Отпуск в Чернодаре

Яна Тарьянова, Майя Майкова

Отпуск в Чернодаре

Пролог

Ревущий мотоцикл, обогнавший степенно движущуюся колонну зерновозов, свернул с трассы на узкую асфальтовую дорогу, чуть не задев указатель: «поселок Свекольный 1,5 км». Короткий рывок вдоль лесополосы – и вот уже железный конь проносит седока под ржавой металлической аркой с потускневшим гербом СССР и надписью «Зональная опытная станция ВНИИС». Дорога стала хуже, новый асфальт закончился, железный конь подпрыгнул на ухабе, пытаясь выбросить наездника из седла. Появление чужака взбудоражил крохотное поселение: из жмущихся к дороге домов начали выглядывать люди, дверь сельпо распахнулась, продавщица что-то крикнула повару из совхозной столовой, но ее слова заглушил рев мотора.

Пришелец проехал весь поселок, миновал огороды и остановился возле дома за околицей. Покосившийся забор заплела ежевика, манившая сочными черными ягодами, во дворе шелестели листьями две груши, открытую калитку подпирало эмалированное ведро с водой.

– Федя! – заорал мотоциклист, снимая шлем. – Федор! А ну, выходи! Где ты прячешься, скотина мохнатая, почему дорогого гостя не встречаешь?

Вопли остались без ответа. Это побудило дорогого гостя оставить мотоцикл возле забора, обследовать двор и заглянуть в дом, предварительно постучав кулаком по незапертой двери. Покосившаяся саманная хата была умеренно захламленной, на кухонном столе стояла миска зеленой фасоли, в недрах холодильника нашлась кастрюля с компотом и мелкая вареная картошка, посыпанная укропом. Дорогой гость помыл руки, бесцеремонно подкрепился, налил себе чашку компота, промочил горло, вышел во двор и начал орать с утроенной силой:

– Федя! Федька! Ты где? Бросай свеклу, беги сюда!

Крик разносился по свекловичным полям, пугал полевиков и межевиков и, наконец-таки, достиг ушей бурого медведя, задремавшего на берегу пересохшего оросительного канала. Мохнатый хищник поднял голову, недоверчиво повел носом, лениво потянулся. Из камышей высунулся бригадир-полевик Онуфрий, служивший еще купцу Сахаробогатову, услужливо зашептал:

– Хозяин Федор, ваш брат Арсений явился! Гневаться изволит, орет так, что всех домовых поселка и колодезника во дворе Василисы Петровны напугал. Наши уже шепчутся, что не к добру заезжий кудесник осерчал, кикимор запугивают, обещают большие бедствия. Челом бью, угомоните вы его, хозяин Федор! Пока несмышленая молодежь глупостей не натворила!

Медведь зевнул, встал на лапы, отряхнулся и побрел к дому, останавливаясь и поедая луговые шампиньоны, растущие на обочине поля. Арсений увидел его издалека, завопил: «А, вот ты где! Нашелся!» и утих к вящей радости перебудораженной поселковой нечисти.

Встреча братьев-кудесников произошла во дворе. Медведь внимательно осмотрел роскошный байк, чихнул, демонстрируя недовольство бензиновой вонью и смрадом раскаленного железа. Арсений не остался в долгу и пнул колесо ржавой колымаги, стоявшей под навесом.

– Скажи мне, Федор, это наследие советского автопрома еще способно передвигаться? Или ты лелеешь надежду продать его любителям антиквариата? Может быть, в музей пристроить хочешь?

Медведь заворчал.

– Стыдоба! – припечатал Арсений. – Как можно жить без машины? Ну, ладно, для объезда полей не грех и какую-то колымагу держать. Но она ездить должна, а не во дворе стоять! А нормального автомобиля у тебя почему нет? Как ты к деду Капитону ездишь? На рейсовом автобусе?

