Читать книгу Его слабость (Татьяна Анина) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Его слабость
Его слабость
Оценить:

3

Полная версия:

Его слабость

Через мгновение его куда-то утащила компания носорогов. И Катя осталась на наше попечение. Анечку целовала. После того, как Аньку увезла скорая, только Тугара интересовалась дальнейшей судьбой Белой Плесени. И влюблённая Анечка сильно привязанная к Катьке, на этом вечере просто пылала от счастья, как будто мать родную встретила после долгой разлуки.

Маргарита Петровна Катю целовала. Они разговаривали, а я с такой тоской ругала себя из-за того, что наделала глупых ошибок. Хотя кто бы меня переубедил в семнадцать лет, что Антон Иванович не тот, кто мне нужен.

Тугарина посмотрела на меня, расплывшись в улыбке. Глянула в зал.

Нет, Катька! Давай, не спрашивай!

Тугара держала улыбку, быстро проехалась взглядом по моим рукам и, не обнаружив обручального кольца, спросила:

— Получила высшее медицинское?

Она всегда была с мозгами и отличалась чувством такта. Хотя и в лицо могла заехать. Я лично видела, как она метелила чмошниц из девятого класса.

— Да, педиатр, — улыбнулась я, облегчённо вздохнув. Хоть кто-то не поинтересовался, где Свин.

— Какая полезная профессия, — она погладила себя по животу.

Спасибо, Кать. Я на своей работе такого насмотрелась, что иногда валерьянку пить приходилось. Мамаши бешеные, особенно молодые с первым ребёнком. Врач виноват, что у них дети болеют. Всё в интернете выискивают, «умницы» попрекать ещё умудряются. Скандалят часто. Адекватных по пальцам пересчитать.

Я в начале работы всё близко к сердцу принимала. Одна коллега сказала, что надо мимо ушей пропускать. А другая, очень опытная женщина, объяснила, что происходит. Люди жрут плохую пищу, витамины не поступают в организм, синтетические витамины не могут полностью компенсировать нужные вещества. В итоге — выгорание. Особенно это касается женщин. Бессонные ночи, изменяющие мужья, отсюда и агрессия. Очень много мне рассказывала, что и как работает. В конце концов, призналась, что любит людей и жалеет их. Особенно жалко детей.

Мне опять заехали по заднице. В этот раз я взбесилась. Да сколько можно?! Быстро обернулась, огрев тщедушного мужичонку кулаком и взяв его за грудки, откинула от себя. Кругом хохот, а я юбку поправляю. Достали, честное слово.

— Лера! Лера пришла!!! — обрадовалась Анечка и даже запрыгала на месте, хлопая в ладоши.

Лерка Ложкина. Мы с ней с первого класса дружили. Немного глуповата, но я никогда не позволяла другим называть её дурой. Помешанная на красоте и косметике, она в подростковом возрасте очень даже мне подходила в подруги. А потом случилось то, что случилось. Лера стала эскортницей — так модно называть элитных проституток. Уехала в Европу и, когда состарилась (а у проституток есть свой срок годности), окрутила какого-то француза. С любовником и приехала в свой посёлок на вечер встречи выпускников. Умом не блистала никогда. Выглядела ужасно. Силикон, избыток косметики. Тоже борется с полнотой, но, в отличие от меня, более удачно. Толстые ляжки под мини-платьем торчат, грудь надутая, губы страшные. И волосы по пояс, видно, что половина накладных. Светленькая. Только она крашеная блондинка.

Я обнялась с ней. Лера знала о моём разводе, глупых вопросов не задавала. Трещала без умолку, понтовалась, а на поехавшем лице написано, что попивает и не всё так гладко. Мужичок её, неказистый и лысый, приехал в костюме, весь приличный такой. Как только согласился ехать, ведь ненавидит Россию.

Трэш, зараза, нарисовался рядом с нами почти сразу.

— Bonjour, — свысока поздоровался он и насильно пожал мужичку руку.

— Никита, — противно протянула Лерка. — Он плохо говорит по-русски.

— А мы совсем не говорим по-французски, так что всё путём, — ослепительно улыбался Трэш, уводя с собой мужика.

Пока Лерка соображала, в чём логика слов Никиты Савинова, я уже тянула её на развлекательную программу.

Капец французу.

