Читать книгу Шёпот бумажных рогов (Татьяна Шкедова) онлайн бесплатно на Bookz (8-ая страница книги)
Шёпот бумажных рогов
Шёпот бумажных рогов
Оценить:

5

Полная версия:

Шёпот бумажных рогов

Бабушка пробует мягкую ягоду на вкус, немного морщится от её кислинки и улыбаясь произносит: – Золото осени уже дозрело. Пора собирать.

– И погода благоприятствует, как по заказу, – добавляет она, глядя на небо.

Бабушка идет в дом и возвращается с маленьким ведёрком. Сбор облепихи – занятие монотонное, требующее терпения. Здесь не разгонишься: ягодами плотно унизаны ветки, одна к одной, а меж них торчат острые шипы. Прямо настоящая девушка с характером, требующая к себе аккуратности и выдержки.

Ведерко наполнялось медленно, и так же неторопливо, в такт движения рук, текли её мысли, превращая сбор в настоящую медитацию.

Сидя под деревом, она наблюдала сквозь густо облепленные ветки, как в прозрачно-синем небе проплывают белые пушистые облака, похожие на скачущих лошадей. Вспомнилось латинское название облепихи – «блестящая лошадь».

А потом мысли невольно унесли её на юг, в апельсиновые рощи. Где паслись лоснящиеся лошади, и где древние греки выхаживали истощенных коней листьями и ягодами облепихи. Отчего те становились выносливыми. А шерсть начинала сиять на солнце.

В вышине плыли белые кони-облака, а на земле, прямо перед глазами, огненными «лошадками» были облеплены ветки дерева. Настоящее живое золото. Сибирский апельсин. Только мелкий.

Было тепло и уютно. Всем сердцем бабушка наслаждалась этим благословенным покоем.

И в это время за соседским забором началась суета и стук. Резкие звуки бесцеремонно нарушили янтарную тишину. Молодой парень собирал из металлических элементов строительную вышку-туру у стены дома.

Как только вышка была собрана и наверху появился какой-никакой настил, на неё – незакрепленную и шатающуюся – полезли двое соседских мальчишек-подростков в шортах и шлепанцах на босу ногу.

Зять соседки не запретил.

– У самого ребенок маленький, а он этих сорванцов не остановит. Отец ведь. Должен понимать! – возмутилась она про себя.

– Ой, а если я сейчас упаду – в соседскую малину! – забоялся младший.

– Кидай нам наверх мяч! – кричал старший.

Бабушкиному покою пришел конец. До пенсии она работала на стройке, много раз рисовала подмости и леса в проектах – и понимала, что с безопасностью шутить нельзя. Это только в кино красиво и эффектно: герой прыгает, летает, нарушает и выходит сухим из воды. В жизни все иначе. Каждая строчка правил ОТ и ТБ оплачена чей-то кровью.

Она знала этих ребят с рождения. Пока были маленькими – до школы – они дружили с её младшей внучкой. Дружили всей улицей – одной компанией. Девчонки и мальчишки, все погодки – не разлей вода. Летом во дворе стоял стол, и бабушка иногда накрывала его – то с пиццей, то с пирогами, то с фруктами и лимонадом. А потом за этим же столом рисовали, лепили, собирали конструктор. Рядом – качели и песочница. Всё для внуков. Гомон стоял невероятный. Кто-то стащил кусок с чужой тарелки, кто-то опрокинул стакан – и всё это счастливое, шумное, живое. Детское.

А зимой – целая орава на пороге. Мокрые, раскрасневшиеся, шапки и варежки ледяные, штаны колом. Замерзшие и счастливые. Бабушка увешает всю печь их одежонкой, и поит чаем с фирменными сырниками. А к ним – сгущенка, размороженная клубника, сметана – на выбор. Внучка чай не пьет, только воду. Бабушка уже и не спрашивает, что ей наливать. Устроятся, кто на полу у печки, кто на табуретке, кто у стола на стуле. И всем хорошо и тепло.

А потом выросли. Мальчишки отстранились: мы теперь с пацанами. И компания распалась.

