Последние

Когда я, наконец, выбралась из машины, ноги дрожали, едва удерживая меня в вертикальном положении. Я опёрлась на длинный капот, разодранный и покрытый глубокими вмятинами, чтобы не упасть. Грудь тяжело вздымалась, воздух жёг горло, но я всё ещё стояла.

Моё тело представляло собой живую карту ран: кровь стекала из глубоких порезов, одежда была разорвана и покрыта алыми пятнами, но всё это можно было оставить на потом.

Я быстро осмотрелась. На земле возле машины лежали два огромных, серых трупа. Их конечности были вывернуты под неестественными углами, а из тел сочилась густая чёрная кровь. Но это было не всё.

— Вот чёрт… — пробормотала я.

Чуть вдали на дороге, я заметила движение. Преты. Те самые, которых мы сбили. Их тела оказались буквально разорваны: конечности свисали на тонких лоскутках кожи, внутренности вывалились наружу, но это их не останавливало. Они ползли, медленно и упорно, направляясь к нам и оставляя на асфальте чёрные вязкие следы.

Я крепче сжала пистолет, чувствуя, как металл врезается в пальцы, и прихрамывая направилась к ним. Ноги всё ещё подкашивались, а каждое движение отзывалось тупой, жгучей болью.

В голове проносились сомнения. Стоило ли тратить патроны? Их было мало, а лишний выстрел мог привлечь ещё больше этих тварей. Пистолет казался очень весомым аргументом, но я знала, что нож — тише и надёжнее.

Я залезла в порванный карман своих джинсов и вытащила кобуру с ножом. Она была заляпана кровью, и липкая жидкость покрывала её словно неестественный лак. Пальцы дрожали, но я, стараясь не поддаваться панике, отстегнула застёжку. Рукоять ножа была тёплой от тела, но холод лезвия, которое я извлекла, обжёг пальцы, возвращая в реальность. Сжав рукоять так, что костяшки побелели, я двинулась дальше.

Не доходя несколько метров до ближайшей твари, я остановилась. Ноги отказывались идти. Одной рукой я держала нож, а другой — пистолет, ощупывая холодный металл, словно он мог дать мне силу.

Громкий клёкот вырвался из гнилой пасти прета. Звук был низким, гортанным, и вызывал во мне первобытный страх. Я вздрогнула, но не отступила. Сделала ещё шаг вперёд, перебирая пальцами по рукояти ножа, пытаясь собрать в кулак остатки своей решимости.

В нос бил резкий сладковатый запах разложения. Внутренности прета тянулись за ним чёрной полосой. Вид разлагающегося месива вызывал болезненный спазм тошноты, желудок скрутило, и я почувствовала, как весь завтрак медленно поднимался к горлу.

Я сделала ещё один шаг навстречу этой твари. Прет, казалось, чувствовал моё приближение. Его глаза, мутные и мёртвые, уставились на меня, а из изуродованной пасти снова вырвался рык.

Слёзы градом потекли по щекам, смешиваясь с пылью и кровью и оставляя солёные дорожки на коже. Я стояла над претом, сжимая в руке нож, лезвие которого блестело в свете солнца. Сегодня я уже застрелила двух подобных тварей, но сейчас, глядя на этого ползущего мутанта, я не могла понять: почему мне так тяжело нанести удар? Он же просто монстр. Не человек. Даже не одна из тех невинных зверюшек, которых я убивала ради выживания. Но что-то внутри сопротивлялось. Что-то, что кричало, что это всё ещё было когда-то живым.

Волна усталости и дикой боли расползлась по телу, словно ядовитый туман, сковывая каждую мышцу. Я зарыдала, упав на колени перед претом. Руки дрожали, но я знала, что другого выбора нет. Замахнувшись, я со всей силы, что во мне ещё оставалась, ударила лезвием в основание черепа мутанта. Лезвие вошло с глухим хрустом, и он заткнулся почти так же быстро, как и обмяк. Его тело, ещё секунду назад извивающееся в попытках добраться до меня, теперь лежало неподвижно, словно тряпичная кукла.

Я вытерла слёзы тыльной стороной ладони, оставив на лице грязные разводы. Опираясь на руки, встала, чувствуя, как каждая клеточка тела кричит от боли, но я шагнула к следующему мутанту. Замахнувшись, я повторила свой удар, и ещё одно тело замерло в тишине.

Теперь они точно были мертвы.

