
Полная версия:
Семь секретов Счастливого Человека:

Талия Черанти
Семь секретов Счастливого Человека:
Глава 1. Агата. Секрет первый — секрет свободы
Итак, секрет первый — не беспокоиться о том, что думают о тебе окружающие.
Агата внимательно оглядела себя в большом зеркале в ванной. Каждое утро она этим занималась — будто надеялась однажды проснуться совершенно другим человеком. Более стройной, более изящной, похожей на красоток с обложек модных журналов. Или, в крайнем случае, такой же, как ее соседки по комнате — они выглядели так, словно ветер специально укладывал им волосы, а одежда сама садилась по фигуре.
Но зеркало упрямо отражало правду.
Круглое лицо, непослушные каштановые волосы, вьющиеся от природы и чуть помятые после сна и, конечно же, фигура, которую Агата считала слишком далекой от идеала. Особенно ее раздражала талия. И бедра. И живот. Впрочем, иногда ей казалось, что она ненавидит себя целиком, без исключения.
— Можно было бы и похудеть к лету, — пробормотала она раздраженно.
В ответ зеркало насмешливо блеснуло серебряной рамой.
Вот делать ей нечего, как высматривать, выискивать недостатки в своей фигуре. Что поделать? Положение обязывало. Ну а если быть точнее, то не положение, а обучение в элитной магической академии для девушек обязывало следить не только за внешностью, но и за одеждой. Наставницы обращали внимание на все, придирались не только к длине юбки и чистоте воротничка, но и к прическе, насколько она аккуратно уложена. А про осанку, походку и даже то, как студентка держит чашку во время официальных приемов, и говорить не приходилось.
В академии будущих магесс обучали не только заклинаниям. Девушкам предстояло занять достойные места в обществе, а значит, от них требовалось не только безупречное поведение, но и такой же безупречный внешний вид. И любая мелочь в одежде или неопрятность внезапно могла стать поводом для пересудов и сплетен в студенческой среде.
Агата вздохнула и поправила на груди светло-голубой свитер. На удивление, этот свитерок оказался самой удачной вещью в ее гардеробе. Мягкий, теплый, с аккуратным серебристым узором на рукавах. Правда, свитер уже стал тесным в груди, а узор Агата вышила сама, чтобы не так были заметны потертости на локтях и на манжетах.
И если потертости можно было как-то замаскировать, то с грудью ничего не попишешь — природа щедро наградила Агату тем, что она сама считала настоящей трагедией, и что являлось предметом зависти девушек в академии.
— Я бы все отдала за такую грудь, — не раз с тоской произносила Лея, соседка Агаты по комнате. Другие четверо ей поддакивали.
— Вы просто не понимаете, как это неудобно, иметь такую огромную грудь, — ворчала в ответ Агата, перед сном с трудом натягивая пижаму на предмет зависти соседок.
Приходилось подбирать блузки без пуговиц, свитера и жакеты с огромными пуговицами, чтобы, не дай, Создатель, что-нибудь не расстегнулось, и предмет ее трагедии не вывалился наружу в самый неподходящий момент на всеобщее обозрение. Как можно завидовать тому, из-за чего приходится постоянно контролировать каждый жест, каждое движение?
А тут еще магшер.
Агате предстояло отправиться к главному учебному корпусу, а затем всех студенток повезут в портальную галерею. Оттуда студентки должны были выехать на летние сборы на магическом транспорте академии под названием магшер — это огромная зачарованная карета, запряженная шестеркой зачарованных лошадей. Магшер был способен за считаные мгновения перемещаться на значительные расстояния.
Но если Агата продолжит так и дальше набирать вес, то магшер однажды просто откажется ее вывозить.
Она представила, как сидит на платформе, а магшер возмущенно скрипит колесами и выводит на борту светящуюся надпись: «Пассажир превышает допустимую нагрузку на ось»…
— Что б ты провалилась, — выругалась Агата.
Крошечная дырочка образовалась на свитере как раз на ее немаленькой груди. Все увидят, хочет того Агата или не хочет, слишком заметное место.