Медведь зарычал и ушел в дом. Арсений самодовольно осмотрелся по сторонам, цыкнул на пробравшегося в ежевичный куст Онуфрия, допил компот и продолжил громогласную речь:

– За последние дни у меня возникло подозрение, что у тебя и смартфона нет. Я писал тебе в двух мессенджерах и оставил сообщение в соцсеточке. Все они не прочитаны. На звонки ты не отвечаешь. Ты обнищал или озверел, Федя?

Федор вышел на крыльцо уже в человеческом обличье – в мятых шортах и футболке, почесывая живот. Сообщил:

– Разбил смартфон. В мастерскую отвез. Мне там на замену кнопочный телефон дали, но он сеть в наших полях не ловит. Ты в отпуск или по делу, Сеня?

– И то, и другое, – Арсений снял косуху и бросил на лавочку возле забора, заставив шарахнуться подслушивающего Онуфрия. – Ты помнишь, что у нас с тобой есть общая недвижимость? Квартира в Чернодаре, которую нам подарила наша мать?

– Помню, – с достоинством ответил Федор. – Я плачу за нее налоги. Каждый год.

– Замечательно! – деланно восхитился Арсений. – А то я уже не знаю, чего от тебя ожидать. Все сломанное и нерабочее, отыскать тебя – тот еще квест. Думал, что ты спрятался после того, как письмо из департамента архитектуры почитал.

– Какое письмо? – удивился Федор. – Я никаких писем не получал. Не приносили.

Братья уставились друг на друга. Они были похожи – оба рослые, мужественные, бородатые. Арсений выглядел более хищным, Федор – спокойным и расслабленным. Взгляды скрестились. Арсений долго смотрел в глаза Федору, через некоторое время признал:

– Похоже, ты действительно не в курсе дела.

– Я в этой квартире лет двадцать не был, – пожал плечами Федор. – Знаю, что дом аварийный. Мы с дедом Капой заходили проверить, не обрушился ли там потолок, когда он меня к знахарю в Чернодар возил. Мы туда только зашли, даже не ночевали. С тех пор я в Чернодаре не бывал. Или тут в поселке сижу, или к деду в Усть-Медвежинск выбираюсь.

– А на море ездишь? – проявил неожиданный интерес Арсений.

– Нет. Зачем? Там свободно не перекинешься. Толпы. Воняет. Море соленое. Я такое не люблю.

– А я в прошлом году на море был. На обратном пути заехал в Чернодар, глянул, что там как.

– Дом еще не обрушился?

– Пока нет, – Арсений нахмурился. – У нас другая проблема. Письмо… Слушай, а ты здесь прописан? Они его по месту прописки отправляли. Мне в Мурманск пришло.

– Я? – Федор повернулся, посмотрел на покосившийся домишко. – Нет, не здесь. Я у деда прописан, в Усть-Медвежинске.

– Деда я хотел навестить, – кивнул Арсений. – Давай, собирайся. Заодно и спросим, приносили ли письмо – оно с уведомлением о вручении – и если приносили, почему он тебе об этом не сообщил. Ты как к деду добираешься? Не верю, что эта колымага заводится!

– Не заводится, – буркнул Федор. – Она сломалась. Я обычно на лапах бегу. Тут до Усть-Медвежинска напрямки недалеко. Я уже дорогу вызнал.

– Я напрямки не поеду, – отказался Арсений. – Или со мной седоком садись, или за байком побежишь. Я нормально покататься хочу. Зря с собой мотоцикл самолетом вез, что ли? Знаешь, какие деньжищи за это отвалить пришлось?

Глава 1. Усть-Медвежинск

К дому дедушки Капитона Евграфовича Федор добрался изрядно запыхавшимся и раздраженным. Ехать с Арсением на байке он не захотел и бежал на четырёх лапах по обочине шоссе, вынужденно наблюдая, как брат рисуется и лихачит, и принудительно посещая заправки и придорожные едальни. На въезде в Усть-Медвежинск, когда Арсений в третий раз покатил по кольцу развязки, Федор отправился к деду по проселочной дорожке, ведущей к дому через огороды и промзону.

