Хранители чуда: Истоки. Роман-сказание

Вокруг сновали люди. Торопливые, озабоченные, они двигались в своих собственных, невидимых мирах, погружённые в поток мыслей и забот. Никто не обратил внимания на внезапно возникшего на пустом месте высокого мужчину в чёрном плаще. Только какой-то неопрятно одетый старик, копавшийся в мусорном баке у подъезда, на мгновение поднял на него мутные глаза и тут же отвёл взгляд.

Вар стоял неподвижно, вглядываясь в суетливый поток, пытаясь понять этот новый для него мир. Солнце припекало, чувствуя как жара проникает сквозь плотную ткань, он стащил через голову свитер. Теперь он чувствовал себя легче, свободнее.

Из подъезда ближайшего дома вышла девушка.

Она двигалась легко, словно не касаясь земли, её длинные, тёмно-русые кудри мягко колыхались на лёгком, тёплом ветру. На её лице, ещё совсем юном и по-детски округлом, играла едва заметная, загадочная улыбка. Она прошла мимо Вара, их взгляды встретились лишь на одно мгновение — и она пошла дальше, растворившись в толпе.

Но этого мгновения хватило. Вар почувствовал, как в груди что-то ёкнуло, словно струна натянулась и зазвенела. В ней было что-то необыкновенное — какая-то чистота и в то же время глубина, скрытая в её взрослых, удивительно красивых глазах. Они были раскосыми, яркого, пронзительного сине-голубого цвета — такого же ясного, как летнее небо над головой.

Повинуясь внезапному, почти животному порыву, Вар решил следовать за ней.

Девушка шла быстро, почти бежала, лавируя между прохожими. Вар едва поспевал за ней, стараясь не терять её из виду. Расстояние между ними то сокращалось, то увеличивалось, и на мгновение он потерял её силуэт в толпе. Но почти сразу же снова заметил: она остановилась у двери станции метро, открыла её и скрылась внутри.

Вар бросился следом, проталкиваясь сквозь людской поток. В подземке было душно, пахло сыростью и разогретым металлом. Он увидел её на лестнице, спускающейся вниз, — лёгкая, воздушная фигурка в голубом платье, растворяющаяся в полумраке.

Он остановился у турникета, не понимая, как пройти, но, увидев, что девушка уже удаляется, не стал медлить. Вар перепрыгнул через турникет с ловкостью хищника, и в тот же миг сзади раздался резкий пронзительный свист. Но Вар уже исчез в толпе, спускающейся по эскалатору. Он чувствовал на себе взгляд человека в синей форме, но это было неважно.

Движущаяся лестница, послушно несущая его вниз, казалась ему чудом. Он переступал с одной ступеньки на другую, стараясь не слишком выделяться из толпы. Какая-то женщина в шляпе недоверчиво покосилась на него, но он лишь улыбнулся ей в ответ.

Наконец, он увидел её. Она стояла в вагоне поезда, который только что открыл двери. Вар юркнул в вагон, протиснулся к ней и встал так, чтобы видеть её.

Девушка заметила его пристальный взгляд. На мгновение в её глазах мелькнул испуг, но затем она улыбнулась — застенчиво, почти детски. Этот взгляд разорвал между ними невидимую преграду.

Вар подошёл к ней.

Вагон качнуло, и Вар едва удержался на ногах, вцепившись в поручень. Пальцы дрожали — не от страха, а от неожиданности. Он никогда не думал, что земной транспорт может двигаться с такой скоростью, что люди могут стоять так близко и не замечать друг друга.

Полина стояла рядом, держась за боковой поручень, и смотрела в окно, где мелькала чернота тоннеля. Она не обращала на него внимания — и это было странно. Он привык, что на него смотрят, что его замечают. Здесь же он был всего лишь частью толпы.

— Вы иностранец? — вдруг спросила она, не поворачивая головы.

Вар вздрогнул. Голос у неё был тихим, но в нём слышалась лёгкая насмешка — не злая, скорее любопытная.

— Почему Вы так решили? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но сам чувствовал, как слова застревают в горле.

— Вы смотрите на всё так, будто видите в первый раз. — Она повернулась к нему, и он увидел её глаза — яркие, синие, с искоркой. — И одеты странно. Плащ… в метро? Сейчас лето.