Многие вели себя как дети: шарики палками гоняли, прыгали и бегали на эстафетах. Учителя заливались смехом, мы с беременной Катькой с закрытыми глазами рисовали на ватманах мышей. Я время от времени поглядывала на большой стол. Трэш с Шишой ожидаемо спаивали француза. А Лёша Васин сел так, чтобы видеть праздничные игры. И в какой бы момент я ни кинула взгляд в его сторону, он смотрел именно на меня. И хотя к нему липла толстая Нафаня, он сидел с прямой спиной и руки держал на столешнице, сомкнув пальцы в замок. Чуть улыбался.

В груди моей четвёртого размера бабочки трепетали, попа ещё чувствовала шлепок Шиши и мечтала получить добавки. Жарко стало.

Зал разделился на два полюса. За столом квасили уже в открытую, накалялась атмосфера. А у сцены включали музыку для танцев. Я, умаявшись и выдохнувшись на праздничных конкурсах, прошла к столу гордой походкой, крутя попой. Зашла со стороны Лёши и, взяв Нафаню за локоть, выкинула со скамейки.

— Лядь! — возмутилась она и окрысилась.

Но продолжения не последовало. Я хмыкнула, прожигая её взглядом, а какие-то носороги привлекли её к себе. Шалава.

Лёша тут же поставил передо мной гранёный стакан с чаем.

— Что кушать будешь? — заботливо спросил он, и мне стало ещё теплее.

— Анькин пирог с вишней, — ответила я и помахала на себя рукой.

У Лёшки руки длинные, как у настоящего Лешего. Он чуть привстал и дотянулся до тарелки с последним куском пирога с вишней, попутно подкинул ещё буше. Подкусив губу, я подняла на него глаза. А потом обратила внимание, что напротив Трэш целует Катьку да так откровенно, что между ног заскулило, закрутилось. И Ромка Шишков по Анькиной щеке языком провёл, как зверь. Между этими парочками сидел уже никакой Леркин француз. Пьяно улыбался и смотрел пустым взглядом мимо меня на часы за стойкой с кассой. Было невероятно шумно. Лерка пока при живом бойдфренде уже с кем-то ссосалась из одноклассников.

— Лёш, — позвала я, — а что происходит?

Я пила говённый переслащенный чай и с ужасом наблюдала, как Нафаня прямо с тремя носорогами заигрывает и платье закатывает, оголяя целлюлитные ляжки.

— Боюсь, Соня, мы все попали, — усмехнулся он.

Учителя как-то отделились, и там тоже царила своя разнузданная атмосфера. А за столом уже никто ничего не стеснялся, поцелуи с сексуальным подтекстом привели к тому, что народ стал резко рассасываться. Ромка Шишков трахал своим ртом рот румяной Аньки, а потом куда-то побежал. Краем глаза заметила, что у него эрекция. Ромка ушёл, и ничто не сдерживало больше француза от падения. Он рухнул на спину, ударив ногами стол.

— Я сейчас, — прошептал мне Лёша на ухо, — только не уходи, я к тебе приехал.

— Ладно, — натянуто улыбнулась я и освободила ему место для выхода.

Грех было не глянуть. У Лёшки тоже в штанах стояк. Мне стало не по себе. Я понюхала стакан с чаем. Сказать сложно, что туда подсыпали.

— Лёш, — испуганно позвала я, потому что, если это виагра, меня могут изнасиловать.

— Я рядом, зайка, никто не тронет.

Я онемела. От того, как он это бережно произнёс. Как нежно и оберегающе. Мне от его слов стало легко. Лёшка рядом, он — скала. И ещё, похабность и моё возбуждение остротой перетекали в горячую любовь. Я поняла, что у нас с ним только зарождается чувство. И оно взаимное.

Я процокала на каблуках к французу. Присела как можно скромнее, с опаской оглядываясь по сторонам. Человек десять танцевали у колонок, но танцы их были сексуальной прелюдией. Прощупала пульс на тощей шее иностранца. Лерка, шлюха, уже свалила трахаться с кем попало. Я сама сидела на корточках и чувствовала, как наливаются половые губы. Виагра действует не так, как все описывают. Она делает мощный приток крови к половым органам. У мужчин — это стояк. У женщин по-разному. Я б не против. Но я всегда не против. А вот другие? Медленно выпрямилась. Проехалась взглядом по уродским туфлям десятых годов, подолу широкого синего платья. У Анечки была такая физиономия, как в тот день, когда мы всем классом хотели её избить, а она нас презрительно оценивала взглядом. Кричать ей, что она еб*нутая шизофреничка, бесполезно. Анька действительно со справкой. Отхреначить бы её за всё хорошее, так ведь тут пёс её пасёт, мне только конфликта Шиши с Лёшей не хватало.