А что будут думать? Так и подумать страшно.
Дырочка крошечная, почти незаметная. Для кого-нибудь другого несущественная неприятность — всего парочка спущенных петель.
Но идти в таком свитере уже не получится, все начнут тыкать в нее пальцем и шептаться. Девушки начнут переглядываться. Кто-то обязательно прошепчет, что она ходит в рванье. Кто-то рассмеется. А к вечеру вся академия будет обсуждать ее неудачный выбор одежды.
Нет, в таком виде она не может появиться на общем сборе.
Агата быстро стянула свитер через голову. Волосы окончательно растрепались и встали дыбом. Она кое-как пригладила их ладонью, чтобы не так сильно торчали.
А потом подула на кончики пальцев и тот час в ее руках появилась маленькая швейная игла и моток ниток. Пришлось подуть еще раз, чтобы подогнать цвет ниток под цвет свитера. Вышить на груди нечто оригинальное не получится, тогда все точно будут пялиться на ее грудь.
Не только вышивать, но и Агата умела хорошо. А с дыркой справиться — так вообще плевое дело.
Этому ее научила мать — простая портниха из провинциального городка. У нее были золотые руки, так все говорили. Она могла перешить старое платье так, что оно выглядело дороже любого наряда из столичной лавки. Мать Агаты умела не только подбирать ткань, но и угадывать фасон и превращать обычную одежду в настоящее произведение искусства.
Если бы только не вечная усталость в глазах…
Чтобы хоть как-то помочь матери и облегчить ей работу, после первого семестра Агата создала ей иглу. Магическая иголка позволяла стежки делать ровнее и не так сильно напрягать зрение…
Агата и еще что-нибудь магическое сделала бы для родителей, чтобы им жилось немного легче, но на первом курсе им преподавали только бытовую магию…
Когда учиться в академии становилось особенно тяжело, Агата мечтала — она представляла свою собственную мастерскую. Большие окна, светлые стены, рулоны дорогих тканей, стол с идеально ровными краями и стеллажи, заполненные нитками всех цветов. В дверь входили бы элегантные дамы из знатных семей, приносили эскизы и просили создать для них нечто особенное.
— Мне платье к зимнему балу… А мне — дорожный костюм… А я хочу выглядеть так, чтобы все в зале ахнули.
Агата и сотня ее помощниц с удовольствием принимались бы за работу. Подбирали ткани, рисовали эскизы, обсуждали детали. И никто не спрашивал бы ее, сколько она весит, соответствует ли ее фигура академическим стандартам и почему она не похожа на придворную танцовщицу.
Жить сразу становилось легче.
Вот только мама, однако, считала иначе.
— Ты должна получить настоящее образование, — твердила она. — Тебя Создатель одарил магией… Не повторяй мою судьбу. Шитье — тяжелый труд. Заказчицы попадаются капризные, от заказов порой отказываются, отсюда деньги нестабильные. Глаза к старости не видят, а руки перестают слушаться.
Агата не спорила. Одно дело — любить шить, и совсем другое — зарабатывать шитьем деньги.
Понимала, что родители не просто говорили, они делали все возможное, чтобы Агата училась в академии. Отец брал дополнительные заказы, мать работала до глубокой ночи. Они экономили на всем, лишь бы их доченька ни в чем не нуждалась.
Каждая булочка в столовой, каждый новый учебник, каждая поездка на отдых оплачивались их трудом.
И потому Агата не могла отказаться от еды, даже когда после обеда корила себя за каждый лишний съеденный кусок.
Как можно выбросить мягкую, еще теплую булочку, если родители заплатили за питание дочери? Это выглядело бы почти предательством.
— Агата! — раздался недовольный голос из-за двери. — Сколько можно торчать в ванной?
Это засуетились соседки по комнате. Вот у кого всегда все в порядке!
Агата вздрогнула и несколько поспешно затянула последнюю петлю. Вроде бы она никого не задерживала. Всегда старалась заходить в ванную последней.
— Я сейчас! — пропищала она жалобно в ответ.
