Громче тысячи слов

Учителя тоже оценили старательного и сообразительного мальчика и, заметив его способности к точным наукам, начали отправлять на олимпиады по физике, математике и информатике.

А я что? Я была просто маленькой девочкой с вьющимися непослушными волосами и веснушками, которая с трудом осмеливалась поднять взгляд. Мне было четырнадцать, и впервые в жизни я почувствовала, как внутри что-то трепещет и разгорается. Это была моя первая влюбленность – наивная и яркая, как летний закат.

Я украдкой наблюдала за ним на переменах, восхищалась его шутками, ходила на все школьные игры по баскетболу и искренне радовалась каждой победе. Тогда мне казалось, что все эти победы были одержаны только благодаря ему. В моих глазах он был идеалом.

Недостижимым идеалом.

Прекрасно понимала, что у меня нет ни единого шанса. В восьмом классе я была самой низкой девочкой среди сверстниц, мои волосы никак не хотели слушаться, а веснушки казались мне маленькими пятнами несовершенства. Я была закомплексованной и стеснительной.

А вокруг Кирилла всегда увивались самые красивые девочки – те, кто знал, что такое мода, косметика и величественная осанка. И уж те никогда не упускали возможности привлечь его внимание: приносили сладости, подсовывали записки и даже тайком пробирались в мужскую раздевалку.

Я была всего лишь наблюдательницей, стоящей за кулисами этого яркого спектакля.

Но в глубине души я мечтала не только о его взгляде – мечтала о том, чтобы когда-нибудь стать кем-то, кто может гордо поднять голову и просто перестать быть куклой в руках матери.

А потом всё изменилось…

Это случилось через пару месяцев после тогособытия.

Кирилл вдруг стал проявлять знаки внимания. Все началось с банальных «сюрпризов»: цветов, сорванных в школьном саду, шоколадных батончиков, подарков от «Тайного Санты» на Новый год. Не знаю, как так получалось, но на каждый праздник его «подопечной» почему-то оказывалась я.

Одноклассники по-доброму подшучивали, девочки с параллели бросали злобные взгляды, но ему, в отличие от меня, кажется, было все равно.

Его приглашения на свидания разбивались о стену моего отчуждения и даже презрения. Я всё ещё не могла забыть то, что произошло тогда. Но мои отказы будто только подзадоривали его, заставляя совершать все новые и новые глупости, в том числе сегодняшнюю серенаду.

И меня постоянно мучает один вопрос.

Знал ли Кирилл о том, что я все видела тогда? И были ли эти знаки внимания искренними? Или он настолько боялся, что я все расскажу и его безупречная репутация рухнет и начал крутиться возле меня?

– А ты помнишь, как в прошлом году на соревнованиях он посвятил ей свою победу? – припомнила Лера, и в глазах ее загорелся озорной огонек.

Воспоминания ускользнули, как песок сквозь пальцы, и я вернулась в реальность.

– Ага, а после пылкой речи споткнулся и сломал ногу, – хмыкнула Настя.

Но Леру было уже не остановить.

– А тот огромный букет из 101 розы?

Я сжала чашку так крепко, что почувствовала холод в ладонях.

– Я люблю ромашки, – заметила я, стараясь не поднимать взгляд.

– Поддержка на волонтёрском мероприятии?

– Ей потом пришлось объяснять Славику, что у Кирилла – просто аллергия и он вовсе не хотел так обидеть его кота, – вмешалась Настя.

– Ну ладно, он не любит животных и детей, но... Не понимаю, почему он тебе не нравится, – продолжила Лерка.

– Не нравится и все! Чего вы пристали? – Я хлопнула по столу.

Подруги коротко переглянулись, но не стали больше поднимать эту тему.

Настя аккуратно разделила пирожное на своей тарелке и положила мне. Я благодарно кивнула подруге. Сэндвич, который я себе заказала, оказался невкусным, хотя обычно он мне нравился.

Полагаю, что дело было вовсе не в сэндвиче…

– Кстати, а ты чего опоздала? – спросила Настя у Леры, пытаясь сгладить неловкую паузу.

У той тут же загорелись глаза, и она начала сбивчиво рассказывать:

– Короче, вчера я познакомилась в Инсте с одним классным парнем, на фотках был такой качок, представляете? Ну, в общем, в моем вкусе, – она подцепила вилкой омлет и тут же отложила вилку. – Зачем я вообще это заказала, я же на диете!

