Разорванный контракт: Искра

Я ещё не знаю, что через несколько часов встречу человека, который перевернёт мою жизнь. Который увидит во мне то, что я так старательно прячу. Который заставит меня поверить, что я достойна большего.

Но пока я просто иду по улице, вдыхаю влажный воздух и надеюсь, что сегодняшний день будет хорошим.

Глава 3. Выставка лжи.

Выставочный зал располагался в переоборудованном лофте в индустриальном районе — старая фабрика с высокими сводчатыми потолками и рядами огромных окон, через которые лился резкий утренний свет. Кирпичные стены были выкрашены в белый, но кое-где намеренно оставлены фрагменты старой кладки — дань моде на лофт-эстетику.

Я переступаю порог, и меня обволакивает запах старой пыли, смешанный с ароматом свежей краски и древесной стружки. Подошвы моих туфель — тех самых, что я ненавижу, — издают тихий, сухой стук по бетонному полу, и это эхо разносится под высокими сводами, напоминая звук капель в пустом колодце. Я поднимаю голову вверх: свет льется из огромных окон, прорезая воздух косыми, пыльными лучами, в которых танцуют микроскопические пылинки. В этом свете я вижу, как грубая текстура кирпича проступает сквозь слой белой краски, словно напоминая, что под любой маской всегда есть более старая, настоящая основа. Я провожу кончиками пальцев по прохладной кирпичной стене — она шершавая, царапает подушечки, и это ощущение возвращает меня в реальность. Сегодня я здесь не Лекси. Я Элис. И это пространство — мой полигон, где я могу дышать полной грудью, не боясь, что кто-то заплатит за каждый мой вдох.

У входа толпились студенты. Кто-то нервно курил, кто-то в последний раз проверял планшеты, кто-то громко смеялся — слишком громко, чтобы скрыть волнение. Я заметила несколько знакомых лиц: Маркус с архитектурного, вечно взъерошенный и влюблённый в бетон; сестры Лин — близняшки, которые всё делали вместе и даже проекты сдавали парные; Джаред, мой главный конкурент по успеваемости, который сейчас стоял у своего стенда с таким видом, будто выставка — это досадное недоразумение на его пути к величию.

Я прохожу мимо Джареда, и он поднимает на меня взгляд. Его губы растягиваются в подобии улыбки — узкой, напряжённой, как натянутая струна.

— Дюваль, — бросает он мне, и в его голосе слышится пренебрежение, смешанное с любопытством. — Надеюсь, ты принесла не только красивые картинки. Мой проект — это функциональное решение для бизнес-центра. Реальная архитектура.

Я останавливаюсь на секунду, чувствуя, как под рёбрами закипает раздражение, но тут же гашу его, сжимая в руке папки. Он пахнет растворителем и дешёвым одеколоном. Его макет, стоящий на постаменте, — идеальный, чистый, стерильный. Он прав, у него проект для бизнеса. А у меня — для души.

— Удачи, Джаред, — отвечаю я ровно, проходя мимо его стенда. Но внутри меня всё сжимается от осознания: мы в одной лодке, и я не могу позволить ему или кому-то ещё увидеть ту трещину, которая проходит через мою жизнь.

Я прошла регистрацию, получила номер стенда и направилась в дальний конец зала. Организаторы выделили мне хорошее место — у окна, где естественное освещение выгодно подсвечивало макет.

Мой проект назывался «Убежище». Никакого пафоса, никаких сложных терминов. Просто дом, в котором человек может чувствовать себя в безопасности. Минималистичный, без лишних деталей, с чистыми линиями и мягким светом.

Я расставляю планшеты с особой, почти ритуальной тщательностью. Мои пальцы скользят по плотному матовому картону макета, и я ощущаю тепло солнечных лучей, касающихся его искусственной крыши. Световой колодец, сделанный из тонкого пластика, переливается перламутром, ловя блики. Я поправляю крошечные деревья во дворе — каждое из них я вырезала вручную, сидя ночами, пока Кира спала, пока в городе за окном шумела чужая жизнь. Едкий запах клея, который я использовала, всё ещё исходит от макета, смешиваясь с запахом типографской краски на листах эскизов.

