Хранители чуда: Истоки. Роман-сказание

Он отстранился первым, чувствуя, как в груди бьётся сердце.

— Прости, я не должен был этого делать, — сказал он.

— Ничего, — прошептала Полина, и её лицо залилось краской. — Мне понравилось.

— Овощи я порезал, — сказал Вар, возвращаясь к столу.

— Хорошо! Садись, пожалуйста.

Он послушно сел на табурет. Полина достала салатницу и аккуратно выложила в неё нарезанные овощи.

— Позови, пожалуйста, Вадима ужинать, — обратилась она к нему.

***

Вар зашёл в комнату. Вадим сидел на диване, уткнувшись в ноутбук.

— Полина зовёт ужинать, — сказал он.

— Отлично, — ответил Вадим, не отрываясь от экрана.

— У меня есть деликатный вопрос к тебе.

— Валяй.

— Где у вас находится уборная?

Вадим поднял голову и с удивлением посмотрел на него.

— Там же, где и у всех, — ответил он. — Ты бы мог проводить меня туда?

Вадим подозрительно уставился на Вара, но всё же согласился. В его глазах мелькнула хитрая искорка — он решил проучить странного гостя.

— Вот это туалет, — он открыл дверь. — Здесь унитаз. В него писают, ну и… — Вадим улыбнулся. — А это кран. Если поднимешь ручку вверх в эту сторону, пойдёт холодная вода, в другую — горячая.

— Спасибо! Ты мне очень помог, — искренне сказал Вар.

Вадим с недоумением посмотрел на него и прошёл на кухню. Уже почти зайдя туда, он крикнул:

— Не забудь смыть за собой!

Вару пришлось впервые в жизни пользоваться удобствами двадцать первого века. Но он быстро освоился — его ум, привыкший к сложным концепциям, легко справлялся и с такими простыми вещами.

***

На кухне все трое сидели за столом. Ужин был простым, но Вар чувствовал, как никогда раньше — он был частью чего-то настоящего, живого.

— Вар, расскажи, чем ты занимаешься? Где учишься? — спросил Вадим, пережёвывая салат.

Вар на мгновение замялся.

— Я… А разве Полина тебе ничего не говорила?

— Нет.

— Он учится на юриста, как и я, представляешь? — вмешалась Полина. — Много уделял времени изучению римского права.

— Как интересно! А сколько ты его уже изучаешь?

— Я изучал римское право со своим отцом по специальной методике быстрого освоения материала. Мне кажется, я неплохо с ним знаком, — задумчиво произнёс Вар.

Рот Вадима слегка приоткрылся. Он вопросительно посмотрел на сестру.

— Вар шутит. У него хорошее чувство юмора, — быстро сказала Полина и незаметно пнула его под столом.

— Полина, извини, я, наверное, не туда поставил свои ноги. Я слишком велик для этого стола. Он встал, потом снова сел. Прошу меня извинить.

— Вар, я случайно задела тебя по ноге, — сказала Полина и потерла рукой лицо. Извини.

Вадим смотрел на них по очереди, и на его лице застыло выражение крайнего недоумения.

— Мда…

Повисла неловкая пауза.

***

После ужина Вадим и Вар вышли на балкон. Вечерний воздух был прохладным, с лёгким запахом пыли и нагретого за день асфальта. Где-то вдалеке гудел город, и этот ровный, непрерывный шум был фоном их молчания.

Вадим прислонился к перилам и достал пачку сигарет. Он лениво постучал пальцем по фильтру, вытянул одну, прикурил и выпустил струю дыма в тёмное небо.

Вар стоял рядом, глядя вниз на двор, где в тусклом свете фонарей качались ветки старых тополей.

— Ты куришь? — спросил Вадим, даже не поворачивая головы.

— Нет, — ответил Вар. — Я не курю.

— И не пьёшь?

— И не пью.

— Святой, что ли? — усмехнулся Вадим, но в его голосе уже не было прежней ехидны.

