Там, где море горит

Там, где море горит

Там, где море горит

Моему любимому

Рома, без тебя этой книги не было бы,а моя мечта так и осталась бы лишь мечтой

Часть 1

Глава 1

Пусть повезёт тебе найти то, что, сгорая, станет светом.

Би-2

Это случилось осенью. Я увидел её огненно-рыжие волосы и не смог отвести взгляд. Уставился на неё, забыв обо всём вокруг. Её волосы. Они так органично вписывались в осенний пейзаж; они пылали ярче, чем жёлто-оранжевая листва на деревьях, готовящихся к холодам. А кудри, которые появились, вероятно, из-за прошедшего недавно дождя, напоминали языки пламени костра… Костра, который горит где-то в глубине леса летней ночью под усыпанными звёздами небесами, и согревает двух заблудившихся возлюбленных, так нежно обнимающих друг друга. Один взгляд на неё навевал грёзы. Я никогда раньше не встречал её, а сейчас, увидев так внезапно, стоял и вглядывался в нежные черты, чувствуя как меня охватило то самое пламя. Не знаю, заметила ли она, но если и да, то виду не подала. Она сидела на старенькой лавочке с небольшим ноутбуком на коленях и, казалось, ждала кого-то. Я присел на лавку напротив. Осень окутывала всё вокруг: над ней склонились деревья, на которых были ещё заметны отголоски лета, несмотря на то, что под ногами всё вокруг было усыпано палой листвой, которая шуршала при малейшем ветерке. А о прошедшем недавно ливне говорили небольшие лужи, виднеющиеся повсюду. К одной из них подбежала бездомная кошка: вся промокшая, чрезмерно худая и, на удивление, тоже рыжая, как и зачаровавшая меня девушка. Тут она достала что-то из сумки, протянула руку к кошке и приласкала её. Кошка тихонько тёрлась о её ноги. Послышалось мурчание. Я снова обратил свой взгляд на незнакомку. Что странно, в моей голове даже не проскочила мысль подойти и познакомиться, я был заворожён её локонами и только-только начал вглядываться в очертания лица, как кто-то подошёл.

Парень и девушка – видимо, пара. Они, смеясь, подошли к обладательнице огненных кудрей, и завязался разговор. Девушка была рада их видеть, но отчего-то выглядела немного растерянной. Возможно, они оторвали её от важных раздумий, но вряд ли я когда-то уже об этом узнаю. Я не вслушивался в разговор намеренно, но некоторые слова долетали и до меня.

– Жень, пожалуйста, идём скорее, иначе опоздаем!

Значит, Женя. Забавно, неужели нас зовут одинаково? Я не уверен, что парень обращался именно к рыжеволосой незнакомке, а не к своей девушке, но мне кажется, что всё же Женя – это именно она. Евгения…

Кто-то выкрикнул моё имя, что вырвало меня из задумчивости. Это была Марта. Я успел забыть, что ждал её здесь. С ней у нас отношения непонятные. Никогда не говоря о чувствах, всё, что у нас было, – это частые прогулки и пара неловких объятий, обычно вызванных несколькими бутылками сидра. Может быть, моя подруга и ждала первого шага, но я не видел в этом смысла. Она хороший человек, но не мой. Ничего моё сердце не может ей дать, а значит, не надо и пытаться.

Марта рассказывала мне о том, как прошёл учебный день, который я благополучно пропустил. Я учусь в школе последний год, такой значительный в жизни каждого человека. Поэтому и пропускаю занятия временами. Иногда мне нужно восстановить душевные силы. Серьёзно занимаюсь я только теми предметами, которые мне нужны для экзаменов, соответственно, теми, которые мне интересны и не вызывают желания выброситься в окно, глядя на объёмы информации, которую нужно изучить и усвоить. На остальные предметы я благополучно плюю, занимаясь ими очень поверхностно, не распыляя силы в ненужные русла. Сегодня в школе были как раз самые ненужные мне предметы, поэтому я и решил сделать себе выходной, оставшись дома играть в очередную РПГ и поглощая всю имеющуюся дома еду, преимущественно вредную. От этого занятия меня и оторвала Марта, позвав пройтись по ближайшему парку. Отказать было неудобно, а быстро придумать вескую причину не идти я не смог.

И вот она, устроившись на лавке рядом со мной, закинув одну ногу на другую, продолжает рассказывать о школе, в которой, как я понимаю, так и не произошло ничего, заслуживающего внимания.

