Громче тысячи слов

Тайра Кэролайн

Громче тысячи слов

Глава 1. У каждого своя клетка

– Пока ты живешь в этом доме, будет так, как я сказала! Я твоя мать и я не позволю тебе разрушить свою жизнь! Махать руками перед инвалидами? Это твоя мечта?! Этого…

Не в силах больше терпеть ее крики, я спустилась вниз, спешно натянула кеды и выскочила из дома. Горячие слезы застилали глаза, но я продолжала бежать. Бежать туда, где смогу побыть одна. Где нет ее.

Перед глазами до сих пор стояла картина: моя комната, открытый ноутбук и мама, брезгливо тыкающая пальцем в экран с заявлением на поступление. Ее слова все еще звенели в ушах. Удушающие. И очень обидные.

Почему она так со мной? За что? Почему она просто не может оставить меня в покое?! Эти вопросы я задавала себе каждый день, но вряд ли когда-нибудь решилась бы задать их ей.

С мамой у меня всегда были натянутые отношения. С самого детства я была «НЕДОСТАТОЧНОЙ» – недостаточно красивой, недостаточно умной, недостаточно послушной. В ее глазах я всегда проигрывала всем вокруг.

Ненужная.

Вот как я ощущала себя рядом с ней.

Поэтому, когда я решила, что хочу стать сурдопереводчиком, я и слова не сказала ей. Ведь она с детства решила за меня, что я должна поступить в медицинский. Меня же медицина никогда не интересовала, и я втайне готовилась к поступлению в Англию. Восемнадцать лет – самое время выбирать будущее самой, разве нет? Когда кто-то пытается посадить тебя в клетку, он должен быть готов к тому, что ты рано или поздно захочешь вылететь из нее.

Слезы не останавливались. И от этого становилось только холоднее. Я жалела, что в спешке не захватила плащ.

До старого парка я добежала за пять минут. Села на любимую скамейку – и тут раздался телефонный звонок.

Мама.

Отклонить.

Не хочу ее больше слышать!

Не знаю, сколько я так сидела. Может, час, а может, и больше. Но солнце уже начало медленно опускаться, когда откуда-то справа послышалось жалобное мяуканье. Я поспешно вытерла слезы, встала и заглянула за кусты, откуда доносился звук. Отодвинув большую ветку, я отпрянула от неожиданности, а котенок ощетинился.

Черный, как небо безлунной ночью, на вид ему было недели три-четыре. Хотя я и не была уверена: у меня никогда не было своего питомца. У мамы была аллергия на шерсть, поэтому ни собак, ни кошек мы не держали, а к остальным животным вроде рыбок, которые она в знак примирения хотела подарить мне, я сама любви не питала.

Наверное, он был домашним. Красивый, слишком ухоженный и совсем не грязный.

Я медленно протянула руку, чтобы погладить малыша, но он лишь попятился. Ему было страшно.

Какие же уроды бросили его здесь?

– Не бойся, малыш. – Я полезла в карманы джинсов, проверяя, не прихватила ли я с собой чего-нибудь, чем можно было бы его угостить, но нашла только несколько шоколадных батончиков.

Я вздохнула.

И что делать? Не могу же я оставить его на улице. Но и домой взять не могу. Там и мне не рады, представляю, как обрадуются такому гостю. Да и денег с собой не захватила, дура. Сейчас бы сбегала в магазин и купила ему корм.

– Бедненький, ты, наверное, очень голодный, да? Одинокий… У тебя тоже нет своего дома…

Ссора с мамой отошла куда-то на второй план, и я присела, наблюдая за котёнком. Он тоже смотрел на меня, но уже не шипел.

Я перебирала в голове людей, которые могли бы приютить малыша, но, на удивление, не находила ни одного человека. Почему-то людям в XXI веке не до котят – все заняты или просто не хотят обременять себя маленьким существом, о котором надо заботиться. Дети не в счет, хотя иногда кажется, что и о них не особо-то пекутся.

