Хранители чуда: Истоки. Роман-сказание

— Похоже, Вар увлёкся ею, — прошептала Дара с едва заметной иронией.

— Похоже на то, — твёрдо ответил Дивун. В голосе его послышалась странная смесь осуждения и… понимания.

Дальше деревья росли реже, и прятаться под ними стало невозможно.

— Придётся наблюдать издалека, — сказал Дивун.

Дара согласилась.

Тем временем Вар и его спутница пошли дальше. Их силуэты становились всё меньше, пока наконец не скрылись за поворотом. Молодые чудь пробежали за ними ещё несколько десятков метров, стараясь не терять их из виду.

И вдруг до Дивуна донёсся голос девушки, уже более отчётливый, ведь они подошли ближе: «Ты можешь остаться у нас с братом… В его комнате…»

Дивун замер. Дара тоже остановилась.

— Неужели Вар собирается провести эту ночь на земле? — прошептала она, и в её голосе послышался испуг.

— Всё это очень странно, — ответил Дивун. Его лицо стало серьёзным. — Вести слежку за ними дальше может быть небезопасно. Пора возвращаться.

Он взял Дару за правую руку, и они совершили переход.

Золотой свет вспыхнул на мгновение — и они исчезли, растворившись в вечерних сумерках парка, оставив после себя лишь лёгкий шорох листьев и тень сомнения, которая пала на их сердца.

VII. Подозрения членов Совета

Лучистый Светловеров покинул Священный дом, где только что завершил свою молитву, и переместился в бесконечные коридоры простора. Здесь, в этом пространстве, он чувствовал себя особенно свободно — здесь можно было думать не спеша, никуда не торопясь.

Встретив Чудина Силоверова, он мысленно обратился к нему: «Чудин, как ты думаешь, как именно средний Могучий планирует изучать информацию о деятельности людей материального мира?».

Лучистый помолчал, собираясь с мыслями. Ему всегда казалось, что в Варе Могучем слишком много огня. Слишком много порывистости для их спокойного, размеренного общества.

«Слишком бурная деятельность этого юноши меня всегда настораживала, — продолжил он. — Он и при земной жизни был уж слишком активен. Ты не помнишь, у него есть друзья среди нашей молодёжи? Хотел бы я с ними побеседовать».

«Кажется, друзей у него нет, — ответил Чудин, и в его невербальном голосе послышалась лёгкая грусть. — В общем-то, как и у почти всех Могучих. Ну, ты понимаешь меня. Но я поспрашиваю о нем у своего старшего сына Дивуна».

«Да-да, поспрашивай, — согласился Лучистый. — А ещё я потолкую с ним сам. Ну и с Варом, разумеется, тоже».

Они обменялись взаимной благодарностью и разошлись каждый в своё пространство.

***

Чудин Силоверов перешёл в своё семейное пространство. Здесь, в этом уголке светлого мира, созданном специально для семьи, царила особая атмосфера — тёплая, уютная, напоминающая о доме, которого у них уже не было.

Он нашёл там старшего сына Дивуна и мысленно обратился к нему:

«Сынок, я бы хотел кое о чём спросить у тебя».

«Чем могу быть полезен, папа?» — ответил Дивун, и в его невербальном голосе послышалось лёгкое напряжение.

«Нас немного беспокоит вопрос того, как именно Вар Могучий будет собирать данные на земле. Как бы он там чего не натворил. Он с кем-нибудь имеет какие-то приятельские отношения в нашем просторе?»

«Кого это „нас“?» — переспросил Дивун, и в его мыслях мелькнула искра беспокойства.

«Членов Совета, сынок».

«Я об этом ничего не знаю, — ответил Дивун. — Обычно он держится особняком от нашей молодёжи. Дружеские отношения, пожалуй, имеет только со своим отцом. А почему ты меня спрашиваешь об этом?»

«А кого мне ещё спрашивать? Ты мой старший сын. Друзей у тебя среди молодёжи много. Как там, кстати, девушка? Не помню, как её зовут. Ну, та, что у Светана живёт».

«Дара, — ответил Дивун, и его мысль на мгновение потеплела. — Её зовут Дара. Что это вдруг она стала тебя интересовать?»