Мы пожали плечами.

Лерка постоянно сидела на какой-нибудь диете, но забывала о ней спустя пару дней. Потом всё повторялось. Мы не горели желанием напоминать ей об этих диетах: тогда подруга начинала ворчать, что она толстая и даже мы уже это замечаем.

При этом у Лерки была идеальная фигура, и ни в каких диетах она не нуждалась. Высокая голубоглазая блондинка с фигурой «а-ля песочные часы» была предметом восхищения и зависти. Но ее красоту, казалось, не замечала лишь она одна.

– И? Что дальше? – поинтересовалась я, чувствуя вину за недавнюю вспышку гнева и пытаясь хоть так загладить ее.

– А, так вот… Он пригласил меня на свидание, я согласилась. И сегодня утром мы встретились.

– И ты пропустила урок, чтобы сходить на свидание? – спросила Настя прищурившись. – Мы же в выпускном классе!

– Ой, сейчас что-то будет, – тихо протянула я.

– Ага, – подтвердила ничего не подозревающая Лера. – У него такая клёвая тачка. Красненькая!

– Так ты ещё и в машину к незнакомому парню села? А если бы он отвёз тебя в лесочек и там закопал? – возмущённо воскликнула подруга, привлекая внимание других посетителей.

– Да брось, – рассмеялась Лера. – Ты лучше слушай дальше!

И она продолжила рассказ.

Мой взгляд случайно зацепился за столик в дальнем левом углу кафе. Его скрывали от посторонних глаз густые искусственные цветы в высоких горшках. Казалось, они надёжно укрывают сидящих там от чужих глаз, но при этом дают отличный обзор всего зала. За столиком кто-то сидел.

В груди что-то неприятно кольнуло.

Я моргнула и поднялась, чтобы разглядеть незнакомца, но место оказалось пустым. Лишь стакан, наполовину наполненный апельсиновым соком, сиротливо стоял на столе – немое напоминание о том, что незнакомец был здесь… и, возможно, всё это время наблюдал.

Глава 5. Апокалипсис на шпильках

Зима пришла в город, как всегда, с опозданием. Первый снег выпал только к середине декабря. Белоснежные хлопья ложились на давно опавшие листья, превращая их в тонкие акварельные пятна на сером фоне.

Я стояла у окна, опираясь на подоконник, и смотрела, как соседская Найда, чёрная и взъерошенная, носится по двору, визжа от восторга. Она подпрыгивала, пытаясь поймать языком каждую снежинку, и казалась смешным пушистым вихрем. Несколько детей из соседних подъездов, укутанные в шарфы до носа, высыпали на улицу. Кто-то из мальчишек предложил взяться за руки, и вскоре они закружились в неровном хороводе, будто сами стали снежинками, попавшими в вихрь ветра. Я поймала себя на том, что улыбаюсь… и на секунду ощутила укол зависти к этому их беззаботному миру, в который мне уже не вернуться.

В дверь тихо постучали.

– Викусь, ужин будет готов через десять минут. Твоя мама зовет к столу, – донёсся теплый голос тети Маши.

– Спасибо, тёть Маш, сейчас спущусь, – ответила я.

Она кивнула и вышла.

Тетя Маша помогала по дому, но никто не воспринимал ее как прислугу. Нанятая после моего рождения, за эти годы она стала почти членом нашей семьи. Все ее любили и все ей доверяли. В нашем пустом и промозглом доме, где всегда царили отчуждение и вежливая холодность, она была единственным лучиком света. Ее руки всегда пахли мылом, а с лица не сходила теплая улыбка. А ещё она потрясающе готовила. Особенно мои любимые вареники с картошкой.

Я подошла к шкафу, открыла его и скептически осмотрела содержимое. Маме никогда не нравился мой стиль одежды: юбкам и платьям я предпочитала брюки и спортивные штаны, приталенным пиджакам и блузкам – футболки, изящным туфелькам на каблуках – кеды, а дорогим украшениям – самодельные браслеты из бисера.

Когда-то мы из-за этого бесконечно спорили, но потом заключили негласный договор: свобода в одежде – где угодно, кроме семейного ужина и выхода «в люди».

Я вытащила чёрный твидовый сарафан и замерла перед шкафом, выбирая блузку. Белая кружевная? Розовая с цветочками? Бежевая с кричащей эмблемой? Или коричневая с пуговицами-медвежатами?