— Если кто-то умрёт, тебя посадят. И будете с Шишей в семейной камере сидеть лет двадцать, — не выдержала и усмехнулась.

А они пара, что надо. Стоят друг друга. У них всё получится.

— Не умрёт, — надменно приподняла молочную бровь Анька. — Я всё рассчитала. Одна Катя беременна, она не пила и не ела из общего котла.

Последнее её выражение воспалило в моей голове фантазию, где мы — звериное племя и жрём из котла, в который подсыпали виагру. А потом оргия, всеми желаемая. И была в этой иллюзии правда.

К нам подошли два носорога. Костя хитро щурился то на меня, то на Аньку.

— Изнасилования будут, — предупредила я дуру.

— Это лучше, чем драка с убийством, как в прошлом году, — шепнула она и грозно уставилась на похотливых мужиков. — Мы с Ромой Шишковым.

— И? — поинтересовался Костя.

— И с Лёшей Васиным, — добавила я, получилось это несмело.

— Васе передай, что его ждём за школой, — Костя плюнул прямо на пол и вместе с возбуждённым дружком вышел из столовой.

Я печально посмотрела на вырубившегося француза и пошла следом за Анькой. Не так я представляла вечер встречи выпускников, но с Белой Плесенью по-другому не могло быть. Мы вышли из столовой

— Ля-ядь!!! — орал Шиша с лестницы, что вела на второй этаж. — Человеку плохо!

Я с укором посмотрела на Аньку и побежала на помощь. Может случиться, что я до ночи буду носиться от одного к другому, пока кто-нибудь не вызовет скорую.

Глава 2

У меня сердце в пятки упало, когда я увидела, что Лёша лежит на полу. С эрекцией, как по Анькиному сценарию, но не двигается, и глаза закрыты. В коридорах не был включён свет, только с лестницы доставало лёгкое освещение. Я с разбега кинулась на колени перед предполагаемым любовником. Быстро ухватилась за запястье. Чёрные ресницы дрогнули, полные губы разъехались в улыбке. Я облегчённо выдохнула и тихо рассмеялась. Мужская рука обвила меня за шею. Мощная такая, будто стальная. И потянула вниз. Наши губы соприкоснулись. Но он так и остался робким, поэтому я, склонив голову на бок, проехалась языком по его нижней губе и вошла в горячий рот.

Стояла на четвереньках, и моя попа в таком положении особенно объёмная, поэтому кто-то рядом восхищённо вскрикнул.

— Трэш, не смотри, — смеялась Катька Тугарина, утаскивая своего мужа мимо нас.

А мы с Лёшей улыбались и переплетались мягкими, расслабленными языками. Неописуемая нежность его сочных губ навеяла воспоминания. Мы с ним целовались очень давно. И тело, словно по приказу, отзывчиво заныло в желании своего мужчины. Того единственного, с которым мне будет хорошо. Много лет назад расчётливый ум меня от Лёшки увёл, но сейчас внутри всё сжалось от стремления к единству. Крик души какой-то, жажда насладиться тем, что упущено.

От нежнейшего поцелуя летело по телу мелкой дрожью приятное возбуждение. Я почувствовала, как становлюсь мокрой, как соски твердеют на груди. Жадно сосала его язык, чувствуя сильные руки, гладящие мою спину. И аккуратное прикосновение к груди широкой пылающей ладони. Его тепло сквозь одежду опаляло. И хотелось упасть на него сверху и влиться в него. И если секс поможет нашему слиянию, то я хочу его прямо здесь, в школьном коридоре…

— Не здесь, — опомнилась я, оторвав влажный рот от его шёлковых губ.

— Да, — тихо согласился Лёша. — Тебе нравится рубашка? От Армани, как просила.

— Я балдею, — усмехнулась. — Пойдём ко мне.

Он резко вскочил. Так лихо, что я ошарашенно посмотрела на него. А Лёшка уже помогал мне подняться. Раз у меня такой сдержанный друг, то я вспомнила о подносе, который нужно забрать.