Шатаясь, я побрела обратно к машине. Она лежала на крыше, утопая в масляном пятне. От неё доносился слабый треск и тихое шипение, а воздух был пропитан запахом бензина и жжёного металла. В голове пульсировала одна мысль: нужно найти способ привести Остина в чувства и вытащить всех из машины.

Когда я подошла ближе, глаза упали на разбитый телефон Остина, который валялся неподалёку. Я подняла его, надеясь, что эта штука ещё работает, но корпус разломился прямо в руках, обнажив внутренние провода и плату.

— Чёрт… — пробормотала я, швыряя обломки на землю. Теперь это просто мусор.

Стараясь не замечать, как сильно саднили и кровоточили мои раны, я обошла машину и остановилась возле гнутой двери, где сидел Остин. И в этот момент я услышала слабый стон. Сердце сжалось от внезапного облегчения. Остин приходил в себя.

— Остин! — выдохнула я, присаживаясь на корточки рядом с ним и запихивая пистолет и нож обратно в карманы кофты.

Он слабо приподнял голову, его взгляд был мутным, словно он всё ещё находился где-то между сном и реальностью. Он прищурился, проводя рукой по лицу и смазывая кровь, которая вытекала из его ран.

— Чёрт… что… Мэди? Ты не ранена? — прошептал он хрипло.

— Я в порядке, — тихо ответила я, протягивая руку к его лицу и осторожно вытирая кровь, которая продолжала сочиться. — Нам нужно выбираться.

Он кивнул, но его движения были медленными, слишком заторможенными. Я осторожно дотянулась до ремня безопасности и нажала на фиксатор. Тот щёлкнул, и с глухим стуком Остин рухнул на крышу машины, едва удержавшись от того, чтобы не закричать.

— Ох, вот же дрянь… — выдохнул он сквозь зубы, прижав руку к боку. Его лицо побледнело, а губы сжались в тонкую линию.

— Что с тобой? — нервно спросила я, взгляд тут же упал на место, где его ладонь сжимала бок.

Он медленно убрал руку, и я увидела большой осколок стекла, торчащий из тела. Кровь сочилась из раны, пропитывая ткань рубашки.

— О боже, Остин… — моё дыхание моментально сбилось, а сердце больно сжалось от ужаса.

— Всё нормально, Мэд, — сказал он, его голос был натянутым, но он попытался изобразить ободряющую улыбку. Его лицо, покрытое грязью и испариной, и дрожащие руки выдавали, что боль терзает его больше, чем он хотел признать. — Это не смертельно. Лучше помоги мне выбраться.

Он с усилием перевернулся на живот, вздрогнув от боли, и начал ползти ко мне. Я сразу же подхватила его под руку, чувствуя, как он тяжелеет в моих ладонях. Остин еле держался на ногах, его тело шаталось из стороны в сторону, а бледность лица пугала одинаково с кровавым пятном, которое всё шире расползалось по его рубашке.

— Лео… и Джесси, — выдохнул дядя слабым голосом, повернув голову к машине.

— Они живы, — быстро ответила я. — Только Лео без сознания, но, кажется, он в порядке. Я вытащу Джесси, а ты проверь Лео и жди меня.

Он кивнул, с трудом удерживая равновесие, и сипло сказал:

— Хорошо.

Я направилась к задней двери машины, которая выглядела так, будто её пытались сломать гигантскими когтями. Металл был покорёженным, а стекло — лопнувшим, но всё ещё удерживалось в раме. Я опустилась на колени, провела ладонью по шероховатой поверхности, нащупывая ручку, и начала дёргать её изо всех сил, напрягая каждый мускул, словно от этого зависела моя жизнь. Металл поддавался неохотно, издавая пронзительный скрип, который резал слух, но дверь смещалась лишь на жалкие миллиметры.

Сквозь стекло я разглядела Джесси. Её лицо было мертвенно-бледным, глаза широко распахнуты, полные ужаса, который, казалось, застыл в ней, как вечная печать. Она выглядела так, словно была не здесь, а где-то далеко, в тёмной пустоте своего разума.

— Джесси, я помогу тебе выбраться, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя сама была на грани истерики. — Слушай меня внимательно. Как только я открою дверь, попробуй высвободить ремень и двигайся ко мне. Хорошо?

Её взгляд встретился с моим, но в нём не было уверенности, лишь страх. Она едва заметно кивнула.