Я смотрю на «Убежище» и вижу не просто проект. Я вижу комнату, в которой я никогда не жила, но мечтала жить. Где стены не душат, а обнимают. Где воздух не пахнет чужими духами и деньгами. Я кладу ладонь на постамент, чувствуя вибрацию от проходящих мимо людей, и понимаю, что вложила в этот макет всю свою тоску по дому, которого у меня никогда не было. Если этот проект провалится, провалюсь и я.

Центральный элемент — световой колодец, который я рассчитала так, чтобы в любое время года в гостиной было ощущение объятия. Не просто комната, а кокон. Место, где можно дышать полной грудью и не ждать удара.

Я потратила на этот проект полгода. Полгода бессонных ночей, когда я сидела над чертежами, пока Кира спала, когда забывала поесть, когда пальцы сводило от бесконечного вырезания деталей макета. Это было моё. Не Лекси, не агентства, не чужих денег. Только моё.

Первые посетители появились через полчаса. Преподаватели — они ходили от стенда к стенду с планшетами, делали пометки, задавали профессиональные вопросы. Я отвечала легко, с той особой уверенностью, которая приходит, когда говоришь о том, что знаешь до мелочей. Профессор Хансен, мой куратор, задержался дольше остальных — он всегда верил в меня, даже когда я сама переставала верить.

— Отличная работа, мисс Дюваль, — сказал он, поправляя очки. — Световой колодец — смелое решение. Вы подготовили расчёты?

— Разумеется.

Я протянула ему папку с таблицами и графиками. Он пролистал, хмыкнул одобрительно.

— Вот и правильно. Талант нужно показывать. — Он уже повернулся, чтобы уйти, но вдруг задержался и добавил чуть тише: — И подайте заявку на грант от Ассоциации молодых архитекторов. Дедлайн через месяц. С вашим проектом есть все шансы. Я напишу рекомендательное письмо.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Грант. Рекомендательное письмо. Профессор Хансен верил в меня. Если бы он знал, чем я зарабатываю на этот проект, он бы, наверное, забрал свои слова обратно.

Профессор Хансен задерживается у моего стенда ещё на минуту. Он склоняется над таблицами расчётов, и я вижу, как его старые, покрытые пигментными пятнами пальцы с осторожностью касаются листа. От него пахнет старой бумагой, табаком и чуть сладковатым лосьоном после бритья. Он поправляет очки, и его взгляд — тёплый, отеческий — останавливается на макете.

— Элис, — говорит он тихо, чтобы никто не слышал, — я знаю, что тебе приходится нелегко. Слышал, ты подрабатываешь где-то по ночам. Не дай этой гонке убить твой огонь. В архитектуре, как и в жизни, несущая стена должна быть надёжной. А ты — ты самая крепкая балка на моём потоке.

Я чувствую, как его слова оседают на моей коже, словно тёплый плащ. Если бы он знал, какую именно нагрузку держит эта «балка». Я сглатываю ком в горле, улыбаюсь и киваю, но мои пальцы предательски сжимают край стола, пока он отходит. В его словах есть искренность, от которой у меня защипало в носу.

Поток посетителей постепенно увеличивался. Пришли представители дизайн-студий, пара архитекторов, несколько потенциальных заказчиков.Я работала как хорошо отлаженный механизм: улыбка, рукопожатие, краткая презентация, ответы на вопросы. В такие моменты я почти забывала, кто я по ночам. Но каждый раз, когда открывалась входная дверь, я вздрагивала. А вдруг один из моих клиентов решил посетить студенческую выставку? Что, если сейчас ко мне подойдёт мужчина, который вчера держал меня за талию в ресторане? Я не знала, как буду выкручиваться. Знала только, что маска Элис должна остаться безупречной.

А потом я заметила его.

Он стоял в стороне от основного потока — там, где заканчивался ряд стендов и начиналось пустое пространство у окна. Высокий, широкоплечий, в сером костюме, который сидел на нём с той особой небрежностью, что стоит больших денег. Тёмные волосы зачёсаны назад, открывая лоб и резкую линию скул. Он не двигался, просто стоял и смотрел. Смотрел на мой стенд.

Я не могла разглядеть его лица — свет из окна падал так, что черты оставались в тени. Но я видела, как он держит руки в карманах. Не расслабленно — сосредоточенно. Так держат оружие, а не телефон. На запястье блеснули дорогие часы — строгие, без лишних деталей. Никакого браслета, никакого кольца. Только холодный металл на коже.

