Отпуск в Чернодаре

– Найдут кого-нибудь несведущего, – напророчил Федор. – Заказ выполнит и проклятье подхватит.

Съехав с моста снова встали в пробке. Федор освежил в памяти сохранившиеся приметы и попросил Колю высадить его возле городского парка. Да-да, прямо вот тут.

– На трамвае подъеду, если пешком жарко топать будет. А от трамвайной остановки до дома и гостиницы два шага. Не потеряюсь, не волнуйся. Спасибо, что довез.

Коля велел звонить, если Федора вдруг надо будет срочно забрать и отвезти в Усть-Медвежинск или поселок, отказался от денег за бензин и остановился рядом с парком и пешеходным переходом. Федор вышел и окунулся в облако вони: жар, выхлопные газы, раскаленный асфальт… рев моторов, бьющая по ушам басами музыка из машин.

«Долго я тут не протяну, – понял он. – Придется экзамен от деда в ускоренном темпе сдавать».

Городской парк его разочаровал. Сохранившийся массив зелени, стиснутый двумя широченными дорогами, пропитанный шумом и бензиновой вонью, терял гиганты-дубы и ореховые аллеи – видно было, как умирает сердцевина деревьев. Кое-где остались клочки старых заклинаний, дряхлый водяной спал на дне бывшего лодочного пруда, населенного утками и лебедями. Престарелые дриады прятались от солнца в павильоне, завидев Федора, начали жаловаться, что их лишили источника-фонтана – огородили лентами, закрыли на реконструкцию, выломали все трубы и на этом остановили работу.

– Помоги! – потребовала главная дриада. – Ты слышишь землю?

– Слышу, – признался Федор, которого преследовал навязчивый шепот «воды-ы-ы».

– Поможешь?

– Не знаю, – честно ответил он. – Если получится.

Путь до гостиницы он проделал пешком – посмотрел на переполненные трамваи и не захотел стоять в толпе на остановке и штурмовать двери. Шел, стараясь выбирать тенистые улочки – это было сложно, потому что проезжую часть расширяли, вырубая деревья и оставляя узкие тротуары. Старые особняки хмурились и злобились, смотрели на него как на врага. Несколько отреставрированных домов были немного приветливей, в одном он даже увидел домовика, пропалывавшего почти идеальную клумбу под окнами. На голове мохнатого труженика красовалась кепка с логотипом известной торговой корпорации – судя по табличке на ограде, здесь располагался какой-то небольшой офис. Федор окликнул домовичка, но тот говорить с ним не захотел. Или испугался внезапно зазвонившего телефона. Так или иначе – сбежал, не поздоровавшись. А Федор начал поспешно искать телефон в сумке.

Конечно же, ему звонил Арсений, уже заселившийся в гостиницу, заказавший ужин в ресторане и попивавший холодный чай в какой-то кофейне – в качестве отдыха после трудов праведных.

– Иди быстрее! – потребовал братец. – Нам еще по магазинам пройтись надо и в квартиру сходить, впечатление составить, чтобы за ужином выработать план действий. Вызови такси! Хотя… купим смартфон, поставлю тебе приложение. Ужас, Федя! Чувствую себя так, как будто деревенского родственника пытаюсь к цивилизации приобщить!

– Я и есть деревенский родственник, – огрызнулся Федор. – Не нравится – привези себе из Мурманска городских. Через полчаса буду. Подождешь.

Арсений громко расхохотался. В трубке прозвучали гудки отбоя. Федор из принципа пошел медленнее, заглянул в маленький магазинчик, купил себе шоколадное мороженое и съел, наслаждаясь каждым кусочком.

К гостинице он прибыл через сорок пять минут. Пришлось покинуть узкие переулки, переполненные автомобилями, и выйти на главную городскую улицу. На столбах висели старые советские репродукторы, транслирующие местную радиостанцию – песня-реклама-реклама-песня-реклама-реклама-реклама. Музыка неслась отовсюду – из кафе, магазинов на первых этажах особняков. Каждый старался прибавить громкость, чтобы перекричать соседа, и у Федора моментально разболелась голова. Он затосковал и по поселковой тишине, и по умеренному шуму Усть-Медвежинска. По полевичкам и домовичкам, и даже по бешеным сладкожоркам – те, если и визжали, то в момент нападения. А свеклу на полях пожирали молча. Только чавканье раздавалось.

Гостиница оказалась новомодной. «Свечка» в двадцать или больше этажей, сияющая дымчатыми стеклопакетами, обвешанная плакатами-предупреждениями: «Не курить!», «С животными не входить!», «Парковка только для проживающих в отеле!». Он увидел мотоцикл Арсения и тут же услышал его голос – из кафе, прилепившегося к парковке. Братец сидел под зонтиком-тентом, развалившись и положив ноги в тяжелых ботинках на второй стул, и охмурял двух красавиц.