«Я просто спросил, сынок. Вы с ней всегда вместе. Наверное, очень дружны. Да, ты не волнуйся, я не возражаю. Светан воспитать плохого человека не может, старый чудь».

Чудин тяжело вздохнул, и в этом вздохе послышалась усталость веков.

«Я не волнуюсь, папа. Только что толку. Ни жениться, ни заводить детей мы всё равно не можем. Общение и молитва — вот всё, что у нас есть».

«Это пока, Дивун. Мы много раз с тобой говорили на эту тему. Надо радоваться тому, что мы вообще живы. Всё ещё может измениться».

«Измениться? — горько усмехнулся Дивун. — Чтобы что-то изменилось, надо что-то делать, а мы вот уже много веков ничего не делаем. Просто замерли, как вековая пыль».

«Дивун, пожалуйста, не надо. Ты не должен так говорить. Тебе надо чаще посещать Священный дом, тогда твоё беспокойство уйдёт. Наши наблюдения за людьми материального мира показывают, что они рано или поздно уничтожат друг друга. Этот род был ошибкой Бога. Они всё делают не так. Думают, что всесильны, а о своей истинной силе даже не догадываются. Нам остаётся только ждать».

Чудин на мгновение замолчал, и в его мыслях поселилась печаль и сомнения.

«Хотя, впрочем, может быть, ты и прав».

«Если всё не так, как вы думаете? — спросил Дивун. — Почему вы так уверены, что человечество материального мира погибнет? Откуда такая уверенность?»

«Абсолютно ни в чём нельзя быть уверенным, тут ты прав, — ответил Чудин. — Нам остаётся только молиться и верить в лучшее. Прошу тебя, не забывай посещать Священный дом».

«Хорошо, отец», — тихо ответил Дивун.

Чудин переместился из семейного пространства в Священный дом, присоединившись к жене и остальным детям, погружённым в молитву.

***

Дивун остался один. Он совершил переход из семейного пространства в коридор бесконечного простора и замер там, погружённый в размышления. Слова отца звучали в его голове, сталкиваясь с собственными мыслями и сомнениями.

Потом он перешёл в библиотеку. Здесь всегда было тихо и спокойно. Среди бесконечных полок, хранящих знания веков, он чувствовал себя почти умиротворённым.

Дара была здесь. Она сидела у одного из информационных потоков, изучая данные об истории чуди и выдающихся деятелях этого общества. Дивун приблизился к ней.

«Удалось найти что-нибудь интересное?» — мысленно спросил он.

«Кое-что есть», — ответила Дара, и в её невербальном голосе послышалось возбуждение.

«Что же?»

«В этих книгах хранится информация о первых людях чуди, — начала она. — О том, как они стали такими, открыв в себе великую силу мысли. Ты помнишь, как звали их первого предводителя?»

«Да, — ответил Дивун. — Его звали Чудин Великий».

«Твоего отца назвали в его честь? Он же ваш первый предок, если верить этой книге».

«Не знаю. Скорее всего. Никогда не спрашивал его об этом. Когда мы жили на земле, жизнь там была насыщенной и интересной, было не до расспросов. Я ведь только сейчас понимаю в полной мере, как нам тогда было хорошо».

«На земле мы с тобой не были друзьями, — тихо сказала Дара. — Я и мечтать не могла об этом. Мы жили в одном обществе, но ты и там был как из другого мира для меня».

«Я думаю, однажды мы бы всё равно подружились», — ответил он, чувствуя, как в груди разливается тепло.

«Ты правда так думаешь?»

«Конечно! — возникла неловкая пауза. Дивун поспешил сменить тему. — Что-нибудь ещё интересное успела найти?»

«Да, но не знаю, важно ли это…»

«Рассказывай!»

«Если верить этой книге, первые чудь расселялись общинами по территории Западной Сибири, в устьях рек Тобол и Иртыш. Изначально у них не было единого центра управления. Связующим звеном была религиозная община. Они созывали своих представителей со всех территорий для совершения совместных молитв. Это позволяло держаться им вместе. Никаких разногласий на почве деления имущества, золота и другого богатства за всю историю их народа не было. Надо заметить, что до нас не дошло никакой информации о том, чтобы наши древние предки конфликтовали по каким-либо вопросам».

