скачать книгу бесплатно
– Оксана Алексеевна поручила нам с Софьей придумать что-нибудь насчёт нашей победы над канадскими профессионалами, – счёл нужным пояснить ситуацию я, если у директора тут такие тайны от своего заместителя, то я крайним быть не желаю.
– Ааааа, – сделала умное лицо завуч, – они и точно вчера должны были играть, у меня сын следит за этим делом, а я только краем уха слышала. И что, наши действительно выиграли?
– По информации директора да, – осторожно добавил я, – вечером будет трансляция по ТВ, народ сильно обрадуется, так что по мнению директора неплохо бы было трансформировать эту радость во что-то общественно полезное.
– Ну тогда конечно работайте, не буду вам мешать, – с некоторой грустью заявила Валентина и погрузилась в изучение чего-то методического на своём столе.
– Может, переместимся куда-нибудь в тихое место? – предложил я Софье, а она с видимой радостью согласилась.
– Сейчас же почти все классы свободны, давайте хотя бы… да в мой лингафонный кабинет перейдём.
И я согласился, и мы туда переместились.
– А что, Соня (можно без отчества? Да ради бога), вот эти коробочки на столах когда-нибудь работали? – указал я на приборы с гнёздами для наушников.
–На моей памяти нет, – ответила она, – хотя в кладовке у нас валяются какие-то железки, и завхоз даже говорил мне, что они предназначены именно для этого кабинета.
– Надо будет посмотреть, – отвечал я, – вдруг оно рабочее… но мы, собственно, здесь не для того собрались, а для чего?
– Для завтрашнего мероприятия, – улыбнулась Софья.
– Точно, по поводу хоккея, – ответно улыбнулся я и прошёлся вдоль парт туда-сюда, мне на ходу лучше думается. – Итак, сборная СССР-сборная Канады, победа нашего спорта с крупным счётом… если директорша нам не врёт.
– Как можно так думать, Антон, – округлила глаза Софья.
– Да, это я не туда зарулил, – поправился я, – однозначная победа социалистического образа жизни над капиталистическим. Это надо обыграть… предложения какие-то будут?
По лицу Сони было отчётливо видно, что никаких предложений, а равно проектов и открытий у неё нет и не предвидится.
– Понятно, – буркнул я, – тогда пойдём от противного.
– Это как? – удивилась она.
– Ну как-как… наши люди что делают? Ударно трудятся и приближают коммунистическое завтра. А канадские капиталисты что?
– Лодырничают?
– Ну не так уж прямо в лоб – эксплуатируют человека человеком и отбирают у сирых и убогих прибавочную стоимость. Наши добрые, те злые. Харламов, к примеру, широкой души человек, а этот… Фил Эспозито жлоб, за копейку, то есть за цент удавится.
– Ясно, – заявила Соня, – только как же мы эти факты переложим в формат нашего мероприятия.
– Элементарно, Ватсон, то есть Софья Пална – сейчас сядем и напишем задорные частушки на требуемую тему. В которых обыграем фамилии хоккеистов.
– Наших-то я всех почти знаю, – жалобно ответила Соня, – а вот канадцев не очень.
– А я тебе помогу, садись за стол и записывай. Значит номер раз – Фил Эспозито, он, кстати, натуральный жлоб и злостный антикоммунист, его в первую очередь надо использовать. Потом братья Маховличи, Питер и Френк.
– Тоже жлобы?
– Не, эти получше, но ненамного, этнические украинцы кстати. Далее – вратарь Драйден, защитник Бред Парк… у этого имя очень удачное, надо обыграть, нападающие Бобби Кларк и Пол Хендерсон. Хватит?
– Ещё паручку давай, для ровного счета.
– Тогда добавь туда Паризе и Перро… да, как у сказочника фамилия, только он не Шарль, а Жильберт. И слушай начало первого куплета:
Насмеёмся до упаду,
Я включил секундомер.
Там хвалёную Канаду
Победил СССР.
– Здорово, – Соня аж раскраснелась, записывая мои вирши, – а ещё?
– Можно и ещё, – задумался я.
Дело будет шито-крыто,
Пережив насмешек вал,
Злого Фила Эспозито
Наш Харламов обыграл.
-Ещё лучше, – поддакнула она, но ты давай дальше, не останавливайся.