– Надеюсь, ты не собираешься его тут оставлять? – раздался смутно знакомый голос за спиной.

Странно, я думала, что в этот заброшенный парк уже никто не ходит.

Я резко обернулась.

Даня.

Друг моего брата.

Он часто бывал в нашем доме, но постоянно словно растворялся в воздухе, стоило мне оказаться рядом. Едва ли мы за все эти годы перекинулись парочкой слов.

– Я… Мама… – я замялась, пытаясь подобрать слова. Руки дрожали от холода. – Понимаешь, я не знаю, что делать… Домой его не возьмут.

Он кивнул, будто понял без слов. Подошёл ко мне ближе и, сняв с себя куртку, накинул ее мне на плечи.

– Идём. – Его голос, до этого звучавший холодно и отстраненно, прозвучал мягче.

– Куда? – непонимающе уставилась я.

– Ко мне. Ты вся продрогла, да и этот малыш… – он кивнул в сторону котенка, – будет теперь жить со мной.

Я моргнула.

– Ты серьезно?

– А похоже, что прикалываюсь?

Я отрицательно помотала головой.

Идти с малознакомым парнем к нему домой было как-то странно. Но, с другой стороны, мне не хотелось идти домой. Не сейчас. Не в таком виде.

Даня присел и осторожно потянулся к котенку. Тот лишь пошевелил ушком, но не убежал. Даня легко поднял его и прижал к себе.

– Идёшь или ещё пофилософствуешь под кустом? – обернулся он ко мне.

Я поплелась вслед за ним. Раньше он не казался мне человеком, который может приютить бездомного котенка. Может, я ошибалась? Странно судить человека, совсем не зная его… И эта куртка…

Я плотнее закуталась в нее. Она была мне великовато и полностью закрывала ладони, но была теплой и мягкой. А ещё едва уловимо пахла миндалем.

Я перевела взгляд на идущего впереди парня. С котёнком, которого он бережно прижимал к груди, он казался каким-то другим. Теплым. Почти домашним.

Снова зазвонил телефон. На дисплее высветилась наша с Настей общая фотка. Я отклонила вызов. Вслед за этим пришли сообщения от подруги в мессенджер:

«Ты где?»

«Мы с Леркой идём в Мак».

«Тебя подождать?»

Я закусила губу. Подруги не знали, что творится у меня дома, а обременять их своими проблемами, когда у них и своих хватало с лихвой, мне не хотелось.

«Не ждите. У меня дела».

Я быстро написала ответ и побежала догонять уже успевшего уйти на некоторое расстояние Даню.

Глава 2. А у тебя есть дом?

При выходе из парка мы свернули направо. Под ногами хрустел гравий. Ветер поднимал в воздух редкие листья, которые до сих пор цеплялись за жизнь.

По обе стороны улицы тянулись панельные дома, будто молчаливые стражи – у каждого свои окна, своя история. Некоторые окна были тёмными, с опущенными жалюзи, другие – уютно подсвечены лампами, и за стеклом угадывались силуэты людей, живущих своей жизнью.

Мы шли молча. Лишь изредка Даня бросал взгляд назад, проверяя, поспеваю ли я вслед за ним. Он ничего не спрашивал, и я была рада этому. Не хотелось говорить о том, что случилось.

Через пару минут мы уже стояли у дверей его квартиры.

Даня, придерживая одной рукой котёнка, другой позвонил в дверь. Нам открыла невысокая женщина в голубом платьице, поверх которого был повязан фартук в цветочек. Ее русые волосы были собраны в небрежный пучок, а большие карие глаза, выглядевшие немного уставшими мгновение назад, тут же засияли при виде нас.

– Данечка, сынок, ты с гостьей? Проходите, проходите, – засуетилась она, поспешно приглаживая волосы.

