Ошибка 404: ведьмы в урмане.

Таня-бьюти модельной походкой вышла на полшага вперёд и, бесстрашно глядя завучу в глаза, поправила локон:

— Глафира Порфирьевна, уставная рогожка — это тотальный кринж и антитренд сезона. Из-за этой мышиной каторги у меня тускнеет карма. Мода требует кастомизации!

Варя на задней линии злорадно ухмыльнулась, ожидая, что Бьюти сейчас сотрут языковой пакет на месте. В Атриуме снова воцарилась тишина. Глафира Порфирьевна медленно опустила лазерную указку. Её каменное выражение лица не изменилось, но взгляд стал пугающе внимательным. Она прошлась вдоль замершего строя девчонок, остановилась перед Таней-бьюти и сухо отчеканила:

— С точки зрения командного синтаксиса, обрезка жёсткого подола — это удаление лишних, перегружающих систему строчек кода. Модификация ткани повысила маскировку Лицея на сорок процентов. Татьяна… вы проявили зачатки практической смекалки. Встать в строй!

Технари во главе с Аней Козловой синхронно захлопали ртами. Варя от дикой зависти и злости попыталась было высказаться, но стоило ей за спиной состряпать эту мелкую подлянку, как магия порчи мгновенно выдала кармическую отдачу. Внутри Вариного горла резко похолодело, она дёрнулась, зажала рот ладонями и вдруг начала бешено икать на весь Атриум:

— Ик! Ик! Ииик!

— А теперь, — Глафира Порфирьевна лениво крутанула указку, открывая тяжёлые дубовые двери теремов. — Все без промедления марш на первый урок цифрового фольклора. Сева Игоревич вас уже заждался. И не отставать, как я уже говорила, замок не любит тех, кто нарушает его тайминг.

Их первый учебный день официально начался.

К моменту, когда тринадцать хмурых девчонок в мышиных суконных кафтанах доползли до хакерской пещеры Всеволода Игоревича, их телефоны уже были как раскалённые угли. Кабинет Всеволода Игоревича больше всего напоминал подпольный хакерский лофт, который по курьёзной ошибке построили прямо внутри глухой сибирской пещеры. Потолка здесь не было видно в принципе — базальтовый свод уходил в глубокую тьму, откуда вместо сталактитов футуристическими гроздьями свисали пучки светящихся фиолетовых оптоволоконных кабелей. Мрачные каменные стены были полностью закрыты интерактивными лазерными панелями, по которым бесконечным неоновым водопадом бежали строчки бинарного кода, то и дело спотыкавшиеся, путавшиеся и превращавшиеся в эвенкийские руны.

Вместо привычных школьных парт здесь рядами стояли левитирующие плоские плиты из застывшей лавы, плавно покачивавшиеся в воздухе. Сам Сева — двадцативосьмилетний гений с перманентными синяками под глазами от жёсткого недосыпа — лениво цедил из банки ядовито-зеленый энергетик и вяло шлёпал пальцами по светящейся виртуальной клавиатуре. Повсюду на лавовых выступах скал громоздились горы пустых жестяных банок, а в самом тёмном углу глухо выл главный школьный сервер, который для маскировки от внешнего мира наглухо опутали сухими корнями векового кедра. После утреннего фэшн-триумфа Тани-бьюти на линейке класс всё ещё гудел, как перегретый системный блок.

— Короче, ведьмы, расклад такой, — Сева зевнул, едва не вывихнув челюсть. — Современный файрвол — это, по сути, древнеримская наговорная грамота-морок. Раньше, чтобы у царских сыщиков буквы перед глазами прыгали, наши предки шептали на бересту. Сейчас мы пишем под это дело простенький скрипт на Python, заворачиваем в старославянский командный синтаксис и заливаем в Т9. Ваша задача — настроить базовый бэкап от бытового сглаза. Вопросы?

Аня яростно застучала по клавишам своего игрового Asus. Кулеры ноутбука взвыли так, словно он собирался пойти на взлёт прямо с левитирующей лавовой плиты, заменявшей парту.