А теперь, сидя под деревом, бабушка страдала, глядя на пацанов наверху.

«Только не вмешивайся. Терпи», – уговаривала она себя.

Попробовала развернуться и собирать с другой стороны дерева – не помогло. Она спиной чувствовала эту опасную картину, и тело напряглось само собой. Тут уже не до ягоды.

Еле сдерживая себя, бабушка встала, взяла свое неполное ведерко, и ушла в дом – от греха подальше.

Дома она немного успокоилась и вздохнула:

- Как все глупо! Слово не скажи.

Мира с соседкой не было. Та делала вид, что не замечает, отворачивалась вместо «здрасьте».

Ситуация-то банальная. Переполненный септик у соседей, и стоки ручейком текут к дому. Сначала бабушка злилась, ворчала, а потом приняла всё как есть. По-человечески всё понятно: у соседей большая семья, воды расходуют много, септик надо откачивать часто, а это слишком дорого. Поэтому будет бежать.

Вот и сделала соседка вид, что проблемы нет, и «я вас не замечаю». Выбрала самый легкий путь, только слишком дорого он стоит с точки зрения человеческой морали. И совести.

Бабушка до сих пор помнит её резкие, несправедливые слова: «Вы нам мешаете жить». Именно они стали той чертой, за которую та так упорно отказывается заглядывать. Ведь если я вас не вижу – значит, и вины моей нет, и совесть чиста. А отсюда - агрессивная гордость: это не я плохая, это они ко мне придираются. И любое замечание от соседей срывает крышку этой скороварки.

Бабушка вскользь глянула в окно на соседский дом, на вышку, подошла к холодильнику и открыла его.

– Остынь немного и жди следующей порции, – сказала она, поставила ведерко на полку и закрыла дверцу.

Второй день

На второй день бабушка снова вышла с пустым ведерком к облепихе. За соседским забором под музыку парень снимал обшивку фасада. На вышке он работал один. Детей рядом не было! Слава Богу! Можно расслабиться.

– А ты взрослый и сам за себя в ответе, – подумала она.

Бабушка целиком ушла в процесс сбора. Приглушенно звучал соседский рэп – терпимо для ушей, – да иногда доносился скрежет передвигаемой по бетону вышки. Прибежала кошка, потерлась об ногу и тут же умчалась по своим охотничьим делам.

У каждого своя работа, подумала бабушка. Все торопятся. Скоро холода.

В ведёрке потихоньку прибавлялось.

– А что музыка так тихо? – вдруг раздался из-за забора голос вышедшей во двор соседки.

Бабушка насторожилась.

– Чтобы не нервировать окружающих, – ответил парень с вышки. Сверху он хорошо видел бабушку под деревом.

– А что опять соседи сделали замечание? – взвизгнула «скороварка» и врубила музыку на полную мощь.

Грянули дребезжащие басы. Соседский пес на цепи зашелся лаем – видно, и его достали. И такая дикая смесь звуков поднялась в полуденном осеннем воздухе, что от неё физически закладывало уши.

С этим надо было что-то делать. Срочно.

План созрел.

Бабушка встала и решительно направилась в мастерскую к дедушке. С самого утра он возился там с системой отопления – готовил её к запуску. Бабушка присела рядом, выговорилась, а потом попросила противошумовые наушники – те, что он иногда надевал, работая на станках.

Из мастерской она вышла другой – ободренной мудрой поддержкой дедушки, и с наушниками в руках. Музыка продолжала греметь на всю округу. Но это уже её не волновало – она знала, что скоро погрузится в тишину и покой.

По дороге к облепихе бабушка еще немного подумала про соседку:

– Сама матерится при детях, дети матерятся при ней. От осинки не рождаются апельсинки, как говорится... Что тут еще понимать? Каждому своё.

Бабушка села, надела наушники и продолжила сбор ягоды. Она не сбежала. Сегодня ее внутренний дзен устоял.