Вар посмотрел на свой чёрный плащ и вдруг осознал, как глупо он выглядит. Он хотел что-то сказать, но язык не слушался.

— Я… не привык к вашему миру, — вырвалось у него.

Она рассмеялась — легко, искренне.

— К «нашему» миру? А Вы, значит, из другого?

— Да, — ответил он, и это слово прозвучало так серьёзно, что её улыбка на мгновение погасла.

— Вы шутите?

Вар покачал головой. Он смотрел на неё и чувствовал, как внутри поднимается что-то тёплое — то, чего он не испытывал уже очень давно. Он хотел рассказать ей всё: о чуди, о переходе, о том, как он оказался здесь. Но вместо этого сказал:

— У нас говорят, что души узнают друг друга не по лицам, а по свету, который исходит изнутри. Я никогда не верил в это. До сегодняшнего дня.

Полина прищурилась, но не отвела взгляда.

— Вы всегда так говорите? Загадками?

— Я всегда говорю правду, — ответил Вар. — Просто Вы к ней не привыкли.

Она хотела что-то ответить, но поезд остановился, и объявили станцию. Полина посмотрела на дверь, потом снова на него.

— Мне выходить.

— Я с Вами, — сказал он, и это прозвучало не как просьба, а как твёрдое решение.

Она улыбнулась — уже не насмешливо, а тепло.

— Тогда идёмте.

Он смотрел на неё и всё ещё не мог поверить в то, что происходит. Что он, Вар Могучий, стоит рядом с этой удивительной девушкой, говорит с ней, и она отвечает ему улыбкой.

— Куда мы идем? — спросил он, стараясь, чтобы его вопрос не звучал слишком навязчиво.

— Мы идем в институт, — ответила она. — Надо сдать курсовую по гражданскому праву на кафедру.

Разговор лился легко и свободно, будто они знали друг друга уже много лет. Окружающая толпа в вагоне, казалось, не замечала их. Они были вдвоём в этом шумном, тесном мире, и это было прекрасно.

— Хотите стать как римлянин Папиниан [1]? — с улыбкой спросил он, вспоминая свои древние знания.

Полина рассмеялась.

— До Папиниана мне ещё очень далеко.

— Должно быть, Вы читали все работы республиканских юристов Древнего Рима? — продолжил он, увлекаясь разговором. — Например, сборник законов Секста Элия Пэта Ката [2]? Труды Марка Манилия [3], Юния Брута [4] и Публия Муция Сцеволы [5]? А также работы Квинта Муция Сцеволы [6], Аквилия Галла [7] и Цицерона [8]?

Девушка покраснела ещё сильнее.

— Немного с ними знакома. Но мы изучали их не очень подробно.

— Отчего же?

— Римское право было на первом курсе, многое забылось. А Вы, судя по всему, юрист?

— О, нет, — улыбнулся Вар. — В моём мире я принадлежу к роду, который много веков занимается просветительством.

— Так Вы из семьи учителей?

— Можно сказать и так, — ответил он.

Голос из громкоговорителя объявил станцию: «Следующая станция — Алексеевская. Двери закрываются».

— Мне надо выходить, — сказала Полина, взглянув на Вара.

— Хорошо. С вашего позволения, я пойду с Вами?

Она молча улыбнулась в ответ.

***

Они вышли из метро. Солнце, щедрое и ласковое, заливало улицы золотым светом. Вокруг всё кипело, люди по-прежнему куда-то спешили, не замечая красоты этого дня. Вар заметил, как их суетливость контрастирует с безмятежностью погоды — они напомнили ему птиц, мечущихся перед бурей, которых он часто наблюдал в своей прежней земной жизни.

У выхода из метро в ряд стояли торговые палатки. Здесь были и фрукты, и сувениры, и тёплые вещи. Неподалёку сидели пожилые женщины, продавая зелень и овощи, выращенные на своих огородах.

Они прошли мимо, ничего не покупая, и свернули на проспект.

Полина была значительно ниже Вара. Её голова едва доходила ему до плеча, и он казался великаном рядом с ней. Он замедлил шаг, чтобы ей было легче идти.