«Да. Всё верно, — подтвердил Дивун. — Только что именно тебя заинтересовало?»

«Кажется, именно твоим отцом было создано единое собрание всех председателей Совета старейшин со всех чудских деревень. И на каждом заседании вёлся протокол».

«Да. Всё так. Секретарём был назначен Ворон».

«Так вот, — Дара показала на информационное поле, — в одном из протоколов указано, что председатель заседания произнёс речь, в которой упомянул некого сородича. Он просил Господа образумить его и направить на путь истины и света».

«К чему ты клонишь? Хотя подожди… — Дивун задумался. — Это правда может быть важно. Ты запомнила это место в книге?»

«Да, вот оно», — Дара показала страницу.

«Хорошо. Надо понять, на какой территории жил этот человек. В нашей библиотеке мы сможем найти описание быта всех чудских деревень».

«Дивун, судя по всему, он жил в деревне, расположенной в устье реки Иртыш».

«Давай найдём книгу, содержащую информацию о наших деревнях в этом месте».

Дивун переместился к картотеке, в которой в алфавитном порядке были расположены все информационные данные библиотеки.

Приблизился Лучистый Светловеров.

«Сынок, я бы хотел побеседовать с тобой», — мысленно обратился он к юноше.

«Чем могу быть полезен?» — ответил Дивун, стараясь, чтобы его мысль звучала ровно и спокойно.

«Ты общаешься с Варом Могучим? — начал Лучистый. — Ты помнишь, он назначен временным наблюдателем на земле. Миссия эта сложная. Он, конечно, парень толковый. Однако я всё же переживаю».

«Почему вы переживаете? Сами же назначили его наблюдателем.»

«Понимаешь, раньше на эту миссию всегда назначались более опытные представители нашего народа».

«Зачем тогда вы его назначили? — спросил Дивун, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. — Хотя я, кажется, уже задавал этот вопрос на Совете, но вы тогда не смогли мне на него ответить».

«Да, сынок. Я и сейчас не могу тебе сказать».

«А чем я могу быть вам полезен в таком случае? — сдержанно спросил Дивун. — С Варом мы не дружим. Он ни с кем не дружит. В библиотеке мы его часто встречали. Но он крайне редко с кем бы то ни было вступает в контакт. Кроме своего отца, конечно».

«А когда вы с ним общались в последний раз? — спросил Лучистый. — Да, Могучие всегда были необщительны».

«Да. С ними лучше лишний раз не разговаривать — себе дороже», — согласился Дивун, стараясь говорить как можно более непринуждённо.

«И всё-таки, о чём именно вы говорили?» — Лучистый был крайне проницателен. Его дар телепатии позволял ему легко вычислить, если кто-то говорил неправду.

«Да не помню я, о чём-то неважном», — ответил Дивун, чувствуя, как внутри него нарастает холод.

«Зачем ты обманываешь меня, сынок? — мягко, но настойчиво спросил Лучистый. — Ты же знаешь, что я это сразу пойму».

Дивун вздохнул. Спорить с представителем рода Светловеровых было бесполезно.

«Хорошо-хорошо, — сдался он. — Мы говорили о том, что молодёжь чуди устала томиться в материальном мире, что они хотят жить снова на земле. Вы же знаете мою позицию. Наверняка с моим отцом не раз её обсуждали».

«Скажи, а что ответил на это Вар?»

«Он придерживался противоположных взглядов», — уклончиво ответил Дивун.

«Что именно он ответил?»

«Я не помню точно».

«Ты опять меня зачем-то обманываешь».

«Я не помню, что точно он говорил. Что он презирает людей материального мира, что они агрессивны, что животные гораздо лучше, чем они, хотя бы не убивают друг друга. Что-то такое, если не дословно».

«Дивун, а где именно состоялся ваш разговор?» — спросил Лучистый, и его мысль стала острой, как лезвие.

«В библиотеке, кажется», — ответил Дивун, чувствуя, как холодок пробегает по нему.