Над оранжевым деревом кружили пчёлы, привлекаемые запахом растрескавшихся ягод. Сидящая под деревом в жёлтых наушниках и полосатой футболке бабушка сверху тоже была похожа на большую пчелу. Каждый собирал свой мёд. И предупреждал о границах. Только троньте – ужалю.

Третий день

В выходной пришла внучка.

– Здравствуй, облепиха! – звонко сказала она, подходя к дереву. – Подружимся сегодня с тобой? Надеюсь, ты не будешь колоть мои пальцы шипами, и мы вместе прекрасно проведем время.

Девочка вспорхнула на деревянный помост – свой, надежный, проверенный – и начала собирать ягоду с верхних веток.

Бабушка не рисковала забираться на него: на высоте у нее начинала кружиться голова. Она стояла внизу и смотрела, как ловко внучкины руки в черных, резиновых перчатках обирают плотные грозди.

– Помощница! – тихо порадовалась бабушка.

С маленьким белым наушником в ухе внучка слушала что-то свое, не обращая ни на кого внимания. Работа спорилась. Ведерко быстро наполнялось.

У соседей в этот день было тихо. Ни стука, ни рэпа, ни лая.

Только шелест листьев, да тихое «спасибо, облепиха» сверху.

К вечеру облепиховое дерево почти обобрали. Остатки доедят птицы. Не сейчас, зимой. Они любят оставлять её на «черный день». Когда ударят первые морозы, ягоды станут сладкими, как леденцы, и тогда ветки облепят шумные стайки сорок или свиристелей.

Четвертый день

Бабушка достала ягоду из холодильника. Облепиха пахла осенью, солнцем и чем-то ещё, чему названия не было. Работа предстояла долгая, монотонная и грязная – помыть, перебрать, отжать сок. Вода из-под крана – холодная, чистая. Небольшими порциями она насыпала ягоду в глубокую стеклянную миску и заливала водой. Оранжевые ягоды с завораживающим шипением кружились в синей чаше. Переспевшие они лопались в воде. Пузырьки воздуха выходили из плотных тканей, издавая то самое шипение.

Бабушка собирала поднявшиеся на поверхность воды листья, сор и сморщенные ягоды. Потом переливала содержимое чаши в дуршлаг, и давала воде стечь. А сама принималась за следующую порцию. И так раз за разом. Тут нельзя торопиться. Насыплешь слишком много - не сможешь отделить сор от плодов.

Бабушка мягко улыбалась, глядя на оранжевое море ягод. Ее пальцы двигались привычно и неторопливо, а мысли опять улетели далеко-далеко.

Она вспомнила старую книгу легенд, которую читала в детстве. Там писали, что в древности китайские мудрецы называли созвездие на севере, куда входит Большой Квадрат, Чёрной Черепахой.

Черепаха является духом-хранителем Севера и Воды. Большой квадрат – её панцирь. Она держит баланс мира во время зимы, когда наступает время Инь. Древние мудрецы называли её «Сюаньу» – это состояние, когда сила сжата в невидимую точку и ещё не проявила себя вовне.

В той книге была удивительная сказка, которая сейчас, в преддверии осенних холодов, казалась чистой правдой.

Бабушка словно наяву видела, как на Олимпе наступает осень. Уже не молодой, крылатый Пегас, уставший за лето носить тяжелые молнии Зевса, чувствует, что его крылья тяжелеют, перья теряют блеск, а в жилах остывает божественный огонь. Пегас опечален: южное солнце уже заходит рано, земля засыпает, и сил взять негде.

И тогда боги шепнули ему о далеком северном крае, где солнце никогда не заходит, где земля укрыта коврами из мха, а на кустах горят янтарный чудо-капли, способные вернуть ему силу.

Пегас сразу поверил и решил рискнуть. Он взмахнул крыльями и полетел на Север. В неизвестность. За Полярный круг.

Он прибыл туда на исходе короткого северного лета. Солнце уже не палило круглые сутки, оно медленно начинало угасать, умиротворенно катясь вдоль самого горизонта. А тундра выглядела как бескрайний, живой, разноцветный ковер.