Тепло квартиры окутало меня, как старое одеяло, стоило только переступить порог. В воздухе пахло борщом, лавровым листом и чем-то неуловимо знакомым, почти забытым…

– Здравствуйте, я Вика, – поздоровалась я и оглянулась на Даню. Он молча снял обувь и направился на кухню.

Что делать? Может, мне уйти? И зачем я только пошла за ним?

Мой взгляд невольно зацепился за отражение в зеркале у входа. Растрепанные волосы, распухшее от слез лицо и куртка Дани, доходящая до бедер. Ну и видок!..

– Здравствуй, милая, – улыбнулась мне мама Дани, помогая снять куртку и жестом указав на домашние тапочки. Зелёные с лягушачьей мордочкой. – Ты не замерзла? На улице нынче холодновато…

– Нет, спасибо, – ответила я, последовав вслед за ней на кухню.

Она была маленькой, но очень уютной. В глаза сразу бросился круглый стол с тремя табуретками и плита, на которой булькала кастрюля. Крышка кастрюли была открыта, и из нее доносился этот волшебный и аппетитный запах, встретивший меня на пороге.

– Я Злата Викторовна, мама этого обалдуя, – мягко проговорила она и хлопнула сына по плечу. Ростом она едва доходила до его плеча, и это выглядело невероятно мило. – Как твой брат? Давненько он не заглядывал к нам.

– Он сейчас занят, готовится к запуску приложения, – вместо меня ответил Злате Викторовне Даня.

Он к этому времени налил в миску молоко, и, опустив котенка на пол, пододвинул ту к нему. Котенок принюхался и, недолго думая, стал быстро-быстро лакать. Проголодался бедненький…

Я улыбнулась, но поймав внимательный взгляд Дани, тут же прикрыла улыбку ладонью и перевела взгляд на окно. Солнце уже спряталось за горизонтом, и на землю опускались сумерки.

– Идем. – Даня кивнул, и я быстро последовала вслед за ним, пытаясь не отставать.

И почему парни так быстро ходят?

– Скоро будет готов ужин, поболтайте и выходите к столу, – крикнула нам вслед Злата Викторовна.

– Хорошо, мам.

Следуя за Даней, я машинально оглядывалась по сторонам. Не только кухня была такой уютной. По всей квартире было видно, что к ней прикасалась теплая, но уверенная женская рука. Вязаная скатерть в гостиной, вышитые картины на стенах, фотографии в рамках, свежие цветы в вазе. Мне невероятно понравился этот дом. И я подумала, что котенку очень повезло. Здесь ему точно будет хорошо.

Даня толкнул одну из дверей, и мы оказались в какой-то полутемной комнате.

Его комнате.

Он включил свет и прошёл к окну.

Мой взгляд тут же привлек постер какой-то неизвестной мне группы, висящий над кроватью. Трое парней, изображённых на нем, выглядели нетипично – с серьгами в ушах, разноцветными длинными волосами, заплетёнными в замысловатые косички, и какими-то символами на лицах с левой стороны. Шрифт на постере тоже выглядел странновато, как будто с подтеками крови.

В остальном, комната как комната. Ничего устрашающего.

Я почему-то ожидала, что у него все будет не так… нормально. Ожидала больше тьмы, что ли. Больше мрака, таинственности. А оказалось – просто комната. Жилая, теплая.

Здесь будто все несло отпечаток небрежного тепла и аккуратного бунтарства. На подоконнике стояла фиалка в горшке, рядом стопка книг с чеками из магазина вместо закладок. Мой взгляд скользнул с идеально заправленной кровати на стол, на котором стояли ноутбук, открытая тетрадь, исписанная размашистым почерком, и пустая кружка.

Даня сел на край кровати, глядя на меня снизу вверх.

Без котенка в руках он снова напоминал того, немного отстраненного друга брата, которого я и запомнила.