«Ты опять говоришь неправду».

«Я правда не помню», — сказал Дивун, и в его невербальном голосе послышалось отчаяние.

«И это тоже ложь. Что ты скрываешь, сынок?»

«Ничего я не скрываю. Не помню и всё».

«Я буду вынужден поговорить с твоим отцом, — сказал Лучистый. — Вы должны быть с нами предельно откровенными. На любви и доверии строятся отношения между людьми чуди».

«С кем это „с нами“?» — спросил Дивун, чувствуя, как внутри него закипает раздражение.

«Прежде всего с членами Совета старейшин. Мы существуем для того, чтобы решать проблемы в нашем обществе».

«Я вас понял. Но боюсь, мне больше нечего добавить».

«Ты помнишь, как звали вашего первого предка, Дивун?» — неожиданно спросил Лучистый.

«Чудин Великий. Почему Вы задаёте этот вопрос?» — Дивун насторожился.

«Хотел убедиться, что ты знаешь. Кстати, среди насекомых и пауков существует уничтожение себе подобных: самка поедает самца до, во время или после спаривания. Так бывает у китайских богомолов и паука чёрной вдовы. А зародыши акул страдают этим уже в утробе матери. Во всём животном мире сражение за самку — обычное дело. Иногда оно может закончиться смертью одного самца. В некоторых случаях это не столько убийство, сколько борьба, при которой животное может случайно убить другое. Группа самцов некоторых жаб может собраться в воде около самки. Ухажёры неизбежно утопят её. Так что и животный мир несовершенен, сынок. И животные тоже могут уничтожать себе подобных. Странно, что представитель Могучих этого не знал».

«Или не придал этому значения. Но я Вас понял. Спасибо за участие! И извините, если я чем-то обидел Вас».

«Береги себя, сынок!» — мысленно ответил Лучистый и покинул библиотеку.

***

Дивун переместился ближе к Даре. Девушка с тревогой смотрела на него.

«О чём вы говорили?» — спросила она.

«Дара, — начал он, и в его невербальном голосе послышалось напряжение. — Наша деятельность на земле в опасности».

«О чём ты, Дивун?»

«Мне кажется, Лучистый стал догадываться обо всём».

«Почему ты так думаешь?»

«Он спрашивал меня о Варе, о чём мы говорили с ним в последний раз, и самое главное — где именно проходила эта беседа».

«Что ты ответил ему?»

«Сказал, что не помню».

«И он понял, что ты его обманываешь? Дед Светан мне говорил, что Светловеровы умеют читать только те мысли, которые собеседник произносит про себя вслух в потоке сознания. Если же человек держит мысль глубоко в подсознании или облекает её в форму желания, а не намерения — она нечитаема для них».

Дивун горько усмехнулся.

«Эх, ладно, будь что будет».

«Дивун, нам нельзя пока переходить в материальный мир. Надо подождать», — сказала Дара.

«Да, я это и сам уже понял. Но мы должны проследить за Могучим».

«Тебе удалось найти нужную книгу?»

«Нет. Лучистый меня отвлёк».

«Хорошо, давай вместе поищем».

Они переместились к картотеке в поиске информации о жизни и быте людей чуди, проживающих в устье реки Иртыш.

«Нам нужна информация о последних событиях их жизни на земле».

Они принялись изучать данные.

«Ежедневно совершали обряды в Священном доме… — мысленно сообщил Дивун. — Всё не то».

«Погоди, Дивун. Вот здесь, — Дара указала на информационный поток, — хранится информация о том, что некий Аверин покинул общество чуди и на Совете старейшин было принято решение о его исключении».

«В предыдущей книге было упоминание о каком-то человеке, о котором молились, чтобы Господь направил его на путь истины и света».

«Да. Здесь только об одном человеке».

«Нам надо собрать о нём больше информации».

«Попробуем. Судя по всему, он перешёл к людям материального мира. Как думаешь, он мог им рассказать о нас?»

«Не думаю, — ответил Дивун. — Если бы он это сделал, они бы нашли наши богатства».

«Да. Пожалуй, ты прав».

«Скорее всего, он ушёл из-за девушки, — задумчиво проговорил Дивун. — Все беды из-за…», — он недоговорил.