Когда копыта Пегаса коснулись земли, силы окончательно оставили его.

Ноздри раздувались от резких незнакомых запахов. Тундра пахла озёрной прохладой, влажным мхом и хмельной сладостью раздавленных ягод. Он тяжело переступил ногами и осмотрелся.

Настоящее ягодное пиршество. Прямо на болотных кочках, точно капли застывшего золота, светилась крупная морошка. Шаг – и копыта тонули в зарослях черники, иссиня-черной и матовой от спелости. Рядом на сопках дозревала брусника, обещая скорую осеннюю свежесть. Но конь равнодушно скользил взглядом по этому изобилию. Он искал лекарство для своего духа.

Но вот и она! Дикая облепиха выглядела как пылающий оранжево-серебряный костер, перепутать её было нельзя ни с чем.

Он жадно припал к кусту. Но вместо ожидаемого исцеления его обожгла невыносимая боль. Дикий, концентрированный сок облепихи огненной лавой хлынул в горло. Этот сок не был легким и мягким нектаром Олимпа – он был слишком яростным, слишком концентрированным для иссушенного бога. Кислый, маслянистый огонь мгновенно обжог пересохшее горло.

Задыхающийся и охваченный паникой, Пегас отринул от куста. Крылья повисли вдоль тела. Земля уходила из под копыт. Казалось, что смерть посмотрела ему в глаза.

В полной растерянности и отчаянии крылатый конь побрёл по бесконечной тундре. Он не знал, что делать дальше. Дыхание осени становилось все холоднее. И он понимал, что сил на обратный полет к Олимпу у него нет. Скоро эти края поглотит бесконечная полярная ночь, и тогда он, бессмертный обитатель южных гор, просто замёрзнет в бескрайних снегах. Сгинет как мамонт. Глупо и бесславно. И слёзы выступали из глаз. От бессилия.

Вдруг из-за высоких кочек ягеля показался крупный северный олень с могучими, похожими на деревья рогами. Его шерсть серебрилась в лучах угасающего солнца. Олень остановился и долго, не мигая, смотрел на невиданное крылатое существо. В его глазах не было страха – только вековое спокойствие тундры.

Пегас издал тихий, жалобный вздох, признавая свое поражение перед этим суровым краем.

Олень качнул головой, словно понимая без слов, подошел ближе и тихо протрубил:

– Ты взял силу земли, но не спросил разрешения у её духа, южный странник.

Облепиха исцеляет, но её огонь нужно уметь принять. Твое горло обожжено, а разум затуманен страхом перед великой тьмой. Сам ты не справишься. Иди по следу дыма, туда, где река делает изгиб. Там, в чуме живет старая шаманка. Только она знает, как укротить ярость ягодного сока и спасти твои крылья до того, как погаснут последние лучи солнца.

Старую шаманку все звали бабушка Сюань – та, что повелевает черной ночью ради сохранения света. Она была вечная, как сама тундра. Когда она сидела у костра, её невозможно было отличить от темного валуна или спящей черепахи. Четыре металлические бляхи на ее груди располагались в форме большого квадрата – они звенели, когда она двигалась, подражая звуку звёздного неба. Она знала языки всех птиц, зверей и звёзд.

Когда Пегас в панике подошел к её костру, жалуясь на то, что великое полярное солнце умирает и мир погружается во тьму, а у него нет сил, чтобы вернуться на юг, шаманка лишь тихонько рассмеялась, продолжая помешивать деревянной мутовкой густой оранжевый взвар в котле.

– Ты, крылатый привык к южному солнцу – оно у вас как избалованный ребёнок: светит каждый день, тратит себя без удержу, а зимой трусливо прячется, –проговорила она, раскуривая трубку с ароматными травами. – Наш Север мудрее. Наше солнце знает, что такое Инь – покой, тишина и тьма.

Зима - это не смерть, это время, когда сила уходит вглубь, чтобы отдохнуть.