— Всеволод Игоревич, у меня пинг триста! Чужая магия глушит сигнал. И вообще, почему в коде защиты переменная «Баба-Яга» прописана через нижнее подчёркивание? Это же кринж, ломает всю структуру кодинга!

От её девичьей злости и подросткового тильта интерфейс Лицея выдал каскадный аппаратный сбой. Квантовую сеть накрыло древним вирусом-мороком предков. На мониторах всех тринадцати девчонок одновременно поползли жирные зелёные пиксели, блокируя командные строки. Папоротники на стенах зашевелились, а оптоволоконные кабели вдруг превратились в живые лианы и сплелись между собой в плотную скрутку.

Аня испуганно уставилась на все эти метаморфозы и менно в этот момент хакерша осознала, что её обычные айтишные привычки и капризы способны вызывать древние, не поддающиеся логике аномалии сибирской природы.

Рядом с ней Таня-бьюти лениво поправляла идеальный локон, глядя в экран своего розового iPhone. На её лице читался экзистенциальный ужас.

— Девочки, у меня бьюти-фильтр в Witch Gram сбоит, я выгляжу так, словно провела всё лето на лесоповале в Колыме!

Варя, сидевшая на соседней лавовой плите, хищно прищурилась. Обида за то, что Бьюти накануне обозвала понравившийся ей оверсайз-кафтан «каторжной рогожкой», требовала немедленного ответа. Пока Таня-бьюти отвлеклась на попытку поймать выигрышное освещение, Варя незаметно протянула руку и прямо на экране её рабочего планшета стёрла пальцем несколько букв в готовом коде, а вместо них наглухо зажала клавишу с буквой «Ы».

— Готово, инфлюенсер, проверяй, — ехидно прошептала Варя. Стоило ей совершить эту мелкую пакость, как внутри её собственного горла странно и резко похолодело. Варя дёрнулась, зажала рот ладонями и громко, на весь кабинет, икнула: — Ик! Ы-ы-ы-ы-ык!

— Так, Шарыгина, без спама в эфире, — прикрикнул Сева, не отрываясь от монитора.

Тася Антонова сохраняла абсолютный таёжный дзен. На своей лавовой плите она уже успела разложить часть своего новоиспечённого «Топ-5» багажа, материализовавшегося в лофте. Пока Аня паниковала, Тася флегматично открыла свой столетний медный бабушкин котелок, достала оттуда заветную литровую бутылку со святой водой, аккуратно смочила пальцы и побрызгала на раскалённый, воющий кулерами ноутбук Ани.

— Антонова, ты с ума сошла, будет же короткое замыкание! — ахнула Аня.

— Да ладно тебе, не шуми, святая таёжная вода платы не жжёт, она от лагов чистит, — спокойно ответила Тася. — Бабушка всегда говорила: чтобы девице уметь тонко прясть нить, нужно обязательно жилы есть, а технику от сглаза — святицей окроплять. На, пожуй ещё жилы из моей сумки. Авось код тоньше и изящнее пойдёт, без косяков и лагов в синтаксисе.

— Антонова, это не кодинг, это пещерный хардкор! — закричала Аня, но жилу в рот взяла и жевать начала.

Таня-бьюти, ничего не подозревая, ткнула пальцем в экран планшета, запуская испорченную Варей строчку.

— Ладно, запускаю. Авось защитит от прыщей и таёжной мошки.

Мир вокруг отреагировал мгновенно. Вместо стандартного экрана загрузки на мониторах всех тринадцати девчонок одновременно поползли жирные неоновые пиксели густо-зеленого цвета. Воздух в кабинете резко запах спелой, вяжущей черёмухой.

— Ой, мамочки… — пискнула Ульяна, судорожно сжимая наушники. От её тихого писка по стёклам окон вдруг пошла мелкая, едва заметная паутина трещин, а в ушах у всех присутствующих на секунду возник противный ультразвуковой свист. Сама Ульяна этого даже не заметила.

