По ту сторону горной гряды

Подойдя к входной двери, младшая подняла виноватый взгляд на старшую:

– Мил, может, ты всё-таки пойдёшь? Или я с тобой ос... – Людмила коснулась указательным пальцем сестринских губ, призывая замолчать.

– Ян, – строго отрезала она, – перестань. Я хочу, чтобы ты жила, наслаждалась юностью. Не нужно за меня переживать, всё нормально.

Яна набрала в лёгкие воздух, желая возразить, но, словно зная, что она хочет сказать, Людмила покачала головой и подтолкнула младшую к выходу.

Красимир сидел на резных перилах небольшой лестницы, наблюдая за размеренно текущими облаками. Заслышав звук открывающейся двери, он повернулся и увидел Яну. Она была бесподобна: красивые волосы извивались, придерживая венок, и лёгкими волнами укрывали плечи, платье струилось, будто взметнувшееся в небо птица.

– Добрый вечер, Янушка. Прекрасно выглядишь, пойдём? – парень протянул ей руку, лучезарно улыбаясь. Девушка только сейчас смогла отвлечься от недавнего разговора с Людмилой и осмотреть своего спутника. Он был одет в льняную белую рубаху с завязками да в чёрные штаны. Его нежный голос и улыбка заставляли забыть о всех проблемах на свете. Смущённо кивнув, Яна взяла Красимира за руку, и они оба направились к уже видневшемуся праздничному костру.

Вечернее небо заливало обжигающим золотом, словно сама Жар-птица махнула хвостом. Прохладный ветерок облетал округу, словно желая потушить этот волшебный пожар. Девицы бежали босиком, радостно хохоча да размахивая венками в руках. Их белые сарафаны казались сейчас словно поцелованными солнцем – лёгкий оранжевый оттенок приятно согревал взор, прямо как этот волшебный момент.

Яна шла, чувствуя стопами ещё не тронутую ночной прохладой землю. Её рыжие волосы сейчас казались огненными, прямо как огонь праздничного костра, развивались от ветра. Она чувствовала себя так хорошо и спокойно сейчас.

Красимир ласково позвал девушку по имени и протянул букетик трепетно собранных полевых цветов. Впервые после смерти родителей Яна почувствовала, что смогла вдохнуть. Не успела она что-то ответить, как их обоих подхватили и утянули в хмельной хоровод. Красимир бережно держал девушку за руку, подпевая остальным. Сначала Яна стеснялась, да смущённо хватала губами воздух, и потели ладони, но с каждой минутой она всё больше и больше отдавалась всеобщему настроению.

Небосвод начал стремительно чернеть, показывая лишь маленькие яркие бусины звёзд. Ветер сделался прохладным, да только собравшимся у костра да разгорячённым медовым хмелем – он был нипочём.

Все немного подустали и решили сделать перерыв. Расселись и занялись своими делами – кто корзину с едой достал, кто цветы собирать стал, а кто девицам на ушко сладкие хмельные речи лить.

Яна тяжело дышала, опускаясь на мягкую траву. Красимир сел рядом с ней и пристально глядел на неё. Её зелёные глаза, словно подарок Матушки Природы, были самыми красивыми, что он видел в своей жизни. Они необъятные, будто в них умещалось всё живое, что существует в этом мире. Рыжие волосы напоминали закатное небо – хотелось дотронуться до них ещё раз и раствориться в этом солнечном свете. После танцев у девушки заалели щёки, что ей очень шло. Завидев, что Красимир пристально смотрит на неё, она раскраснелась пуще прежнего и так и замерла, пытаясь унять бешено бьющееся сердце.

– Янушка, ты нравишься мне. Я долго хотел об этом сказать, да боялся, что ты отвергнешь меня. – Он смущённо пошарил по карманам в поисках чего-то. Когда нашёл, протянул девице, и она охнула от восторга. – Это тебе, я хотел сделать тебе подарок. Ты примешь моё сердце?

В его руках оказалась цепочка с красным камнем, который огибали аккуратно сделанные листочки. Яна не сомневалась, что Мир сделал его сам. Она восторженно протянула руки к украшению, глаза защипало от нахлынувших чувств.