Он не двигался. Просто стоял и смотрел. Смотрел на мой стенд. И что-то в его позе заставило меня замереть. Это была не поза случайного зеваки. Он изучал. Оценивал. Ждал.

Я заставила себя отвести взгляд и вернуться к разговору с женщиной из дизайн-студии. Мы обсудили материалы, я дала ей свою визитку — студенческую, с именем «Элис Дюваль» и почтой. Когда она отошла, я снова посмотрела туда, где стоял незнакомец.

Он всё ещё был там.

Теперь он подошёл ближе — не к моему стенду, а к соседнему, где Джаред демонстрировал проект торгового центра. Но я чувствовала, что смотрит он не на торговый центр. Его взгляд скользил по залу, как прожектор, и то и дело возвращался ко мне.

В этот момент воздух в зале становится плотнее, будто кто-то откачал кислород. Я слышу, как он переступает с ноги на ногу, — тихий шорох дорогой подошвы по бетонному полу. Я стою к нему спиной, пытаясь сосредоточиться на своей презентации, но каждая клетка моего тела натягивается, как струна. Он не подходит ко мне, но я чувствую его присутствие как физическое давление — он сканирует пространство, выхватывая детали.

Я поворачиваю голову ровно настолько, чтобы увидеть его отражение в стекле витрины. Свет из окна вырисовывает его профиль: жёсткая линия челюсти, прямая спина, руки в карманах. Он стоит неподвижно, как статуя, и от него исходит такая мощная, сконцентрированная тишина, что мне хочется либо убежать, либо подойти. Я сглатываю и чувствую, как по спине пробегает холодок. Он смотрит не на Джареда. Он смотрит сквозь Джареда. На мой макет. И в этой оценке есть что-то оголяющее, как будто он снимает слой за слоем мою маскировку одним только взглядом.

Сердце забилось быстрее. Я одёрнула себя: это просто посетитель. Обычный посетитель выставки. Может быть, инвестор. Может быть, чей-то родственник. Мало ли в городе богатых мужчин в серых костюмах?

Но что-то в нём было не так. Точнее, наоборот — слишком «так». Слишком цельно, слишком уверенно, слишком… опасно. Он не вписывался в студенческую выставку, как бриллиант не вписывается в груду бижутерии.

Я сделала глубокий вдох и вернулась к работе. У меня были посетители, вопросы, разговоры. Я не могла позволить себе отвлекаться на незнакомца, каким бы завораживающим он ни был.

Через пятнадцать минут я снова подняла глаза. Он стоял прямо перед моим стендом.

Близко. Слишком близко, чтобы я могла рассмотреть его лицо во всех деталях. Серые глаза — холодные, как сталь под дождём. Тонкая морщинка между бровей — такие появляются у людей, которые много работают и мало улыбаются. Губы сжаты в ровную линию — ни намёка на эмоции. Он смотрел не на меня. Он смотрел на макет.

На мой макет.

Он разглядывал его так, как я сама разглядывала эскизы — внимательно, методично, задерживаясь на деталях. Его глаза скользили по фасаду, по световому колодцу, по крошечным деревьям во дворе, по едва заметным линиям несущих конструкций. Он наклонился ниже — и я увидела, как дрогнула его бровь. Заметил. Заметил мой расчёт угла наклона балок. Мою инженерную хитрость, которую до сих пор не оценил ни один посетитель.

Я стояла, замерев, и чувствовала себя так, словно меня выставили напоказ. Не мой проект — меня саму. Словно он смотрел не на картонные стены, а внутрь меня. В то потайное место, где прячется настоящая Элис — не Лекси, не студентка, не должница. Просто Элис, которая когда-то верила, что создаст дома, от которых люди будут плакать от счастья.

Он выпрямился. Поднял глаза. Наши взгляды встретились.

Это длилось, наверное, две секунды. Может, три. Но мне показалось, что прошла вечность. В его серых глазах не было ни тепла, ни интереса ко мне как к женщине — только холодный, оценивающий анализ. Так смотрят на уравнение, которое нужно решить. Так смотрят на деталь, которая может подойти к механизму, а может и не подойти.