Отвязаться от Арсения не удалось – рев мотоцикла настиг его на окраинной улочке. Брат затормозил, перегораживая ему дорогу, заявил:

– С пустыми руками в гости приезжать нельзя! Где тут нормальный магазин? Я уже ничего не помню. Веди, надо деду гостинчиков купить.

Федор, вздыхая, пошел к центру Усть-Медвежинска, к хорошо знакомой городской площади и фонтану, в котором он в детстве плескался вопреки запретам. Рядом с фонтаном воздвигли сияющий торговый комплекс, где были два отдела деликатесов и прилавки с экологически чистыми фермерскими продуктами. Его узнавали и приветствовали. Арсения, приглядевшись, тоже узнавали, радовались, махали руками, восхищались мотоциклом. Братец раздувался от гордости, и, оставив байк возле магазина, побежал здороваться с фонтанником, вынырнувшим из чаши.

– Как ты тут, плешивый? – взревел Арсений и потянул фонтанника за ухо. – Дед тебя на зимовку забирает? Или ты в торговый комплекс переезжаешь?

– У деда сплю, – сообщил фонтанник, выдергивая ухо и отплывая в сторону. – Он мне вторую ванну выделил. И игрушки подарил – резиновую уточку, краба и два кораблика. Разрешает теплую воду набирать. Не зимовка, а сплошное удовольствие. Не то, что раньше!

– Повезло! – оповестил всю площадь Арсений – Мама с папой деду ремонт делали, второй этаж пристраивали, а ты, нечисть, кайфуешь.

Фонтанник мелко захихикал, нырнул, выпустил цепочку булькающих пузырей, а вынырнув, предложил:

– Вечером перекидывайся, вместе с Федей приходи, искупаетесь, когда вода светиться начнет. Я вам на дудочке поиграю.

– Если дед погулять отпустит! – залился смехом Арсений, дотянулся, еще раз дернул фонтанника за длинное мокрое ухо и отправился в магазин.

Федор попытался увильнуть от закупок, но брат схватил его за шиворот и затащил в торговый комплекс, возмущаясь:

– А если я случайно что-нибудь аллергенное куплю? Давай, тоже смотри и думай! У деда аллергии на авокадо нет? А на манго?

Федор пожимал медвежьими плечами и недовольно мотал головой. Арсений скупал экзотические фруктов и деликатесы, сообщая продавщицам:

– Без подарков к деду грешно заходить! А вдруг у него ничего готового нет? Если и приготовил что – не будем же мы его объедать? Федя, может быть, мяса купим? Шашлыки пожарим. Ты пожаришь? Мясо замаринуешь? Я не возьмусь, испорчу.

Федор кивнул и продолжил перемещаться от витрины к витрине и от холодильника к холодильнику, мучительно вспоминая, когда они с Арсением последний раз жарили шашлыки. В поселке Свекольном, когда его распределили в совхоз после техникума? Нет, тогда Арсений еще военное училище не закончил. Когда брат офицерские погоны получил и к деду похвастаться прилетел? Неужели десять лет назад? А, нет, Сеня потом к деду вместе с мамой и отчимом приезжал. Пять лет назад осенью всей семьей собирались. Точно! Федор тогда еще волновался, не выдернут ли его срочно на уборку урожая – сладкожорки при виде нагруженных машин и прицепов со свеклой теряли разум и на людей кидаться начинали.

– Ой, Сеня, привет! – воскликнула Света, бывшая одноклассница Федора. – К деду выбрался? Ух, какой ты красавец! Косуха знатная! Мотик твой у входа стоит?

– Мой! – напыжившись, ответил Арсений. – Из Мурманска на самолете припер.

– По толстой морде и мотику видно, что не голодаешь, – поддела Светка. – Настоящий полковник!

– Пока майор! Но я буду стараться!