— Ты уже двадцать минут торчишь в ванной!
Кто бы сомневался, что Лея следит по часам, сколько времени кто и где проводит.
— У меня свитер порвался! — с грустью призналась Агата.
Соседки по комнате ее понимали и принимали такой, какая она есть — немного неуклюжей тостушкой, которой бывает нечего надеть в нужную минуту.
— За двадцать минут можно было зашить не только свитер, но и сшить новое платье.
Девушки за дверью громко засмеялись над своей шуткой. Агата обиженно закусила губу. Конечно, им легко шутить. У них одежда никогда не рвалась в самый неподходящий момент, волосы лежали волосок к волоску даже в самую ветреную погоду, а фигуры оставались изящными независимо от того, сколько сладкого они съедали за ужином.
Она снова посмотрела в зеркало. Зеркало ей подмигнула в ответ, мол, все хорошо.
Почти ничего не было заметно.
Почти.
Агата надела свитер, осторожно разгладила ткань на груди, на всякий случай наложила простенькое магическое заклинание, чтобы никто ничего не заметил, и повернулась боком. И тут же заметила, что шов слегка натянулся.
Девушка поморщилась. Только этого не хватало.
— Прекрасно. Просто прекрасно, — проворчала она недовольно.
— Если ты не выйдешь сейчас же, мы уйдем без тебя! — предупредила Лея.
— Идите! — крикнула Агата.
— А ты? Нас без тебя в магшер не пустят…
— Догоню! — отозвалась она.
В ответ послышалось недовольное фырканье, затем шаги затихли где-то по коридору.
Агата вышла из ванной.
Она осмотрела свои вещи, разложенные на кровати. Сверху лежала форма академии — светлая блузка, темная юбка и короткий жакет с вышитой эмблемой. Вот форму брать совершенно не обязательно. Но больше по-хорошему и взять-то с собой нечего. Вещей у нее немного, особенно праздничных или выходных.
Мать могла бы сшить что-нибудь для Агаты, но она сама всегда отказывалась. Если матушка будет обшивать ее, то на сторонние заказы времени не останется…
Рядом с вещами стояла небольшая шкатулка с нитками, иглами и булавками. Туда же, в подушечку, Агата воткнула и магическую иголку.
Обычно ученицам запрещали иметь швейные принадлежности. Декан считала, что такие предметы отвлекают от учебы. От порванных вещей надо безжалостно избавляться, а не зашивать или штопать их. Но Агата не могла позволить себе подобное, и только поэтому не расставалась с иголкой. Спрашивается, в чем бы она пошла, если бы не зашила свитер? В форме академии? И что бы о ней подумали окружающие? Что она совсем нищая?..
Нет… Шкатулку она возьмет с собой. Места занимает немного, а с ней Агата чувствовала себя увереннее.
Поверх вещей лежал приказ о летних сборах. Его выдали каждой студентке под роспись, и с ним они должны были явиться на сборы.
«Игры Долгого Лета». Чтоб они провалились!
Так администрация академии называла ежегодные состязания, которые должны были поддерживать магические навыки студенток во время каникул. Обычно в них участвовали только девушки академии, но в этом году почему-то решили поменять правила.
И на сборы зачем-то пригласили юношей из магических школ государства.
Эта новость вызвала в академии настоящий переполох. Студентки сразу разбились на три группы. Первая, довольно многочисленная, группа радовалась возможности познакомиться с будущими магами из престижных родов. Вторая группа, такая же примерно по численности, заранее готовились соперничать с первой. И третья группа, в которую входила Агата, предпочитала вообще не думать о том, что придется провести несколько недель рядом с какими-то парнями. Ни очаровывать юношей, ни соперничать с подругами они не собирались.
Особенно если эти парни окажутся красивыми, высокомерными или...
Едва Агата представила, как стоит перед ними в тесном свитере, который вот-вот разойдется по шву, сразу почувствовала, как к щекам приливает жар.
— Ненавижу эти игры, — прошептала она недовольно.