В итоге остановилась на белой.

На украшениях и обуви я долго не задерживалась: схватила первые попавшиеся туфли на низком каблуке и браслет, после чего поспешно переоделась.

Столовая встретила меня ледяной тишиной. Огромная, больше похожая на зал, она словно была создана для того, чтобы разделять людей. Родители сидели по разным концам стола – слишком далеко, чтобы слышать друг друга, и слишком чужие, чтобы в этом была необходимость.

– Добрый вечер, мама, папа, – пробормотала я, чувствуя на себе холодный взгляд матери.

Я уже знала: стоит мне присесть, и вопрос лишь в том, что именно сегодня станет поводом для маминого недовольства.

Я заняла место сбоку, между ними, как связующее звено, которое на самом деле никому не нужно.

– Опоздала, – первой заговорила мама, окинув меня с ног до головы. – И я же тебе сказала: не носи такие браслеты. Они дешёвые.

Я машинально убрала руку под стол.

– Добрый вечер, – сухо ответил отец, не отрываясь от экрана ноутбука.

Тетя Маша поставила передо мной тарелку с запечённой курицей и овощами и едва заметно сжала мое плечо, словно извиняясь за них.

На лестнице послышались шаги, и в столовую вошёл Андрей. Мама коротко кивнула ему, и уголок ее губ тут же пополз вверх.

– Мам, скоро ко мне придут приятели. Не беспокой нас. И пожалуйста, не надо приносить нам фрукты и сок. Если захотим, сами выйдем на кухню и возьмём из холодильника, – сказал он, лениво отодвигая стул и устраиваясь за столом.

– Конечно, сынок, – покорно ответила она.

Я перевела взгляд на мать и, увидев, как она опустила глаза, крепче сжала вилку. В такие моменты мне было ее очень жаль. Да, порой она перебарщивала с заботой, но чего бы я не отдала, чтобы она хоть раз отнеслась ко мне так, как она относилась к Андрею.

– Как школа? – спросила она через пару минут, словно только сейчас вспомнив обо мне.

Вот и ещё один пункт в ее ежедневном расписании.

– Всё хорошо.

– Надеюсь, что не просто «всё хорошо». Ты ведь понимаешь, что тебе нужно поступить в хороший университет?

Она подчеркнула слово «хороший» и на секунду перевела взгляд на папу. Тот все ещё продолжал работать, лишь изредка отвлекаясь, чтобы съесть очередной кусочек курицы или попить воды.

– Да, мама, – ответила я, думая о своем.

А думала я о том, как тепло и уютно было дома у Дани. Спокойно. Воспоминания полумесячной давности нет-нет и калейдоскопом проносились в моей голове. Даню с того дня я не видела, но почему-то часто думала о нем. О котенке. Да. О котенке.

После ужина я уже собралась подняться к себе, когда в прихожей раздался топот кроссовок и взрыв смеха. Дверь хлопнула, и в дом ввалились друзья Андрея – шумные, раскрасневшиеся от мороза, с запахом дешёвого табака и энергетиков.

– Привет, Малышка! – помахал самый высокий из них, Женя Светлов. – Как жизнь молодая?

«Малышкой» меня когда-то прозвал покойный дядя Саша, папин брат. Потом прозвище подхватил Андрей, а за ним и вся его компания. Женя повторял его с особым удовольствием, словно напоминая, что когда-то я бегала по двору с хвостиком и рюкзаком больше самой себя.

– Всё вери гуд, – буркнула я, бегло скользнув взглядом по лицам.

Дани среди них не было.

Не знаю почему, но я почувствовала лёгкое разочарование.

– Держи, малая, – протянул мне шоколадку Гена, вытащив ее из мятого пакета.

Я скривилась. «Малышка», «малая»... Что за ясли они тут устроили?

– Не люблю шоколад, спасибо, – отрезала я и тут же спросила: – А где Даня?

– Даня на подработке, будет позже, – небрежно бросил Женя, сбрасывая куртку и поправляя рукав свитера.

– А почему интересуешься? – спросил Андрей, уже копаясь в рюкзаке друга, откуда доносилось подозрительное позвякивание металлических баночек.

– Солить буду, – фыркнула я, закатив глаза.

И всё же уловила боковым зрением, как брат на секунду задержал на мне взгляд. Прищурился. Ничего не сказал, но этого хватило, чтобы по спине пробежал холодок.