– Я… Да! Я принимаю… то есть… Я тоже хотела сказать… – щёки вновь вспыхнули, а горячая слеза скатилась по ним, словно успокаивая. Красимир придвинулся ближе, аккуратно положил руку на её плечо, словно спрашивая разрешения, можно ли обнять девушку. Она, почувствовав тепло парня, прильнула к нему, словно давая ответ на немой вопрос.

Осмелев, Мир притянул девицу и заключил в объятия. Они просидели так несколько минут, пока Яна привела свои чувства в порядок. Она прильнула к его уху, прошептала:

– Ты мне тоже нравишься, Мир. Очень и давно.

После этих слов они вместе подались вперёд, соединяясь в первом и неловком, но желанном поцелуе.

Искры от костра взмывали вверх, прямиком в небеса. Девицы и молодцы собрались вокруг и начали поочерёдно прыгать через бушующее пламя да звонко хохотать. Настала очередь Красимира и Яны. Они стояли, держась за руку, волнительно посматривая на костёр, чувствуя в груди разливающееся трепетное покалывание.

– Готова? – спросил возлюбленную парень.

Яна стояла неподвижно, заворожённо глядя на танцующий алый вихрь. Она чувствовала, будто внутри неё разгорается пламень.

– Готова. – Не медля больше ни минуты, они с разбегу взмыли вверх. Внутри них в момент словно вспыхнуло и расцвело нечто, подобное волшебному цветку. Он извивался, распуская свои лепесточки, волнительно кружась и озаряя их сердца светом.

Красимир и Яна приземлились под восторженные вскрики, за ними готовился прыгнуть новый дуэт. Мир подхватил девицу за талию и закружил в объятиях.

Рыжеволосая девушка ойкнула от неожиданности, после сразу же расплывшись в счастливой улыбке. Она чувствовала себя невероятно счастливой. Впервые спустя долгое время Яна смогла вновь так беззаботно хохотать.

---

Минула седьмица. С Купальской ночи Яна частенько выходила вечером прогуляться с Красимиром. Домовой только и успевал недовольно вздыхать, когда его снова и снова отказывались брать с собой. Казалось, жизнь наладилась и наконец-то сдвинулась с мёртвой точки. Но была бы эта история рассказана, не произойди в ней непредвиденных обстоятельств?

Утро встретило Яну холодным, липким туманом, который окутал всё пространство, заставляя усомниться в реальности. Из кармана сарафана выглянул домовой, недовольно поморщившись.

– Фу, ну и погода. Откуда он вообще? Понимаю ещё небольшой туман ранним утром, но такой? Отродясь не было ничего похожего.

Яна нахмурилась, протягивая руку к вязкой белой массе, окутавшей деревню, и недовольно поморщилась – это не просто туман, он словно пробирал до костей, и создавалось ощущение, будто он, как паразит, норовил залезть под кожу.

– Что за морок?... – прервала размышление девушка, когда на крышу рухнуло что-то тяжёлое и издало стрекочущий, ни на что не похожий звук.

Домовой напрягся, обжигая таким непривычным холодом кожу девушки через ткань сарафана. Они оба задержали дыхание, боясь пошевелиться. Неизвестное существо задевало когтями деревянную крышу – это был единственный звук, который слышался в округе. Ни птиц, ни людей, ни домашнего скота – словно всё живое замерло в ожидании чего-то. Яна осторожно ступила к краю крыльца, аккуратно выглянула и подняла голову. Она тут же встретилась взглядом с белыми глазами существа. Хоть зрачков не было видно, девушка всем своим нутром чувствовала, что взор обращён на неё, заставляя так и замереть в оцепенении.

– Яна! – крикнул вмиг осмелевший домовой, больно обжигая кожу, заставляя прийти в себя. Она отпрянула от края крыльца за секунду до того, как рядом щёлкнул зубастый клюв.

– Эй ты! А ну посмотри сюда и сразись с кем посильнее! – на шум выбежал Игорь, заслоняя девицу собой. – Возьми Людмилу и спрячьтесь в погреб.

– Но... – существо издало режущий уши звук, кинувшись на смелого воина, и девушка только сейчас заметила меч в его руках. Он поднял его и отразил удар когтей.

