Своя чужая боль

Он внутренне подобрался. Кто эти двое? Для охотницы у девчонки слишком лёгкая, бесшумная походка. Волчица? Невозможно. Она ж блондинка. Белая шерсть — как свежий снег… слишком красивая, чтобы быть настоящей. Старики уверяли, что белых волчиц не встречали уже много поколений.

Он вдруг увидел её так близко, что затаил дыхание. Она стояла у третьей камеры, самой ближней к двери, за которой притаился он сам. Взялась за ручку, помедлила, а потом резко распахнула её. Было слышно, как она втянула воздух, а затем выдохнула его сквозь сжатые зубы, сделала шаг назад и, не шевелясь, смотрела на лоток.

В неожиданно вспыхнувшем свете он увидел побелевшие костяшки её пальцев, сжимавшие фонарик. Луч пробежался по двум небольшим контейнерам, а затем скользнул в тёмное нутро камеры. Девчонка беззвучно выругалась.

— Что там? — прошептала брюнетка. — Лела, не молчи, ты меня пугаешь.

— Ничего. Её нет.

— Нет? Не понимаю… Как это может быть, Лейла? Я иду к тебе…

— Нет. Встретишь меня у лестницы, как договаривались, — отрезала блондинка и направилась прочь от холодильников к рабочим столам. — Контейнеры с эмбрионом и внутренними органами здесь, я передам их тебе. Оставишь их в машине, вернёшься и включишь видеокамеры. Я присоединюсь к Кэсс и продолжу экскурсию. Потом мы вместе попрощаемся с директрисой.

— Ну, хорошо. А как же книга?

— Ищу, — сухо бросила та.

Лейла? Имя мягко соскочило с языка — слишком певучее, почти ласковое, чтобы принадлежать девушке с металлическими нотками в голосе, той самой, что сейчас методично обшаривала столы и полки, выдвигала ящики. Он кожей чувствовал, как в ней нарастает раздражение. Ударившись локтем о край стола, она выругалась; фонарик дрогнул в её руке, и луч света заплясал по стенам.

Кем бы она ни была – сейчас она - досадная помеха на пути к ближайшему выходу.

Михаил медленно двинулся вперёд, стараясь не задеть мебель. Затмение поглотило почти весь свет; тусклого сияния из коридорных фрамуг едва хватало. Смежные комнаты тянулись цепочкой, и только последняя имела еще один выход в коридор — в самый оживлённый участок здания.

Добравшись до последней комнаты, он остановился у двери и прислушался. Со стороны выставочного зала доносились аплодисменты, голоса и шаги — всё ближе. Когда они затихли прямо у его укрытия, он медленно повернул ручку и чуть приоткрыл дверь.

В щель он увидел девушку: она стояла к нему боком, задумчиво постукивая пальцем по подбородку и изучая табличку на соседней двери. Под потолком над ней темнел пустой глазок видеокамеры — теперь понятно, кому он обязан, что камеры ослепли. Лейле.

Девушка повернулась и сделала шаг в его сторону. Михаил отпрянул в темноту, ударившись спиной обо что‑то металлическое. За спиной раздался тихий скрежет, затем глухой стук. Он резко обернулся: на полу лежала опрокинутая вешалка, заваленная белыми халатами.

Он вернул всё на место и, не давая себе времени на сомнения, накинул халат и вышел в коридор.

***

— Посторонним здесь находиться нельзя, — бросил мужчина, прикрывая за собой дверь. Он даже не повернул головы в её сторону.

— Э-э… — взгляд Ксении скользнул по его профилю, затем по белому халату и ниже — на спортивную сумку в руках.

— Не подскажете, где тут туалет? — выпалила она.

— Первая дверь по коридору. Вы прошли её, — коротко ответил он и пошёл дальше, не оглядываясь.

— Хам! А я дура, — мысленно выругалась Ксения и двинулась в противоположную сторону. — И почему не спросила у него, как пройти в библиотеку? Девчонки бы обхохотались.

Она слишком давно знала Лейлу, чтобы поверить в её внезапный интерес к мероприятию. Та с первых слов экскурсовода поглядывала на часы. Когда Ксения обнаружила, что обеих подруг нет рядом, она почти не удивилась — Лейка опять что‑то затеяла. При первой же возможности она отстала от группы и свернула в коридор с табличкой «Служебный вход».

Коридор тянулся бесконечно, поворот за поворотом. Ксения уже собиралась повернуть назад, когда впереди мелькнул знакомый силуэт.