Но дать дальше мне не было суждено, потому что в дверь просунулась директорша, которая дурным голосом завопила «Ну что вы тут сидите, идите помогать скорее!». Мы и сорвались с места вслед за ней. Идти оказалось недалеко, до мужского сортира на этом же этаже. Там на полу возле умывальников лежал Ваня Красногоров, средний троечник из среднего восьмого класса. И голова у него была основательно разбита… рядом суетилась наша штатная медсестра Ирина.
– Да что ж это такое делается, – причитала она, зажимая Ванечке рану тампоном из марли, – скоро убивать что ли начнут прямо в школе?
– Отставить причитания, – по-военному строго указала ей директорша, – Ванечка, говорить можешь?
– Могу, Валентина Игоревна, – писклявым голоском отчитался Красногоров, – только медленно и немного.
– Врачей надо вызывать? – это она уже медсестру спросила.
– Рана неглубокая, – ответила она, – заживёт и без врачей.
– Красногоров, что тут случилось?
– Упал, Валентина Игоревна, – еле слышно отвечал тот.
– Ясно, не хочешь никого сдавать, – резюмировала директорша, – имеешь право… только учти, дорогуша, что побили тебя один раз, могут и второй-третий тоже, причём гораздо сильнее. Антон Палыч, – неожиданно обратилась она ко мне, – вы, как единственный мужчина здесь, должны поговорить с Ваней.
– Пожалуйста, – пробормотал я, – поговорю, как мужчина с мужчиной. Бинтовать рану будете? – спросил я у медсестры.
– Заклею, – ответила она, – до свадьбы заживёт.
– Да, а что там у вас с завтрашним мероприятием? – вспомнила вдруг директорша.
– Мы с Софьей накидали возможных вариантов – тогда она вам всё расскажет, а я провожу Красногорова до дому, ладно?
– Ладно, – согласилась она и вместе с англичанкой скрылась за поворотом коридора.
А медсестра аккуратно приладила пластырь к повреждённому красногорову месту и мы вдвоём подняли его на ноги.
– Голова не кружится, идти сможешь? – спросила она его.
– Смогу, – уже более уверенным голосом ответил он.
– Ну и ладушки… Антон Палыч, я… то есть мы на вас надеемся.
– Постараюсь оправдать, – буркнул я и взял Ваню под локоть, вдруг шлёпнется ещё.
––
– Ну что, расскажешь чего-нибудь или продолжим в партизанов играть? – спросил я, когда мы вышли на школьный двор.
– А то вы сами не догадываетесь, – это всё, что смог ответить.
– Догадываться это одно, а знать совсем другое, – указал ему я, – Дубин что ли постарался?
– А кто ж ещё…
– Деньги хотел отобрать?
– Не, тут дело серьёзнее, – перешёл Ваня на деловой тон, – у него на вас огромный зуб вырос… клык даже.
– Это я, допустим, и так знаю, – отвечал я, – а ты-то тут при чём?
– А он захотел, чтоб я ему подыграл на завтрашнем уроке, когда он вас изводить начнёт, а я отказался…
– А почему ты отказался?
– Да вы вроде человек хороший, – посмотрел он на меня изучающим взглядом, – зачем, думаю, хорошему человеку гадости делать.
– Спасибо конечно за хорошего… а что за гадость – детали давай.
И Красногоров выдал мне все детали, которые успел узнать от двоечника и оболтуса Дубина.
Фил Эспозито и Валерий Харламов
У меня и телевизор в квартире имелся, как же без него – УЛПТ вариант Чайка-4 выпуска орденоносного Горьковского телевизионного завода. На длинных прикрученных снизу ножках. Показывал аж целых две программы, первую… центральная она ещё называлась, где и вторую, тут были «Спокойной ночи, малыши» и врезки местного Новокалининского телевидения.
