
Полная версия:
Его слабость

1
Аннотация:
Жила я спокойно: воевала с бывшим мужем, боролась с лишним весом, уставала на работе, ипотеку выплачивала. Потом решила съездить на вечер встречи выпускников. А закончилось это тем, что я в лесу с дулом пистолета у виска подписала свидетельство о браке со своим бывшим одноклассником. И понеслась…
В тексте будут: адекватная героиня, властный, жёсткий герой, откровенные сцены, нецензурная лексика, тайны прошлого.
Глава 1
Как? Как улыбаться, когда у одной в тридцать лет вес пятьдесят пять килограммов, а у другой — шестьдесят?
Мои восемьдесят девять ни в какие ворота не лезут. И меня не успокаивает, что мужики пялятся и прохода не дают. Меня не волнует четвёртый размер моей груди и смазливое личико. Я хочу свои шестьдесят пять килограммов!!!
Зациклилась.
— Погоди, Варя. У тебя же нет образования психолога, — хмурилась моя бывшая однокурсница Марта, которой обидно, что она получает со своим высшим образованием в пятьдесят раз меньше, чем Варвара, вылетевшая со второго курса медицинского института.
Марта — стройная плоскодонка. Как бледная моль. И думает, что все ей должны, потому что она шесть лет отпахала в студентках. Работает педиатром, как и я, но в другой поликлинике. Её вытащить в кафе очень сложно: либо работает, либо убирается. Мечтает о миллионере, который её подберёт и сделает счастливой. Но нарывается на садистов, в который раз под глазом замазывая синяк. Неудачно.
— Детка, — Варя наглая и дерзкая, ей палец в рот не суй. С кем она живёт, как, где — будто прячется в тумане. Только вот приехала она к нам на встречу в простое кафе на Мазерати. И что я понимала, машина была новенькой. — Не надо говорить «психолог» или «психотерапевт». Говоришь только «психология». Всё! Никаких претензий. Люди пашут на своих предприятиях, в своих магазинах, я сижу дома у компа и зарубаю бабло. У меня десятки тысяч подписчиков, и сотни тысяч покупают мои уроки.
— Боже, это мошенничество, — раздосадована слишком правильная Марта. — И кто к тебе обращается?
— Всем нужно саморазвитие, чтобы мужики клеились, мужья не уходили или чтобы девок уметь соблазнять. И все готовы за это деньги платить, — пояснила Варвара. — Это золотой источник, пятьдесят восемь процентов населения планеты мечтают, чтобы им впарили. И, кто нашёл способ впарить, тот на коне. Остальные сорок процентов тоже в момент могут ослабеть, им нужны тренинги другого плана о том, куда удачно всунуть бабло. Но с такими я не работаю.
Я перестала щёлкать по клавиатуре своего маленького ноутбука и посмотрела на Варвару. Та сверкала чёрными глазами и довольно усмехалась. А ведь я почти попала в те пятьдесят восемь процентов. В отчаянии после последних разборок с бывшим мужем чуть не повелась на очередной тренинг. Всё время хочется… Чтобы впарили? Чтобы помогли, чтобы за ручку взяли и повели в нужном направлении. А вот оно как! Никому верить нельзя.
Я нервно нажала на клавишу, отослав последнее приглашение на вечер встречи выпускников. Меня классная руководительница Маргарита Петровна попросила собрать одноклассников. Я нашла почти весь класс, всем написала, даже тем, кто не окончил школу. Несложно найти людей. Пишешь одному, он общается с другим, так по цепочке передаются новости.
— Что? — Варвара заметила мой недовольный надменный взгляд, которым я со школьной скамьи славилась.
— Ты потеряла два процента из населения планеты, — усмехнулась я.
— Два процента — те, кто знает систему изнутри. И я знаю, — повела красивыми, откорректированными бровями.