– Давай-давай! Ты надолго? На лапах погулять выйдешь? Я бы хотела сына привести, с тобой и Федором сфотографировать.

– Если дед разрешит, вечером к фонтану выйдем.

– Отлично! – обрадовалась Светка. – Я с мелким часов в семь приду. Федора я тоже люблю, но ты – супер! Лохматенький, беленький!

Арсений расхохотался, чмокнул Светку в щеку и продолжил путешествие по магазину, флиртуя с продавщицами. Федор брел следом и размышлял о прихотливости судьбы, одарившей его северными родственниками и удивительном гостеприимстве деда, привечавшего и его отчима, и брата по матери. А ведь чужаков дед Капа не любит и в целом о северных кудесниках отзывается пренебрежительно – кудеса, мол, творити не могут, сплошь вои и редкие вещуны. Ни разу, мол, толкового северного ведуна не видел. Спорить с дедом было сложно. Федор в Мурманске в детстве жил, потом, уже взрослым, к матери пару раз в гости выбирался, и действительно ни одного ведуна не видел. Отчим и брат были воями, боевыми кудесниками, служившими в арктическом спецназе. Перекидывались в белых медведей, могли туман на поле боя напустить, знали разные уловки, чтобы врага заморочить и с толку сбить. И сослуживцы их такими же воями были. Никто не мог ни рану зашептать, ни домового приструнить ни полевика утихомирить. Полевиков в Мурманской области вообще не было. Только тепличники.

Федор способности унаследовал от отца и деда. Его отец в советские времена тоже агротехникум закончил по специальности «магическая охрана сельхозугодий и плодородия почвы», получил распределение в Чернодарский институт масличных культур и охранял поля, пока не грянули девяностые. ВНИИМК приватизировали, погоня за быстрой прибылью внесла свои коррективы и первыми сократили кудесников – новым хозяевам они показались самыми бесполезными работниками.

Можно сколько угодно гадать, почему отец не увез жену и маленького Федора в Усть-Медвежинск, где можно было копать огород и подрабатывать снятием порчи и усмирением полевиков и домовиков. Почему ввязался в криминал, почему ездил на разборки, поддерживая братков медвежьим рёвом. И почему взялся порчу на одного из «авторитетов» навести. Наверное, взялся потому, что хорошо заплатили. Но не рассчитал, что «авторитет» решит снять порчу самым простым способом – убить колдуна, который ее навел.

Мать с маленьким Федором прожила в Чернодаре еще два года, а потом познакомилась с заезжим мурманским офицером и второй раз вышла замуж – получив благословение деда Капы, который сказал: «Незачем всю жизнь черный платок носить, тебе надо свою жизнь устраивать».

Маленький Федор в поселке под Мурманском не прижился. Как истинный кудесник-южанин, он не терпел холод, постоянно превращался в медвежонка и впадал в спячку. Шустрый младший брат Арсений не мог втянуть его в игры в сугробах, хоть и старался, а отчим, организовывавший детям зимнюю рыбалку, прогулки и катания на снегоходах, расстраивался, что не может угодить пасынку. В итоге Федора забрал к себе дед Капитон, проворчавший:

– Толку не будет, и он измается, и вас изведет. Будете к нам летом приезжать отъедаться фруктами. И Арсения на каникулы присылайте, чтобы дети друг друга не забывали.

Дедово решение пошло на пользу всем. Федор выучился нашёл работу по душе – выбирал между свекловичным совхозом с сохранившимися опытными полями и яблоневым садом. Предпочёл гонять сладкожорок и командовать сработавшейся бригадой полевиков, а не патрулировать рассаженные в шахматном порядке деревья. Прирос к своему поселку, творил мелкую волшбу для двух районов, слыл перспективным кудесником – к нему из других совхозов не раз с предложениями подкатывали, но он твердо отказывался.