Снова начинает моросить дождь, небо затягивается серыми тучами, похожими на печальных пушистых кроликов, и Марта предлагает зайти к ней.

Я всегда любил дождь, он обволакивает меня, помогает расслабиться и погрузиться в неспешные раздумья, а ещё такая погода особенно удачна для чтения книги и чашки какао. Но сейчас все мои мысли занимала Евгения. Она так резко и так глубоко врезалась в мою память, что ничто уже не было способно её вытеснить. Пламенные волосы овладели моим разумом в ту самую секунду, как я их увидел. Жаль лишь того, что я так и не рассмотрел их владелицу поближе, ведь когда я перевёл взгляд на лавку напротив, она была пуста.

– Эй, друг, ты идёшь или нет? Сейчас промокнем.

– Да, конечно.

Мы уже отошли на достаточное расстояние, дождь усиливался, и Марта спешила, хотя дом находился совсем рядом. Она боялась промокнуть в отличие от меня. Я люблю дождь и поэтому позволяю ему проникать в каждую клеточку моего тела. Но стоял октябрь, капли обжигали холодом, а я вдруг подумал кое о чём и, сорвавшись с места, побежал назад.

– Что ты вытворяешь, куда ты? – Марта вскрикнула почти испуганно, глядя на меня с недоверием. Было заметно, что её начинает раздражать всё происходящее, ведь ей дождь совсем не доставляет радости.

– Я сейчас!

Нашёл. Промокшая, рыжая, исхудалая. Я вернулся за кошкой. Она сидела под лавкой и там сухого места не было, как и на бедном животном. В лужах расплывались всё новые и новые круги, капли барабанили по маленьким киоскам, расположенным совсем близко, а солнце спряталось окончательно. Витый забор, видневшийся вдалеке, перелезали соседские дети, которые, конечно же, забыли взять зонтики. Было серо и пасмурно, кто-то скажет – грустно, а я скажу – меланхолично. В таком настроении есть особая осенняя прелесть, разве нет? Октябрьская прелесть. Сентябрь ещё радует лучами солнца и тёплыми вечерами, ноябрь уж слишком суров с его голыми стволами деревьев и бесконечной смесью серого асфальта и повсеместной грязи. А вот октябрь, как по мне, – самый прекрасный осенний месяц, в нём собрана вся осенняя красота, вся светлая грусть, приходящая с этой порой года.

Я аккуратно взял кошку на руки, прижал к себе и, расстегнув пальто, укрыл под ним исхудавшее тельце. Удивительно, что она не вырывалась. Наверное, она тоже устала быть одна. Кто знает, какой чёрт меня дёрнул вернуться и забрать её, просто я подумал, что хочу ей помочь, что она мне нужна, а я ей нужен ещё больше.

Есть у меня ещё одна версия. Увидев кошку вместе с рыжеволосой девушкой, я, уходя, вдруг почувствовал, что хочу оставить себе нечто, напоминающее об этом дне. Напоминающее о том пожаре, в который я попал, сидя на лавочке в сквере.

Мы с кошкой двинулись к выходу из сквера, где Марта сверлила меня взглядом.

– Ты хочешь, чтобы я заболела? Зачем тебе эта кошка? Нельзя было выбрать момент поудачнее? Я замёрзла, промокла, идём уже скорее! – она засыпала меня вопросами всю дорогу. Я не успевал на всё это отвечать. Я уже почти не слушал её.

– Так, послушай. Мы дошли до твоего дома. Мне пора.

– Разве ты не собирался зайти?

– Мне очень нужно домой. Ты же видишь, у меня кошка, хочу её покормить, высушить, показать ей квартиру.

– Значит, ты идёшь домой.

– Да, мне правда пора.

– А как ты назовёшь её?

Я задумался. Кошка выглядела такой хрупкой, я не понимал почему, но она казалась гораздо беззащитнее других уличных животных. Я стал вглядываться в неё и вдруг понял. Она слепая. Теперь я точно знал.

– Дея.

– Что это за имя вообще? Где ты его взял? Может, как-то попроще?