– Яна! Бегом! – строго прокричал ей Игорь. Девушка вмиг стушевалась, отступила, зажмурилась и забежала в дом. Там её встретила перепуганная Людмила, держащая в дрожащих руках скалку. Она сразу кинулась обнимать младшую сестру и потянула за собой в сторону погреба.

За пределами избы царил хаос, крики, яростный рёв, скрежет лезвия и глухие удары, словно добросовестно заточенным ножом, врезались в девичье сердце. Яна рванула с места к окну, услышав, как рядом с ним взвыл от боли Игорь. Он лежал на земле, облокотившись на груду разбросанных поленьев, а над ним нависало существо, когтями вспарывая брюхо их дяде с такой лёгкостью, словно перед ним не человек, а тряпичная кукла. Людмила, стоящая рядом с Яной, испуганно пискнула, прикрыв ладонями рот, да так тихо, словно кто-то сдавил ей горло. Младшая подняла взгляд с борющегося с острыми когтями в луже крови Игоря и только сейчас разглядела существо целиком. Оно было огромным, размером с небольшой сарай. Голова принадлежала вороне, клюв был длинным с острыми мелкими клыками, чёрные крылья своими движениями поднимали всю пыль с земли, а тело принадлежало какому-то хвостатому хищнику серо-рыжего цвета. Девушка застыла в ужасе, глядя на это существо, не реагируя на больно обжигающее тепло домового, пока Мила не потянула её резко на себя в тот момент, когда голова «птицы» уже разбила стекло и опасно клацнула зубами в паре сантиметров от Яны.

Девушки оступились, падая на пол в противоположном углу горницы. Их сердца забились как у зайчиков, убегающих от лисы. За окном послышался истошный крик дяди, который с каждой секундой всё отдалялся – существо сбросило его с когтей и выкинуло в сторону, всё его внимание сосредоточилось на девушках, ещё живой дичи. Оно принялось извиваться и царапать избу, стараясь как можно быстрее добраться до цели.

Людмила подхватила Яну за руку и рванула в другую комнату, которая представляла собой кладовую с погребом. Старшая присела на корточки и силой дёрнула за ручку, открывая тёмное подземное пространство.

– Прыгай, Яна.

– Но... Там дядя, мы не можем его бросить. Волхв учил меня магии, может, я смогу... – Не дав договорить, Мила развернула сестру к себе, чтобы приземлить её взгляд.

– Дядя умрёт, Ян. Мы ничем ему не поможем, если никто из нас не выживет, то всё было зря – его смерть и забота о нас. А магии твоей не хватит, мы не знаем, что это такое. Ты не боевой маг, так что прекращай и сделай всё, чтобы уцелеть. – Строго отрезала Людмила, а младшая опустошённо уставилась себе под ноги, позволяя сестре утянуть её в подвал.

За их спиной громко затрещало, поднялся нечеловеческий рык под треск деревянной конструкции дома.

Людмила с Яной перевели взгляд на звук, затем старшая глубоко вздохнула и посмотрела сидящей в погребе девушке в глаза. Ой не понравился младшей сестре этот взгляд – он говорил о том, что девушка что-то задумала.

– Янушка, я люблю тебя, дорогая. Позаботься о себе, пожалуйста, – Мила достала из кармана небольшой мешочек с монетками и бросила девице внизу. – Это всё, что я могу тебе дать, прости, до остального мне не добраться в такой ситуации. Спасись, обещай мне.

По щекам Яны полились горячие слёзы, её словно обдуло могильным воздухом, напоминая о давней утрате. Нет, она не могла потерять ещё и Милу, просто не могла. Девушка хотела было возразить, но замерла в оцепенении, когда старшая сестра одной рукой коснулась её щеки, вытирая слёзы, перенося всю-всю свою нежность и любовь в прикосновение.

– Яна... – её голос дрогнул. Когда-то строгая и серьёзная сестрица, преимущественно спокойная, не позволяющая плакать при других, – сейчас по её щеке текли непрощённые, горькие слёзы.