Приезды Арсения были редкими и фееричными – белый медведь носился по всему Усть-Медвежинску, совал нос во все магические дыры, гонялся за кикиморами и дрался с поганью, выползавшей с мусорного полигона. В прошлый раз они здоровенного нефтееда вдвоем завалили, избавили деда Капу от лишних хлопот. Надо будет и в этот раз на полигон прогуляться, потому что…

– Федор, ты что, оглох? Хлеб черный или белый брать? Ай, толку от тебя никакого! И тот и другой положи, красавица. В нарезке.

Они навьючили пакеты на мотоцикл – один Арсений принципиально всунул Федору в зубы – и пошли к дому деда Капы проулками. Арсений толкал мотоцикл и рассуждал об изменении климата и возможности выращивания пальм в Чернодаре для производства масла. За беседой – речи о пальмах Федор слушал, усмехаясь – они дошли до знакомого места и остолбенели.

Дедова дома не было. Покосившийся забор, заплетенный хмелем, открывал вид на руины. Возле калитки, на земле, лежал огромный букет гладиолусов в целлофановой упаковке.

– Что это? – осипшим голосом спросил Арсений. – Федя! Что с дедом? Почему ты мне ничего не сказал?

Глава 2. Письмо

Федор ринулся вперед, чтобы медвежьим нюхом проверить следы – что за враг смог победить деда и превратить дом в месиво из кирпича, шифера и балок? Он наступил на букет, попытался пройти в приоткрытую калитку, удивляясь – куда делся новый забор, почему участок огорожен выбеленными временем досками? – и врезался в невидимое препятствие Раздался металлический грохот.

– Что, блин?! – возмутился Арсений. – А ну, отойди! Тут что-то неладно.

Медведь, с размаху вляпавшийся в паутину заклинаний, помотал головой. Он уже понял, что металлическая калитка с красивым почтовым ящиком и хитрым замком осталась на месте – нос болел после встречи с ручкой-засовом. Объяснить Арсению, что руины – иллюзия, Федор не мог и жалобно завыл, сообщая деду, что у них не получается войти в дом. Арсений, бросивший мотоцикл и пакеты, все-таки атаковал калитку и взвыл, соприкоснувшись с невидимым железом.

– Что вы тут устроили, ироды? – скрипуче поинтересовался скрытый заклинанием дед Капитон. – Пошто забор ломаете и грохочете так, что домовика напугали?

– Деда-а-а-а! – заорал Арсений. – Ты зачем так пугаешь? Мы думали, что ты помер!

– Не дождетесь! – отчеканил дед Капитон и снял заклинание.

Арсений нажал на ручку, впустил Федора в калитку – забор из металлочерепицы вернулся на место, дом приветствовал их бликами солнца на стеклопакетах, из чердачного окошка выглянул домовичок, помахал им мохнатой лапкой. Произошла радостная встреча. Двухметровый Арсений осторожно обнял сухонького седого деда, не дотягивавшего ему до плеча, спросил:

– Как ты тут? Может, помощь нужна? Отгородился от мира. Неужели кто-то на тебя посмел лапу задрать?

– Надоели все хуже горькой редьки, – ответил Капитон Евграфович, окинув Арсения цепким взглядом.

Глаза у деда ни капли не выцвели – чернели как два уголька-антрацита, иногда и всполохи пламени пробегали.

Федор отправился в свою комнату, отыскал шорты и футболку, поблагодарил домовичка, повесившего в ванной чистое полотенце. Арсений вкатил во двор мотоцикл и внес пакеты, после чего потребовал, чтобы его тоже обеспечили чистой летней одеждой, потому что он где-то потерял свой рюкзак.

После легкой суматохи, шуршания упаковок с деликатесами и бряканья тарелок уселись обедать в увитой виноградом беседке, прилепившейся к глухой стене дома. Дед Капа чаевничать не захотел, после долгих размышлений расщедрился и велел домовичку принести из погреба трехлитровую банку вишневого компота. Арсений начал подсовывать деду деликатесы, но тот категорически отказался и от сыра с плесенью, и от красной рыбы и копченостей, от жареных креветок, выудил из пакета горбушку черного хлеба, натер чесноком и неторопливо откусывал кусочки. Утолив первый голод Федор спросил:

– Дед, а мне письма какие-нибудь приходили? Сеня сказал, что из департамента архитектуры по чернодарской квартире должны были что-то прислать.

