры только что усложнились. И это делало ее в тысячу раз интереснее.

Тина, стоя спиной к дому, перебирала пальцами свои густые рыжие волосы, стараясь выжать из них воду. Солнце, пробиваясь сквозь влажные пряди, зажигало в них медные и золотые искры. Алина, стоя рядом, что-то оживленно рассказывала, жестикулируя. Тина слушала, и на ее губах играла легкая, чуть задумчивая улыбка. Это была не та открытая улыбка, что бывает при смехе, а что-то частное, обращенное внутрь себя, и оттого – бесконечно манящее.

Ренат стоял у окна, затаив дыхание. Он видел изгиб ее шеи, когда она наклонила голову, видел, как напряглась тонкая мышца на ее плече… И он понял с кристальной, обескураживающей ясностью: он хочет ее. Несмотря на предупреждение Макса, несмотря на ее ледяной прием, несмотря на все доводы рассудка. Этот тихий, сокровенный момент, который он подсмотрел, был сильнее любых запретов.

И снова, волна жара, густая и сладкая, накатила изнутри, сжимая живот и затуманивая сознание. В горле пересохло. Он отвернулся от окна, сжав кулаки.

«Черт. Черт возьми!» – мысленно выругался он, чувствуя себя не всесильным Серебряковым, а пятнадцатилетним пацаном, которого впервые в жизни так круто вставило от взгляда девчонки.

Он резко развернулся и почти бегом зашагал в ванную. Ему нужно было срочно снять это напряжение. Он шагнул под ледяные струи душа, прислонился лбом к прохладной кафельной стене и с закрытыми глазами прошипел в пустоту, уже не мысленно, а вслух:

– Ё… твою мать… Как пацан… Ей-богу, как пацан…

Глава 4.

Тина стояла, кивая Алине, и делала вид, что слушает ее рассказ о планировке дома и о том, как младший сынишка наконец-то начал уверенно ходить. Улыбка застыла на ее лице, вежливая и отстраненная, пока ее мысли уносились далеко-далеко.

Пять лет назад. Они только закончили первый курс в университете, две робких, но полных надежд девчонки. Она и Алинка. И тогда же Тина впервые увидела его. Брата подруги. Он иногда заезжал за Алиной на своей мощной, рычащей машине, вызывая вздохи и перешептывания у всего потока. Он был красив. Настоящей, мужской, почти звериной красотой. Высокий, с плечами боксера, спортивный и подтянутый. Темные волосы, всегда чуть небрежно откинутые со лба. И этот взгляд… Режущий, цепкий, будто просчитывающий все и вся на несколько ходов вперед. Он редко выходил из машины, но даже сидя за рулем, он притягивал взгляды, как магнит.