Я не выдержала. Отвела взгляд первой. Почувствовала, как горят щёки, и мысленно выругалась. Почему я смутилась? Я, Лекси, которая смотрела в глаза десяткам мужчин и не краснела. Почему этот — иначе?

Когда я снова подняла глаза, он уже уходил. Медленно, не оглядываясь. Его широкая спина мелькнула между стендами, серый костюм слился с толпой, и через мгновение он исчез за колонной.

— Мисс Дюваль? — чей-то голос вывел меня из оцепенения.

Я обернулась. Перед стендом стояла женщина с бейджем архитектурного журнала.

— Простите, — я натянула профессиональную улыбку. — Вы хотели задать вопрос?

— Да, расскажите подробнее о вашем проекте. Меня заинтересовала концепция убежища.

Я рассказывала. Улыбалась. Кивала. Но мысли были далеко — там, где скрылся незнакомец в сером костюме.

Выставка продолжалась. Подходили новые посетители, я снова и снова повторяла презентацию, но внутри поселилось странное чувство — смесь тревоги и предвкушения. Я не знала его имени. Не знала, кто он. Но что-то внутри меня уже понимало: он вернётся. Он не из тех, кто уходит навсегда, не получив того, за чем пришёл.

Я стояла у своего стенда и смотрела в толпу, ища глазами высокую фигуру и серый костюм. И ждала.

Глава 4. Инженерный взгляд.

Он вернулся.

Я почувствовала его присутствие раньше, чем увидела, — воздух вокруг моего стенда словно стал плотнее, тяжелее, наполнился тем же напряжением, что бывает перед грозой, когда небо уже потемнело, но первые капли ещё не упали.

Это ощущение накрывает меня с головой: волоски на руках встают дыбом, а кожу на затылке начинает слегка покалывать, будто кто-то провёл по ней невидимым лезвием. Я чувствую его взгляд на своей спине, и это осязаемо — словно тёплая, тяжёлая ладонь легла мне между лопаток. Я продолжаю говорить с представительницей мебельной компании, но мои пальцы крепче сжимают ручку планшета, и я слышу, как мой собственный голос становится чуть выше, чуть напряжённее. Я не оборачиваюсь. Я заставляю себя дослушать женщину до конца, подарить ей дежурную улыбку и кивнуть. Только когда она отходит, перебирая в руках мою визитку, я позволяю себе медленно выдохнуть и, наконец, повернуться.

Он стоял в двух шагах от меня. Тот самый. Серый костюм, тёмные волосы, холодные серые глаза. Теперь, когда он был так близко, я могла разглядеть его без помех — свет из окна падал прямо на него, и никакие тени больше не скрывали черты лица. Оно было резким, словно высеченным из камня: тяжёлый подбородок, прямой нос с едва заметной горбинкой, глубоко посаженные глаза, которые смотрели на мир с выражением спокойного превосходства. Ему было около тридцати, может, чуть меньше, но в глазах читался опыт, который обычно приходит позже.

— Это ваша работа? — спросил он, кивая на макет.

Голос оказался именно таким, каким я его представляла, пока он стоял в отдалении: низкий, с лёгкой хрипотцой, спокойный. Так говорят люди, которым не нужно повышать тон, чтобы быть услышанными.

— Да, моя, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Элис Дюваль. Студентка последнего курса.

— Я вижу, — он перевёл взгляд на меня, и я снова почувствовала этот странный холодок вдоль позвоночника. — Адриан Кросс. «Кросс Билдинг Групп».

Он не протянул руку для пожатия, не улыбнулся. Просто назвал имя — так, словно этого было достаточно. И, надо признать, этого действительно было достаточно. «Кросс Билдинг Групп» — одна из крупнейших строительных компаний в городе, я видела их проекты в профильных журналах. Элитные жилые комплексы, офисные центры, пентхаусы с панорамными видами. И этот человек — владелец?

— Вы долго стояли в стороне, — сказала я, не удержавшись. — Прежде чем подойти.

Он чуть склонил голову набок — жест, который я не смогла расшифровать. Удивление? Одобрение? Раздражение?

— Я изучал ваш стенд.

— И каков вердикт?

Теперь он точно удивился. Его бровь чуть дрогнула — та самая, что двигалась, когда он заметил мой световой колодец. Видимо, он не привык, чтобы студентки задавали ему вопросы таким тоном.