– Рыба у нас – во! Нет! Во-о-о! – Арсений так широко развел руки, что чуть не сшиб стул возле соседнего столика. – А голубика! Какая у нас голубика! То, что у вас в коробочках продают, голубикой назвать стыдно. У нас она как абрикос размером. Нет, как яблоко. Или как свекла. Как свекла, которую мой брат выращивает. Федя! Или сюда! Девушки, знакомьтесь. Это мой старший брат Федор. Заслуженный агроном-свекловод.

Арсений, вроде бы, не сказал ничего плохого. Но слова «агроном» и «свекловод» прозвучали с оскорбительным оттенком. Как будто Федор занимался чем-то постыдным. И девицы рассмеялись так, словно Сеня рассказал им немножечко пошлый анекдот.

Федор почти решился пройти мимо, сделать вид, что Арсений его с кем-то перепутал, а потом все-таки свернул к столику. Обижаться можно будет позже, когда они сделают дело. Можно будет Арсению и по ушам надавать – бурый медведь не такой проворный как белый, зато закален в боях со сладкожорками и умеет смять и растоптать противника. А пока надо терпеть выходки и подколки брата и заселяться в гостиницу.

– Здравствуйте! – проговорил он, подойдя к столику. – Арсений, ты всегда ухитряешься приземлиться в центр цветника. Милые барышни, не верьте рассказам про голубику. Он врет. Она у них мелкая, как просо. Та, что продают у нас – крупнее и вкуснее. Она выращена на гидропонике и не имеет вредных примесей вечной мерзлоты. Мурманскую рыбу тоже не рекомендую. Из-за тех же примесей.

Глава 7. Дом

Услышав про примеси вечной мерзлоты, Арсений возмущенно поперхнулся чаем. Барышни долго хохотали – не над примесями, над Арсением – допили загадочную жидкость «фраппе», которая на деле оказалась холодным кофе с молоком, и засобирались, не оставив номера телефона.

– Ну и ладно, – сказал Арсений. – Не будем отвлекаться от дел. Пойдем в отель.

Гостиница давила показной роскошью: красная дорожка на ступеньках, крутящаяся дверь, изобилие искусственных деревьев в кадках, фонтан-водопад с подсветкой. Федор посмотрел на запыленные штиблеты и почувствовал себя неуютно, но Арсений пер как танк и тащил его за собой. Пришлось повиноваться.

Номер был современным и безликим. Федор подтвердил Арсению, что ему все нравится – «спасибо, сколько я тебе должен?» – и, не получив ответа, предложил осмотреть квартиру и усадьбу.

– Лучше войти туда днем, чтобы не пугать соседей. Расспросить. Да и осмотреть желательно при дневном свете.

– При дневном, так при дневном, – согласился Арсений.

– А ключи у тебя есть? Или нам дверь ломать придется?

– Есть.

Брат достал из кармана связку, предъявил антикварный ключ с длинным стержнем и узорчатым кольцом.

– Отлично! Пойдем?

Арсений пешком идти не хотел, Федору пришлось силой оттаскивать его от мотоцикла – «тут пара кварталов, незачем железом греметь!» – семейная ссора привлекла внимание охраны, после чего они ретировались со стоянки на своих двоих, потому что охранник пригрозил им полицией.

Они свернули с центральной улицы, миновали пару особняков и административное здание, перешли дорогу и оказались в маленьком сквере. Шум и выхлопные газы тревожили покой крепких каштанов и лип, заглушали плеск единственного фонтана и оседали сизой пылью на еловой аллее. Федор остановился возле фонтана, прищурился, рассматривая открывшийся вид. Знакомый угловой дом простирал крылья на две улицы, скалился кованой вязью парадного крыльца и главного балкона – казалось, вот-вот лязгнет металлическими зубами, прихватывая прохожих с перекрестка, проглотит и переварит в подвальном чреве.

Левая сторона – а вот и их балкон, точно! – почему-то была покрашена в желтый цвет, а правая в малиновый. И там, и там некоторые части архитектурного декора выделялись светлой краской – когда-то белой, а сейчас потемневшей от грязи. Правое крыло опутывали незаметные простому взору клочья бурой поросли, похожей на омелу. Ну, Арсений! Как можно было это не заметить? Сразу же видно, что это опустевшее гнездо упыря!

Федор не сдержался и сделал Арсению замечание – надо, мол, внимательнее смотреть. Арсений притенил глаза от солнца, долго изучал фасад и заявил, что там нет никакой омелы. Мелкие комочки чего-то белого типа ваты на балконе налипли, а бурого нет. Совсем. Федор не удержался и назвал Арсения жопоглазым. Братец не остался в долгу и одарил Федора букетом ругательств. Благообразная старушка, сидевшая на затененной скамейке, оторвалась от созерцания фонтана, назвала их бандитами и пообещала вызвать полицию.