Вар не ответил. Он смотрел на дым, поднимающийся к небу, и думал о том, как странно устроен этот мир: люди вдыхают яд, чтобы почувствовать себя спокойнее. В его мире всё было по-другому. Там искали покой в тишине.

— Знаешь, — сказал Вадим, нарушая затянувшееся молчание, — я не понимаю тебя. Ты появился из ниоткуда, говоришь странные вещи, смотришь на мир так, будто он тебе не принадлежит. И при этом моя сестра… она смотрит на тебя так, как не смотрела ни на кого.

Вар повернулся к нему.

— А ты смотришь на неё иначе?

Вадим на мгновение замер, потом усмехнулся и затушил сигарету о перила.

— Она заботится обо мне, — сказал он, и в его голосе впервые послышалась не ирония, а искренность. — Надеюсь, что ты… что ты не причинить ей боль.

— Я не причиню ей боли, — твёрдо сказал Вар. — Я скорее умру, чем сделаю это.

Вадим посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Потом он повернулся к цветочному горшку, стоявшему в углу балкона. В нём торчал засохший стебель с двумя сухими листьями.

— Это моя попытка вырастить хоть что-то, — сказал Вадим, показывая на горшок. — Поливал, ухаживал. А оно всё равно засохло. Как и всё в этой жизни, да?

Он отломил сухой стебель и поднёс его к губам. Вар понял, что тот пытается пошутить, но шутка была слишком горькой, чтобы смеяться.

Вар мягко взял стебель из его пальцев, отбросил в сторону и положил свою руку на плечо Вадима.

— Ты пытаешься заставить меня чувствовать себя неловко, — сказал он, — но на самом деле ты просто хочешь понять, кто я. Это нормально. Я тоже хочу понять, кто ты.

Вадим усмехнулся, но в его глазах мелькнула уязвимость.

— И кто же я?

— Ты — человек, который боится, что его сестра выберет не того, — ответил Вар. — Ты — человек, который старается выглядеть циничным, чтобы не показывать, как ему страшно.

Вадим отвернулся и уставился в темноту. Его плечи напряглись.

— Ты слишком много обо мне знаешь, — сказал он тихо.

— Я знаю, потому что я был таким же, — ответил Вар. — Я тоже прятал свой страх за маской. Я тоже боялся, что кто-то увидит, что я слаб.

— И что ты сделал?

— Я перестал бояться, — сказал Вар. — Я понял, что страх — это просто стена. Если ты начнёшь её ломать, за ней окажется свобода.

Вадим повернулся к нему. В его взгляде не было насмешки, только усталость.

— Ты правда веришь в эту чушь?

— Я верю в то, что видел своими глазами, — ответил Вар. — И я видел, как люди меняются. Не потому, что кто-то им помог, а потому что они сами решили измениться.

Вадим долго смотрел на него. Потом он достал ещё одну сигарету, но не прикурил. Он просто держал её в руках, глядя на огни города.

Вар улыбнулся — в этой улыбке не было насмешки, только понимание.

Вадим наконец повернулся к нему и посмотрел в глаза.

— Ты странный, — сказал он. — Но, кажется, ты единственный человек, с которым я могу говорить по-настоящему.

— Тогда давай говорить, — ответил Вар. — Не о том, что мы должны, а о том, что мы чувствуем.

Они стояли на балконе, глядя на ночной город, и молчали. Но теперь это молчание было тёплым. В нём не было вражды, только осторожное принятие — шаг навстречу, который может стать началом чего-то нового.

***

Полина старательно заправляла постель в комнате, где обычно спал её брат. Комната была мала. Огромная двуспальная кровать казалась здесь неуместной. У окна стоял шкаф, рядом с ним на коробке с книгами — старый телевизор. И совсем впритык — компьютерный стол, также заваленный книгами.

Увидев Вара, она улыбнулась.

— Чем вы там занимались с Вадимом? — спросила она, слегка покраснев.

— Беседовали, — ответил он. — Полина, я хотел бы пояснить тебе кое-что, — он замолчал, подбирая слова. — Ты, наверное, думаешь, что я странный человек. В каком-то смысле так оно и есть. Но я хочу, чтобы ты знала — я не причиню тебе и твоему брату вреда. Вы мне очень симпатичны.