— Вам нравится учиться в вашем институте? — спросил он, чтобы прервать молчание.

— В общем, да. Не всегда получается посещать все занятия — днём работаю, вечером учусь. Но лекции мне нравятся. Правда, иногда удивляет, как какой-нибудь преподаватель может превратить интереснейший материал в «нудятину».

— Что значит «нудятина»? — улыбнулся Вар, стараясь запомнить это новое для него слово.

Полина рассмеялась.

— Ну, скучный материал. Хотя Вы и сказали, что Вы иностранец… Или нет. Вы сказали, что Вы «человек из другого мира». Кажется, так?

— Именно так.

— Из какого же Вы мира?

— Из светлого, — ответил он, и в его голосе прозвучала странная, почти торжественная серьёзность.

Он знал, что она не поверит. Но ему было важно сказать правду. Даже если она услышит её как шутку.

— Вот как, — улыбнулась она, но в её голосе послышалось лёгкое замешательство.

Они шли дальше. Вар смотрел на лица прохожих — они были пустыми, поглощёнными бытовыми заботами. Никто из них не смотрел на мир «живым взглядом», как называли это чуди. Никто не контролировал своё мышление.

***

Подойдя к краснокирпичному зданию, огороженному высоким чёрным забором, они вошли внутрь. На крыльце и в беседках на территории кипела молодёжь — смех, шум, лёгкость и бесшабашность.

Полина поднялась по ступеням, Вар следовал за ней. Двое юношей проводили их взглядом.

Они зашли в здание, миновали турникет и поднялись по лестнице. На одной из площадок Вар остановился и посмотрел в окно. За чёрным забором и ещё одним, более низким, простиралось поле, хаотично утыканное крестами и могильными памятниками. Многие из них были старыми и обветшалыми, у некоторых аккуратно росли ярко-жёлтые цветы.

— Что это за кладбище? — спросил Вар, и в его голосе послышался странный холод.

— Какое-то очень старое, наверное, ещё со времен Ивана Грозного. Здесь уже не хоронят. Оно охраняется государством.

У Вара перехватило дыхание. На мгновение мир вокруг него пошатнулся. Чудь всегда боялись таких состояний, старались немедленно призвать на помощь чистый разум.

«Царем на Руси в тот период, когда нашему народу пришлось покинуть землю, был Иван IV, прозванный Грозным. Эти захоронения тоже были сделаны примерно в тот же период…» — пронеслось в его голове. Но разум молчал. Мысли снова спутались.

— Что с Вами? — встревоженно спросила Полина. — Вы какой-то бледный.

— Всё в порядке. Не волнуйтесь, — ответил он, усилием воли прогоняя видение.

Они продолжили подниматься, а потом остановились у двери с табличкой «Кафедра гражданского права и процесса».

— Ты подождешь меня здесь? — спросила девушка, перейдя на «ты», и Вар заметил это, улыбнувшись про себя.

— Как тебе будет удобно. Я останусь здесь.

Она кивнула и скрылась за дверью.

***

Вар остался один. Он принялся осматривать помещение — бледно-розовые стены, такой же тюль на окнах. Его внимание привлёк деревянный стенд с объявлениями. Он подошёл ближе, разглядывая списки студентов, вопросы к экзаменам, темы дипломных работ.

Молодого чуди заинтересовали вопросы к экзамену. Вспомнилось, как отец занимался с ним дома. На изучение темы «Право» по специальной технике у них ушло немного времени. Они подробно разобрали все предпосылки и этапы возникновения права, проанализировали множество документов, изданных людьми материального мира.

— Вы в списке должников? — раздался за его спиной звучный старческий голос.

Вар вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял пожилой мужчина — небольшого роста, с морщинистым лицом и тусклыми, болезненными глазами. Его седая, редкая бородёнка тряслась, когда он говорил.

— Нет, — растерянно ответил Вар. — Я с девушкой пришёл, я её сопровождаю.

— Ясно. А чего Вы так испугались? — спросил старик.

— Я не испугался. Просто не ожидал никого увидеть сзади.