Тогда я понял, что моя подруга совсем не знакома с романами Виктора Гюго и даже с их аннотациями. Не то чтобы я был ярым приверженцем исключительно классических романов, да и мне без разницы, читает человек книги или нет, но мне стало очень тоскливо оттого, что она не способна понять и разделить мою любовь к этому писателю, к его героям, что я не могу обсудить с ней те эпизоды, которые так меня задели и заставили переосмыслить многие вещи, даже изменить мировоззрение. Ведь как иногда хочется, чтобы рядом был человек, который готов делиться с тобой своими сокровенными мыслями, не боясь быть непонятым, навязчивым или вовсе глупым. В последнее время я слишком часто возвращаюсь к этим мыслям. Но в разговоре с Мартой я просто не вижу смысла поднимать эти вопросы, поэтому отвечаю коротко:

– А мне это имя нравится, вот и всё, может, я его вообще выдумал. Мне пора.

– Хорошо, тогда до завтра.

– До завтра.

Я был очень рад тому, что смог увильнуть от похода в гости к Марте именно в этот день. Почему-то мне совсем туда не хотелось. Так как мой дом находится за углом, я совсем скоро подошёл к своему подъезду.

Тут меня охватило странное чувство. Я повернулся. Мне показалось, что я снова увидел силуэт девушки из сквера. Показалось, что в пелене дождя мельком уловил эти ни на что не похожие огненно-рыжие волосы.

Пламя, которое положило начало нашей истории.

Глава 2

В полумраке, в новых городахвижу сны в твоих глазах.

Offside

Квартира такая уютная: повсюду старинная мебель, на которой лежат бабушкины кружевные салфеточки, обои во всех комнатах таких нежных, светло-розовых или светло-зелёных тонов, на стенах – картины с изображениями морей, лесных троп, горных пейзажей, а с кухни разносятся ароматы самой вкусной еды на свете. Я только зашла и, пока снимала обувь, облокотилась рукой о вешалку. Она упала, оповестив своим грохотом всех, что я дома. Дедушка вышел из спальни, поздоровался и поцеловал меня в щёку. Я сразу кинулась поднимать вешалку, но дедушка меня опередил. А я взяла с пола пальто – его и бабушки. Дедушка взял их у меня из рук, бережно отряхнул сначала бабушкино, а затем своё. И, как всегда, повесил на один крючок: сначала жены, а сверху своё, как будто защищая одно другим, хотя свободных мест на вешалке было предостаточно. Да что уж там – все остальные места были свободны, но он продолжал делать именно так, сколько я себя помню. Это кажется мне чем-то особенным, как будто в его движениях спрятано нечто очень трогательное и личное. Пусть всего лишь мелкая привычка, но формировала её точно любовь.

Теперь я сняла пальто и поспешила к себе, чтобы поскорее переодеться и пойти ужинать.

Как же сильно я люблю эту комнатку – такую уютную и родную, как и вся квартира, как и весь город. Раньше это была спальня родителей. Когда мама вышла замуж за папу, они жили здесь, вместе с папиными родителями. А через пару лет родилась я. Когда мне исполнилось шесть, родители оставили её мне, а сами перебрались в гостиную. Я часто вспоминаю то время с особой теплотой и непонятной грустью. Наверное, всё оттого, что я так и не свыклась с тем, какая у нас жизнь сейчас.

Я сижу здесь, глядя прямо перед собой – на стене множество фотографий, – и вижу моё счастливое детство. Праздники в семейном кругу, улыбающиеся лица родных в новогодних нарядах с поднятыми бокалами шампанского, моё самое первое Первое сентября, дни рождения и главное – мы вместе: мама, папа, я, бабушка и дедушка.

Теперь всё не так. Мне было двенадцать лет, когда мы переехали в Краснодар, где я не знала никого, кроме родителей, где пошла в незнакомую школу и где до сих пор, спустя пять лет, так ни с кем и не сблизилась по-настоящему. Меньше чем через год наступит выпускной.

Думаю, когда буду уезжать оттуда – а я обязательно уеду, – во мне ничего не дрогнет: разве стоит жить там, откуда так легко уехать без сожалений, где ничего не держит? Я уверена, что нет. Может, однажды и родители надумают вернуться сюда, в Анапу, на нашу малую родину.

Я всегда чувствовала себя здесь дома, по-настоящему дома. Эта комната, этот город… самое любимое место на свете. Сейчас я, как в детстве, подойду к большому дубовому шкафу, который казался раньше таким огромным и высоким, достану мягкую красную пижаму, надену её и закутаюсь в тёплый, пушистый плед, сяду у окошка и продолжу читать «Человека, который смеётся».