В столовой было пусто. Играла музыка, на полу лежал француз. Даже кухарок не было. Все запомнят этот вечер встречи надолго. Я забрала поднос и накинула куртку. Взявшись за руки, мы с Лёшей побежали из школы. Улыбались, ловили сверкающие взгляды. Эта влюблённость как в первый раз, в юности. Такая волнительная, немного боязливая.

А на крыльце валялось несколько человек. Одних рвало, другие стонали. Я хотела задержаться, чтобы спросить, как дела. Выживут? Но Лёша потащил меня на школьную дорожку. Дрожали кусты недалеко от парковки для велосипедов, и разносились по округе стоны и оханья. Криков о помощи слышно не было. Мы по-ребячески с Лёшкой хихикали. Поспешили по дорожке, завернув за школу. Вечером там светил один фонарь, в остальном — темень непроглядная. Ещё возле домов за оградой горели фонари, но их жалкий свет не дотягивался до нас.

За спиной раздался свист.

Я обернулась. А вот Лёша нет, потому что впереди из кустов тоже появились мужчины. Трое за спиной во главе с Костей приближались быстро. Те, что перекрыли дорогу к открытым воротом ограды, вообще были вооружены. Забыла совсем об угрозе. Костя же предупредил, что ждать будут. Я стала метаться, вцепилась в руку Лёшки, а он так и не двигался. Шесть здоровых мужиков. У Кости в руках была настоящая бита, а впереди мужик крутил в руках нож-бабочку. Я знала только двоих, остальные выглядели намного старше.

— Лядь, ты только не беги, а то хуже будет, — оскалился Костя.

— Лёш, — заныла я и уже приготовилась позвать на помощь, но Лёшка резко закрыл мне рот своей ладонью.

— Не паникуй, зайка. Не зови на помощь, обойдутся, — попросил он и стал пятиться к кустам.

Несколько шагов — и шесть мужиков стояли впереди нас, а за нашей спиной были непролазные колючие кусты. Я крепко сжала поднос — единственное оружие в моих руках. Лёша очень бережно отстранил меня от себя, поставив за спиной.

— Почему в прошлый раз так быстро сбежал? — спросил бритоголовый мужик с ножом в руках.

— Должен был смотреть, как тебя в скорую погрузят? — спокойно спросил Лёша и стал расстёгивать пуговицы на манжетах рубахи. — Значит так, мужики, предупреждаю сразу, кто мою женщину хоть пальцем тронет, переломаю все пальцы. Так что к Соне не приближайтесь.

Уроды только посмеивались своими противными ртами. И смотрели то на Лёшу, то на меня. Страх был настолько леденящим, что мне становилось дурно. Я нервно вздрагивала, и моя нижняя губа тряслась. Я не была трусихой, но и безбашенной — тоже.

Это нереальный перевес! Один против шестерых!

Сердце неровно стучало, я колебалась между желанием заорать во всё горло и попыткой сбежать. Прерывисто дыша, я смотрела, как шевелятся руки Лёшки. Он расстёгивал пуговицы.

— Рубаху запачкаете своей вонючей кровью, — сказал Лёша, и я не узнала его голос. Обычно он тихо басил. А здесь хриплый высокий рык с дерзкой и самоуверенной интонацией.

Лёша всегда был не из робкого десятка, когда дело касалось драк. Безбоязненно шёл в бой, если приходилось. Но я бы не сказала, что он любил риск. А теперь сомневалась, что вообще знаю этого мужчину. Двенадцать лет — это срок. Мало ли что было в школьные годы чудесные.

Лёша снял рубаху и кинул мне. А я, открыв рот, смотрела на его спину.

Обалдеть! Мы в свет фонаря попадали, и моему взгляду открылось нечто невероятное.

Это же чистейший секс для женщины-медика. Такое я видела только на анатомическом муляже в медицинском институте. Иссушенное тело с ярко-выраженными мышцами. Это не просто спорт, такую скульптуру тела могли вывести только изнурительные занятия со скупой пищей. Поэтому он стройный и настолько крепкий, что от лёгкого прикосновения ощущаешь силу. А руки — шедевр мироздания. Что-то первобытное заныло во мне, когда я глядела на мускулатуру, исчерченную венами.

— Не кричи, зайка, и лучше не смотри, — посоветовал Лёша развязным голосом. И стал двигаться.

2

Он боец. Не знаю, каких войск, может, он представитель какого-то подпольного клуба, но он был настолько подготовленным, что волосы дыбом встали и му

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner