Громче тысячи слов

– Ты всё слышала? – перебила я ее, когда она рассказывала о каком-то мэре, приехавшем в деревню и встретившим там крестьянина.

Настя кивнула.

– И что ты думаешь?

– Думаю, тебе давно пора перестать быть вежливой и послать его. Может, он тогда наконец поймет. Мне Виолку жалко, она три года убивается по нему, – вздохнула подруга.

Я согласно кивнула. Виолетта была на год младше нас и уже давно и безуспешно бегала за Авдеевым. Она была милой и доброй и совсем не походила на его размалеванных фанаток, поэтому мы с Настей считали, что Авдееву следовало дать ей шанс.

Документы сданы, коридор позади. Но головная боль не отступала. Я остановилась, глубоко вздохнула, понимая, что идти в таком состоянии на урок – не самое правильное решение.

– Насть, мне, пожалуй, лучше сходить в медпункт, – сказала я тихо.

– Пойти с тобой? – она взволнованно посмотрела на меня.

– Нет, я сама. Иди на информатику, – отказалась я, не зная, что в тот день мне следовало взять ее с собой. Или пойти с ней. Может быть, тогда события пошли бы совсем по другому сценарию.

Глава 7. Пожар

Медпункт встретил звенящей тишиной – словно маленький островок, отгороженный от мира, где царил хаос. Дневной свет мягко просачивался сквозь жалюзи, рассыпаясь полосами по полу. На полках стояли коробки с бинтами и лекарствами, пузырьки с антисептиками и стопки повязок – все было упорядочено до мелочей.

Я села на кушетку, опустив голову между ладоней. Здесь, среди стерильного порядка, можно было хотя бы на секунду сделать паузу, закрыть глаза и попытаться разобраться с мыслями, которые вереницей кружились в голове. Но из-за боли даже это давалось мне с трудом.

– Что болит, милая?

Из двери, ведущей в процедурную, выглянула кудрявая голова Таисии Николаевны, школьной медсестры. Стремительно передвигаясь своим тучным телом, она подошла ко мне и левой рукой дотронулась до моего лба:

– Температуры вроде нет. Голова?

– Угу, раскалывается, – пробормотала я.

– Сейчас, сейчас, деточка, – засуетилась она у аптечки и через минуту протянула мне небольшую розоватую пилюлю и полный стакан воды. – На, выпей. И приляг минут на пятнадцать или лучше пока урок идёт.

Она подмигнула и вернулась к своим делам.

Быстро запив лекарство, я легла на кушетку и закрыла глаза. Сказалось все: и усталость из-за подготовки, и навязчивость Кирилла, и всплывшее воспоминание о том дне. Веки налились свинцом, и я сама не заметила, как провалилась в тяжёлую, тревожную дремоту.

Не знаю, сколько прошло времени, но проснулась я от пронзительного звука, разрезавшего тишину.

Пожарная тревога.

Сначала я подумала, что это лишь плановая проверка, но вскоре через двери пробился резкий запах гари. Таисии Николаевны не было. Скорее всего, она выбежала в коридор, услышав сирену. Наверное, кому-то нужна помощь…

Я соскочила с кушетки, чувствуя, как от резкого подъёма закружилась голова, и выбежала в коридор. Там царил абсолютный хаос: какая-то учительница быстро и немного грубовато подталкивала малышей, две девочки, держась за руки, огибали толстого преподавателя в очках, который нес целую стопку документов. Дети и взрослые бежали, кричали, толкались. Вокруг раздавались топот ног и пронзительные возгласы:

– Пожар! Быстро эвакуируйтесь!

– Все на улицу!

– Кто там, кто в кабинете?!

– Все здесь?

– Что происходит? – остановила я первого попавшего мальчугана лет двенадцати. Он посмотрел на меня удивлённо и протараторил:

– Пожар в левом крыле.

Сердце сжалось.

Левое крыло.

Кабинет информатики.

Настя.

Вместо того чтобы побежать к главному выходу, я развернулась и рванула вглубь коридора. Толпа неслась навстречу. Люди толкались со всех сторон. На одном из поворотов я поскользнулась, больно упала и разодрала коленку, но тут же поднялась, не обращая внимания на ссадину.

Я молилась всем богам, чтобы никого там не было, и мысленно благодарила Леру за то, что сегодня она помогала отцу с переездом и не пришла в школу. Я могла быть спокойной хотя бы за нее.

Настя.

Настя пошла на информатику.

Чем ближе я подбиралась к левому крылу, тем гуще становился дым. Он едким облаком застилал глаза и обжигал горло при каждом вдохе. Не знаю, то ли от недостатка кислорода, то ли от выпитого недавно лекарства ноги стали ватными, а перед глазами поплыли темные круги. В какой-то момент я снова оступилась и опустилась на корточки, заходясь сухим кашлем.

– Вика! – Услышав знакомый голос, я обернулась.

Кирилл.

Он будто не замечал дыма и криков вокруг. Его взгляд был сосредоточенным, глаза прищурены. Только рот, прикрытый рукавом, убеждал меня, что он действительно здесь, а не мерещится мне от боли и головокружения.

– Идём, – твердо сказал он, не оставляя времени на вопросы, и схватил меня за руку.

– Настя… – попыталась сказать я, но вместо слов вырвался лишь сдавленный хрип.

Я попыталась вырвать руку, но резкая слабость охватила меня: ноги предательски подкосились, дыхание сбилось. Дым и головокружение одолели меня, и я уже не могла двигаться сама.

Сирена продолжала визжать – кто-то падал, кто-то бежал, кто-то задыхался от кашля.

Кирилл подхватил меня на руки и рванул через коридор, огибая клубы черного дыма и спотыкающихся людей.

Свежий морозный воздух декабрьского дня ударил в лицо так резко, что я судорожно глотнула его, заходясь новым приступом кашля. Во дворе уже стояли машины пожарной и скорой.

– Живая, наглоталась дыма, – тяжело дыша, сообщил Кирилл, аккуратно передавая меня фельдшеру скорой помощи.

Меня усадили на подножку машины, накинули на плечи термоодеяло и приложили к лицу кислородную маску.

Я посмотрела на взволнованное лицо Кирилла, держащего меня за руку, на суетящихся вокруг врачей, на людей, то и дело выбегающих из школы. Но Насти нигде не было.

Перед тем как потерять сознание, в голове промелькнула слабая путаная мысль:

Настя... Мама... Я не помирилась с мамой...

Глава 8. Д