– Здоровый такой конверт, – Арсений оторвался от нарезания манго. – А-4, там внутри стопка бумаги.

– Что-то было, – пожал плечами дед. – Вроде бы.

Письмо Федору принес все тот же домовичок – дед то ли не помнил, куда складывал корреспонденцию, то ли делал вид, что не помнит. Во взрезанном ножом конверте обнаружились три скрепленные пачки листов, испещренных машинописными буквами. Первая содержала знакомые Федору сведения: дом был признан объектом культурного наследия, на квартиры, в которых имелись элементы декора – лепнина, росписи и зеркала в рамах – были наложены обременения.

– Этой новости двадцать лет в обед, – сказал он Арсению, откладывая стопку на свободный стул. – Если бы не эта самая архитектурная ценность, мы бы эту квартиру давным-давно продали. Но разрешение в департаменте хрен получишь.

– Дальше читай. У ценности появились последствия.

Федор, жуя попеременно куски колбасы, манго, сыра и авокадо, начал вникать в следующий текст. Некоторое время читал молча, а потом уточнил у Арсения:

– То есть, они – департамент – хотят, чтобы мы отремонтировали двухэтажный особняк за свой счет?

– Не только мы. В доме шесть жилых квартир и несколько торговых помещений. Обязанность содержать объект культурного наследия ложится на всех собственников. В долях, пропорциональных площади, которой они владеют.

Третья стопка бумаги оказалась предварительной сметой на ремонт и реставрацию. От количества цифр и длины цепочек нулей у Федора потемнело в глазах. С его скромной зарплатой такие расходы были катастрофой. Да и майорское жалование Арсения не спасало – миллионеров надо быть. Желательно валютным.

– Мы с тобой такой ремонт не потянем, – сказал он Арсению, швыряя бумаги на стул к остальным пачкам. – Что делать? Там написано, что они на нас в суд подадут! Где деньги брать? Кредит? Мне на такую сумму никто не одобрит. Сеня! Что делать?

– Для начала успокойся, отдышись и позвони нашей маме, – посоветовал младший брат. – Скажи ей, что мы справимся со всеми трудностями, что это вообще не трудности, а какая-то ошибка. Мы с тобой съездим в Чернодар и все исправим. Мама мое письмо читала, очень расстроилась и звонила тебе, чтобы извиниться, что она повесила нам на шею такую обузу. Она думает, что ты обиделся и не хочешь с ней разговаривать. Фу, Федя! Нельзя так себя вести!

– Я письмо только сейчас прочитал! А смартфон разбил! Я же тебе говорил!

– Возьми мой или дедов телефон и позвони маме. Хватит уже оправдания придумывать. Дед, а домовику авокадо можно? Он не заболеет?

– Чего это он заболеет? – удивился дед Капа. – Можешь ему и все остальное скормить. Все равно несъедобное.

– Сыр спрячу, фонтаннику отнесу, – подумав, решил Арсений. – Он сыр любит, а с плесенью, наверное, никогда не пробовал.

Федор попросил у деда телефон, нашел в меню номер «Невестка» и начал каяться. Живописал падение смартфона на бетонную отмостку возле сахарного завода, пожаловался на распоясавшихся сладкожорок – «лето сухое, мам, свекла без воды с высоким содержанием сахара, их аж с предгорий приманивает» – и заверил, что не увидел в письме ничего страшного.

– Мы с Сеней разберемся, мам! Адвоката наймем, в суд подадим, если надо.