На лицо она неприятная, но… Шестьдесят килограммов. Как же избавиться от лишнего веса?! Как не думать, что я толстозадая? На онлайн-курсы что ли, записаться… К Варьке.
— Марта, клюв закрой, это не для тебя, — я аккуратно приподняла Марте отвисшую нижнюю челюсть.
Марта в негодовании пожимала плечами и от возмущения трясла головой.
— Я даже презенты ни разу не брала, — гордо заявила она.
— Какие презенты? — нахмурилась Варвара и стала похожа на парня.
— От фармацевтических компаний, — усмехнулась я. — Приглашают педиатров на похожие тренинги, оплачивают отпуска, а ты взамен впариваешь мамашам их дорогие лекарства, аналоги которых эффективнее и стоят в десять раз дешевле.
Девчонки замолчали.
Не мы такие — мир такой.
На экране моего маленького компа одно за другим появлялись сообщения. Все рады были получить от меня приглашение. И все как сговорились:
«Ты придёшь с биологом?»
«Ты придёшь с Тохой?»
«Свин с тобой?»
Свин. Как же был прав Трэш, мой дурной одноклассник, когда обозвал его так. А я, полная безоговорочная дура, влюбилась в учителя биологии и вышла за него замуж после школы. У меня никогда не было отца. Мужчина на семь лет старше казался мне идеальным. Я влюбилась. Так влюбилась, что слушалась его беспрекословно и отравила себе всю молодость. Десять лет страшных токсичных отношений. Он постоянно ревновал, поэтому я не пошла учиться на хирурга, как мечтала. Я педиатр, потому что Антону спокойнее, если я работаю с женщинами и детьми. За двенадцать лет я ни разу не была ни в ночном клубе, ни на каких вечеринках и даже в гости не ходила. Не красилась, не носила обтягивающие короткие платья. При этом Тоша у меня был с иголочки. Красивый, накачанный и всегда модный. Ему можно было встречаться с друзьями, потому что он мужчина, потому что он старше и знает, как строить семейные отношения.
Однажды я не выдержала и решила посмотреть, как он отдыхает. Это был первый раз, когда я застукала его на измене.
И простила…
«А ты придёшь?» — появилось сообщение на мониторе.
Я нахмурилась. Единственное сообщение, где не был упомянут Тоша Свин.
«Обязательно», — отправила я ответ, а потом посмотрела, кто такой любопытный.
«Леший».
Вспоминала, вспоминала. Так и не вспомнила такое погоняло в нашей школе.
«Тогда я тоже приду», — пришло сообщение, и было к нему приставлено много улыбок.
И я почему-то сама улыбнулась.
— Сонька, а это не твой притащился с новой шмарой? — хохотнула Варвара, и у меня опять сердце стало колотиться в груди как бешеное.
Варя заметила моё выражение лица и нахмурилась, агрессивно уставившись на Свина.
***
Антон высок, красив и статен. Он обладает тонким чувством юмора, очень приветлив в общении, вежлив и деликатен. Но только соседки знают, как я кричу, когда дерусь с ним. Никто и никогда не заподозрит в этом прекрасном во всех отношениях мужчине домашнего тирана и насильника.
И такое не редкость. Женщины часто попадаются в сети настоящих чертей.
Первой запаниковала моя мама, от которой я скрывала много лет, что брак мой — кошмар. На момент развода я весила сто пять килограммов, и, пока сидела в загсе, Свин нашёптывал мне такие гадости, что я хотела покончить с собой. А потом я совершила ещё одну ошибку. Я рассказала маме всю правду своей горестной жизни в браке. И она не выдержала. Так переживала, что… умерла.