«Зачем ты так?» — обиженно спросила Дара.

«Ладно-ладно, я пошутил», — смягчился он.

«Постой, — вдруг сказала Дара. — Я, кажется, кое-что придумала».

«Что же?»

«Если этот некий Аверин перешёл жить к людям материального мира, он вполне мог жениться там, создать семью и родить детей. Улавливаешь мою мысль?»

«Кажется, да», — медленно сказал Дивун, чувствуя, как в его голове зарождается догадка.

«То есть вполне возможно, что на земле живут потомки людей чуди. Нам с тобой осталось их найти».

«И это не только потомки Аверина, но и потомки Могучих, — добавил Дивун. — Вар наверняка ещё там».

Дивун продолжил изучать книгу, и на его лице появилась лёгкая улыбка. Они были на верном пути.

VIII. Ночь на Земле

Вар Могучий и Полина вошли в подъезд уже знакомого ему дома. Здесь пахло сыростью, старой краской и чем-то ещё неуловимым — запахом множества жизней, прожитых за этими стенами. Полина, чуть задержавшись, начала подниматься по лестнице, её лёгкие шаги эхом разносились в тишине подъезда.

— А твой брат не будет возражать, если я у вас переночую? — спросил Вар, чувствуя лёгкую неловкость.

— Не будет, — ответила она через плечо и, словно желая сменить тему, добавила: — В другом мире едят омлет?

Вар улыбнулся. Её вопрос прозвучал так естественно, так по-домашнему, что в груди у него разлилось странное, щемящее тепло.

— Да. Моя мама на завтрак часто его готовила.

— У нас он будет на ужин, — сказала Полина.

— Если хочешь, я могу приготовить ужин, — предложил он, чувствуя, как внутри просыпается давно забытое желание заботиться о ком-то.

— А ты умеешь? — спросила она, оглянувшись.

— Если у вас есть дома лук, то я легко смогу кого-нибудь подстрелить, а потом зажарить, — пошутил он, и сам удивился тому, как легко у него это получилось.

Полина засмеялась — звонко и по-детски.

— Обойдёмся без этого.

— На самом деле я не ем мяса.

— Ты вегетарианец?

— Так называют у вас тех, кто не ест мяса? Тогда да, я вегетарианец.

— Получается, яйца ты тоже не ешь, верно?

— Нет, яйца я ем. Правда, в последний раз я их пробовал четыре с половиной века назад.

Полина остановилась на лестничной площадке и удивлённо посмотрела на него.

— Давненько… Должно быть, ты сильно проголодался.

— Да-а-а, — протянул он, и в этом вздохе было столько тоски по давно забытому вкусу, что девушка улыбнулась ещё шире.

***

Они поднялись на пятый этаж. Полина достала из сумки ключи и открыла дверь.

— Прошу, — сказала она, жестом приглашая его войти.

Вар переступил порог и остановился в прихожей. Квартира была маленькой, но в ней чувствовался уют — тот особый, живой уют, который создают не вещи, а люди. Из комнаты вышел молодой парень, очень худой, в одних лишь спортивных штанах. Его лицо выражало любопытство и лёгкую настороженность.

— Привет, Вадим, — сказала ему Полина. — Это Вар, наш гость. Мы гуляли и совсем забыли про время. Он опоздал в студенческую гостиницу, вахтёрша после десяти уже не пропускает.

— Привет! Так десяти же ещё нет, — заметил Вадим.

— Ну, пока доедет, уже будет поздно, — ответила сестра.

— Ясно.

— Ты не возражаешь, если он переночует с тобой в комнате?

— Не возражаю, — сухо ответил Вадим, но в его голосе чувствовалась натянутость.

Полина провела гостя в большую комнату, а сама ушла переодеваться.

Вар огляделся. Комната была скромно обставлена, но в этой скромности была какая-то особая, трогательная честность. Старый диван с оторвавшимся подлокотником, который подпирал стоящий рядом стул. Большой стол на четырёх ножках, заваленный книгами и бумагами. Рядом с ним — крутящееся кресло, видавшее лучшие времена. Два стеллажа, доверху забитых книгами, и небольшой шкаф. Всё здесь дышало жизнью, настоящей, человеческой.