– Ты чего застыла? – Он приподнял бровь в какой-то лениво-пренебрежительной манере и кивком указал на стул. – Боишься, что стул заговорит?

Я неуверенно присела на край стула. И снова оглядела комнату, чтобы не встречаться с ним взглядом. А в голове крутились разные мысли: от «может, пора бы и честь знать?» до «а что я здесь, собственно, делаю?»

– У тебя уютно, – вырвалось у меня. – Неожиданно.

– Ожидала черепа на стенах и алтарь жертвоприношений? – хмыкнул он.

Я усмехнулась:

– Примерно.

Почему-то говорить с ним было спокойно. Почти так же, как с братом.

– Надеюсь, ты не решила, что я – пожиратель котов?

– Такая мысль проскальзывала у меня, – подтвердила я и немного погодя добавила: – Но потом я подумала, что каждый заслуживает шанс. Не у всех ведь есть дом…

Повисла короткая пауза. Он посмотрел на меня серьёзно.

– А у тебя? – вдруг спросил он, не отрывая взгляда.

– Что? – не поняла я.

– У тебя есть дом?

В комнате будто разом выкачали воздух. Я замерла, вцепившись пальцами в жёсткий край стула. Даня смотрел прямо на меня слишком внимательно, будто видел насквозь. Видел пустоту, что осталась после маминых слов. Никто и никогда не спрашивал меня о доме. Не про адрес. Не про стены.

Дом.

А был ли он у меня?

Испугавшись того, насколько беззащитной я сейчас выгляжу перед парнем, с которым мы едва знакомы, я натянула привычную маску:

– Конечно, ты же был у нас, – я сделала вид, будто не поняла его вопроса.

Он молча кивнул.

На этот короткий момент… он словно оставил невидимый ожог где-то под ребрами.

Сумерки взяли под свое владение город. Я шла, почти не замечая дороги, вновь и вновь прокручивая в голове наш короткий разговор. После него оставаться ещё какое-то время у Дани мне было неловко. Сославшись на срочные дела, я попрощалась с обитателями дома. Злата Викторовна настаивала, чтобы я осталась на ужин, с той теплотой, которую редко встретишь даже среди близких. Я пообещала заглянуть в другой раз, хотя уже твердо решила – не приду. Увиденное там слишком резонировало с тем, чего мне иногда не хватало. Лучше не сравнивать. Лучше не возвращаться.

От предложения Дани проводить я отказалась. Вопрос про дом ведь наверняка не просто так возник. Он слышал мои слова, обращённые к котёнку. Видел и, кажется, все понял.

На улице пахло пылью и чем-то жареным из ближайшей забегаловки. Машины сновали туда-сюда, люди торопились, уткнувшись в телефоны или сумки. Компания парней на углу громко смеялась, разглядывая что-то в витрине. Тучный мужчина в коричневом пиджаке с кем-то переругивался по телефону. Молодая мамочка везла впереди себя коляску с малышом. Город жил – громко, равнодушно, вразнобой.

А мне пора возвращаться в свой привычный мир. Надеюсь, мама уже остыла. Ругаться с ней снова сегодня мне совсем не хотелось.

Я свернула в знакомый двор, чувствуя, что с приближением к дому все лишние мысли наконец улетучились. Теперь просто хотелось побыть в тишине в своей комнате. Взять какой-нибудь томик с полки и, завернувшись в одеяло, читать до глубокой ночи.

Почему-то на секунду стало не по себе. Не страшно, а как-то… странно. Я обернулась, но улица была пуста. Только деревья медленно качались от ветра.

Наверное, показалось.

Я поднялась по ступенькам и скрылась за дверью, не заметив, как из тени у соседнего дома отделилась фигура. Она стояла молча, не двигаясь, пока за моей спиной не щёлкнул замок.

Глава 3. На глазах у всех

– Викуля, ты где пропадала? – накинулась на меня Настя, стоило мне переступить порог класса, в котором через десять минут должен был начаться урок истории. – Я тебе раз двадцать звонила вчера.