Сегодня первый день, когда я не надела чёрное, а вырядилась в прекрасное бежевое платье, подчёркивающее мою полную, но рельефную фигуру. Теперь это называется «бодипозитив». Я должна наслаждаться своим телом. От живота я избавилась, талию вернула, осталась жопа, и хорошо бы, чтобы грудь с четвёртого к пятому размеру не тянулась. Спрятав свой ноутбук в сумку, я встала и гордо пошла на выход. Мой толстый зад, словно кусок мяса для хищников. Кто-то из мужчин присвистнул, кто-то окликнул с желанием познакомиться. У Свина глаза кровью налились. Он быстро оторвался от иссушенной дистрофички, с которой пришёл в кафе. Как будто других кафе в городе не было! И рванул за мной. Девочки тоже выбежали на улицу.
Весна подходила к концу. Тепло и солнечно. Гудели на улице машины, и поток прохожих мог бы меня спрятать.
Но он догнал.
Схватил за руку, сделав больно. Антон очень сильный мужчина, я с ним дралась, сопротивлялась насилию исключительно потому, что была толстой. Будь во мне шестьдесят пять, как я мечтаю, он бы сделал меня инвалидкой. Рывком повернул к себе.
— Ты почему так вырядилась? — спросил он с улыбкой. Едкие гадости, унизительные оскорбления Антон говорил полушёпотом и всегда с противной, мерзкой улыбкой.
Два года в разводе. Можно было сказать, что он не имеет права так делать. Но! Во-первых, у меня нет мужчины, который мог бы меня защитить. Во-вторых, я не в состоянии выйти из замкнутого круга наших адских отношений. Он часто заглядывает ко мне в квартиру, и я, когда открываю… В общем, мы до сих пор любовники. Ему так удобно, мне больно, но вырваться из трясины я не могу. Выть охота, устроиться на курсы к Варваре. От своей слабости не знаю, куда деться. Я б уехала, но за свою однокомнатную квартирку пока не выплатила ипотеку. Антон бы мог мне помочь, работает в частной клинике и хорошо зарабатывает. Но, даже когда мне было всего восемнадцать, он жался на чулки. Теперь от него вообще нечего ждать.
— Отпусти её, — налетела на Свина Варвара, и Марта огрела моего бывшего мужа своей сумкой.
Девочки полезли драться, а Антон сильнее сжал мою руку. Из глаз моих брызнули слёзы, но я молчала. Никогда не выставляла наши отношения напоказ. Надо избавляться от этого.
— Помогите!!! — закричала я, и тут же несколько мужчин из толпы обратили на нас внимание.
Антон с загадочной улыбкой на красивом лице, как у Моны Лизы, поднял руки вверх и стал отходить назад, прожигая меня садистским взглядом.
— Я приду сегодня, — пообещал он.
— Я тебе приду!!! — заорала на него Варвара, заслоняя меня.
— Подонок! — верещала истерично Марта. У неё у самой синяк под глазом, она знает, каково это.
Я пальцем провела под глазами, боясь, что потечёт тушь. Подняла взгляд к синему ясному небу.
— Господи, — прошептала я, — дай же мне любящего мужика! Выведи меня из этих отношений!
— Сонечка, не плачь, не плачь, милая, — повисла на мне Марта и разрыдалась в голос, заливая платье на моей груди горючими слезами.
— Сонька! Ты же боевая, здоровая женщина! — возмутилась Варя. — Найди ты себе мужика, чтобы уделал этого ублюдка!
За десять лет брака Антон меня так выдрессировал, что я боюсь смотреть мужчинам в глаза. Во мне столько комплексов развито, что порой кажется, я совершенно недоделанная, пустая да ещё и толстая.
Корова безмозглая, которая прожигала свою юность. Я же Антону девственницей не досталась, поэтому шлюха. То, что у меня золотая медаль, не мешало мужу называть меня безмозглой. Попрекать в нечистоплотности, хотя всегда наше жильё было вылизано. Это можно продолжать вечно…
— Почему так больно? — вздохнула я и опустила глаза.
— Бесплатный тренинг, — предложила Варвара.
— Брось ты, — горько усмехнулась я и оторвала от себя ревущую Марту. — Я просто в родной посёлок уеду. Завтра вечер встречи выпускников, мамина квартира не продана ещё. Там и работа найдётся.