Интерфейс Лицея накрыло древним вирусом-мороком — «Черёмуховым антивирусным». Из динамиков системного лога донеслось утробное, басовитое горловое пение.

— Мой ноут! Он завис! Вся операционная система встала! — в панике закричала Аня, беспомощно клацая по зависшему тачпаду.

Сидевшая позади неё вспыльчивая Кира от резкого дребезжания оконных стёкол и дурацкого черёмухового запаха мгновенно вышла из себя. Напряжение внутри неё подскочило до предела.

— Да что за кринж тут происходит?! — в ярости крикнула Кира и со всей дури бахнула ладонями по своей лавовой парте.

В ту же секунду из кончиков её пальцев с сухим треском посыпались настоящие синие искры статического электричества. Мощный разряд задел стоящий рядом Asus Ани, клавиша «Enter» оплавилась и превратилась в жидкую пластмассовую каплю.

Кира испуганно отдёрнула руки, уставившись на свои ладони, которые продолжали едва заметно искрить:

— Меня коротит! Что за фигня?! Это не я, я просто разозлилась!

— Спокойно, без паники! — Сева Игоревич судорожно схватил мышку, но та в его руке превратилась в трухлявый берёзовый сучок. — Блин, девчонки, вы мне корневой коммутатор уронили! Из-за одной лишней «Ы» вся локалка Лицея ушла в глубокий логарифмический аут! Код чувствителен к регистру, я же говорил! Испорченный код автоматически синхронизировался через общую сеть Лицея и заразил всех!

В карманах у всех тринадцати ведьм одновременно завыли телефоны. Принудительное пуш-уведомление от Лицейского приложения гласило: «Критический сбой. Статус домашних аватаров изменён на: ”В урмане”. Требуется немедленная перезагрузка».

Девчонки судорожно вцепились в гаджеты, и в хакерском лофте поднялся испуганный подростковый визг.

— Девочки, у меня полный кавардак на связи! — простонала Мира Мангазейская. — Мой клон в Заполярье словил баг «Старославянского Т9-разговора»! Мама спросила, почему она до сих пор лежит в пижаме, а эта голограмма вместо молчания набожно сложила руки и на чистейшем дореволюционном диалекте с оканьем выдала: «Не вели казнить, государыня-матушка, ибо грехи тяжкие одолели плоть мою цифровую!..» У мамы глаз задёргался!

— Это ещё ладно! — взвизгнула Ника Кудесникова, судорожно дёргая джойстик PSP. — У моего иркутского клона баг «Покадровой моторики»! Она села обедать с родителями и теперь из-за статики двигается прерывистыми рывками, как при зависшем 2G-интернете — ровно один кадр в пять секунд!

— Бли-и-ин, а мой аватар в Барнауле вообще застыл перед зеркалом! — в панике закричала Таня-бьюти, уставившись в розовый iPhone. — У неё баг «Бьюти-зависания»! Она подняла телефон, вытянула губы «уточкой» для селфи и намертво заблокировалась в этой позе! Мама уже перед её носом пальцами щёлкает, кричит, что вызовет экзорцистов! Аня, делай что-нибудь, у меня сейчас чёлка от страха отвалится!

Аня, напрочь забыв про сожжённую Кирой клавишу, в ужасе уставилась в экран смартфона. На видеосвязи из Новосибирска её голограмма-двойник прямо посреди семейного обеда внезапно застыла у холодильника с абсолютно стеклянными глазами. А по щеке лениво пополз пушистый зелёный мох. Мама Ани, нахмурившись, протягивала ей тарелку с супом.

— Сева Игоревич, делайте что-нибудь!

— Я хакер, а не ландшафтный дизайнер! — огрызнулся Сева, судорожно пытаясь вызвать командную строку на своём засыпающем девайсе. — Мох — это сбой природного кода! Система заблокирована изнутри!