Пришлось удалиться.

Они перешли две дороги и уткнулись в запертые ворота с кодовым замком.

– Это дядя Гена поставил, – сообщил Арсений, тыкая в кнопки. – Он мне код сказал. Единица и номер дома. А вот какой именно номер – не помню. Дом-то угловой. Номеров два.

Они перепробовали несколько вариантов. Калитка не открывалась, и Арсений начал трясти железные ворота, проверяя на прочность – решил, что проще будет перелезть и открыть изнутри. Грохот привлек чье-то внимание, из двора раздался суровый голос:

– Кто там хулиганит? Я сейчас полицию вызову!

Опять полицию. Сговорились, что ли?

– Дядь Ген, это я, Сеня из пятой квартиры! – заорал Арсений. – В отпуск приехал! Код забыл! Помогите!

Шаги, лязгающий звук открывающегося замка. Калитка распахнулась. Перед взором Федора предстал коренастый седой мужчина с носом-картошкой, гармонирующим с пивным брюшком. Темно-серые глаза внимательно изучили гостей. Дядя Гена пожал руку Арсению – в ответ на приветствие «Здравия желаю!» и спросил, указав на Федора:

– А это?..

– Мой старший брат, – охотно ответил Арсений.

– Тоже служивый?

Федор ожидал уничижительных речей о свекле, но братец напыжился, приложил палец к губам и прошипел:

– Тс-с! Совершенно секретно. Дядь Ген, никому даже не намекайте. Подписка о неразглашении.

Дядя Гена проникся, после чего Федор тоже был удостоен рукопожатия. Они закрыли калитку и пошли во двор по проходу между двумя домами – особняком и бывшей одноэтажной кондитерской, ныне украшенной вывеской «Цветочный магазин».

– Как тут у вас дела? – поинтересовался Арсений, подбрасывая в руке связку ключей. – Не нашлось покупателей на наши хоромы?

– Как сглазили! – пожаловался дядя Гена. – Как только найду компаньона, у него сразу что-то случается. Сначала закорешился с одним мужиком, хабаровским бандитом. Он там предприятия скинул, наличку чемоданами привез. Дом ему понравился, мы все распланировали и поделили, решили конюшню восстановить и в ней гараж сделать. Я уже хотел тебе звонить, чтобы вы приехали сделку оформлять, а бандита этого раз – и застрелили. Встретил привет из прошлого. Потом я нашел другого инвестора…

Федор слушал и не удивлялся. Из двора было прекрасно видно, что правый подъезд оброс не просто клочьями – жухлая омела фасад наглухо заплела. К их половине не дотянулась. И в подвал не спускалась. Укрыла крышу и часть первого этажа.

«Интересно, почему у приезжих инвесторов какие-то неприятности, а у дяди Гены все нормально? На него ни разу не упал клок омелы? Сомнительно. И проклятие собственника он, похоже, не подцепил. Загадочно. Надо к нему внимательнее присмотреться».

– …и уже заказали смету, посчитать, во сколько заливка перекрытий обойдется, и тут у него жена умерла!

Кажется, дядя Гена говорил уже о третьем инвесторе. Или четвертом. Федор потерял счет – засмотрелся на полуподвальное окно, забранное глухой решеткой. Оттуда попахивало волшбой. Застарелой, тоскливой, заставившей зачесаться запястье под наузом. Федор внес в план действий пункт «очень внимательно осмотреть подвал» и вспомнил, как дед говорил, что усадебник поселился в овощехранилище.

– Я к нему сейчас не суюсь, не до того. Но надеюсь, что он к проекту вернется. Земли-то у нас тут ого-го! Придомовой участок огромный, в центре таких и не осталось, все застроено. Своя парковка! Подсобки какие-то построить можно. С фундаментом нельзя, я узнавал – разрешение не дадут. А если гаражи, к примеру, то без проблем.

Дядя Гена обвел рукой захламленный двор с руинами конюшни, полуразрушенный кирпичный забор, и пару деревьев. Федору показалось, что из руин кто-то выглянул – то ли домовичок, то ли полевичок. Не разглядел. Существо – или кот, или собака – спряталось обратно. Арсений подошел к двери подъезда и потянул ее на себя.

– Не заперто тут?

– А зачем? У нас ворота на замке.

– Женька еще живет?

– Да, – ответил дядя Гена. – Он редко появляется. На две работы устроился, сутки на автостоянке, двое в детском саду. Потом приходит, отсыпается, в магазин и снова на работу. А, чуть не забыл спросить! Вы надолго?