— Вот ты где, — выдохнула она и догнала Лейлу. — Ни на минуту не можешь забыть о работе, — упрекнула подругу. — Хоть бы предупредила. Улизнули с Соней втихаря. Кстати, где она?

— Ждёт меня у чёрного входа.

Ксюша подозрительно посмотрела на неё, затем — на две небольшие переноски в руках.

— Жизнь отвратительно скучна без приключений, да, Лейка? Ты решила прихватить сувенир? Прекрасный способ отблагодарить музей за гостеприимство.

— Это всего лишь плата за томограф, — пояснила Лейла. — Пара образцов ткани.

— Ну‑ну. А сотрудники музея в курсе?

Лейла не успела ответить: сверху на лестнице гулко застучали каблуки. Она сунула контейнеры в руки подруги.

— Отдашь Софе. Давай‑давай, иди.

—Куда?.. - открыла было рот Ксения.

—Быстро, - Лейла махнула рукой вперед и подтолкнула ее в спину.

Едва она успела скрыться за поворотом, как на верхней площадке появилась женская фигура.

— Вы? —удивилась она. – Я видела вас в зале среди гостей.

Лейла остановилась и дождалась, пока Виктория Айталовна спустится вниз.

- Понадеялась, что Иван Петрович, как всегда, задержится в лаборатории. Я забыла там свой полевой дневник, но… - она развела руками.

- Иван Петрович уже давно у телескопа. Пойдемте, я вам открою.

У двери лаборатории Лейла чуть отстала, позволяя женщине войти первой и нажать на выключатель. Когда вспыхнул свет, она окинула внимательным взглядом рабочие поверхности: ничто не указывало на то, что в помещении что‑то изменилось, и направилась к своему временному рабочему месту.

Виктория Айталовна пошла вдоль лабораторных столов. Подняла одну из распечаток, бегло взглянула и вернула на стол — листок тихо соскользнул на пол, но она этого даже не заметила и двинулась дальше по проходу.

— Так и думала, что оставила его здесь, — Лейла помахала вытащенным из ящика стола кожаным блокнотом. — Спасибо. Вернусь на экскурсию. Я здесь с подругой — она, наверное, уже потеряла меня.

Она направилась к выходу, но не услышав сзади шагов, обернулась. Женщина так и стояла посреди прохода и рассматривала её. Плечи застыли, а на шее едва заметно проступила тонкая жилка. За спиной стальным блеском отливали холодильные камеры. Три пустые камеры.

Не в силах отвести взгляд от ее тёмных цепких глаз, Лейла неожиданно для себя спросила:

— Скажите, а какие у вас дальнейшие планы на волчицу?

Виктория Айталовна чуть наклонила голову, будто уловив что‑то в лице молодой женщины.

— После того как Иван Петрович завершит морфологический анализ?.. Вы же сами видели, сколько ещё предстоит описывать. Материал сложный. — Она слегка качнула головой в сторону камер. — Позже проведём консервацию мягких тканей и оформим передачу в закрытый фонд.

Она чуть повернулась и положила ладонь на металлическую ручку холодильника. Лейла почувствовала, как внутри что‑то дрогнуло —начальница говорила о волчице так уверенно, словно та действительно лежала в камере за её спиной. На табло горели зелёные цифры —16°C, температура всё ещё не вернулась к норме.

— Находка редкая, её будут хранить в долгосрочном архиве.

Она снова наклонила голову, изучая лицо Лейлы:

— Волчица произвела на вас впечатление?

— Уникальный экземпляр, - от ее взгляда у девушки по коже пробежал холодок.

Цифры мигнули и поменялись.

— И редкое стечение обстоятельств. — сказала Виктория Айталовна спокойно. — Ваше присутствие здесь многое бы упростило. Если сможете задержаться в Якутске, я буду только рада.

Лейла кивнула и направилась к выходу. Когда за её спиной закрылась дверь лаборатории, глазок видеокамеры над проёмом коротко моргнул и загорелся ровным красным. Лейла выдохнула — подруги, в отличие от неё, сработали отлично — и зашагала по коридору в сторону экспозиционных залов.

Глава 14

— Интересный типаж, — заявила Ксения, вкатив новенький чемодан на эскалатор. — А глаза, Сонь? Обратила внимание на эти его прищуренные буравчики? Взгляд, который не отпускает — с какой стороны ни встань, будто «Незнакомка» Крамского.