Он сел на диван, всё ещё держа в руках свой плащ и свитер.

— Давай я повешу в прихожей, — предложил Вадим, и, взяв у него вещи, вышел из комнаты.

Вернувшись, он с любопытством посмотрел на гостя.

— Где вы гуляли? — спросил он.

— В парке, — ответил Вар.

— В каком парке?

— Я не знаю, как он называется. Я недавно прибыл в этот город и ещё плохо ориентируюсь. Он неподалёку от института, где учится твоя сестра.

— Ясно. А где вы познакомились?

— Полина сама всё тебе расскажет, — уклончиво ответил Вар. Он чувствовал, что этот разговор может зайти слишком далеко. — А где у вас кухня? Я могу приготовить ужин.

— Ну, в наших хоромах можно и заблудиться, — усмехнулся Вадим. — Пойдём, провожу.

Кухня оказалась совсем крошечной — в ней едва помещались маленький стол с тремя табуретками, холодильник, газовая плита и старый, потёртый шкаф.

— Вот наша комфортабельная кухня, — сказал Вадим и вышел.

Вар открыл холодильник. Внутри аккуратно лежали продукты. Всё простое, обычное — но для него, не видевшего земной пищи сотни лет, это казалось настоящим богатством.

— Я смотрю, ты уже освоился? — раздался голос Полины. Она вошла на кухню, уже переодевшись в лёгкое домашнее платье тёмно-синего цвета — такое простое и одновременно изящное. Платье не закрывало коленей, и Вар невольно залюбовался её красивыми, стройными ногами.

Он улыбнулся.

— Присаживайся. Я сама всё приготовлю, — сказала она и, достав продукты из холодильника, принялась за дело.

— Если очень хочется помочь, можешь порезать овощи для салата, — предложила она, подавая ему нож и разделочную доску.

Вар взял овощи из мойки и начал резать. Его движения были неуверенными — он никогда не делал этого раньше. Но ему нравилось чувствовать в руках прохладные, упругие плоды, ощущать их запах.

— Где вы берёте продукты? — спросил он, чтобы скрыть смущение.

— В магазине. Где же ещё? — удивилась она.

— Раньше люди сами выращивали фрукты и овощи.

— Тоже лет четыреста назад? — засмеялась Полина. — Моя мама до сих пор так и делает. Она живёт в маленьком населённом пункте. Люди там кормятся за счёт своего подсобного хозяйства в основном.

— Почему ты решила уехать оттуда?

— Здесь у меня больше шансов получить хорошее образование, потом найти высокооплачиваемую работу.

— А зачем тебе нужна высокооплачиваемая работа? Мне кажется, это дело мужчин — зарабатывать деньги. Чаще всего дело женщин — вести домашнее хозяйство и следить за детьми.

Полина остановилась и с удивлением посмотрела на него.

— Ты и в самом деле из другого мира. Современные женщины совсем по-другому рассуждают. Да и сейчас мало какие мужчины способны самостоятельно обеспечить свою семью. По мне, так между мужчиной и женщиной нет большой разницы. Когда всё делаешь вместе, как-то легче. И деньги вместе зарабатываешь, и домашнее хозяйство ведёшь, и детей воспитываешь.

— Тебе нравится жить легче? — спросил он, чувствуя, как его тянет к ней неудержимой силой.

— А зачем заморачиваться? Надо жить и радоваться тому, что живёшь.

— Это верно, — тихо сказал Вар и пристально посмотрел ей в глаза.

Она смутилась и отвела взгляд, но улыбка на её губах стала теплее.

— Ты очень красивая! — вырвалось у него.

— Спасибо! — она покраснела.

Вар отложил нож в сторону и подошёл к Полине. Его рука легла на её талию, другая — обняла её шею. Он согнулся и коснулся её губ. Они были тёплыми, чуть влажными, и он почувствовал, как всё его существо наполняется нежностью.

Она ответила на поцелуй, обняв его обеими руками. Всё её тело дрожало. Их губы слились в коротком, но пронзительном поцелуе.