— Вар, всё хорошо! — успокаивающе произнесла она. — Я вижу, что ты хороший человек. Иначе я бы не пригласила тебя к себе домой. Хотя это и выглядит безрассудно, но я почувствовала, что ты не сделаешь дурного.

— А где живёт твой отец? — неожиданно спросил он.

— Он умер семь лет назад.

— Мне очень жаль! Извини, что спросил.

— Всё хорошо! Не будем говорить на эту тему. Надеюсь, вам с Вадимом будет комфортно здесь. Хотя в нашей квартире о комфорте говорить не приходится.

— Всё отлично! — поспешно ответил Вар. — Мне всё очень нравится! Я очень благодарен тебе и брату за гостеприимство.

Полина вышла. Вар остался один. Он присел на кровать, и его мысли, словно встревоженные птицы, заметались в голове.

«Я должен приложить максимум усилий, чтобы остаться в этом мире», — думал он.

Вар вышел из спальни и прошёл в большую комнату. Вадим сидел на диване, лениво листая телефон, и не поднимал головы, когда Вар вошёл в комнату. Вар остановился у окна, глядя на ночной город, и молчал так долго, что Вадим наконец отложил телефон.

— Ты чего застыл? — спросил он с ленцой.

— Смотрю на ваши огни, — ответил Вар, не оборачиваясь. — У нас нет таких огней. Только звёзды.

— Ну, звёзды у нас тоже есть, — хмыкнул Вадим. — Правда, их не видно из-за света.

— А вы не пробовали их увидеть?

— Что, в обсерваторию сходить? — Вадим усмехнулся. — Нет, я не фанат.

Вар повернулся к нему. В его взгляде было что-то, отчего Вадим перестал улыбаться.

— А что, если звёзды — это не просто точки? Что, если они смотрят на вас и ждут?

— Ждут чего?

— Пока вы перестанете бояться.

Вадим приподнял бровь.

— Бояться? Чего?

— Себя, — ответил Вар. — Вы так много говорите о космосе, о других планетах, но вы не знаете самого главного.

— И что же это? — в голосе Вадима появилась настороженность.

— Вы не знаете, зачем вы здесь.

Вадим хотел рассмеяться, но не смог. Что-то в голосе этого странного парня заставляло слушать.

— И ты, конечно, знаешь?

— Я знаю, что каждый из нас — частица чего-то большего. Но вы об этом забыли. Вы думаете, что деньги, машины, квартиры — это цель. А на самом деле — это только стены, которые вы сами построили, чтобы не видеть неба.

— Умно, — сказал Вадим, но в голосе уже не было насмешки. — И что мне делать с этим знанием?

— Начать смотреть вверх. Не на звёзды — на людей. Увидеть, что они такие же, как вы. Что они тоже боятся, тоже ищут. И когда вы это поймёте, вы перестанете быть одинокими.

Вадим молчал. Он смотрел на Вара, и в его глазах впервые не было сарказма.

— А ты, — наконец сказал он, — ты одинок?

Вар улыбнулся, но в этой улыбке была грусть.

— Я был одинок всю свою жизнь. До сегодняшнего дня.

Он замолчал. Тишина в комнате была почти осязаемой. Вадим смотрел на него, и в его глазах впервые не было насмешки — только удивление и что-то похожее на страх.

IX. Новые подозрения. Исполнение плана под угрозой

Лучистый Светловеров покинул библиотеку и направился прямиком в семейное пространство Силоверовых. Его мысли были встревожены чаще обычного — за многие века существования в светлом мире он не испытывал такого беспокойства.

«Чудин, нам надо пообщаться», — мысленно обратился он к хозяину пространства, стараясь, чтобы его невербальный голос звучал ровно.

«Хорошо. Давай пообщаемся», — ответил ему Чудин, и в его мыслях послышалось напряжение. Он уже догадывался, что разговор будет не из лёгких.