Хоккейную трансляцию, естественно, надо было ждать на первом канале, на втором иногда показывали только хоккей местного многострадального «Калининца», обитающего во второй лиге союзного чемпионата. Соорудил себе бутерброд с российским сыром, вскипятил чайник, налил чая и приготовился ждать товарища Николая Озерова с сакраментальной фразой «Такой хоккей нам не нужен»…
Кстати, раз уж начал про Озерова – многие наверно слышали историю, как он выматерился в прямом эфире и его после этого отлучили от телевидения на год или два. Причём назывались даже и конкретные матчи, когда это произошло (от хоккея ЦСКА-Динамо в 69-м году до футбола СССР-Бельгия на чемпионате мира 70 года). А фразу, которая у него вырвалась впопыхах, все передавали одинаково – «гол…х-й… штанга». Так вот, заявляю совершенно ответственно – не было этого никогда, ни на хоккее, ни на футболе, ни в 69, ни в 70 годах. А в эфире его действительно не было некоторое время, так это, потому что лечился он полгода почти.
Я включил свой телевизор, выложил на стол в комнате недопроверенные контрольные десятого-В (восемь рублей за проверку получаешь, Антоша? Люби, значит, и саночки возить), и прослушал познавательную лекцию человека в белом халата под названием «Алкоголизм. Беседы врача». И тут раздался звонок в дверь.
– Привет, Антон, – сказал мне мужик в майке-акоголичке и отвислых трениках, я уже выучил, что это сосед дядя Петя из 25 квартиры. – У меня тилявизор накрылся, можно я у тебя хоккей посмотрю?
– Да ради бога, заходи, – сказал я ему.
– Ты не думай, – ответил он, проходя в комнату, – я с понятием, я вона чего прихватил.
И он вытащил из-за пазухи бутылку водки под народным названием «Коленвал»… буквы в этом Коленвале были на разной высоте, очень похоже на эту деталь машин и механизмов, преобразующую усилия от шатунов в крутящий момент.
– Да не надо, дядь Петь, – поморщился я, – у меня завтра с утра ответственное мероприятие.
– Ну не хочешь, как хочешь, – быстро согласился он и спрятал бутылку обратно. – Чего это идёт?
– Не видишь, лекция для алкоголиков, – ответил ему я. – Щас закончится и хоккей будет.
– Как там мой пацан-то? – перевел он разговор.
– Ээээ, – только и смог ответить я, потому что в упор не помнил его пацана, – в каком он классе-то учится?
– Дык в восьмом же… Васёк он…
– Дубин? – молнией пронеслась у меня мозгу догадка.
– Дык раз я Дубин, куда ему деваться.
– Учится твой пацан, – угрюмо продолжил я, – с тройки на двойку. И дисциплину нарушает – ты бы уж его подтянул бы… хотя бы с дисциплиной, а то сидит на уроках развалясь и ноги ещё в проход вывалит.
– Дык длинные они у него, под партой не помещаются, – начал оправдываться дядя Петя. – А насчёт дисциплины я поговорю, прям сегодня после хоккея и поговорю…
Лектор в белом халате быстро свернул свою речь про изменения печени у хронических алкоголиков, и вместо него на экране появилась заставка Интервидения с Кремлём на заднем плане. Если кто-то забыл, напомню – Интервидение это теле-объединение социалистических стран (куда входила, впрочем, и одна капстрана, Финляндия). Возникла где-то в 60-е году в пику такому же европейскому объединению под названием Евровидение с центром в Брюсселе. Отвечало это Интервидение, как понятно из названия, за связи телекомпаний соцстран… с капстранами тоже какие-никакие отношения поддерживало – в частности вот эту трансляцию из Монреаля сумело организовать.
А потом без дальнейших задержек на экране возникла картинка из большого хоккейного стадиона, где орган наигрывал Калинку, а потом сквозь эфирные шумы прорезался голос Николай-Николаича «Добрый вечер, дорогие телезрители. Говорит и показывает Монреаль».
– Чего это они? – удивлённо спросил дядя Петя, – наши песни играют.
– Это они так нас приветствуют, – пояснил я, – не враги же мы им в самом деле, вот и поставили русскую народную.
– А когда они к нам приедут, мы тоже канадское народное поставим? – задал логичный вопрос он.
Я надолго задумался…
– Ты знаешь, нет у них ничего такого… но можно что-то американское народное вместо этого выдать – у них там вроде бы стиль кантри популярен.
А Озеров тем временем начал представлять участников игры, сначала по правилам наши шли.
– А чего Фирсова-то нет? – спросил дядя Петя, – лучший же наш нападающий.
– У него, я слышал, какие-то тёрки с Бобровым случились, вот он и отцепил его в последний момент.