И отчего быть довольной? Агата любила теорию и прекрасно разбиралась в сложных магических хитросплетениях. Но на спортивных площадках чувствовала себя не в своей тарелке. Она бегала небыстро, метала недалеко, быстро уставала и терпеть не могла, когда за нее болели сокурсницы, сразу сил не оставалось. Что поделать, если спорт не ее конек?
А тут еще и юноши будут на нее пялиться, как она неуклюже ведет себя во время спортивных состязаний.
Агата снова открыла шкатулку и провела пальцем по игольнице. На мгновение ей захотелось остаться в академии, сославшись на болезнь. Почему кому-то дают освобождение от игр, а ей нет? И вообще хотелось признаться, что не желает она становиться магессой, а предпочитает шить платья.
Но в ту же секунду Агата вспомнила родителей.
Отец наверняка уже договорился о дополнительной работе, чтобы оплатить ее следующий семестр. Мать наверняка рассказала соседкам, что дочь прекрасно сдала сессию в самой престижной академии государства.
Они гордились ею.
Отступать было нельзя.
Агата собрала волосы на затылке, закрепила их простой лентой и надела форменный жакет. Все равно ничего другого не было. В зеркале на дверце шкафа появилась более-менее знакомая девушка — немного полная, немного растрепанная и слишком серьезная.
Но теперь во взгляде Агаты появилось нечто новое.
Упрямство.
— Ладно, — сказала она своему отражению и беспрестанно подмигивающему зеркалу. — Если уж проваливаться, то с достоинством.
Она взяла дорожную сумку, сунула на дно швейную шкатулку, сверху уложила вещи и вышла из комнаты.
Коридор уже опустел.
За окнами сияло раннее летнее солнце, а над башнями академии развивались магические флаги. На каждом полотнище серебряными буквами светилось название состязаний — Игры Долгого Лета.
Во дворе гудела толпа студенток. Кто-то смеялся, кто-то обсуждал наряды подружек и будущие команды. У главных ворот стояло несколько магшеров, украшенных символами академии. Лошади нетерпеливо били копытами.
Агата остановилась на ступенях общежития, машинально прикрыла рукой место, где недавно зашивала свитер. Она почти успела. Во всяком случае, не опоздала.
И в этот момент из одного из магшеров раздался громкий голос распорядителя: — Участники «Игр Долгого Лета», занять места по группам! Отправление через пять минут! Не толкайтесь, не суетились. Все успеете…
Агата выпрямилась.
Впереди ее ждали соревнования, новые знакомые, насмешки, опасные заклинания и множество испытаний. Возможно, кто-то действительно станет обсуждать ее внешность. Пусть. Возможно, она устанет, сойдет с дистанции, как обычно. Пусть. Проиграет первый этап, второй… Десятый. Пусть.
Иногда недостаточно просто соответствовать чужим ожиданиям. Иногда нужно рискнуть и показать всем, кем ты являешься на самом деле.
Какое ей дело, что подумают о ней окружающие?
Важно, что хочет и думает о себе она сама — о магии, а шитье, о собственной мастерской.
Агата крепче сжала ручку сумки и направилась к магшеру.
Пусть «Игры Долгого Лета» начинаются.
Глава 2. Ричард. Секрет первый — секрет свободы
Принц-дракон раздраженно мерил широкими шагами кабинет отца. Ему хотелось рвать и метать, а еще плеваться огнем и швырять булыжниками. Хотя можно и камнем, украшавшим камин, когда под рукой нет булыжников. Ну, или крушить все мечом. Ведь мечом он владел не хуже любого опытного воина, поэтому мысленно уже представлял, как он эффектно разрубает пополам отцовский письменный стол.
Принц-дракон привык получать все, что пожелает. Лучшие наставники, роскошные покои, личная оружейная — все для него. Казалось бы, что еще нужно наследнику королевства?
— Папа, — наконец протянул он, едва сдерживая ярость, — я согласился учиться в этой захолустной академии в угоду тебе. Разве этого недостаточно? Но почему, скажи, почему я должен еще тратить и без того короткие каникулы на какие-то дурацкие, прости меня, игры доброй?.. Чего там?