— Да. Современным людям надо быть всегда начеку. Никогда не знаешь, что ждёт тебя завтра. Меня вот, сынок, уволили. Очень грамотно уволили. Я остался работать на кафедре, которой больше нет. Всю жизнь посвятил этому институту. А теперь я не угоден… — Он тяжело вздохнул. — Хотя бы сказали, что меня не устраивает. Или студентам больше не надо читать римское право?

Вару стало жаль старика. Он подошёл ближе и положил свою большую руку ему на плечо.

— Я бы хотел Вам помочь, но не знаю, как.

— О, не думайте обо мне, молодой человек. Вам надо жить, цвести и брать от этой жизни всё. Иначе другие заберут.

Он снова тяжело вздохнул.

— Если хочешь, чтобы я плакал, ты должен прежде всего сам испытывать боль [9]. Это Вы хотели мне сказать?

Старик удивлённо поднял глаза.

— О, Вы знаете Горация? Похвально! Нынче студенты относятся с пренебрежением к римской истории. Всё образование сейчас — это чистая формальность. Цель — не знания, а диплом. Бумажка, дающая право зарабатывать деньги. Всё крутится вокруг денег. Человечество стало их рабом.

— За деньги можно купить туфли, но не счастье; еду, но не аппетит; постель, но не сон; лекарство, но не здоровье; слуг, но не друзей; развлечение, но не радость; учителей, но не ум [10], — тихо сказал Вар.

Старик замер.

— Старина Сократ был очень точен. Вы опять меня удивляете, молодой человек. Как вас зовут?

— Вар.

Они пожали друг другу руки.

— Вы иностранец?

— Да.

— Люди не ценят сейчас того, что нельзя купить за деньги, Вар. Отношения между людьми стали взаимовыгодным сотрудничеством. Пока ты выгоден — ты друг. А если нет, то в тебе нет необходимости.

Открылась дверь, и появилась Полина.

— Здравствуйте, Вячеслав Игоревич! — обратилась она к старику. — Смотрю, вы уже познакомились. Как Ваши дела?

— Плохи мои дела, — махнул он рукой. — Буду теперь обычным пенсионером. Может, что-нибудь путное напишу.

— Конечно, напишете, — уверенно сказала Полина. — Мы верим в Вас.

— Идите уже, идите, — он опять тяжело вздохнул. — Молодость — чудная пора. Нельзя тратить время понапрасну. Идите, погуляйте в парке. Погода — прелесть!

Он подмигнул Вару и, покачиваясь, пошёл вдоль стены.

— Сколько ему лет? — спросил Вар.

— Семидесяти ещё нет. А кажется, что все девяносто. Ему многое пришлось пережить. Жаль его. Он очень хороший человек. Только вот сейчас это никто не ценит.

***

Парк встретил их запахом нагретой листвы и влажной земли. Солнце уже клонилось к закату, и тени деревьев ложились на дорожки, делая свет мягким и золотистым. Вар шёл рядом с Полиной, и его шаг был медленным, словно он пытался растянуть каждое мгновение.

— Ты не спрашиваешь меня о моей жизни, — сказала Полина, нарушая тишину. — Все обычно спрашивают: где работаешь, что любишь, куда стремишься.

Вар посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула улыбка.

— А зачем спрашивать о том, что я и так вижу? — ответил он.

— Что ты видишь? — она приподняла бровь.

— Я вижу, что ты устала, но не сдаёшься. Я вижу, что ты ищешь что-то, но сама не знаешь что. Я вижу, что ты веришь в людей, даже когда они тебя разочаровывают.

Полина остановилась. Она смотрела на него с удивлением, смешанным с лёгкой тревогой.

— Ты говоришь так, будто читаешь меня, — сказала она.

— Я не читаю, — ответил он, подходя ближе. — Я чувствую. В моём мире мы привыкли чувствовать, а не анализировать.

— В твоём мире? — переспросила она, и в её голосе послышалось лёгкое сомнение. — Ты опять за своё?

Вар улыбнулся, но в этой улыбке не было шутки.

— Полина, — сказал он, и его голос стал серьёзным, — я не могу рассказать тебе всего. Потому что ты не поверишь. Но я хочу, чтобы ты знала: возможно я здесь, чтобы быть с тобой.