— Вердикт? — переспросил он. — Вы мыслите как инженер. Это редкость для дизайнера.

— Я не считаю, что это редкость, — ответила я. — Дизайн без инженерного расчёта — это просто картинка. А я проектирую дома, в которых можно жить, а не просто любоваться.

— Именно поэтому я здесь.

Это слово — «здесь» — повисает в воздухе тяжёлым, густым облаком. Я вижу, как он обходит мой стенд, и его шаги — спокойные, уверенные, с отточенным ритмом — эхом отдаются в моей груди. Он не просто осматривает макет, он вторгается в моё личное пространство, но делает это с такой невозмутимой естественностью, что я не могу даже шагнуть назад. Я наблюдаю за ним, и в какой-то момент он поднимает взгляд, смотрит прямо на меня, и я вижу, как солнечный свет из окна выхватывает мелкие, почти незаметные золотистые искорки в его зрачках. Я никогда не замечала их раньше. И от этой детали у меня внутри всё переворачивается, потому что это не деловой интерес. Это интерес другого уровня. Он видит меня. И это сбивает все мои настройки.

— Световой колодец, — произнёс он. Это был не вопрос. — Расчёт для какой широты?

— Для сорок пятой. Но модель адаптивна, угол можно менять.

— А несущая способность стен? При таком объёме остекления нагрузка на каркас должна быть значительной.

— Здесь стальные балки скрытого монтажа, — я указала на эскиз. — Они замаскированы под декоративные элементы, но держат всю конструкцию. Я подготовила полный расчёт нагрузки, если вам интересно.

— Интересно, — он произнёс это слово так, словно оно имело для него особый вес. — Покажите.

Я достала папку с таблицами и графиками — ту самую, которую показывала профессору Хансену. Адриан Кросс взял её, пролистал. Я смотрела на его руки — те самые, что он держал в карманах, как оружие. Теперь они были свободны, и я видела, как длинные пальцы перебирают страницы. Никаких украшений, кроме дорогих часов на запястье — строгих, без лишних деталей, как и всё в нём. Он читал мои расчёты так, словно это был не студенческий проект, а чертежи его собственного небоскрёба. Его лицо оставалось непроницаемым, но пальцы задержались на странице дольше, чем требовалось. Он перечитал один абзац дважды. Я видела, как дрогнула его бровь — та самая, что двигалась, когда он заметил мой световой колодец. Он нашёл что-то, чего не ожидал.

Каждый раз, когда он переворачивает страницу, я слышу сухой, шелестящий звук бумаги, который в этой тишине кажется оглушительным. Я смотрю на его руки — нет, я не просто смотрю, я изучаю их. Как дизайнер изучает фактуру дорогого материала. На безымянном пальце левой руки — тонкая полоска более светлой кожи, словно он долго носил кольцо и недавно его снял. Около его запястья, там, где рубашка чуть приоткрывается от движения, я вижу тонкую голубую вену, которая пульсирует в такт его спокойному дыханию. Я ловлю себя на том, что пялюсь на эту вену, и отвожу взгляд, чувствуя, как к щекам приливает жар. В нос мне ударяет запах его одеколона — чистый, с ноткой сандала и чего-то прохладного, напоминающего утреннюю росу. Я сглатываю и вдруг понимаю, что тишина затянулась слишком долго.

— Кто вас учил? — спросил он, не поднимая глаз от бумаг.

— Я самоучка. Инженерная часть — это моё… хобби.

Мои пальцы машинально касаются края стола, и я чувствую прохладную, чуть шершавую поверхность. Я не говорю ему, что это «хобби» родилось из отчаяния. Что, когда я работала в ночной кофейне и возвращалась домой за полночь, я садилась за стол и чертила эти схемы до трёх часов утра, потому что боялась забыть, чему меня учили днём. Что я заучивала формулы из потрёпанных книг, которые брала в библиотеке, потому что не могла позволить себе их купить. Всё это остаётся за кадром, но, глядя в его серые глаза, я чувствую, как моя челюсть слегка напрягается.

— Вы считаете, что это что-то меняет? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Это означает, что вы не полагаетесь на чужие ошибки. — Он проводит пальцем по моему эскизу с расчётом несущей стены, и я вижу, как его подушечка скользит по начерченной мной линии. Жест точный, почти хирургический. — Это редкость.