В этот момент с задней парты поднялась Тася Антонова. Пока остальные двенадцать девчонок кричали, шуршали рогожкой и судорожно проверяли своих зависших домашних клонов, Тася сохраняла абсолютный таёжный дзен. Она не была кибергением, как Аня, но у неё было то, чего не мог просчитать ни один процессор — тотальное сибирское «авось».

Тася спокойно подошла к столу Козловой, отодвинула Анин Asus, от которого всё ещё пахло палёной пластмассой, и решительно достала из кармана кафтана свою старую Нокию 3310. Она была обмотана тремя слоями синей изоленты, а на задней крышке красовался криво нацарапанный шилом оберег от сглаза.

— Уйди, Антонова, что ты-то сделаешь своим кирпичом?!

— Да ладно тебе, не шуми, — спокойно ответила Тася. — На коленке всё чинится. Авось пронесёт.

Тася со всей дури припечатала свою Нокию прямо к треснувшему экрану Аниного смартфона, на котором её аватара медленно покрывал мох.

— Ты что творишь?! — ахнула Таня-бьюти, сжимая свой айфон со стразами.

Произошло то, что Сева Игоревич позже назовёт «абсолютным техническим абсурдом». Старая Нокия, в которой из высоких технологий был только рекорд в игре «Змейка», вошла в жёсткий физический резонанс с квантовой сетью Лицея.

Экран Аниного телефона дико мигнул фиолетовым. Раздался оглушительный, чистый звук старого рингтона Nokia, который эхом разнёсся по базальтовым стенам.

А в этот самый момент за тысячи километров от горы Фаррингтон, в реальных сибирских городах, топорный аналоговый импульс Тасиной Нокии шарахнул по зависшим голограммам, как ведро ледяной таёжной воды.

В Новосибирске домашний клон Ани-IT резко, канонично отвис прямо перед лицом перепуганной мамы. Зелёный пушистый мох на её щеках за секунду осыпался цифровой перхотью, словно его и не было. Двойник Ани очень вовремя и оглушительно чихнул, мгновенно перехватив инициативу, и послушно забрал из рук остолбеневшей матери тарелку с супом. Голограмма бодро заболтала, размахивая ложкой: «Ой, мамуль, привет! Да это в носу зачесалось, погода сегодня просто ужас, гроза на улице, вот и расчихалась! Всё хорошо, я пообедаю и пойду к себе в комнату!». Мама Ани облегчённо выдохнула и отошла от проекции, списав ботаническую аномалию на подростковые прыщи и капризы погоды.

Параллельно с этим в Заполярье аватар Миры Мангазейской мгновенно прекратил транслировать замогильный «Старославянский Т9-разговорник». Руки двойника, до этого набожно сложенные на груди, расцепились. Голограмма меланхолично зевнула, поправила одеяло и совершенно естественным тоном ответила обалдевшей маме: «Мам, ну чего ты? Ролевая игра по литературе, отстань».

В Иркутске клон Ники Кудесниковой пулей вылетел из режима «покадровой моторики». Прошивка 2G-интернета больше не выдавала один кадр в пять секунд: аватар Ники плавно и грациозно откинулся на спинку стула, очень естественно взял со стола чашку с чаем на глазах у родителей и замигал кнопками на приставке, имитируя обычный геймерский тильт.

Но эпичнее всего аналоговый спасительный писк Нокии разрядил обстановку в Барнауле. Застрявшая перед зеркалом в элитном торговом центре голограмма Тани-Бьюти наконец-то смогла опустить руку и развисла из своей вечной позы «уточки» для селфи. Мама Тани, которая уже судорожно набирала в телефоне номер скорой, замерла с открытым ртом, когда дочь как ни в чём не бывало опустила айфон, мило улыбнулась и прощебетала: «Мамуль, ну ты чего, это же новый тренд в WitchGram, флешмоб на удержание лица! Все инфлюенсеры сейчас так делают, а ты сразу паникуешь! Пошли лучше бьюти-детокс тоник купим!».

В кабинете «Цифрового фольклора» воцарилась полная, звенящая тишина. Зелёный пиксельный туман на экранах планшетов медленно рассеялся, вернув стандартные строчки Excel.