— Со мной? — она почувствовала, как её сердце забилось быстрее. — Почему?

— Потому что, когда я увидел тебя у подъезда, я понял, что искал тебя всю свою жизнь. Даже не зная, что ты существуешь.

Она хотела рассмеяться, сказать, что это слишком красиво, слишком сказочно. Но его взгляд был таким искренним, что слова застряли у неё в горле.

— Вар, — сказала она тихо, — я не знаю, что с тобой происходит. Ты говоришь загадками, смотришь на мир так, будто видишь его в первый раз. И сейчас мне кажется, что ты действительно из другого мира.

— А если я скажу тебе, что так и есть? — спросил он, и его голос дрогнул.

Она молчала. Ветер шевелил её волосы, и она смотрела на него, пытаясь найти в его глазах обман. Но там была только правда.

— Тогда я, наверное, скажу, что это неважно, — ответила она наконец. — Потому что ты здесь. Ты настоящий. И этого достаточно.

Вар почувствовал, как его сердце наполняется теплом. Он подошёл к ней и взял её за руки.

— Можно мне тебя поцеловать? — спросил он.

Она улыбнулась и кивнула.

Их губы встретились — мягко, нежно, словно они делали это уже тысячу раз. В этом поцелуе не было страсти, была только тихая радость.

Когда они отстранились, Полина посмотрела на него и прошептала:

— Ты правда из другого мира?

— Правда, — ответил он.

— И ты останешься здесь?

— Навсегда, — сказал он. — Если ты захочешь.

Она снова улыбнулась, и в её глазах зажглись искорки.

— Тогда оставайся, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты остался.

Он смотрел на неё, на её глаза, сверкающие в отражении лунного света, и чувствовал, что мир вокруг него перевернулся. Он больше не был наблюдателем. Он был участником. Он влюбился.

VI. Новые загадки для Дивуна и Дары

После завершения заседания Совета старейшин Дивун переместился в один из бесконечных коридоров простора. Мысли его были взбудоражены. Слишком много вопросов осталось без ответов. Слишком много недомолвок.

Он отыскал Дару — она стояла у входа в библиотеку, задумчиво глядя в пустоту.

«Нам надо вновь перейти в материальный мир и продолжить начатое дело», — мысленно обратился он к ней.

«Хорошо», — коротко ответила девушка.

«Ещё нам надо найти там Вара для того, чтобы понять, что он задумал. В этот раз придётся сделать переход в дневное время суток. Мы оба должны помнить об этом», — добавил он, и в его мыслях послышалась тревога.

Дара согласно кивнула. Её лицо было напряжённым, но в глазах читалась твердость.

Они переместились ближе друг к другу, взялись за руки, соединив свои мысли в единый поток как учили древние чудь, совершили переход в материальный мир…

***

Яркий свет ударил по глазам, заставив Дивуна зажмуриться. Когда он их открыл, мир вокруг него был другим. Он стоял посреди шумной улицы. Вокруг него двигались люди — быстро, сосредоточенно, не замечая друг друга. Их лица были пустыми, но он видел сквозь них: усталость, тревогу, иногда — боль.

— Где мы? — спросила Дара, и её голос дрогнул.

Она стояла рядом. Ветер играл с её волосами — тёмными, густыми, с лёгким отливом меди. Она была невысокой, но в ней чувствовалась внутренняя сила. Её глаза — большие, карие, с едва заметной восточной раскосостью — смотрели на мир с удивлением и ожиданием. Она не боялась. Она просто не знала, что делать.

Дивун посмотрел на неё и на мгновение забыл, где они находятся. Он был среднего роста. Широкие плечи, сдержанная, но уверенная осанка. В каждом его движении чувствовалась та особая грация, которая бывает у людей, знающих себе цену. Его волосы — тёмно-русые, с лёгкой волной — были небрежно откинуты назад, открывая лицо: волевое, с чёткими чертами, но в глазах — странная смесь твёрдости и мягкости, которая притягивала взгляды.

Они были не похожи на людей материального мира. И не потому, что у них была какая-то старомодная одежда. А потому, что они смотрели по-другому. Люди вокруг спешили, не поднимая глаз. Дивун и Дара смотрели вверх. Они видели небо, облака, свет, пробивающийся сквозь городскую пыль. И этот взгляд делал их чужими — и одновременно притягательными.