Не успела я почитать и пятнадцати минут, как услышала тихий скрип открывающейся двери и голос бабушки:

– Алиса, всё готово, идём на кухню, там твои любимые оладушки со сгущёнкой, решила вас с дедушкой побаловать чем-то вкусненьким.

– Уже бегу, страницу дочитаю – и сразу на кухню.

– Ладно, но давай скорее, а то остынет или дедушка всё съест, что более вероятно. – Бабушка улыбнулась и вышла.

По всей квартире разносился аромат только что приготовленных оладий и свежезаваренного чая из малиновых веточек, лимона и корицы. Когда я зашла на кухню, бабушка и дедушка смеялись, сидя рядом. Дедушка, наверное, как всегда, блеснул своим юмором, который я просто обожаю. Я устроилась напротив них за столом, налила себе чаю, полила несколько оладушков сгущёнкой и с удовольствием поужинала.

Дедушка поинтересовался, как прошёл мой день. Я рассказала о Жене и Ване, с которыми мы ходили в кино, о том, что они завтра уезжают обратно в Москву, ведь они старше меня на год и поступили туда; о дожде, который застал нас на полпути в кино; о том, что почти закончила писать доклад по истории ещё до того, как ко мне подошли друзья в сквере, и что собираюсь дописать его перед сном. Тут я услышала, что мне звонят, поблагодарила бабушку и пошла в комнату за телефоном. Ника. Конечно, кому ещё я могла понадобиться.

– Привет, ты дома?

– Давно, уже час как. Почему ты решила позвонить, ты же обычно пишешь? Что-то случилось?

– Ничего особенного. Можно я скажу маме, что я сегодня у тебя ночую? Если она позвонит, ты ей подтвердишь?

Такие просьбы поступают от неё каждый раз, когда я приезжаю. Её мама доверяет мне и никогда не проверяет, а зря. Хотя, возможно, просто делает вид, что ничего не замечает.

На месте родителей Ники я бы давно постаралась прекратить её отношения с Антоном, он редкостный подонок. Мы кучу раз обсуждали с Никой их болезненные отношения, но это до сих пор ни к чему не привело. Если человек слепо уверен в своих иллюзиях, никто не заставит его услышать правду, пока он не столкнётся с ней лицом к лицу. А такие просьбы о ночёвках меня раздражают и расстраивают всё больше. Поэтому я и ответила так:

– А может, ты на самом деле придёшь ко мне для разнообразия?! Я приехала всего на месяц, ты живёшь на соседней улице, но ни разу ещё не зашла ко мне, зато «ночевала» у меня уже трижды.

– Я всё понимаю, не злись, пожалуйста. Просто Антон так расстраивается, когда я рушу совместные планы, мы ссоримся, я снова остаюсь виноватой. Он первый меня сегодня пригласил к себе, если я всё отменю, точно будет скандал. А к тебе я завтра днём приду, сегодня как раз договорюсь с Антоном об этом…

– Ника, ты же не его собственность, чтобы бояться вздохнуть без позволения.

– Всё не так критично, как ты говоришь, ты постоянно придираешься к нему. – В её голосе уже слышались нотки недовольства и обвинения.

– Давай не будем начинать этот разговор снова, ты ведь знаешь, что он заведёт в тупик. Ты не слышишь меня.

– Хорошо, ну так как? Если что, я у тебя, договорились? А завтра я буду у твоего дома в два как штык, окей?

– Последний раз прикрываю вас, потом делайте что хотите, хоть на улице совокупляйтесь.

– Люблю тебя, до завтра.

– Ага. – И я положила трубку.

Вечер был таким прекрасным до этого разговора. Завтра, как всегда, придётся утирать ей слёзы, потому что, оставаясь вдвоём с Антоном дольше трёх часов, они обязательно поссорятся, а потом она снова его простит, а я останусь «подругой, которая только и мечтает расторгнуть их отношения и лезет не в своё дело» из-за того, что в очередной раз повторю ей, что Антон – отвратительный и относится к ней как к кукле.

Я сидела, тупо уставившись в никуда, думая о сложившейся ситуации, и тут взгляд сфокусировался на книге. Чтение всегда успокаивало меня, поэтому я залезла под одеяло, взяла с подоконника уже начатый роман и выпала из действительности на пару часов. Опомнилась уже в одиннадцать, когда бабушка с дедушкой заглянули в комнату пожелать спокойной ночи. Они пошли спать, а я отправилась в душ. Смыла с себя всю усталость, накопившуюся за день, и тихонечко вернулась в комнату, чтобы никого не разбудить. Доклад по истории, видимо, подождёт до завтра. А я сейчас улягусь в тёплую, мягкую постель, укроюсь одеялом до самого подбородка и провалюсь в сон.