— Хобби, — он наконец поднял глаза, и в них мелькнуло что-то похожее на тень улыбки. — Серьёзное хобби. Большинство моих архитекторов не делают таких расчётов.

Я не знала, что ответить. Комплимент это или констатация факта? С ним было трудно понять — его лицо оставалось непроницаемым, как стена из армированного бетона.

— У меня есть предложение, — он закрыл папку и вернул её мне. — Мой новый пентхаус. Два уровня, панорамное остекление, терраса. Мне нужен полный дизайн-проект. Планировка, зонирование, освещение, материалы. Сроки сжатые, но бюджет не ограничен.

Я слушала его и чувствовала, как внутри всё сжимается. Пентхаус. Полный проект. Неограниченный бюджет. Это был шанс, о котором я не смела мечтать, — шанс, который падал прямо в руки, как спелое яблоко.

И именно поэтому я не спешила соглашаться.

— Почему я? — спросила я...

Он помолчал. Его взгляд скользнул по моему лицу, но не оценивающе — скорее изучающе, словно он решал, заслуживаю ли я честного ответа.

— Мне не нужен дизайнер, который нарисует «уют». Мне нужен тот, кто понимает, как это построить. Вы понимаете. — Он сделал паузу. — И ещё: ваши однокурсники проектируют то, что продаётся. А вы — то, в чём можно жить. Это разные вещи.

Это было сказано сухо, по-деловому, но внутри у меня что-то дрогнуло. Он заметил. Заметил именно то, что я считала самым важным в своей работе. Не цветовую гамму, не «атмосферу», а инженерную основу.

— И ещё, — добавил он, и в его голосе промелькнуло что-то новое, — мне понравилось, что вы не испугались.

— Чего я должна была испугаться?

— Меня.

Я чуть не рассмеялась. Если бы он знал, сколько мужчин смотрели на меня так же — оценивающе, холодно, по-хозяйски. Если бы он знал, что я привыкла к таким взглядам, просто в другой обстановке и за другие деньги. Он думает, что его статус и состояние могут меня напугать? Я каждую неделю имею дело с мужчинами, которые думают, что могут купить всё.

Но вслух я, разумеется, этого не сказала.

— Я не из пугливых, мистер Кросс.

— Адриан, — поправил он. — Если мы будем работать вместе, формальности ни к чему.

— Мы ещё не договорились о работе.

Он достал визитку — плотную, матовую, с тиснением. Протянул мне. И когда я взяла её, наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Его кожа была сухой и тёплой — не ледяной, как я ожидала.

— Понедельник. Десять утра. Мой офис.

— Что, если я не приду?

— Придёте. Вы не из тех, кто упускает шансы.

Я смотрела на визитку. Дизайн до ужаса минималистичный. Никаких логотипов, никакого золота. Только рельеф букв, который вдавливался в подушечки пальцев. Это был пропуск в мир, где меня ценят за ум, а не за тело.

Он развернулся и пошёл прочь — так же, как в прошлый раз: спокойно, уверенно, не оглядываясь. Я смотрела ему вслед, сжимая в руке визитку, и чувствовала, как внутри разрастается странное ощущение — смесь азарта, страха и чего-то ещё, чему я пока не могла подобрать название.

— Кто это был? — раздался голос за спиной.

Я обернулась. Джаред, мой вечный конкурент, стоял у своего стенда и смотрел на меня с плохо скрываемым любопытством.

— Никто, — ответила я, пряча визитку в карман. — Просто посетитель.

— Ну да, конечно. «Просто посетитель» в костюме за пять штук, который торчит у твоего стенда полчаса.

Внутри меня закипает странное предчувствие — смесь страха, адреналина и дрожи. Я знаю, что должна быть осторожна. Но каждая клеточка моего тела уже вибрирует в унисон с его уходом.

Я повернулась к своему макету, сделала вид, что поправляю деревья во дворе. Пальцы чуть дрожали — не от страха, от возбуждения. Адриан Кросс. Пентхаус. Полный проект. Понедельник. В десять.

Джаред не уходит. Он стоит позади меня, и я чувствую его взгляд, тяжёлый и оценивающий, как камень на шее. Он смотрит на визитку, которую я спрятала в карман, но которую теперь жжёт бедро сквозь тонкую ткань брюк.