– Спросить кое-что хотела… по информатике, – выдавила я, как можно более равнодушно.

Он принял мое обяснение за чистую монету. Гул голосов и смех вновь поднялся, и вся компания шумной ватагой направилась в комнату Андрея. Воздух ещё долго пах дешёвыми сигаретами и шоколадом, пока тишина не вернулась в дом.

И почему мне так хотелось его увидеть?

Я прикусила губу. Что за мысли лезут в голову? И вовсе я не хотела видеть его. Мне просто хотелось спросить о котёнке: прижился ли он, нравится ли ему и как он его назвал. Да, поэтому. Больше нет никаких причин.

Я села на лестницу, ведущую на второй этаж, и достала телефон. Все равно Даня задерживался – почему бы не отвлечься?

На экране появилось уведомление от «Апокалипсиса на шпильках» – нашего с девчонками чата.

Маленький уголок, где можно было ныть, спорить, делиться мемами и, конечно, обсуждать парней.

Лерунчик Золотарева:Девочки, срочно, новость уровня «земля тресни»!

Настенька Настенька:Опять? Ты каждый день так пишешь *смеющийся смайлик*

Лерунчик Золотарева:Нет, серьезно!

Артем из параллели – я его сегодня в спортзале видела.

У него плечи, девочки, плечи! *смайлик с плечами*, *смайлик-огонь*

Настенька Настенька: О Боже *смеющийся смайлик*

А как же тот мачо с красненькой машинкой?

Лерунчик Золотарева:Э-э-э, да ну его!

Насть, ты просто слепая! Я тебе клянусь, это новый краш года!

Я закатила глаза и улыбнулась. Лерка влюблялась чуть ли не каждый день, и это уже стало привычной частью нашего расписания.

Увидев меня в сети, подруга тут же написала:

Лерунчик Золотарева: Викуль, ну скажи ты ей!

Виктория Руднева:А я чё? Я его вообще не знаю *смайлик пожимающий плечами*

Настенька Настенька: Нашла кому говорить *смеющийся смайлик*

Если Викуля влюбится, то на планету Земля приземлится метеорит размером с Солнечную систему.

Лерунчик Золотарева: Зато у нее глаз-радар, да, Викуль?

Виктория Руднева:Ага, скорее глаз-бомба *смеющийся смайлик*

Настенька Настенька: Вот-вот.

И вообще, у нас ЕГЭ на носу, надо думать об уроках, а не о парнях.

Лерунчик Золотарева:*смайлик закатывающий глаза*

*недовольный смайлик*

Какие вы скучные, девоньки!

Даже в чат романтики не приносите!

Виктория Руднева: *смайлик показывающий язык*

Настенька Настенька:*танцующий кот*

Я рассмеялась. Девчонки, как всегда, поднимали настроение.

В прихожей скрипнула дверь. Я обернулась – на пороге появился Даня. Куртка нараспашку, на щеках румянец от мороза, волосы взъерошены, будто он бежал, а из кармана торчал гаечный ключ. Я едва удержалась, чтобы не хмыкнуть: выглядел он не как герой подростковых романов, а как мастер на все руки из соседнего ЖЭКа.

Мой взгляд остановился на его руках и широких плечах. Интересно, он много времени проводит в зале?

– О, привет, Вика, – сказал он, заметив меня на лестнице.

– Привет, – ответила я, пытаясь унять какое-то странное волнение внутри. – Ты чего, слесарем подрабатываешь?

– Почти, – усмехнулся он.

Я не стала заострять на этом внимание. Не хочет говорить – и ладно. В конце концов, это его дело. Мне-то что? Хотя почему-то было интересно.

– А как котенок? Прижился?

– Прижился, – улыбнулся он. – Правда, грызет все подряд.

– Улыбка…

– Что? – Он непонимающе посмотрел на меня, и я тут же осознала, что только что ляпнула.

Молодец, Викуля, залипла на улыбку парня и чуть не опозорилась!

Выкручивайся теперь!

– Имя придумал? – спросила я первое, что пришло в голову.

Он на секунду замялся, словно подбирал слова.

– Блэком назвал, – увидев мое лицо, поспешно добавил Даня: – Да знаю, банально.

– Очень креативно, – хмыкнула я, пряча улыбку. – Прямо чувствуется продуманный подход программиста.

– Слушай, я ему не презентацию делал, а имя подбирал, – возмутился он вполголоса.