Она зачерпнула деревянным ковшом горячий взвар из котла и поставила его перед Пегасом:

– Просмотри на эту ягоду. Летом солнце кружило над нами день и ночь, отдавая весь свой свет. Если бы этот свет остался разлитым по тундре, первый же мороз превратил бы его в ледяные иглы. Поэтому земля включила свой панцирь – силу черепахи. Она заставила солнце сжаться. Весь безумный летний жар сотен часов эта сила спрессовала, сконцентрировала и заперла в эти маленькие оранжевые капли. Этот сок – кулак света. Он кислый, потому что в нем сила, он маслянистый, потому что масло держит тепло и не дает ему испариться во тьме.

Но ты не торопись пить его. Тебе прежде надо научиться главному северному закону: чтобы принять эту концентрированную силу, нельзя бешено скакать и махать крыльями.

– Стань как черепаха, – медленно прошептала она под стук своего бубна. – Черепаха… Замедли сердце. Тук… тук… тук… Спрячь свои крылья в панцирь тишины. Только когда ты затихнешь изнутри, это бешенное солнце в капле облепихи не сожжет тебя, а станет твоим внутренним костром на всю долгую зиму.

Она долго и монотонно била в бубен, пока пространство вокруг не затихло вместе с Пегасом, и наконец прошептала: «Пей». И он выпил.

Эту ночь они провели у костра. От шаманки конь узнал, что большой квадрат звёзд на небе – это не просто его собственное отражение, это великий пресс Вселенной. Когда полярный день близится к концу, черепаха активирует силу квадрата. Звёзды начинают мягко пульсировать, создавая невидимое давление на все живое.

Наступило утро. Небо над тундрой, где солнце едва скрылось за горизонтом и тут же взошло вновь, расцвело нежными сполохами, словно прощаясь с гостем.

Пегас подошел к шаманке и мягко уткнулся носом в ее грудь. Она улыбнулась, повязала на его гриву тонкую кожаную ленту с оленьим волосом – оберег северных дорог – и тихо произнесла:

– У нас так принято. Лети. Твой дом ждет тебя. Но уноси в своем сердце тишину и мудрость северного края.

Конь отступил на несколько шагов, расправил огромные крылья и с громоподобным ржаньем взмыл ввысь. Он сделал прощальный круг над золотыми ягодными полями, над чумом шаманки, над бескрайними просторами и устремился на юг.

И когда он опустился на Олимп, боги ахнули. Из его гривы пахло костром, морозным увядающим летом, терпкой облепихой и болотной морошкой, а в глазах вместо прежней гордости светилась глубокая, спокойная мудрость далекой северной земли.

Бабушка моргнула и очнулась. Золотая сказка растаяла, вернув её в реальность теплой кухни. Она опустила взгляд на свои руки: последняя горсть оранжевых ягод была перемыта. Маленькие солнца, влажные и блестящие, сияли в дуршлаге. Пора приниматься за сок.

Бабушка подвинула к себе большую соковыжималку. Облепиха – ягода нежная, мягкая, силы тут не нужно. Щелчок тумблера, и тишину разрезало ровное, басовитое жужжание. Она выставила малую скорость и засыпала первую порцию. Центрифуга подхватила ягоды, и они сами, без всякого нажима поршня, мгновенно превратились в оранжевый вихрь. Из носика в мерный стакан плотной струйкой побежал янтарный нектар.

В воздухе разлился резкий, кисло-сладкий аромат осени. Порция за порцией ягоды таяли в барабане, а думы бабушки переключились от космического крылатого коня на ее собственных, земных «лошадок» – любимых внучек.

Обе они родились в год Лошади (по китайскому гороскопу), но какие же разные!

Старшая – водяная лошадь. Мягкая, текучая, с удивительной интуицией. Вода явно усмирила буйный лошадиный нрав. Бабушка вспомнила, как легко старшая гасит любые семейные ссоры и чувствует чужую боль. Общительная, гибкая, она мгновенно адаптируется ко всему новому, хотя иногда слишком долго сомневается перед важным шагом, утопая в собственных эмоциях.