— Береги шею, когда будешь падать, — добавила я.

Собрав все силы, я снова дёрнула дверь и застонала от боли. Металл скрипел, сопротивляясь, но я продолжала тянуть. Наконец, с очередным резким рывком, дверь поддалась, открывшись почти наполовину.

Джесси потянулась к фиксатору ремня, её руки дрожали, а движения были неловкими, и когда ремень наконец щёлкнул, она упала на крышу машины, издав тихий вскрик.

— Всё хорошо, — сказала я, пытаясь подбодрить её. — Теперь двигайся ко мне. Медленно.

Она начала вытягивать себя наружу, осторожно, стараясь не задеть осколки стекла и не причинить себе ещё большего вреда. Её лицо исказилось от усилий, но она продолжала двигаться.

Когда она оказалась снаружи, я осмотрела её с ног до головы. На её теле были лишь царапины, а на лбу виднелась большая синеющая шишка.

— Садись, — мягко произнесла я, поддерживая её под локоть и осторожно усаживая рядом с машиной. Её ноги подгибались, а лицо оставалось бледным, словно из него вытянули все краски. Убедившись, что Джесси устроилась удобно, я глубоко вздохнула и направилась к противоположной стороне.

К этому моменту Остин уже успел вытащить Лео. Он лежал неподвижно, его лицо было бледным, но грудь едва заметно поднималась и опускалась — он дышал, и это было единственным, что удерживало меня от того, чтобы сорваться в отчаяние.

Остин сидел рядом, держа его за руку. Его лицо было бледным, мрачным и напряжённым. На лбу блестел пот, смешиваясь с кровью, но он продолжал гладить Лео по руке, словно этим мог передать ему силы.

Я села на корточки рядом.

— Он очнётся, — тихо сказал Остин, не отрывая взгляда от Лео.

— Знаю, — ответила я, оглядываясь и надеясь, что вокруг больше не было мутантов. — Нам нужно перевязать твою голову и бок. И найти укрытие.

Мой взгляд скользнул к дороге. Всё вокруг было мрачным и мёртвым, несмотря на то что утро было всего лишь облачным. Лес, окутанный густым туманом, казался тюрьмой, а трупы претов на дороге — напоминанием о том, как близко мы подошли к краю.

Заглянув в машину, я нащупала свой рюкзак, а заодно вытащила рюкзак Остина. В его сумке была аптечка — это было нашей маленькой удачей. Открыв её, я достала антисептик и бинты.

— Сначала голова, — сказала я, прижимая проспиртованную салфетку к ране на его лбу, а затем на щеке. Остин вздрогнул, но не издал ни звука, лишь закрыл глаза, позволяя мне работать.

Когда-то Роуз и Рут показывали мне, как нужно действовать в ситуациях, если кто-то поранится. Но это ограничивалось лишь тем, как обработать порез и налепить пластырь. В своей жизни я никогда не сталкивалась с такими серьёзными ранениями, какие были у Остина сейчас.

Вероятно, мне придётся сильно импровизировать.

— Нужно достать осколок, — сказала я, завязывая бинт в узел на голове Остина.

Он коротко кивнул и осторожно положил Лео чуть в сторону, куда уже подползла Джесси. Она, не сказав ни слова, придвинулась ближе, уложив голову Лео к себе на колени. Её дрожащие пальцы начали нежно поглаживать его по волосам, словно это могло каким-то образом прогнать боль и страх.

— Ложись, — скомандовала я, заставляя голос звучать решительно, хотя внутри всё клокотало.

Остин, скрипнув зубами, опустился на спину и медленно приподнял рубашку. Картина, которая открылась передо мной, заставила на миг зажмуриться: большой осколок стекла торчал из его левого бока, а вокруг расплывалось алое пятно, грозившее превратиться в кровавое озеро.

— Ладно, — пробормотала я, пытаясь сосредоточиться.

Я полила руки антисептиком, стараясь игнорировать его жгучий запах.

— Готов? — спросила я, бросив взгляд на Остина.

Он кивнул, стиснув зубы, а я тяжело сглотнула, чувствуя, как дыхание становится частым и неглубоким.

Только не дрожи. Держись.

Медленно, предельно осторожно, я обхватила стекло пальцами и начала тянуть. Остин тут же выгнулся, его стон резанул слух, как нож, но я не могла остановиться. Его мышцы напряглись, лицо побледнело ещё сильнее, а дыхание сбилось в судорожный ритм.