— Нельзя же так! — возмутилась Варя. — Он не имеет права запрещать тебе жить в городе. В конце концов, у нас население — несколько миллионов, что за херня?! Почему вы одной дорогой ходите?
— Она права, мы должны бороться, — воинственно выступила слабенькая, тощенькая Марта.
— Удачи, девочки, — попрощалась я и быстрым шагом пошагала ближе к дому.
А вообще, Тоха Иванович прав: я полная дура. Самокритично, но трезво. Ведь на прошлой неделе, когда он ко мне пришёл и подарил хороший оргазм, я дала ему запасные ключи от квартиры. Буквально на следующий день он пришёл подвыпившим и пытался меня избить. Я тогда выскочила на лестничную площадку и на глазах у соседей кричала, чтобы он ключи отдал.
Он не отдал.
Сейчас я чувствовала его злость на расстоянии. Он обязательно придёт. От этой мысли стало плохо, и я поспешила убраться из города.
***
Мне нравится моя работа. На ней я забываю, кто я. Педиатру положена тысяча детей по нормативам. Обычно, когда цифра приближается к этой тысячи, дают напарницу. Но у меня восемьсот пятьдесят три ребёнка, и разделения обязанностей не видать. Участок большой, и я иногда отказываюсь от машины, чтобы ходить пешком. Поэтому смогла скинуть вес и привести себя в толстую, объёмную, но всё-таки форму.
На работе забываешься. И детей я очень люблю.
Своих нет.
Не смогла забеременеть, и теперь понимаю, как это хорошо. С ребёнком на руках так просто не уедешь, не скроешься. И долбал бы меня муж круглые сутки.
В обществе коллег я гордая и независимая женщина. Пыль в глаза я всегда умела бросать. Ещё с юности, когда у меня была слава плохой девочки. На самом деле у меня было только два парня за всю юность, но вид я делала, что гулящая и опытная. Первая моя любовь окончилась трагично. Я влюбилась в одноклассника. Звали его Макс, и после первого раза он меня кинул. Сразу же. Я тогда была слаба, хотела покончить с собой… Хотя и сейчас такая же. Мама занялась моим половым воспитанием и вытащила из угнетённого состояния. Ну не знала моя мамочка, что я буду такой ранней. После этого случая я начала гулять, ездить по клубам, красиво одеваться и ярко краситься. Но связей с мужчинами не имела. И второй мой любовник оказался совсем случайным. Нажралась я на выпускной, а проснулась в объятиях ещё одного одноклассника.
Бывает.
Парень был хороший, тихий и скромный. Из какой-то деревни, а с деревенскими я не связывалась, к тому же Тоша ждал меня в городе, так что я сбежала быстро, чтобы поступить в университет и выйти замуж. И долго винила себя в том, что отдалась перед замужеством малознакомому парню. В тот злополучный день после выпускного я обнаружила у себя между ног кровь. И поняла, что мой первый раз был совершенно неполноценным, а вот второй — с дефлорацией. Такое встречается и нередко. Размер имеет значение, как бы мужики ни запихивали в женские головы обратное.
Тоша мог бы получить то, о чём мечтал. Но не получил. И я чувствовала свою вину, скрывая ото всех своё преступление.
В раздумьях не заметила, как добралась до своей многоэтажки. Вошла в подъезд и поднялась по лестнице на второй этаж. На площадке три квартиры. Во всех живут одинокие женщины, поэтому у нас чисто и у мусоропровода на окне занавески висят.
Не любила никогда соседей. Но в свете последних событий соседки — моя защита и надёжная поддержка. Тоша к старухам не прикасается. И если что, я кричу именно у той стены, за которой живёт женщина в возрасте, тоже в разводе. Она меня понимает и защищает, как мать свою дочь.