Младшая сестра открыла было рот, чтобы что-то сказать, как рёв раздался совсем рядом, и в проходе уже виднелся длинный коготь, весь перемазанный в крови. Людмила сморгнула последние слезинки, одна из которых приземлилась Яне на щёку, словно последний сестринский поцелуй. Старшая сестра посмотрела последний раз младшей в глаза, позволяя улыбнуться напоследок, и резким движением опустила дверцу погреба, скидывая на него сверху деревянный шкаф с соленьями.

– Эй, ты! Что устроил здесь? Я тебе покажу! – грозно, насколько возможно сейчас, отчеканила Мила, прихватывая швабру с собой и убегая в другую сторону, где находился выход в курятник. Существо с яростным рёвом, словно набрав силу, резким движением пробиралось за ней, ломая всё вокруг.

Яна так и замерла, когда темнота накрыла её. Она слышала отдаляющийся голос сестры и звуки, издаваемые «этим». Всё дальше и дальше, пока не стало совсем тихо. Девушка рухнула на колени, всё ещё чувствуя, как слеза её сестры постепенно высыхает. Мыслей не было, только пустота. Оцепенение захватило её разум, не давая соприкоснуться с жестокой реальностью. Она не знала, сколько времени уже прошло. Стало совсем холодно, кожа девушки покрылась мурашками, но Яна этого словно не замечала. Постепенно различающееся тепло из кармана в сарафане смогло её отвлечь, она посмотрела вниз и встретилась взглядом с обеспокоенным домовым. Обычно он был всегда горделив, самовлюблён и строг, но вместе с тем и весел. Но сейчас взор его был обеспокоенным, полным заботы и сочувствия. Он положил маленькую чёрную лапку девице на рядом находящуюся руку.

– Домовой, я... Мила... Игорь... Что мне делать?... – только недавно высохшие глаза вновь налились новой порцией горячих слёз. Яна рухнула на пол погреба, подгибая под себя ноги и зарываясь лицом в колени. Девушка безудержно и горько плакала, пока не провалилась в сон, чувствуя всё ещё заботливое тепло домового.

---

Девушка бежала через тёмный лес, не разбирая дороги и не оглядываясь. Её преследовало что-то тёмное, оно вело себя как хищник, который играет с жертвой – неторопливые движения, скрежет когтей и хруст веток, гортанное дыхание смешивалось с желающим крови причмокиванием. Внезапно кто-то схватил беглянку за локоть и дёрнул на себя. Лица не было видно, лишь чёрные как вороново крыло длинные волосы и плащ.

Яна резко поднялась, хватаясь за голову и тяжело дыша. Собственная голова показалась ей очень тяжёлой, словно ударили чем-то тяжёлым. Потерев рукавом сарафана глаза, девушка огляделась. Было очень темно, до Яны не сразу дошло, где она и что тут делает. Спохватившись, потянулась к карману, где мирно, источая тепло, спал домовой. Не желая будить своего верного защитника, девушка села и притянула колени к себе, утыкаясь лицом в них. Этого просто не могло быть, как это случилось? Что это было? Жива ли Мила? Почему она не спряталась с ней? А что с остальными жителями?...

– Красимир... – почти одними губами прошептала имя возлюбленного, чувствуя, как глаза снова начало щипать от новой порции горьких слёз. Она боялась, что он тоже погиб, как Игорь. Удушающая тревога и паника скрутили живот, а на шее словно затянулась невидимая петля, сокращая поступление воздуха. Сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот разрушит костяную решётку и выпрыгнет наружу. Ей страшно, от мысли, что она осталась одна, что её родных и любимых убили, хотелось выть от боли, которая острым кинжалом пронизывала грудь.

Яну заметно трясло, уже немного затянувшуюся рану, которую ей нанесла смерть родителей, вновь вспороли тяжёлым мясницким ножом. Какое-то знакомое тепло коснулось её груди, и девушка понемногу начала возвращаться в реальность.

– Янушка, давай, приходи в себя, – отдалённо услышала девушка, словно находилась под водой. Дыхание выровнялось, позволяя телу расслабиться. К её рту поднесли что-то горькое, заставляя выпить содержимое. – Молодец, давай, ещё немного.

Одна проворная капля скользнула мимо, юркнув вниз по дыхательным путям. Яна зашлась в сильном кашле.