— А волосы? — она продолжила с воодушевлением обсуждать нового знакомого Лейлы. — Чёрные, блестящие… руки так и чешутся потрогать.

Лейла промолчала: это желание появилось у неё ещё в первый день знакомства с Эркином. И после вчерашней неудачи его появление у дверей гостиницы сбило напряжение, а едва уловимый знакомый мужской запах неожиданно успокоил, как будто инстинкт, подавленный затмением, вдруг нашёл потерянный след.

София тихо хмыкнула:

— Ты сейчас нашего шефа описываешь, если что. Ну… волосы действительно красивые.

— Жаль, Сонь, что злодей из него никакой, — продолжила Ксения, будто и не замечая, как обе подруги вздрогнули от внезапного звука.

Сумка у Лейлы на боку завибрировала, а через мгновение раздался требовательный звонок — персональный рингтон шефа, короткий и резкий, как служебный сигнал.

- Стоит помянуть беса, — подумала София. — Лейла ещё вчера отправила ему отчёт и о проблеме доложила, но ответа за всю ночь так и не дождалась.

— Слушаю, — так же сухо, как и прозвучавший звонок, ответила Лейла.

— Почему злодей не получится? — тихо спросила София, краем уха ловя каждое слово в трубке.

— Губы у него… такие мягкие, такие… ну, они же прямо созданы для поцелуев…

— Алло, — повторила Лейла в трубку, в которой отчётливо слышала тяжёлое дыхание, будто собеседник на мгновение потерял самообладание.

— Кто там рядом с тобой? — наконец отозвались на той стороне.

— Это Ксения. Я вам говорила, что мы с Софой едем не одни.

— Ксения, — повторил он. На секунду стало так тихо, что, если бы не волчий слух, Лейла решила бы, что связь оборвалась. — Ясно. Неудивительно, что результат нулевой. Похоже, вам было… не до работы. Я считал тебя более компетентной.

Лейла нахмурилась и машинально отодвинула телефон от уха. Даже пассажиры, стоящие на эскалаторе ступенью ниже, обернулись на резкий, холодный тон.

— Можно я? — тихо спросила София. Она взяла у подруги трубку и, стала спускаться:

— Альберт Степанович, не время и не место нас отчитывать. Лучше скажите, что делать.

Ксения, оставшаяся рядом с Лейлой, возмущённо выдохнула:

— Ничего себе… Я и не знала, что он бывает таким… колким. И таким несправедливым.

Лейла не ответила, только вздернула подбородок.

София вернулась через несколько минут и, возвращая телефон, позволила себе возмутиться:

— Никогда его таким несдержанным не видела.

Лейла поправляла ремень сумки, пытаясь скрыть уязвлённое самолюбие:

— По‑моему, он встретил свою пару.

— Давно пора. Может, теперь он займётся маленькими Альбертиками и хоть ненадолго оставит тебя в покое, — фыркнула Софа.

Лейла покачала головой:

— Не радуйся раньше времени. Судя по его поведению, эта несчастная не осознала своего счастья и отказала ему.

— Может, она человек? — София придвинулась вплотную, пропуская мужчину, который шёл, рассекая толпу, не глядя по сторонам и везя за собой огромный кофр. — Но это, конечно, не даёт ему право оскорблять подчиненных.

Лейла усмехнулась уголком губ, но веселья в ее голосе не было:

— Вот встретишь своего человека — посмотрю, как ты будешь держать своё ледяное самообладание.

— Самое обидное, — сказала София, — что он даже не наш непосредственный начальник.

Ксения стояла рядом притихшая — её недавнее воодушевление испарилось. Она следила за происходящим вокруг как пассажир, утомлённый многочасовой суетой. На мужчине с кофром, быстро прошедшем мимо, она задержала взгляд всего на долю секунды — ровно настолько, чтобы отметить знакомые черты. Проводила его глазами и только потом вспомнила это чувство: точно так же она смотрела ему вслед в музее. Тогда в нём что‑то смутило её — что‑то, что не вязалось с образом сотрудника. Халат сидел неровно, рукава были коротки, взгляд он отвёл слишком быстро. И, конечно, эта большая спортивная сумка… Кэсс оживилась — идея для сюжета рождалась на ходу, а опыт автора детективов мгновенно собрал все странности, которым она тогда не придала значения.

Она толкнула локтем подругу:

— Смотри. Вон тот тип в деловом костюме с огромным кофром, — она мотнула головой. — Я ещё в музее подумала, что халат поверх делового костюма — странное сочетание. Вот что меня зацепило. А сейчас… ему бы портфель, а не спортивную сумку через плечо.