В моей квартире немного пусто. На мебель денег нет, поэтому я купила всё с рук. В гостиной стоит диван, который я раскладываю перед сном. Всегда мечтала иметь такой на железных ножках, с обивкой, рисунок которой на газету похож: белое полотно, исписанное красивыми надписями на английском, и, как фото, с разными картинками. Есть ещё шкаф-купе и небольшой столик. До телевизора я не доросла. На кухне тоже пусто. И хорошо, что в холодильнике такая же обстановка. Когда в доме нет мужика, худеть и стройнеть гораздо легче.
На телефон прилетали сообщения от одноклассников, я просматривала их. Многим нужно подсказать, где и во сколько будет проходить встреча выпускников, и только один Леший докопался с душевными разговорами.
«В посёлке теплее, чем в городе», — написал он.
«Я в курсе, я там жила», — поставила улыбочку.
Переоделась. Чёрное платье до колен, но чтобы не выглядеть полной старухой, надела белые кроссовки и завязала хвост на макушке. Волосы у меня светло-русые, густые. Не стала после развода стричь и красить, оставила свой цвет. Пусть Тоша подавится, я только похудею.
«Нужно что-то приносить? Ну там к чаю или выпивку?» — не отставал Леший.
«Будет чаепитие. Испеку пирог с брусникой».
«А я печь не умею. Куплю тебе шоколадных эклеров, ты их любила».
Я встала как вкопанная. Машинально складывала в рюкзак свои вещи на праздник: туфли на высоком каблуке, красивую одежду и косметичку.
Леший. Леший? Кто такой Леший?
Огляделась по сторонам. Вроде всё взяла. У меня сейчас отпуск, могу месяц не появляться в своей квартире. А Свин пусть роется рылом в моих вещах.
«Я не ем сладкое», — решилась написать я и направилась в ванную комнату.
«Худеешь? — и куча улыбок. — У меня фитнес-клуб, скинешь вес».
Вау! Леший с фитнес-клубом? И явно подкатывает ко мне. Надо хватать, потому что лучший способ забыть мужика — другой мужик. Только осталось вспомнить, кто такой Леший.
Я налила воду в пластиковое ведёрко, купленное специально для сюрприза. И, встав на табуретку, аккуратно прикрепила над входной дверью. Высмотрела в интернете, как это делается. Протиснулась в дверь и вышла в коридор. Тоха зайдёт в квартиру и станет мокрым. Так ему, поганому Свину! Закрыла дверь на замок и вприпрыжку поскакала вниз по лестнице. Нужно купить спортивный лифчик, чтобы грудь так не подпрыгивала.
У Антона есть машина. Но он никогда не возил меня на ней. А если приходилось, то сильно ругался, что я своей толстой жопой ему сидение промну, а ему машину менять каждый год. Водить я не умею, поэтому привыкла к общественному транспорту, где главное — попой встать к стеночке, а грудью — к липнущим взглядам.
«Ты когда поедешь?» — пришло сообщение, когда я заходила в троллейбус, который довезёт до автовокзала.
«Уже еду».
«Досадно. Я только завтра смогу прямо перед вечером. А где ты там останешься ночевать?»
«От мамы квартира осталась. Не успела продать», — быстро печатала я, даже не пытаясь поднять глаза в салон троллейбуса. Знаю, все пялятся. Только вот теперь я думаю, не потому что я жирная, а потому что я красивая. Ведь может же быть такое?
«У меня тоже родители умерли. А зачем продавать? Удобно же».
«У меня в городе квартира в ипотеку».
Вот нафига я незнакомому человеку рассказываю такие подробности? А потому что об Антоне думаю каждую минуту своего существования, а, уходя в такую странную переписку, начинаю чувствовать себя нормальной и здоровой.
«В каком банке ипотеку брала?»
Не ответила. Я в таком банке ипотеку взяла да под такие бешеные проценты, что теперь худею вынужденно, чтобы оплатить долги. Живу впроголодь. А всё потому, что одинокой женщине с зарплатой педиатра не везде кредит дадут. Была бы замужем…
Когда же этот Свин вылетит из моей головы?