«Меня многое не даёт покоя, — начал Лучистый. — Даже молитвы уже не помогают. Вара нет сейчас в светлом мире. Я в этом почти уверен. Поговорить с ним мне не удалось. Я беседовал с твоим сыном Дивуном, и он пытался обмануть меня».

«Обмануть тебя? — Чудин на мгновение замер, переваривая услышанное. — Дивун? Странно. А относительно чего он сказал неправду?»

«Я задал ему совершенно простые вопросы о Варе, а он почему-то солгал».

«Чтобы Дивун сообщил неправду, должно быть что-то очень веское, — задумчиво сказал Чудин. — Я его хорошо знаю, мы с ним близки. Он всегда был искренним. Да, он по-юношески излишне эмоционален, бывает недоверчив. Но я уверен, что это пройдёт, он повзрослеет».

«Ты же понимаешь, что это может произойти только на земле. Здесь мы измениться не можем», — мягко напомнил Лучистый.

«Конечно, понимаю, Лучистый. Сообщи, пожалуйста, какие конкретно вопросы ты ему задал. Я должен понять, в чём дело».

«Я спросил у него, где именно он в последний раз общался с Варом и о чём они говорили. Однако Дивун отвечал уклончиво и сообщал неправду».

«Ты можешь понять причины?» — спросил Чудин, чувствуя, как внутри него нарастает тревога.

«У меня есть догадки. Но это только догадки», — уклончиво ответил Лучистый.

«Кажется, я начинаю понимать, — медленно произнёс Чудин. — Неужели ты думаешь, что он всё-таки совершил переход в материальный мир и там встретился с Варом?»

Чувства сожаления и тревоги наполнили всё его существо. Он немедленно попытался стереть эту мысль.

«Не будем делать поспешных выводов, — сказал Лучистый, хотя в его невербальном голосе и не было особой уверенности. — Однако мы обязаны установить слежку за ним».

«И за Варом, — добавил Чудин. — Ох, как я не хотел назначать его наблюдателем. Я согласился только под поручительство Знаха. Он просил дать ему шанс. Невозможно всё держать под контролем. Как я мог допустить это и не подумать о последствиях?»

Чудин замолчал, и в его мыслях поселилась глубокая, вековая усталость.

«Вам нужен другой руководитель. Даже за своим сыном не могу обеспечить должного присмотра».

«Сколько лет мы уже находимся здесь по земным меркам, дружище?» — спросил Лучистый, пытаясь отвлечь друга от мрачных мыслей.

«Около четырех с половиной веков».

«И за этот огромный срок у нас не было ни одного происшествия, — твёрдо сказал Лучистый. — Ты лучший руководитель из всех чудь, что я знаю. Никто из них не находился при таких обстоятельствах, как мы сейчас. Твоё решение о переходе спасло нас всех. Именно благодаря тебе мы выжили. Не кори себя ни за что. Я уверен, что мы сможем всё уладить».

«Это девушка. Ее зовут Дара, — сказал Чудин, возвращаясь к практическим вопросам. — Они с Дивуном стали очень дружны здесь. Надо с ней поговорить. Я сам с ней побеседую. А ты поговори со Светаном. Постарайся сделать так, чтобы он ни о чём не догадался».

«Хорошо», — согласился Лучистый.

«А за Дивуном надо организовать наблюдение, — продолжил Чудин. — Как думаешь, кого лучше назначить?»

«Мне кажется, пока не надо никому ничего сообщать, — ответил Лучистый. — Наблюдение могу вести я, если позволишь».

«Да, ты прав, — согласился Чудин. — Тогда я тебе поручаю слежку за моим сыном. Со своей стороны я тоже буду наблюдать за ним. Что касается Вара… Ты уверен, что его нет в светлом мире?»

«Я проверил, как мог. И кажется, его здесь нет», — подтвердил Лучистый.

«Значит, он в материальном мире, — медленно произнёс Чудин, и в его невербальном голосе послышалась сталь. — Что ж, придётся мне тоже совершить переход».