София прищурилась:

— Это же тот парень, с которого ты пишешь персонажа.

— Он самый. Уже третий раз с ним сталкиваюсь.

— Разве не второй? — удивилась София.

— Второй — в музее, когда искала вас. Он вышел из лаборатории.

Лейла проследила за направлением их взглядов, и её внимание зацепилось за кофр, а волчица толкнула ее вперед.

— За мной, — бросила она, подхватила багаж и устремилась следом.

Мужчина шёл быстро, лавируя среди пассажиров. Она едва поспевала. Получила чувствительный удар локтем, но даже не обернулась — почти бежала, не отрывая взгляда от широкой мужской спины.

Толпа вокруг шумела, двигалась, пахла. Среди всех запахов Лейла выделила один — терпкий мускусный шлейф, тянущийся за опередившим её ублюдком. Со злорадством отметила, что хоть иногда есть польза от идиотов, злоупотребляющих сильным парфюмом.

Он свернул налево, и она, не глядя по сторонам, повторила манёвр. Но еще один удар по бедру заставил её притормозить.

— Куда вы все прёте? — беззлобно проворчал водитель электрокара. — Торопитесь… можно подумать, улетят без вас.

Лейла метнула в него гневный взгляд и побежала дальше, выискивая в толпе знакомую спину со спортивной сумкой. Её нигде не было.

Запах всё ещё витал в воздухе. Среди сотни других она безошибочно нашла древесный аромат с ноткой пачули, а еще — спиртовой холодок, который всегда витал вокруг переносок. И они вели её прямо к проходу в VIP‑зону.

Она резко затормозила у турникета, вытянула шею и стала выискивать глазами фигуру скользкого типа, уже дважды опередившего её.

— Девушка, проход только для VIP, — сотрудник аэропорта удивлённо посмотрел на неё. — Не загораживайте.

— Фух, — выдохнула Ксения, останавливаясь рядом.

— Что дальше? - София подтолкнула Лейлу в сторонку.

— Он везёт её в Новосибирск, — сказала Лейла, кивая на табло над турникетом.

— Еще дальше — в Казахстан, — поправила Ксения. — На кофре старый багажный талон из Астаны. А маркировка такая же, как на ваших контейнерах.

— Это служебная, чтобы багаж не вскрывали при досмотре.

София тихо выдохнула:

— Отлично. Значит, он не простой человек, раз может провезти что угодно. Звоню Альберту.

— А мне нужно сесть, — Ксения огляделась и, заметив свободное место, потянула за собой Лейлу.

— Зачем нам этот тип? — спросила она.

— Ты говоришь, в музее он был в лабораторном халате и с большой спортивной сумкой? — Лейла поставила чемодан и контейнеры у её ног и, засунув руки в карманы, стояла над подругой.

— Той же, что и сейчас висела на плече.

Ксения видела, что Лейла задумалась, глядя на погрузку багажа за окном, но всё‑таки спросила:

— Я правильно поняла, он не сотрудник музея?

— Уверена. Он проник в лабораторию, когда все сотрудники были заняты с гостями музея. А в некомпетентности обвинили меня!

— А кто тогда? На палеонтолога не похож, — фыркнула она.

Лейла обхватила себя руками:

— Я бы тоже хотела это знать, — сказала она, отбивая пальцами короткий, нетерпеливый ритм по предплечью.

Подошла София. Лейла слышала, как учащённо бьётся её сердце; подруга сунула телефон в сумочку, но никак не могла попасть язычком в замок.

— Ну? — не выдержала Лейла.

— Забудь.

— Что значит «забудь»? — вспыхнула она, резко вскинув голову, и в движении было что-то хищное.

— Альберт сказал — забудь. Я пересказала ему всё — и нашу беготню, и догадку. Пять минут назад я думала, его холодностью можно лёд колоть, а сейчас он спокойно говорит: «Забудь». Он сегодня точно неадекватен.

Громкоговоритель над головой внезапно ожил. Ксения приподняла голову, вслушиваясь в обрывочные слова сквозь помехи, и вдруг нервно хохотнула.

Подруги с недоумением уставились на неё.

— Что вы так на меня смотрите? — сказала она абсолютно серьезно. — Это не я, это ваш шеф — противоречивый до художественности. Оксюморон в костюме: то Альберт, то Степаныч.