Король-дракон спокойно поднял взгляд от документов. В отличие от сына, он не повышал голоса и не выпускал дым из ноздрей, как бы этого ему ни хотелось. Внешне всегда он оставался спокойным. За долгие годы своей жизни король научился выдерживать даже самые бурные семейные сцены.
— Игры Долгого Лета, — невозмутимо уточнил он.
— Что? — не сразу понял его раздраженный принц.
— Они называются «Игры Долгого Лета», — продолжил король. — И прежде чем ты начнешь возмущаться и плеваться огнем… Или что ты там хочешь еще сделать?.. Скажу сразу — это не детские забавы и не бессмысленные соревнования.
Принц остановился напротив отца и скрестил руки на груди — спалить все тут ему точно хотелось.
— А что же это? Забег в мусорных мешках? Метание камней в голову? Турнир по громкому рычанию? — спросил он, едва сдерживая своего дракона, который так и стремился вырваться наружу.
— В некотором смысле, да, — король едва заметно улыбнулся. — Замечу, в подобных Играх участвуют представители знатных родов, воинских орденов и магических академий. Там проверяют не только силу, но и выдержку, умение принимать нестандартные решения, слаженно работать в команде и отвечать за последствия собственных поступков, например, за попадание камня в голову от разъяренного дракона.
— Значит, это все равно соревнования, — мрачно констатировал принц, усиленно пряча своего дракона.
— Разумеется, — подтвердил король. — Для тебя они станут полезнее, чем проведенные в безделье все последующие недели до начала занятий.
При этих словах принц надулся, как мышь на крупу, когда его вот так несправедливо обвиняют.
— Я не бездельничаю! — снова попытался вырваться дракон в яростном крике.
— Конечно, — согласился король с такой готовностью, что это прозвучало еще обиднее. — Ты тщательно изучаешь трещины на потолке, оттачиваешь искусство опаздывания на ристалище и с большим усердием избегаешь любых просьб от меня или от матушки.
Принц с силой сжал руки в кулаки, стараясь унять гнев. Но все равно между пальцами вспыхнуло небольшое пламя. Пришлось сосчитать до десяти, чтобы хоть что-то произнести в ответ. Не хватало еще сжечь ненароком отцовский кабинет. Тогда точно от Игр, как их там, не отвертеться.
— Я обучаюсь в академии, как ты и хотел, — принц почтительно склонил голову, осознавая где-то очень глубоко внутри, что отец его дракона все равно остановит и будет только хуже.
— И это первая причина, по которой ты отправишься на Игры, — сказал король. — Ты слишком много времени тратишь на ничегонеделание. Тебе необходима цель. Настоящее испытание, а не очередное учебное задание, которое ты выполнишь, даже не поднимаясь с постели до полудня.
Принц уже собирался возразить, но отец остановил его поток слов одним взмахом руки: — Есть и вторая причина.
— Какая? — не удержался от вопроса принц. Какая еще может быть причина, чтобы его отправить на край света на какие-то Игры.
Король отложил перо и внимательно посмотрел на сына. Он словно решал дилемму — говорить принцу или все же оставить до лучших времен.
— Ты категорически отказываешься участвовать в традиционном отборе невест, — наконец произнес король. — Вот там, на Играх, и подберешь себе…
На мгновенье в кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как за окном подул ветер, тихохонько тронув ветви древних драконьих дубов, где-то далеко в коридоре звякнула броня стражника.
Принц от ужаса закатил глаза: — Папа…
— Не начинай, — потребовал король.
— Я не собираюсь жениться на девушке, которую… Которая… — принц никак не мог закончить фразу, ибо слов от возмущения у него не было.
— Никто не говорит, что тебя заставят жениться немедленно.
Король снова поднял руку, требуя замолчать, но принц не унимался: — Именно это и означает отбор невест! Папа!
— Отбор — это знакомство, — спокойно возразил король. — Возможность получше узнать друг друга. Разговоры, совместные испытания, оценка характеров.