— Всё хорошо. Всё нормально, — шептала я, успокаивая то ли себя, то ли его. — Ещё немного… ещё чуть-чуть…

Осколок выскользнул из раны, и я облегчённо выдохнула. Он оказался меньше, чем я ожидала, но зияющая дыра пугала меня. Кровь тут же хлынула новой волной, и я быстро прижала к ней бинт, чтобы замедлить кровотечение.

— Остин, — окликнула я его, глядя, как он морщится. — Прижми рану рукой. Мне нужно её зашить.

Он кивнул, перехватив бинт и прижимая его к боку. Я достала из аптечки набор для зашивания и дрожащими руками начала заправлять нить в изогнутую иглу. Это казалось непосильной задачей, но спустя несколько мучительных мгновений, всё же справилась.

— Я постараюсь сделать это быстро, — прошептала я, облизав пересохшие губы.

Остин сжал губы в тонкую полоску. Его лицо было бледным, как мел, но он даже не пытался жаловаться.

Мои руки тряслись так сильно, словно я пыталась держать равновесие на краю пропасти, но я заставила себя двигаться. Первый стежок. Второй. Кожа поддавалась с трудом, а кровь, вытекающая из раны, только добавляла паники. Болезненные вздохи Остина резали мои перепонки, но он держался, изо всех сил не позволяя себе кричать.

— Почти всё, — тихо сказала я, завершая последние стежки. Приложив чистую повязку к зашитой ране, я помогла ему приподняться и обмотала бок бинтом, стараясь сделать это туго, насколько было возможно.

Закончив, я откинулась назад, прислоняясь к машине и закрывая глаза. Оставалось только надеяться, что это поможет, пока мы не найдём укрытие или помощь. Мы рассчитывали на Мэтью, но я сомневалась, что он знал, где мы находимся. Возможно, он теперь думает, что мы мертвы. Где ещё нам искать помощи? Я не знала. И не знала, можно ли кому-то ещё доверять в этом мире.

— Ты… молодец, Мэд, — прохрипел Остин, заставив меня открыть глаза и вырваться из мыслей.

Я устало улыбнулась и скользнула взглядом к Лео. Он всё ещё лежал без сознания. Его дыхание было ровным, но бледное лицо вызывало в груди боль, тяжёлую и глухую. На его лбу набухала огромная шишка, такая же, как у Джесси, которая всё ещё сидела рядом, механически гладя его растрёпанные волосы.

Я тяжело опустилась на землю, вытягивая ноги вперёд. В груди что-то кололо, а дыхание было тяжёлым. Достав бутылку воды из рюкзака, я сделала жадный глоток. Вода освежила потрескавшиеся губы, вызывая неприятное жжение, но это было ничто по сравнению с остальным: всё болело, щипало и чесалось.

Мы оказались в ловушке. И теперь совсем без защиты. Каждая минута делала нас всё более лёгкой добычей для тех тварей, что могли притаиться где-то поблизости. Я посмотрела на Остина. Он лежал, измотанный до предела, то закрывая, то открывая глаза. Дядя явно был на грани, но в глазах даже не было намёка на то, что он решил сдаться.

Время текло медленно, словно вязкая жидкость. Мы молчали. Ни один из нас не находил слов, которые могли бы хоть немного облегчить то, что все переживали.

— Нам нельзя здесь оставаться, — выдавила я наконец.

Чёрт, это должно было прозвучать более решительно, но больше было похоже на жалобный хрип.

Встав на дрожащие ноги, я почувствовала, как мышцы протестуют, словно каждое движение было битвой с собственным телом. Я глубоко вдохнула, заполняя лёгкие воздухом, пахнущим бензином, кровью, влажной землёй и… претами. Осмотревшись, я поняла, что вокруг простиралась лишь пустота. Разбитая дорога уходила вдаль, окружённая мрачным лесом с обеих сторон.

Я обошла машину кругом, собирая наши разбросанные вещи. Рюкзаки, несколько бутылок с водой, и спальники, едва уцелевшие в аварии. Всё это я сложила в кучу. Несколько красных канистр с топливом валялись на обочине, но я знала, что они больше не пригодятся. Без машины они были бесполезны, как и наша надежда на скорое спасение.

— Мэди! — раздался голос Джесси. — Мэди, скорее!