Аня медленно опустилась на лавку, тяжело дыша и глядя на Тасю как на пришельца.

— Антонова… — Сева сглотнул. — С точки зрения архитектуры сетей, то, что ты сейчас сделала, — это полное безумие. Ты заблокировала корневой код Лицея старой Нокией.

— Ну, я и говорю — авось сработает, — скромно пожала плечами Тася. — Главное, мам не нервировать.

Варя попыталась было съязвить, но её «икающий» баг всё ещё не прошёл:

— Подумаешь, повезло… Ик! Ииик!

Глава 6

Глава 6. Кулинарный апгрейд и физкультура на камусе.

После весёлого первого сентября Лицей наконец-то вошёл в колею и фракции окончательно окопались по углам: Технари спали в углепластиковых капсулах, Сталкеры баррикадировались брёвнами, а Эстеты пересчитывали выжившие после ледяного града персидские ковры.

Следующие две недели девочки прилежно учились, обживали свои жилые зоны и приспосабливались, только в столовой Лицея назревал жёсткий кулинарный дефицит. По уставу тринадцать ведьм должны были питаться стерильными, сбалансированными по калориям протеиновыми батончиками из автоматического кухонного синтезатора. Но сегодня дежурной заступила Рада. Она гордо несла через весь зал последнюю, самую сочную тарелку с брусничным пирогом, который ещё аппетитно дышал таёжным ароматом. Лера стояла далеко в конце очереди и понимала, что пирог ей не достанется по всем законам тайги.

«Ну всё, Радка, прости, включаю режим чёрного рынка», — подумала Лера.

Внутри Леры вспыхнул чисто девичий каприз. Она мысленно, со всей яростью своей пространственной магии, вцепилась в траекторию Радиной тарелки. «Моё!» — пронеслось в её голове. — «Хочу, чтоб достался мне!»

Магическое поле столовой среагировало на это эстетическое отчаяние мгновенно. Стоило Раде сделать следующий шаг, как пирог с громким хлопком исчез прямо из её рук, оставив Раду стоять с пустой тарелкой посреди зала.

— Ой! А где...?! — Рада растерянно похлопала глазами.

В ту же долю секунды кусок брусничного пирога материализовался прямо в зубах у обалдевшей Леры, а крошки посыпались на худи. Лера бережно перехватила добычу руками, окончательно осознав: её магия позволяет перехватывать маршруты людей и вещей, нагло переписывая законы логистики прямо в пространстве.

Тяжело вздохнув дежурная Рада решила приготовить нормальный сибирский завтрак: замесить "что найду" по-бытовому, строго на глаз. А нашла она мешок сушёной черемши, банку ядрёного таёжного хрена и кусок солёного сала. Не имея ни малейшего понятия, как управлять Лицейским хайтек-комбайном, она просто забила все эти ингредиенты в отсек для сухих смесей и с мыслью «авось пропечётся» врубила очистку системы на максимум. Пока она яростно кромсала ингредиенты своим поварским ножом, Варя пыталась тайно сфотографировать её фейлы на свой iPhone в дорогом янтарном чехле.

— Тюмень, ты нож-то остриём вверх на столе не оставляй, — ехидно прошептала Варя. — Примета предков: оставишь лезвие открытым к потолку — нечисть придёт, суседко порежется, и все финансовые транзакции в Лицее забагуются.

Стоило Варе сказать мелкую пакость, как её магия порчи выдала моментальный рикошет. Варя задёргалась, зажала рот руками и сочно выдала: — Ик-бэээп! — Этот протяжный, противный звук заблокированной кассы эхом разнёсся по всей столовой.

— Не каркай, Шарыгина! — огрызнулась Рада, взмахнув поварским ножом в воздухе.

— Слышь, шеф-повар, ножом по воздуху не маши, чертей на кухню нагонишь! — крикнула с лавки Тася. От избытка эмоций она случайно задела локтем кухонные весы на столе, и стоявшая рядом солонка полетела на пол. Мелкие белые крупинки рассыпались по полированному паркету.