— И несколько десятков придворных, которые будут запоминать каждое сказанное мной слово той или иной девушке.
— Возможно, — согласился король. Он сегодня старался ни в чем не перечить сыну, но аккуратно гнул свою линию.
— И толпа претенденток, мечтающих выйти замуж за наследника Драконьего королевства.
— Вероятно.
— И моя мать, которая будет обсуждать со всеми фасон свадебного наряда!
Король кашлянул, скрывая улыбку.
— Твоя мать уже обсуждает его с портными. Но это не значит, что свадьба состоится завтра. Она обсуждает фасон своего платья.
Принц с ужасом посмотрел на отца.
— Я обречен. Выхода нет. Меня загнали в ловушку, — пробормотал он негромко. — Ты уже всё спланировал? Да?
— Я король. Планирование входит в мои обязанности, — пафосно отозвался король.
Принц в очередной раз прошелся по кабинету отца и подошел к окну. Хоть жги, хоть не жги все равно ничего не поможет.
Внизу, за крепостными стенами, простиралась столица: башни, мосты, шумные площади и извивающиеся между домами улицы. Дальше начинались горы, где в облаках…
Как ему хотелось рвануть к этим облакам.
Он мечтал о свободе, приключениях и настоящей жизни, но никак не о свадьбе. Брак казался ему ловушкой, золотой клеткой, из которой невозможно выбраться. Принц не хотел становиться чьим-то мужем только потому, что этого требовал закон.
— Я еще слишком молод, — проворчал он себе под нос.
— Ты достиг возраста, когда по закону обязан вступить в брак, — возразил ему король.
— Хорошее дело браком не назовут, — фыркнул принц.
— Не назовут, — неожиданно легко согласился король с сыном.
Принц обернулся. Он явно ожидал спора, нравоучений или хотя бы грозного рыка.
— Ты не споришь со мной? — удивился принц. Может не все так плохо?
— Брак, на самом деле, может стать очень плохим делом, прости за тавтологию, — ответил король, если он заключен без уважения, доверия и взаимного желания. Поэтому я не собираюсь заставлять тебя жениться на первой подходящей…
— Но отбор все же состоится? — недоверчиво уточнил принц.
Он пытался выбраться из словесной ловушки, в которую сам себя же и загнал.
— Если ты откажешься от Игр, — кивнул король.
Принц прищурился, не веря своим ушам. То есть выбор у него все же есть.
— Что? — на всякий случай переспросил он.
Король сцепил пальцы.
— Все просто, сын. Либо ты отправляешься на «Игры Долгого Лета», где сам знакомишься с той, кто тебе самому интересен, либо участвуешь в традиционном отборе невест под присмотром Совета. Выбирай с умом.
— Это нечестно! — взвился принц. Его дракон снова стал рваться наружу. Если так и дальше пойдет, кабинету отца потребуется серьезный ремонт.
— Это выбор, — покачал головой король.
— Это шантаж в чистом виде, а не выбор, — не унимался принц.
— Это дипломатия, — хмыкнул король.
— Это самый настоящий шантаж, только очень завуалированный.
Принц не мог придумать, как еще возразить отцу.
— Возможно, — невозмутимо признал король. — Но, как бы то ни было, решение в любом случае остается за тобой.
Принц нахмурился. Он терпеть не мог, когда отец говорил спокойным голосом и при этом оставлял ему ровно два варианта, ни один из которых ему не подходил.
И опять захотелось все спалить…
«Игры Долгого Лета» проходили каждый год. Но в них участвовали только девушки.
Испытания обычно продолжались несколько недель и включали все — от боевых турниров до сложных магических заданий. Зрителей было хоть отбавляй, особенно много желающих было посмотреть, как девчонки сражаются на мечах. На аренах не было свободных мест…
Но в этот раз должны съехаться участники со всех концов государства? Драконы и люди, маги и воины, наследники знатных домов и простолюдины, сумевшие добиться права на участие. Одно условие — все должны быть студентами магических академий.