Её слова заставили меня рвануть вперёд, пока сердце пропускало несколько ударов. Я подошла ближе и замерла, услышав слабый, почти неразличимый стон. Мой взгляд тут же устремился на лицо Лео.

— Лео? — прошептала я, наклоняясь ближе.

Его веки едва заметно дрогнули. Через несколько секунд он медленно открыл глаза, но тут же зажмурился от яркого солнца. Снова и снова он пытался приоткрыть их, слишком часто моргая.

— О, Лео, — сорвалось с моих губ, и голос предательски дрогнул. Я опустилась рядом с ним, чувствуя, как по щекам скользят слёзы облегчения. — Как же ты меня напугал, — прошептала я, прижимая его к себе, стараясь не задеть голову.

— Голова… болит, — простонал он, морщась.

Я поджала губы, чувствуя острую боль от его слов, будто это именно я была причиной его страданий. С трудом сдержавшись, я подтянула к себе рюкзак и выудила из маленького кармана обезболивающие таблетки Джесси. Вложив одну в рот Лео, я поднесла бутылку воды к губам, чтобы он смог её запить.

— Скоро станет лучше, — прошептала я, проводя рукой по его растрёпанным волосам.

Лео моргнул и посмотрел на меня. Его глаза казались немного мутными, но в них начала появляться осознанность.

— Мы… перевернулись?

Я успела только кивнуть, как его губы дрогнули в уже знакомой мне улыбке.

— Это было… круто, да?

Я застыла, не веря своим ушам. Глаза брата начали светиться неподдельным восторгом, а на лице играла та самая улыбка, которую я видела ещё совсем недавно, когда мы только перелетели через разрушенный мост.

— Да… наверное, — всё, что я смогла произнести.

Улыбка Лео стала шире, и в какой-то момент я не выдержала и слабо рассмеялась. Этот мальчишка был настоящим чудом. Даже в такие моменты он умудрялся найти что-то, что казалось ему забавным.

— А как мы теперь поедем? — спросил он, ёрзая рядом со мной и указывая на то, что осталось от машины.

— Боюсь, что нам придётся идти пешком, — заговорил Остин, который всё это время молча наблюдал за нами. — Это теперь просто груда бесполезного металла.

Его слова повисли в воздухе, как тяжёлый груз. Тишина, которая последовала за ними, казалась давящей, будто сама природа решила дать нам почувствовать всю серьёзность ситуации.

Мы находились в сотнях километров от границы с Канадой. Пешком мы не дойдём. Это был факт, который каждый из нас понимал, но никто не осмеливался произнести вслух. Связи с Мэтью больше не было. Из снаряжения почти ничего не осталось — лишь несколько рюкзаков с уцелевшими консервами и парой бутылок воды.

Что ж, с голоду мы вряд ли умрём в ближайшие несколько дней, но стать обедом для небольшой кучки претов — вполне вероятно можем. Эта мысль, как навязчивый мотив, крутилась в голове, но я заставила себя отбросить её.

Я подавила тяжёлый вздох, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна беспомощности, и перевела взгляд на Остина. Он сидел неподалёку, опираясь на руку, другой сжимая бок, но его глаза внимательно сканировали меня.

— Нужно обработать твои раны, — наконец сказал дядя. — Ты вся кровоточишь.

Я бегло осмотрела свои руки: через разорванные дырки на кофте проглядывались десятки мелких порезов, кожа на локтях была содрана до мяса, запёкшаяся кровь покрывала их пятнами. А ноги… с ними всё обстояло ещё хуже.

— Да, пожалуй… — нехотя согласилась я.

Встав с земли, я с трудом подняла рюкзак. Ноги подкашивались, а в ушах всё ещё звенело. Мне нужно было немного времени наедине с собой — чтобы прийти в себя, чтобы заставить руки не дрожать. Зайдя за искорёженный о́стов машины, я прислонилась к нему спиной и на мгновение прикрыла глаза.

Открыв рюкзак, я достала со дна чистую одежду: джинсы и футболку. Они пахли затхлостью бункера, но сейчас это было лучше, чем то, во что я была одета. Повесив всё на открытую и погнутую дверь машины, чтобы ничего не упало в грязь, я начала снимать с себя изорванную, пропитанную кровью и потом кофту и всё остальное. Оставшись в нижнем белье, я взглянула на своё отражение в искривлённой металлической поверхности. Тело было покрыто порезами и синяками, но взгляд тут же упал на огромный багровый синяк, который расползался прямо под грудью. Его тёмные края были болезненными, а сам он напоминал чёрное пятно, как физическое доказательство того, через что мне пришлось пройти. На рёбрах остались глубокие следы от ремня безопасности — его грубый силуэт будто отпечатался на коже.