– Кто мог подумать, что так обернется? – голос у мамы был расстроенным. – Я бы ее и не приватизировала, если бы знала, что такие сложности будут. Я же хотела как лучше. Когда приватизировала, дом не был памятником архитектуры, просто старый особняк в центре. Коммуналка. Таких полно было. У нас с мамой, твоей бабушкой, которую ты не помнишь, были две комнаты в четырехкомнатной квартире. Потом соседки умерли, твой папа подавал заявление в райисполком, нам их комнаты присоединили. Все начали приватизировать – и я приватизировала. Решила, что квартиру отдам вам, чтобы честно: половина комнат мое наследство, их Сене, половину комнат твой папа оформлял, они твои. И дед одобрил, сказал – пусть у них что-то общее будет, научатся вместе проблемы решать. Как накаркал! Присвоили дому и квартирам охранный статус, а теперь проблемы и вам надо их решать.

Федор заверил маму, что они с Сеней вместе победят любую беду, пообещал срочно купить новый телефон, звонить из Чернодара и докладывать о ходе событий. Закончив разговор, он вернул телефон деду, отобрал у домовичка кусок колбасы, прожевал, проглотил и спросил:

– Дед! А с чернодарской квартирой все нормально? Я толком ничего не помню. Мама сейчас сказала, что в двух комнатах соседки жили, коммуналка была. Может быть, там проклятье какое-то прилипло? Ты же там был. И не раз. Что-нибудь заметил?

– Дом сложный, – после долгого молчания ответил дед. – Надо вспомнить. Ты мясо пока замаринуй, вечером Сеню шашлыками побалуй. А пока мясо мариноваться будет, прогуляйтесь к фонтану. А я подумаю.

Глава 3. У фонтана

Щедрый Арсений решил порадовать фонтанника не только сыром, но и прочими деликатесами. Старательно завернул в салфетки креветок, ломтики фруктов и копченостей, сложил в небольшой пакет. Мясо было замариновано. Домовичок суетился, заранее тащил шампуры и тарелки, вынес из сарая мешок с углем, поставил возле мангала. Федор ушел в комнату, перед тем, как превратиться, привычно проверил браслет-науз, завязанный на запястье – работу деда и мамы. Дед маленькому Федору науз повязал и хвостики-ремешки оставил, а мама каждый год плетение добавляла, чтобы не давил. У Арсения такой же браслет был, дед Капа в поселок под Мурманском летал, чтобы малышу науз закрепить. Отчим дядя Слава деду был за это по гроб жизни благодарен – мама, хоть и была наузницей, своим детям повязать браслеты не могла, судьбу определял кудесник, необязательно близкий родственник.

Науз Федор проверял всегда – развяжется, слетит, потом стыда в толпе не оберешься. Будешь голяком в кусты бежать и прятаться, пока одежду не принесут. Бурый медведь и у белого невидимый науз проверил, но тот только отмахнулся. Схватил пакетик для фонтанника и в калитку заскребся: «Дед, выпусти, я гулять хочу!»

Дед Капа калитку им открыл, осмотрел вечереющую улицу – фонари еще не зажглись, но деревья уже окутывала кисея сумерек. Прежде чем отступить во двор дед потоптался по букету гладиолусов и пинком отправил его в придорожную канаву. На вопросительный взгляд медведя-Федора ответил:

– Сказал же – надоели мне все. Беги, брата догоняй.

Арсений мчался как выпущенное из пушки ядро. Выскочил на дорогу, заставляя автомобили тормозить и сигналить, истоптал несколько палисадников, врезался в самшитовую изгородь возле заправки, чуть не потерял пакетик, подобрал и, не сбавляя скорости, продолжил бег к фонтану. В паре кварталов от городской площади они нарвались то ли на туристку, то ли на недавно переехавшую жительницу. Дама завизжала, вытащила телефон, позвонила в службу спасения и начала бурно жаловаться, что по улицам бегает стая медведей. Федор подумал, что даму ждет удивительное открытие, и прибавил ходу, догоняя Арсения.