— Ну всё! — ахнула Тася. — Соль просыпали! Примета предков стопроцентная — быть беде и жестокой драке!

Рада Тюменская, напрочь проигнорировала панику:

— Тихо вы! Нам нужно позавтракать, будем печь лепёшки!

Комбайн жалобно пискнул, его интерфейс закоротило, и вместо лепёшек он выдал тринадцать дымящихся, ядовито-зеленых комочков, которые мгновенно запахли черемшой на весь этаж.

У Таси Антоновой от одного взгляда на серо-зеленую пластиковую замазку, выползшую из лотка комбайна, физически упал жизненный тонус. Ей показалось, что где-то на севере Иркутской области тихо заплакала её бабушка.

— Ой, девочки, я это есть не буду, у меня от одного запаха лак на ногтях трескается, — Таня брезгливо отодвинула тарелку.

Но пустой желудок не оставил выбора. Первой лепёшку проглотила вспыльчивая Кира. Буквально через секунду её глаза округлились, а из кончиков пальцев вместо привычных синих искр неожиданно повалил густой, абсолютно сухой фиолетовый дым. Кира испуганно чихнула, и из её рта вылетело маленькое колечко пара, которое с тихим хлопком взорвалось над столом.

— Ничего себе, приправила… — прохрипела Кира, чьё горло после черемши вдруг выдало чистый, утробный бас.

У сидевшей рядом Леры от радиального сибирского завтрака мгновенно заложило уши. Вокруг неё воцарилось такое идеальное, вакуумное безмолвие, что она перестала слышать даже крики Ани, которая на своём ноутбуке пыталась оцифровать калорийность этого шедевра кулинарии. Мира, прожевав кусочек, внезапно обнаружила, что её пальцы стали ледяными, а экран смартфона начал покрываться тонкой коркой инея от каждого прикосновения. Девочки испуганно переглядывались, списывая всё на жуткую аллергию от таёжных трав.

— Рада, твой «крафт-завтрак» хакнул мою центральную нервную систему! — просипела Аня, пытаясь сквозь фиолетовый дым разглядеть клавиатуру Asus. — Мой трекер показывает расход калорий как при разгоне адронного коллайдера!

Единственной, на кого еда не подействовала, была Таня. Она сидела, завернувшись в свой укороченный кафтан, и страдала. Ей было физически невыносимо смотреть на двенадцать девчонок, одетых в одинаковую суконную рогожку мышиного цвета.

— Всё, я больше не могу на это смотреть, вы выглядите как съезд сибирских партизан в депрессии, — заявила Таня.

Её каприз сработал как стихийный импульс. Таня больше не могла выносить этот парад уныния. С яростным стуком отшвырнув тарелку, она выхватила из своей бьюти-косметички массивные профессиональные портновские ножницы из немецкой стали, со зловещим блеском лезвий.

— Всем сидеть смирно, иначе отрежу лишнее! — пригрозила Таня, и её голос прозвучал так решительно, что девчонки даже жевать перестали.

Пробежав вдоль стола, Таня начал безжалостно кромсать ненавистную рогожку мышиного цвета. Ткань с сухим, смачным хрустом разлеталась под острыми лезвиями. Кафтан Леры Таня тремя точными взмахами укоротила до талии, превратив унылую шинель в дерзкую куртку-кроп. Кире она с ходу оттяпала нижнюю половину подола по косой линии — грубые фабричные швы с треском лопнули, и тяжёлая юбка превратилась в рваную, асимметричную миди, которая идеально открыла её массивные берцы.

— Эй! Мой кафтан! — попыталась возмутиться Кира, но, глянув в зеркальный бок микроволновки, осеклась. — Ладно… Так реально удобнее. И ноги не путаются.

В итоге бескомпромиссному кастомайзингу со страхом сдались все девочки.

— Вот, теперь вы похожи на приличных людей, а не на беженцев эпохи Ивана Грозного, — удовлетворённо констатировала Таня, пряча ножницы.