Монотонный стук дождя по окну – одна из моих любимейших мелодий, особенно ночью. По телу сразу разливается спокойствие, умиротворение. Если бы я так сильно не хотела спать, обязательно пробралась бы в гостиную, на балкон, чтобы вдохнуть волшебную свежесть осенней дождливой ночи. Да, если бы шум дождя не действовал как снотворное, то обязательно…

Меня разбудил непонятный шум из соседней квартиры, как будто упало что-то тяжёлое. С трудом открыв глаза, я привстала и приложила ухо к стене. Стены тонкие, поэтому в ночной тишине отчётливо были слышны слова, голос – довольно громкий и очень заботливый:

– Не переживай, сейчас я всё уберу, ты привыкнешь, не расстраивайся.

Видимо, действительно что-то случайно упало и разбилось: может, чашка, может, рамка для фотографии или цветочный горшок. Единственное, что показалось странным – в ответ была тишина. Человеку с заботливым голосом никто не ответил.

А я снова укуталась в одеяло и провалилась в крепкий сон.

Глава 3

И пусть никто не объяснит, никто на свете не расскажет, какой огонь в груди горит.

Би-2

Снова убирать. Сначала стеклянная фигурка, теперь фикус остался без горшка, а по полу рассыпалась земля. Хорошо, что хоть ковёр лежит подальше. Остаётся надеяться, что при прошлой уборке я не оставил нигде осколков, потому что иначе, пока буду ползать и собирать землю, один уж точно вонзится в меня.

– У тебя тут всё нормально? – Я даже вздрогнул от неожиданности. Это оказалась мама, которая своим шёпотом из тёмного дверного проёма в глубокой ночи чуть не заставила моё сердце остановиться.

– Боже, нельзя же так пугать, мам! Всё хорошо. Дея просто ещё не привыкла к новому дому, она ведь не видит, что перед ней. Но кошки – животные очень умные, думаю, она скоро освоится. А ты почему не спишь?

– Вообще-то я спала, пока этот грохот не разбудил. Это твой папа дрыхнет так, что пушкой не разбудишь, а у меня сон чуткий.

– Я сейчас буду убирать, ходить туда и обратно, шуршать, так что…

– Что?

– Можешь пока взять животинку к себе, чтобы она не разнесла землю по всей квартире?

– Хорошо, всё равно я теперь не скоро усну. Иди сюда, хорошая девочка, самая лучшая… – Дальше слышались только слабо различимые ласковые слова, пока мама уносила Дею в свою спальню.

– Спасибо. – Вряд ли она услышала, не буду же я кричать ночью на весь дом. Ладно. Нужно всё это убрать.

Спустя двадцать минут и несколько походов на кухню с осколками, пакетиками земли, веником и совком я наконец-то закончил. Непонятно только, что теперь делать с фикусом. Завтра, конечно же, пойду в магазин, а пока положу его на клеёнку на кухне, надеюсь, кошка не начнёт есть листочки. Я даже не заметил, какой дождь льёт за окном, воздух на улице сейчас, наверное, просто потрясающий. Кажется, я знаю, как проведу ближайшее время.

Воздух и правда оказался невероятным – такой свежий, чистый. Если бы он мог стать выражением человеческих ощущений, то аромат, стоящий этой ночью, принадлежал бы освобождению и надежде. Я ожидал, что на балконе будет теплее. Ночью осень ощущается острее: становится холоднее, капли дождя врезаются в ладони, небо тёмное, затянутое тучами, так что звёзд совсем не видно, всё окутала темнота, и только одинокий фонарный столб своим тускловатым и оттого печальным светом нарушает опустившийся на землю мрак. А изо рта уже вырывается не только сигаретный дым, но и пар. Пришла настоящая осень.

Похоже, я слишком перегнулся через перила, ливень почти потушил сигарету, а рукава рубашки от локтя до запястья промокли до нитки. Если я ещё немного так постою – точно простыну. С моим-то иммунитетом. Но ночь была завораживающей, я набрал полные лёгкие влажного и свежего воздуха и бросил недокуренную сигарету в импровизированную пепельницу. Внутри разлетелись крохотные искорки, и оставив окурок медленно тлеть, я вернулся в комнату, плотно закрыв балконную дверь.