Я пожала плечами и сделала вид, что меня это мало волнует, хотя на самом деле хотелось расспросить ещё.

– Ладно, иди, Андрей тебя ждёт, – кивнула я на дверь комнаты.

– Угу, – Даня прошёл мимо, но, поравнявшись со мной, подмигнул. – А ты всё равно признай, что имя классное.

Я фыркнула, и когда он скрылся за дверью, пробормотала себе под нос:

– Да уж, фантазия зашкаливает. Блэк… Блэк… Как Сириус Блэк…

Но следовало признать, что имя вполне подходило найденышу.

Телефон у меня в руках завибрировал. Я открыла мессенджер, думая, что девчонки продолжают препираться из-за парня из параллели, но сообщение было не от них.

Кирилл.

«Ну что, Вик? Полмесяца прошло, а я так и не услышал ответа. Согласна быть моей девушкой?»

Я перечитала сообщение дважды.

Серьезно? Я думала, его молчание все это время означало, что он наконец всё понял. И вот теперь это. Напоминание. Будто я задолжала ему ответ.

Где-то внутри неприятно кольнуло. Три года назад я, может быть, и с ума сошла бы от чего-то подобного. Но теперь…

В голове вспыхнуло воспоминание – слишком яркое, чтобы отмахнуться. Я вышла из мессенджера и крепче сжала телефон.

Нет. Сейчас не время.

Глава 6. Цена дружбы

Три года назад.

Осенние проливные дожди сделали своё дело – полкласса снова слегли с ангиной и гриппом. Среди них были Настя, Лера и наш староста, Ваня. Классная попросила помочь с журналом и бумажками, поэтому в тот день в школе я задержалась дольше обычного. Даже дежурные уже ушли домой.

Двор школы тянулся пустынно и серо. Ветер гонял пыль и опавшие, местами всё ещё зелёные листья, а низкие серые тучи обещали очередной ливень.

Я поправила рюкзак и собиралась идти к остановке, но вдруг услышала громкий смех со стороны спортплощадки.

Смех, в котором было что-то неприятное.

Я остановилась. И, сама не зная зачем, свернула туда.

Картина, которая предстала перед моими глазами, была не из самых приятных. Школьный хулиган и задира Леха Рылеев по кличке Лысый вместе со своей шайкой загнал кого-то в угол. За Лысым в школе тянулась дурная слава: он вымогал деньги у малышни, поджигал пристройки и как-то даже угрожал ножом бывшему учителю истории за то, что тот его завалил на экзамене. Тот после этого недолго продержался в школе, и вскоре его место занял Сергей Карлович. Учителя закрывали на всё глаза, потому что его мама работала в РОНО. Никто не хотел с ним связываться.

Связываться с ним не собиралась и я – я же не кошка, и у меня нет девяти жизней. Только я собиралась свернуть обратно, как один из дружков Лысого выхватил рюкзак у своей жертвы и начал в нем копаться, отодвинувшись в сторону. И я увидела, кому в этот раз выпала несладкая доля попасться на глаза шайке хулиганов.

Это были Кирилл и Сашка, его друг.

Я облегчённо выдохнула. Если рядом был Кирилл, его другу нечего переживать. Он найдет выход из любой ситуации.

– Ну что, малой, надеюсь, ты будешь более сговорчивым? – обратился к Кириллу Лысый.

– Если я отдам тебе деньги, ты отпустишь нас? – Кирилл переводил взгляд с одного лица на другое, и то, что он там увидел, было отнюдь не обнадеживающим.

Раздался громкий и неприятный смех Лысого, а вслед за ним загоготали его дружки.

– Не, вы слыхали? – обратился он к шайке. – Он мне ещё условие ставит!

– Так отпустишь? – упрямо продолжил Кирилл.

Лысый панибратски похлопал его по плечу и ответил:

– А ты, пацан, не промах! Ну, доставай свои бабки.

Кирилл полез в карман, а приятель Лысого, который до этого копался в рюкзаке Саши, вероятно, не найдя ничего интересного, кинул рюкзак на землю и придавил его правой ногой. На ткани остался грязный след от подошвы кеда.

– Вот, – протянул деньги Кирилл.

Лысый взял их и пересчитал.

– М-да, негусто, – передал он их тому парню, который стоял слева от него. – Ну обещание – есть обещание. Я же не крыса какая! Все по чесноку!