Он бы мог мне помочь: зарабатывает много, богатая семья. Но в силу своего поганого характера с родителями Антон не общается. Я вначале пыталась контактировать с его матерью, но она меня возненавидела. Сама жила с таким же уродом и считала, что кто-то тоже должен страдать.
За это я люблю Марту. Она, попадая к мужикам-садистам, никому не желает подобного. Искренне сочувствует и очень переживает. А моя бывшая свекровь — женщина жестокая. Предпочитает наслаждаться мучениями других, хотя сама жертва.
Тоскливо стало. И я отправила название банка Лешему.
Мой родной посёлок находится далеко от города, в тайге. В нём несколько крупных предприятий. Основное — лесопильный комбинат. И, несмотря на это, огромная часть леса является заповедником. Именно ради работы в лесу Антон Иванович и приехал в посёлок на год. Он подменял знакомого биолога, который по совместительству был егерем. В тот момент Антон создавал впечатление затворника, уставшего от цивилизации человека. Преподавал в одиннадцатых и девятых классах. Ни с кем не общался, большую часть времени проводил в лесу. Ещё он крепкий, симпатичный и очень уравновешенный.
Тогда так казалось.
На самом деле Тоша действительно устал от разгульной жизни и решил свалить от приставучей любовницы, чей папа был богатеньким воротилой и велел жениться. А Свин терпеть не мог, когда ему указывают, к тому же девушка была слишком напористой и приставучей. То ли дело малолетка без приданого. Золушка из посёлка, с которой можно было делать всё, что захочешь. Добрые улыбки, мирные разговоры, и уже ничто не могло меня спасти.
Тоша к маме моей хорошо отнёсся, но в гости её никогда не приглашал. В посёлке Антон чужой. А я своя. И это значит, сунься он сюда, здесь соседки не только посмотрят и пальцем пожурят, здесь отметелить могут даже такого здорового мужика, как мой бывший муж. Возможно, поэтому, когда автобус съехал с трассы в посёлок, я почувствовала себя защищённой.
Не уеду отсюда.
Вернусь. И пусть все вспоминают, что я была замужем за городским мажором. Пусть плюют мне вслед, вспоминая мою алую помаду на губах, когда мне только шестнадцать исполнилось. И пусть знают, что я отличница и у меня высшее медицинское образование. А то, что я с трудом универ закончила, так это на нервной почве.
Во мне воспряла Сонька Лядина. Фамилию я вернула себе. Я матерюсь, спуска никому не даю. Я такая важная и деловая мадам, что смотрю на всех свысока. Сделав вид, что мне все должны, потому что я вместе с ними на автобусе прокатилась, вышла на остановке в центре посёлка. От чистого воздуха всколыхнулись внутри жизненные силы. Встряхнулась обиженная женщина и приободрилась. Да, не город. Зато здесь всё родное и жить можно. Преодолев чувство подавленности, я глянула на яркое солнце в синем небе и улыбнулась. Шла до своей квартиры вся довольная. Забренчал мой телефон, и я остановилась, чтобы посмотреть сообщение.
«А у тебя можно будет переночевать?» — спрашивал Леший.
«Никак не могу вспомнить, кто ты…» — поставила море улыбок в сообщении и вышла на торговую площадь.
Здесь много магазинов, неожиданно вернулся развал, хотя, когда я заканчивала школу, продавать вещи и продукты под открытым небом запретили. А теперь организован небольшой рынок. Но я без денег, поэтому решила не заглядывать туда. Вроде на квартире были ещё греча и растительное масло, этого хватит. А на пирог я всё куплю завтра.
— Лядь! Здорово! — крикнули мне два каких-то алкаша.
Я обернулась. Присмотрелась. Это был параллельный класс. Фыркнув, отвернулась. Как только лицо своё спрятала от них, расплылась в улыбке.