Ну, в целом, не всё так плохо, как мне казалось.

Я осторожно провела пальцами по синяку, и ледяное прикосновение тут же отозвалось жгучей болью. Я зажмурилась, но всё же продолжила: боль помогала чувствовать себя живой. Возможно, ребро треснуло, но я всё равно надеялась, что обошлось без перелома. В любом случае это уже не имело значения.

Придётся справляться так.

В мире, где вся медицина сводится к бинтам, антисептикам и старым таблеткам, сломанное ребро — не самое страшное. Но теперь адреналин понемногу начал отпускать меня, уступая место тупой, изматывающей боли, которая разливалась по всему телу.

Я начала обрабатывать порезы. Антисептик жёг кожу, проникая в раны, я стискивала зубы, шипела, но всё равно продолжала. Самые глубокие порезы заклеила пластырем, оставив менее серьёзные раны на потом.

Когда я, наконец, натянула чистую одежду, её ткань казалась слишком мягкой, слишком непривычной после грязных, порванных вещей. Приведя в порядок волосы, я провела рукой по мокрому от пота лбу и с глубоким вдохом направилась обратно.

Остин сидел на земле рядом с Лео. Мальчишка уже до конца пришёл в себя и, улыбаясь, показывал куда-то в небо, объясняя что-то про летающих над нами птиц. Их маленькие крылья мелькали в лучах солнца, создавая иллюзию спокойствия, которого у нас не было.

Услышав мои шаги, Остин обернулся, а Джесси подняла голову.

— Я готова, — произнесла я и мой голос чуть дрогнул от усталости.

Быстрым движением я вытащила из машины сумку Лео. Его вещи казались такими лёгкими, но каждая из них напоминала мне о хрупкости этого малыша. Переложив одежду в свой рюкзак, я оставила пустую сумку возле машины и подхватила лежащий рядом рюкзак Остина.

— Мэд, отдай его, — тут же вмешался Остин, облокачиваясь на машину и вставая с земли. Он потянулся к сумке, но я только крепко сжала лямки, убирая её за спину.

— Нет, — отрезала я, подняв на него взгляд. — Я пострадала меньше всех, так что понесу его сама.

— Мэди, он тяжёлый, — не сдавался Остин, нахмурив брови.

— А ты сильно ранен, — парировала я, стараясь смотреть прямо в глаза, надеясь, что моя решимость сможет его убедить.

Дядя замер на мгновение, оценивая меня. Затем вздохнул, его плечи опустились, а на губах появилась едва заметная усмешка.

— Упрямая девчонка, — пробормотал он и сделал шаг в сторону, пропуская меня вперёд. — Но я всё равно его у тебя заберу, как только ты отвлечёшься.

— Посмотрим, — ответила я, стараясь скрыть улыбку, которую вызвала его мнимая капитуляция.

Проходя мимо капота, мой взгляд зацепился за торчащий уголок бумаги. Подойдя ближе, я потянула за него, стараясь не порвать, и вытащила из-под металла сложенную карту. Она была немного помята, но в целом осталась в хорошем состоянии.

— Она нам точно пригодится, — заметил Остин, увидев находку. Он достал из машины своё ружьё, привычным движением повесил на плечо и забрал карту.

Развернув её, он что-то внимательно изучал, проводя пальцем по местам, которые узнать мог только он.

— Мы где-то здесь, — сказал он, указывая на небольшой участок восточнее Литл-Фолс.

Я сделала шаг ближе к Остину, чтобы лучше рассмотреть. Оценив расстояние от нашей точки до границы с Канадой, я почувствовала какую-то беспомощность, накатившую волной. Гигантское расстояние. И у нас практически ничего нет. Выбора тоже. Всё сводилось к двум вариантам: идти пешком и случайно погибнуть или не делать ничего и всё равно погибнуть.

Так себе перспектива.

— Нужно идти на север, — наконец произнёс Остин, указав на густой лес, начинающийся сразу за обочиной.

Я посмотрела на тёмные заросли. Лес всегда был опасным местом, особенно сейчас. Но дядя был прав. Здесь, на открытой местности, мы были слишком уязвимы.