Кирилл облегчённо посмотрел на своего друга, словно говоря: «Мы свободны!» Но Лысый поднял руку:

– Только вот беда… – он сделал паузу, и я почувствовала, как внутри похолодело. – Отсюда уйдёт только один. Выбирай, герой. Ты – или твой кент.

Кирилл замер. Его взгляд заметался – от Лысого к Сашке, от Сашки к земле.

Казалось, что даже воздух вокруг стал тяжелее, сгустился.

– Ну чё, герой, – подбодрил его Лысый. – Решай шустрее. Время, знаешь ли, деньги.

Саша вскинул голову. Он явно ждал, что Кирилл выпрямится и скажет что-то смелое. Что он сделает шаг вперёд и вытащит его отсюда. И в ту секунду я тоже в это верила.

– Я... – Голос его дрогнул, а руки сжались в кулаки. Кирилл выдохнул и отвёл глаза. – Я пойду. Меня мама дома ждёт.

В лице Саши что-то изменилось. Взгляд потух, а руки опустились.

Лысый заржал так, что его смех разнёсся по всей площадке.

– Вот это я понимаю, дружба! – протянул он и хлопнул Кирилла по спине, как будто он был свой. – Свободен, пацан!

И Кирилл ушел. Даже не обернулся.

Такова оказалась цена его дружбы.

Собственная непобитая морда.

Я стояла, вжавшись в стену, боясь шелохнуться. В груди все похолодело. Перед глазами осталась только фигура Сашки, прижатого к стене, и его взгляд – полный недоумения и боли.

А потом все смешалось: смех Лысого, возня его дружков, серая мгла, окутавшая спортплощадку.

Дождь хлынул потоком, навсегда запечатлев это предательство в моей памяти.

Я моргнула – и серый школьный двор с гулким смехом Лысого и потухшим взглядом Сашки растворился.

Вместо него – коридор. И Кирилл. Прямо передо мной.

Тот же, но не тот. Чуть взрослее, чуть увереннее. Взгляд – выжидающий, будто от моего ответа зависела его жизнь.

– Что? – Я нарочито медлила, сделав вид, что не сразу поняла.

– Так ты согласна быть моей девушкой, Вик?

На секунду время будто застыло. Он не получил ответа в мессенджере – и решил вытянуть его из меня лично.

Я почувствовала, как узел внутри сжался ещё туже. И решила наконец разрубить его.

– Послушай, Кирилл. Я буду говорить прямо. Ты мне не нравишься.

Он нахмурился.

– И что? Чувства могут появиться и потом.

Я прикусила губу. Этот разговор напоминал мне фарс. Да и его попытки сблизиться со мной чересчур раздражали. Неужели за два года постоянных отказов ему все ещё не надоело? Кажется, из моих отказов уже давно можно было написать книгу «Тысяча и одна причина не соглашаться быть девушкой Кирилла Авдеева».

– Может быть, – кивнула я. – Но я совсем не заинтересована в отношениях с тобой, понимаешь?

– У тебя кто-то есть? – спросил он после короткой паузы, будто сделав логический вывод.

Перед глазами сразу появился Даня. С котёнком на руках. Интересно, согласилась бы я, если бы предложил мне встречаться он?

– Да, – я кивнула, сама не понимая, был ли этот ответ на вопрос Кирилла или…

Плечи Кирилла едва заметно дёрнулись. Он отвёл взгляд, резко развернулся и пошёл прочь. Не сказал ни слова.

– Вика, ты идёшь? – Настя выглянула из-за поворота, размахивая документами, которые мы ещё десять минут назад должны были занести в учительскую. Папки вот-вот готовы были выскользнуть из рук.

– Сейчас… – выдохнула я, стараясь собраться.

С самого утра мне немного нездоровилось. Ужасно тошнило и в виске пульсировала сильная боль. Казалось, ещё чуть-чуть – и голова расколется надвое.

Ещё и этот разговор.

– Ты в порядке? – поинтересовалась подруга, когда я протянула руки, чтобы взять у нее часть документов.

– Да, просто голова немного болит, – проговорила я тихо, стараясь улыбнуться. Улыбка вышла натянутой.

Мы двинулись в учительскую. Я держала документы, ощущая, как лёгкая дрожь пронизывает руки, а Настя рядом – веселая и неутомимая – пыталась подбодрить меня, рассказывая какие-то анекдоты.