Едва они успели закончить утренний модный приговор — экраны гаджетов сурово напомнили, что через пять минут на ангаре-полигоне начинается физкультура. Тринадцать ведьм, шурша обновлённой одеждой, единой толпой рванули на урок.

Урок у Палыча проходил на колоссальной металлической решётке, натянутой прямо над бездной Атриума. Сквозь ячейки пола далеко внизу клубился фиолетовый туман Тунгусского ядра. Сам Палыч — суровый физрук в неизменном спортивном костюме Adidas и очках-авиаторах — стоял на судейской вышке, держа в руках тяжёлый хромированный секундомер и серебряный свисток, способный глушить Wi-Fi.

— Так, построились! — зычно крикнул Палыч, отчего металл под ногами девчонок завибрировал. — Сегодня у нас зачёт по скоростному маневрированию. Задача — разогнаться по периметру ангара, заложить крутой вираж у лазерной отметки и вовремя затормозить перед страховочной сеткой. Влада, на старт!

Влада уверенно выкатила вперёд свой новенький электросамокат Whoosh. Она безумно гордилась этим девайсом, но он явно не стыковался с базальтовым покрытием пола. Стоило ей встать на платформу и крутануть ручку газа, как мотор самоката жалобно взвизгнул. Гладкий пол полигона, отполированный вековым таёжным сквозняком, не давать абсолютно никакого сцепления. Колёса бешено крутились на месте, выплёвывая струи вонючего сизого дыма, но самокат не двигался ни на миллиметр.

— Морозова, у тебя педальный привод отказал или батарейка села? — ехидно крикнула с лавки Кира, случайно выпустив из ноздрей маленькое облачко фиолетового дыма после завтрака.

— Сама ты батарейка! — огрызнулась Влада, яростно нажимая на тормоз. — Тут пол как катком закатан, колёса буксуют!

— Слышь, киберспорт, — Палыч на вышке демонстративно посмотрел на секундомер. — Время идёт. Две минуты до незачёта!

Влада в панике огляделась. Времени на перепрошивку контроллера не было совсем. Взгляд Влады упал на её собственные унты, стоявшие у лавки — суровый подарок дедушки для сибирской зимы. На подошвах обуви красовался плотный, жёсткий лосиный мех — камус, созданный предками специально для того, чтобы обувь никогда не скользила по льду и насту.

— Ладно, была не была, — пробормотала Влада. У неё внутри включилось то самое чистое, бесшабашное «авось».

Она подлетела к Тане, выхватила из её сумки тяжёлые швейные ножницы и безжалостно, в пару движений, срезала лосиный мех с подошв. Девчонки на лавке синхронно ахнули.

— Ты что, унты угробила?! — крикнула Лера, чья глухота как раз начала проходить.

— Авось поедет! — крикнула в ответ Влада.

Она упала на колени перед самокатом и с бешеной скоростью, мотая рукой как заведённая, наглухо примотала синей проволокой куски лосиной шерсти прямо поверх резиновых колёс Whoosh.

— Морозова, десять секунд! — рявкнун Палыч, поднося свисток к губам.

Влада вскочила на самокат, зажмурилась и до упора выжала ручку газа.

Произошло то, чего законы физики и инструкции Whoosh объяснить не могли. Лосиный мех, прикреплённый проволокой и подогретый сибирским упрямством, выдал аномальный пространственный зацеп. Вместо того чтобы плавно покатиться, самокат с диким, утробным рёвом таёжного хищника рванул с места так, что Владу едва не сдуло с платформы.

Её кастомизированный Таней кафтан надулся, как парус. Самокат развил такую бешеную скорость, что лазерная отметка виража осталась где-то далеко позади. Влада с визгом пронеслась мимо судейской вышки, потеряла управление и вместо разворота пошла строго вертикально вверх — прямо по отвесной базальтовой стене ангара, нарезая круги под самым куполом пещеры и сбивая колёсами датчики движения.