Дея лежала рядом с моей подушкой на уже расстеленной кровати.

Я заглянул в комнату родителей – мама уснула, папа, не просыпаясь, обнял её. Их отношения всегда были для меня примером настоящей любви, проявления которой обнаруживались в самых незначительных и невинных действиях и словах. Видимо, когда мама уснула и перестала гладить Дею, она и убежала ко мне. От осознания этого у меня на душе сразу потеплело, ведь она слепая, но смогла найти дорогу из одной комнаты в другую, нашла кровать, а главное – именно мою. Значит, она уже привыкла ко мне. Я почувствовал, что и сам всё крепче привязываюсь к этому милому и немного грустному животному, которое нашло во мне друга. И я улёгся рядом с ней, закутался в одеяло и, нежно обхватив рукой кошку, погрузился в свои мысли о сегодняшнем дне: воскрешая в памяти образ незнакомой девушки в сквере, думая о новом друге в виде пушистого беззащитного рыжего комочка, сопящего рядом; и вдруг меня охватили непонятные ощущения. То ли того, что я что-то безвозвратно утратил, то ли того, что наконец приобрёл нечто невообразимо значимое и бесценное, – звучит абсурдно, ведь чувства кажутся противоположными, но между ними гораздо меньшая пропасть, чем может показаться на первый взгляд тому, кто никогда не испытывал похожего тихого внутреннего буйства чувств. Одолеваемый такими противоречивыми и пришедшими из ниоткуда мыслями я и уснул под стук дождя о стекло и сопение маленькой жизни рядом.

Несмотря на то, что была суббота, мама разбудила меня непростительно рано, ещё даже девяти не было. Я никогда не был против раннего пробуждения и восстановления такого удобного режима сна, но начинать подобные изменения после того, как заснул ближе к рассвету, оказалось не лучшим решением.

– Доброе утро.

– Доброе, зачем же так рано? – Я всё ещё старался укрыться одеялом с головой, чтобы солнце, палящее прямо в глаза, не помешало продлить сон хотя бы на несколько минут.

– Твой фикус на кухне мешает, да и нельзя ему так лежать, ему почва свежая нужна, горшок, вода, ты и сам знаешь. Вот я и подумала, купишь заодно кое-какие продукты, когда пойдёшь за добром для своего растения?

– Конечно, не вопрос, только дай несколько минут хотя бы в себя прийти… что у нас на завтрак?

– Пюре с сосисками и крабовый салат.

– Это определённо ускорит моё пробуждение. – Я потянулся, а мама усмехнулась и вышла, сказав, что пошла накладывать еду в тарелки.

По-быстрому приведя себя в порядок в ванной, я оделся и направился на кухню, где мама с папой дожидались меня, чтобы позавтракать вместе.

– Жень, что планируешь делать сегодня? Мы собираемся в гости к Сафроновым, пойдёшь? – Папа предложил, потому что мы обычно ходили к ним всей семьёй и праздники отмечали вместе, а сын Сафроновых, Кирилл, – мой лучший друг с самого детства.

Но я не уверен, что сегодня стоит куда-то уходить надолго, кошка ещё не свыклась с новым домом, не хочется оставлять её одну надолго. Так что я отказываюсь, так всё и объяснив.

– Спасибо, я побегу в магазин, вы покормите кошку?

– Уже покормили, не переживай, беги. – Папа ласково посмотрел на Дею, которая тёрлась о его ноги: похоже, и ему она уже успела понравиться.

Да, сегодняшнюю погоду со вчерашней не сравнить – солнечные лучи проникают в каждый уголок города, а когда прекращается ветер, в толстовке становится даже жарко. Идти совершенно неудобно, неся в одной руке огромный пакет с продуктами, а в другой упаковку с чернозёмом и стучащий при каждом шаге цветочный горшок с подставкой. А когда в кармане зазвонил телефон и я попытался его достать, шкала неудобства достигла своего предела и я опустил всю свою ношу на скамейку в том самом вчерашнем сквере, через который я почему-то сейчас решил вернуться домой. Мышцы рук немного дрожали, когда я сел рядом с пакетами и достал телефон. Много уведомлений и пропущенный звонок от Кирилла. Для начала открыв уведомления, я увидел, что он пытается понять, почему я отказался идти к нему. Записывая голосовое сообщение с объяснениями, я стучал пальцами по лавочке и елозил кроссовками по асфальту, уставившись на шуршащие под ногами листья.