– Рано заснула, – ответила я и села за парту, неловко переводя взгляд в сторону.

Настя устроилась рядом и дотронулась тыльной стороной ладони до моего лба.

– Температуры вроде нет, – задумчиво сказала она, вглядываясь в меня, как будто пыталась понять, что со мной не так.

– Я в порядке.

Не говорить же ей о ссоре с мамой. У Насти у самой непростая жизнь – отчим-психопат и чокнутая мамаша. По сравнению с ними моя мама, встретившая меня вчера ледяным молчанием, – просто ангел.

– Тебя в последнее время раньше десяти от учебников и книг не оторвешь, – пожала плечами подруга.

Она была права – последние пару лет вся моя жизнь была расписана четко по часам. Мама все контролировала. И вчера впервые за долгое время я не сделала ничего. На удивление, это было невероятно приятное и окрыляющее чувство.

– Просто немного устала. Лерка ещё не пришла?

Задняя парта, за которой сидела подруга, пустовала.

– Написала, что опоздает. Наверное, опять переписывалась с кем-то в Инсте и утром проспала.

Я понимающе улыбнулась. Лерка опаздывала по двум причинам – либо проспала, либо ей вдруг разонравилось то, что она надела, и ей пришлось возвращаться на полпути.

Настя достала из кармана телефон и показала фотографию.

– Смотри, у Гоши зубик упал.

Гоша был младшим братом Насти и был самым милым ребенком в моем окружении, хотя к детям я относилась довольно прохладно. Не то чтобы я их терпеть не могла, но искренне не понимала всеобщего сюсюканья и умиления. Чаще всего чересчур фальшивого.

Я внимательно рассмотрела фотографию и улыбнулась: дети без передних зубов действительно выглядят забавно. Неужели и я такой была?

Я бы посмотрела на это. Но после пожара в старом доме у нас не осталось ни одной моей детской фотографии.

От мыслей меня отвлекла резко распахнувшаяся дверь.

Учитель истории, Сергей Карлович, вошёл в класс с привычной лёгкой улыбкой и сразу задал вайб – в воздухе витал дух шуток и ненавязчивого интереса. Он был тем редким преподавателем, который умел преподнести самый скучный материал так, что самые упрямые и ленивые ребята ловили каждое его слово.

Кроме того, была у него одна особенность: он жить не мог без свежесваренного кофе и ходил с чашкой по коридору. Это не могло не вызывать добрые насмешки учеников и молчаливого осуждения коллег. Но, кажется, Сергей Карлович вообще не замечал этого.

– Так, молодежь! – приступил он. – Кто мне скажет, что общего между моей чашечкой и Римской империей?

– Они обе когда-нибудь падут! – раздался голос с задней парты.

Учитель театрально вздохнул:

– Верно, но моя чашка «падёт» только если вы опять начнёте засыпать на уроке, Савельев.

Смех прокатился по рядам. Сергей Карлович улыбнулся и поправил пиджак.

– А теперь, друзья мои, представьте: вы в Древнем Риме. Гул форумов, запах свежеиспеченного хлеба в пекарне неподалеку и… полное отсутствие вайфая. Как бы вы выжили?

– Никак. Я без интернета не могу! – ответила Ниночка. Она была довольно известным блогером в нашем городе и вела социальные сети нашей школы. Благодаря ей школа была на слуху в городе, и, говорят, что за это наша директриса подтягивала ей школьные оценки.

– Вот! – кивнул Сергей Карлович. – Поэтому сегодня мы поговорим о том, как жили люди без ваших ТикТоков-Шмигтогов и как они все равно умудрялись завоёвывать половину мира… Итак, середина XX века…

Сергей Карлович уже разошелся, жестикулируя так, будто и правда стоял на трибуне Римского сената, когда из окна вдруг раздался лёгкий гитарный перебор.