«Лёша Васин», — пришло сообщение.
Ого… Это он меня девственности лишил, а я — его. Дело было в лесочке. Подробностей я не помню. Лёша Васин — тихий псих. Все знали, что он у психиатра наблюдается. Но никогда ни в чём не проявлял свои отклонения. Его нельзя было назвать ботаном или забитым. Скорее, это была скала нашего класса, за которую все дружно забегали, если случалась драка с параллельным классом. Я даже лица его толком не помню. Кареглазый, губастый, вечно волосы на лицо падали. Здоровый спортсмен. И учился неплохо… И на хрена я за Тоху вышла?! Да, небогат Вася, да, деревенщина. Вот теперь у человека в деревне свой фитнесс-клуб. Трезво смотришь на мир в тридцать лет, когда такой багаж за плечами. Начинаешь ценить мужчин попроще.
«Только если не женат», — отправила я ему сообщение и улыбку.
«Нет ни жены, ни любовницы», — пришёл ответ.
Не хочется в деревню. Но пообщаться-то можно! Мне жизненно необходимо из отношений со Свином вылезти. Очень надо. Вот с Васей на вечер встречи выпускников пойду.
«Хорошо! После вечера можешь переночевать».
«Тогда подарок тебе купить надо, а то неудобно с пустыми руками. Эклеры не считаются. Что тебе подарить?»
Закрой кредит в банке. Подари мне, Вася, права, машину, размажь морду Свину, купи квартиру в центре города на сто квадратных метров и сделай так, чтобы я коммуналку не платила.
«Ничего не надо».
***
Я вошла в старую четырёхэтажку. Располагалась она недалеко от школы и торговой площади. Двор дома зарос кустами. Была здесь зимой, когда маму хоронила. Двери в подъезд очень древние, ещё со стёклами. Никаких кодовых замков, а внутри чисто. Поднялась на второй этаж к двери в мягкой пошарпанной обшивке. Открыла её.
Запах.
Запах маминой квартиры, моего детства и беззаботной юности. Не было в этом мире ничего приятней. Жалко, что я буду здесь одна. Мне бы так хотелось, чтобы вышла навстречу моя добрая мамочка с распростёртыми объятиями.
Что же я наделала?
Закрыв дверь, сползла по стенке в прихожей.
Мамочка моя, прости. Променяла тебя, родную, на какую-то свинью. Не приезжала, не звонила. А ты, добрая моя, боялась в чужую семью лезть. Боялась моё счастье спугнуть, которого не было. А у меня вся жизнь закончилась, я уже тридцатилетняя, а без детей. Старость на горизонте… Хотя многие поговаривают, что в тридцать лет жизнь только начинается. Но это не оправдывает меня. Слёзы полились ручьём. Я так расстроилась, прочувствовав свою вину, что опять захотелось пожрать и побольше.
«Эклеров много привози», — отправила я сообщение Лешему.
Горько усмехнулась. Ничего приличного в жизни не было. Как замуж вышла, так и накрылось всё медным тазом. Только пожрать — одна радость.
«Давай сразу торт».
«Давай со взбитыми сливками и фруктами. И колбаски Краковской», — вновь добавляю я.
«Ок», — соглашается Леший.
Ладно. Вот у меня деревенский ухажёр. Всё лучше, чем одна. Я поднялась с пола и решила для начала привести в порядок квартиру. Комнаты две, маленькая кухонька. Здесь всё старое. Из маминой комнаты я обязательно сделаю гостиную, свой шикарный диван поставлю. Телевизор, хоть и старый, но работал. Я включила его и громче сделала, чтобы не чувствовать одиночества. А в моей комнате всё как было, так и осталось. Девичья светлица. Диван раскладной, стол письменный и шкаф, в котором были мои юношеские вещички. Ни в одни джинсы я не влезу, платья просто порву.