— Я не знаю, куда нам идти, — сказал Дивун, оглядываясь. — Но мы должны найти Вара.

Дара кивнула. Она сделала шаг вперёд, и вдруг остановилась.

— Ты видишь? — спросила она шёпотом.

— Что?

— Люди. Они не смотрят друг на друга. Они идут, будто их толкают изнутри. Будто они боятся остановиться.

Дивун посмотрел на толпу и понял, что она права. В этом мире было столько энергии, но она была направлена в никуда.

— Мы должны научиться быть здесь, — сказал он. — Мы должны научиться смотреть на них и не бояться.

— А ты не боишься? — спросила Дара.

Дивун посмотрел на неё. На её лицо, на её глаза, в которых отражался свет уличных фонарей.

— Когда ты рядом — нет, — ответил он.

Она улыбнулась. Просто, без кокетства, как умела только она.

— Тогда идём, — сказала она. — Поищем Вара.

Послышался знакомый голос.

— Тихо, — прошептал Дивун, прикладывая палец к губам.

— Это он, — прошептала она в ответ, и в её голосе послышалось удивление. — Он с какой-то девушкой. Они оба очень увлечены разговором и вряд ли нас заметят.

Дивун тоже осторожно выглянул из-за густых кустов. По узкой земляной тропинке парка справа от них неспешно прогуливались Вар и Полина. Могучий что-то рассказывал своей спутнице, жестикулируя, а она, подняв голову и глядя на него снизу вверх, улыбалась. В их позах чувствовалась лёгкость и доверие.

— Эта девушка не из наших, — с сомнением в голосе проговорил Дивун. — Она из материального мира. Вар завёл здесь друзей?

— Это очень странно… — задумчиво протянула Дара. — При нашей последней встрече с ним мне показалось, что он очень злобно настроен к людям этого мира. А теперь…

— Нам надо проследить за ними и попытаться понять, что он задумал, — перебил её Дивун.

Они неслышно скользнули в гущу деревьев, стараясь держаться на безопасном расстоянии, но не упуская из виду прогуливающуюся пару.

***

— А зачем вообще нужны юристы? — донёсся до молодых чуди голос Вара.

— Большинство наших граждан имеют весьма смутные представления о законах, — отвечала его спутница. — И когда с ними случаются трудные жизненные ситуации, они не знают, как правильно поступить. Юристы помогают людям решить их проблемы в рамках правового поля.

— А что ты под этим подразумеваешь? — спросил Вар.

— Ну, например, вопросы наследования, семейные споры…

Дивун взял Дару за руку и отвёл её немного в сторону, за густую крону старого дуба, чтобы иметь возможность поговорить и при этом оставаться незамеченными.

— Судя по всему, Вар пытается получить больше информации о материальном мире, — сказал он. — Но он использует запрещённые приёмы. Нам не разрешено общаться с людьми материального мира. В его миссию входит лишь наблюдательская работа.

— Как думаешь, стоит ли об этом сообщить кому-нибудь из наших? — спросила Дара, и в её голосе послышалась тревога.

— Не будем торопиться, — твёрдо ответил он. — Понаблюдаем ещё за ними. Если мы кому-то что-то скажем, то выдадим себя. А пока это рано делать.

— Мы могли бы посоветоваться с дедом Светаном, — предложила она. — Он нас точно не выдаст.

— Не будем спешить, — повторил Дивун, прикладывая палец к губам.

Дара кивнула.

Прогибаясь под низко опущенными ветвями берёз, за сучья которых цеплялась их одежда, они бесшумно двинулись в ту часть парка, где ранее видели Вара со спутницей.

— Я их вижу, — вдруг произнесла Дара.

Где? — прошептал Дивун, подползая ближе. Одна из веток больно царапнула его по щеке, оставив красную полосу. — Да, теперь я тоже вижу их.

Вар и Полина остановились. Могучий стоял, слегка согнувшись, и улыбался девушке. Она что-то говорила ему, и он внимательно слушал, не сводя с неё глаз. В его взгляде было что-то тёплое, почти нежное.