– Слышите? – спросил кто-то с задней парты.

– Да это же под окнами! – ответил Ваня, староста класса.

Класс словно по команде вскочил и помчался к подоконникам. Шум и смех, толкотня, громкое шипение: «Дай посмотреть!»

– Идём, мы тоже посмотрим, – схватила Настя меня за руку и потянула к дальнему окну.

Народу там было меньше, и, скорее всего, Настя думала, что протолкнуться будет проще. Но одноклассники, перешептываясь, как-то странно охотно пропустили нас вперед.

Подойдя к окну, я поняла почему.

Внизу, прямо под окнами, стоял Кирилл. В руках микрофон. Улыбка та самая, наглая, с прищуром, от которой половина девчонок в школе таяли, а я хотела, наоборот, прибить его чем-нибудь, желательно сковородкой. Рядом, медленно перебирая струны, в ожидании его команды стояли Ромка и Стас. Эта шайка что-то задумала, и мне это совсем не нравилось.

Увидев меня, Кирилл улыбнулся и поднес микрофон к губам.

– Три. Два. Один. Вик, го встречаться?

Какой позор!

Я нервно сжала кулаки. Хоть бы земля разверзлась. Хоть бы его кто-нибудь остановил. Но было уже поздно – гитара ожила, знакомые аккорды ударили в уши. Раздались первые строчки песни, которая постоянно звучала у меня в наушниках. Слышать ее вживую, в исполнении парня из параллели, было как-то… необычно.

Я чувствовала, как мое сердце сжимается. Становиться центром всеобщего внимания мне совсем не хотелось. Отовсюду раздавались шепотки, которые лишь обрывками доходили до меня:

– …милотааа… надо же…

– Повезло Рудневой…

– Вот это любовь…

– Викуля, ты попала, – прошептала мне на ухо Настя и рассмеялась. Ее эта ситуация явно забавляла.

А я стояла как истукан и не знала, что делать и как реагировать. Обычно меня не так-то просто было вывести из себя. Но у него это получалось с переменным успехом.

Внимание Кирилла в последнее время все больше и больше напрягало.

Кто-то из ребят начал подпевать, кто-то снимал на телефон, а я не могла отвести взгляда от разыгравшейся внизу сцены.

И вот когда до конца песни осталось буквально несколько строк, на крыльце появилась Изольда Марковна, завуч. Она бежала так быстро, что высокий хвост, в который были собраны ее длинные рыжие волосы, съехал набок.

– О, Макгонагалл! – раздалось где-то сбоку.

– Да ну-у-у!

– Блин…

Одноклассники были явно не рады такому завершению концерта.

– Сейчас она их быстро разгонит! – Подруга с улыбкой сжала мое плечо.

Посмотреть, что же предприняла Изольда Марковна, за глаза получившая прозвище Макгонагалл, никому не удалось. Сергей Карлович, который тоже был увлечен тем, что происходило внизу, вдруг хлопнул ладонью по столу и взял ситуацию в свои руки.

– Садимся, садимся, друзья-товарищи!

Все нехотя потянулись к партам. Я юркнула на своё место и буквально вжалась в столешницу, надеясь стать невидимой. Опозорилась перед любимым преподавателем.

Класс продолжал гудеть. То тут, то там раздавались веселые голоса:

– Видели, какой он? – восхищённо прошептала Ленка.

– А как Макгонагалл полетела! – не удержался Витя.

– … да ну, у него, по-моему, ноги тряслись, – добавил кто-то из заднего ряда.

Сергей Карлович встал у доски, сложил руки в замок и терпеливо ждал. Шум начал потихоньку стихать.

На лице у него засияла улыбка.

– Ну, мои юные римляне, вы только что стали свидетелями исторического события, – и будто в подтверждение своих слов, поднял указательный палец кверху. – Прямо перед вашими глазами появился новый жанр искусства – школьная серенада под окнами.