Младшая – деревянная лошадь. Абсолютная противоположность. Это стихия бурного роста, четкой структуры и упрямого созидания. Младшая не умеет подстраиваться – она переделывает мир под себя. Фонтан идей, прирожденный лидер и исследователь. Отсюда и её страсть к скорости и зрелищности: она обожает ловить волны на серфе, с грохотом мчаться по асфальту на скейте и мечтает стать актрисой. Деревянная доска под ее ногами или воображаемая театральная сцена – все это лишь продолжение ее собственной упрямой, артистичной стихии.

Бабушка берет в руки очередную полную кружку и переливает сок в ведро.

– Ну вот, мои милые лошадки, - шепчет она, думая о внучках, – Будет вам сок в зимнюю стужу. Будет вам сила Пегаса, чтобы никакие холода не потушили ваше внутреннее солнце. Да и на нас с дедом сока хватит. Зимой тяжело держать баланс, силы уходят, а простуды караулят на каждом шагу.

Результат работы превзошел ожидания: на столе дышало густым оранжевым теплом целое ведро чистейшего сока. А рядом, в эмалированном тазу, возвышалась внушительная горка ароматного влажного жмыха. Выбрасывать такое богатство? Ни за что!

Бабушка снова запустила соковыжималку. Вжик! Вжик! Жмых отправился в барабан по второму кругу, а затем и по третьему. Нежная облепиха продолжала послушно отдавать драгоценные остатки нектара. Наконец, когда жмых стал почти сухим, она переложила его в контейнер и убрала в морозилку. Это на особый случай – зимой из него получится целебное облепиховое масло.

Теперь нужно перелить сок в две большие кастрюли, добавить сахар и поставить их на огонь. Вооружившись деревянной лопаткой, она начала непрерывно помешивать тяжелую янтарную массу. Главное – поймать момент: сахар должен полностью раствориться, но до кипения доводить нельзя. Чтобы сохранить живые витамины.

Как только крупинки растаяли, бабушка принялась разливать горячий, пахнущий солнцем нектар по стеклянным баночкам. Их получилась целая шеренга – много. На всю долгую зиму. Каждая баночка была похожа на маленький панцирь черепахи. Надежно запирая внутри целебный Ян – летнее тепло.

Последняя крышка со щелчком встаёт на место. Ноги гудят. Бабушка выпрямляет спину и смотрит в окно – за ним уже совсем стемнело. Уставшая, но довольная, она шагает к выходу. На крыльце прохладно.

– Бася! Бася! – громко зовет бабушка в темноту сада.

Но кошка не появляется. Тишина. Лишь шуршат под легким ветром невидимые кусты.

Бабушка поднимает голову. Черное небо кажется бездонным. Прямо перед ней, на востоке, вспыхивает яркими звездами Большой Квадрат – главный символ осеннего неба. Его звезды светят ровно и спокойно, бережно удерживая равновесие огромного мира. В этой великой тишине рождается истинный дзен – мгновение абсолютного покоя, когда замирают все тревоги. Земля отдыхает, и люди спокойно спят.

Бабушка еще раз зовет кошку и та наконец прибегает.

Нам тоже пора спать.

Глава 14. Сказочница, которая вышла из колеса

Жила в одном маленьком городе девочка. Больше всего на свете она любила осень, астры, запах старых книг и шуршание винила. Её главным сокровищем была пластинка со сказкой «Белочка-умелочка». Под её уютное потрескивание девочка засыпала и мечтала: «Когда я вырасту, я обязательно буду писать собственные сказки. Самые волшебные сказки на свете. Где каждое слово будет дышать звёздным светом, а каждый конец становиться началом нового чуда».

Она ставила пластинку снова и снова, пока игла не начала спотыкаться и заедать. Но девочка всё равно крутила винил и слушала: белочка, белочка – умелочка… Много-много раз подряд. Эта светлая сказка в стихах вызывала странное, но такое приятное ощущение, будто шорох пластинки и бархатный голос из динамика – это шёпот самого волшебства.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

1...678
bannerbanner