Мы переглянулись.

– Кстати, в древности подобные эээ… акты публичного признания, – он сделал театральную паузу, – иногда заканчивались войнами. Только тогда оружием служили не гитары, а катапульты.

– А у нас – музыкальная катапульта, – крикнул Дима Ветров с третьей парты.

– Точно, – кивнул Сергей Карлович, переводя взгляд на меня, – наш герой выпустил снаряд… прямо в сердце!

Класс дружно расхохотался. Настя, пытаясь сдерживать улыбку, что у неё плохо получалось, пихнула меня локтем. Я нырнула в учебник так, будто он был моим единственным спасением.

Позор. Катастрофа. Теперь и учителя будут в курсе. Кирилл, клянусь, я тебя прибью. Нет, сначала придушу, а потом прибью. Мало мне подколов одноклассников…

– Но, – продолжил историк с абсолютно серьезным лицом, – в отличие от древних войн, жертв нет. Последствия же мы узнаем после того, как Кирилл вернётся… с дипломатической миссии к директору.

Смех прокатился по классу, какой-то энтузиаст захлопал в ладоши. Дима постучал по парте, изображая игру на барабане.

– И вот к вам вопрос: мог ли Спартак спеть серенаду своим гладиаторам? И чем бы это закончилось?

– Да они б его на руках носили! – выкрикнул кто-то сзади, кажется, это был Саша Иваненко.

– Или закидали помидорами, – встрял Дима.

Шум в классе перерос в гул обсуждений. Сергей Карлович, довольный тем, что все вовлеклись в урок, продолжил тему.

Глава 4. Чужой взгляд

– И потом пришла Макгонагалл и повела Авдеева к директору, – закончила рассказ Настя и откусила круассан.

После уроков мы собрались с девочками в кафе пообедать и заодно обсудить события дня, а именно – поведение Кирилла на уроке истории. Лера пришла на математику и просидела только два урока, но за это время уже успела услышать различные версии событий – от запущенных во дворе школы фейерверков и дронов с надписью «Я люблю тебя» до цветов и предложения руки и сердца. Слухи расползались со скоростью ветра.

– Как это романтично, – вздохнула Лера.

– Заявить о своих чувствах на всю школу, а потом получить отказ, который тоже обсуждать будет вся школа. О да, прямо как в любовных романах, – усмехнулась Настя.

Лера легонько толкнула подругу плечом и рассмеялась:

– Ну, вообще-то, Вика ещё не ответила на его предложение. Может, она согласится?

Подруги с интересом посмотрели на меня, ожидая ответа.

– Естественно. А потом выйду за него замуж и рожу ему десять детей… или одиннадцать, чтоб как в футбольной команде, – пошутила я.

– Правда? – удивлённо посмотрела на меня Лера.

– Кривда. Я что, ку-ку? – Я покрутила пальцем у виска, давая понять, что думаю обо всем этом.

– Эх, такой парень пропадает, – вздохнула Настя, с насмешкой взглянув на меня.

Раздался звонок. Я вытащила телефон из рюкзака и посмотрела на номер.

Кирилл.

Нажав «Отклонить», я перевела взгляд на сад в заднем дворике кафе, вспоминая, с чего все началось.

Кирилл Авдеев перевелся к нам в параллель в восьмом классе и сразу же нашел общий язык со всеми вокруг – парни хотели с ним дружить, потому что он стильно и дорого одевался, пользовался телефоном последней модели и отлично разбирался в каких-то там онлайн-играх. А девчонок привлекло его смазливое личико: большие синие глаза, обрамлённые густыми черными ресницами, слегка припухлые губы и прическа, как у Гарри Стайлса в лучшие годы One Direction. Его улыбка была яркой, а шутки всегда к месту. А ещё он был в отличной форме и увлекался баскетболом. Это моментально сделало его популярным.