– Эй! А ну не помирать! Как я один тут выбираться буду! – притворно-ворчливо, но до боли знакомо выругался домовой.

Когда наконец чувство нехватки воздуха ушло и дыхание вновь восстановилось, Яна утёрла рукавом губы, поворачивая голову на голос.

– Домовой? Где ты достал эту настойку? Я вроде все запасы в закрытый шкаф в своей комнате сложила... – Девушка пыталась вглядываться в темноту, желая увидеть знакомый силуэт.

– Вот дурья башка! Запамятовала совсем? Ты пару недель назад новую партию поставила сюда, ух, что ж любовь делает с людьми, ужас, – фыркнул недовольный комочек.

А девицу словно пот прошиб, и сердце пропустило удар. Она резко поднялась на ноги, чуть не ударившись о потолок погреба.

– Крушить вздумала? Сама цела хоть? – притворно-хмуро отозвался домовой, однако в голосе всё же проскочила нотка беспокойства за «хозяйку».

Яна нащупала дверцу погреба и принялась усиленно толкать.

– Тьфу, кажется, обломками завалило… Нам нужно выбираться, Мила и Красимир могут быть ещё живы. Я не сдамся.

Пушистое существо тяжело выдохнуло, вскарабкалось по сарафану вверх, залезло на голову девушки и принялось толкать вместе с ней. После длительных и упорных попыток, выбившись из сил, они наконец почувствовали сдвиг, и на голову посыпалась пыль да мелкие щепки. Тело девушки покрывал липкий пот, смешанный с пылью и грязью, а домовой сосредоточенно пыхтел. Спустя ещё несколько упорных попыток им всё-таки удалось выбить несчастную дверь, и вмиг небольшое пространство озарило светом. Яна подпрыгнула и упёрлась локтями на поверхность выше. Лохматое, вся шерсть которого была в щепках, существо выскочило наверх и принялось тянуть девушку за руку. Кое-как, уперевшись ногами о стенку погреба, ей удалось наконец выбраться. Она тяжело опустилась на пол, приводя дыхание в норму.

– Ох... Раздери меня мавка, что это такое? – ошарашенно выругался домовой и придвинулся ближе к девице. Яна подняла взгляд, наконец обращая внимание на окружающую атмосферу.

– Что... Это... Как... – Яна запиналась и была не в силах передать все те эмоции, которые бушевали сейчас внутри. Она подскочила на ноги, переступая рухнувшие балки и осколки, с каждым шагом всё больше и больше округляя глаза. – Как же так... Разве такое... Что могло сотворить такое? Это...

Домовой торопливо перебирал лапками, едва поспевая за девицей. В какой-то момент она внезапно остановилась, и он встретился носом с её ногой.

– Чего такое? Почему остановилась? – существо перевело взгляд в сторону, в какую была повёрнута голова Яны, и шерсть от этого встала дыбом.

Их встретила не привычная деревня, а обломки, кое-где обугленные – видимо, был пожар. Но разрушенные здания были не самым страшным, что она видела. Кругом, практически вплотную друг к другу, лежали расчленённые тела деревенских и скота. Картина предстала страшная: кругом тянулись друг к другу кишки и кровавые лужи. И сквозь стук собственного сердца, которое казалось, сейчас вспорет девушке горло, она услышала карканье целой стаи голодных ворон.

– Слушай, давай-ка мы отсюда... Яна! – не успев договорить, напуганный домовой был взят врасплох, когда девица резко сорвалась с места и побежала в уже знакомую сторону – где жил Красимир.

Она бежала, стараясь не задевать стелющийся ковёр из мёртвой плоти, желая поскорее узнать, цел ли её возлюбленный. Он же сильный, кузнец как-никак, не мог умереть... Просто не мог... Мила могла побежать к нему, ведь Мир по силе не уступал даже самым бывалым воинам. Если не он, то кто справился бы? Или девушка пыталась себя так успокоить.

Добежав до нужного дома, хотя зданием это уже было трудно назвать – обугленное деревянное нечто, не более. Яна судорожно высматривала хоть что-нибудь, но на расстоянии ничего не было видно из-за рухнувшей крыши. Она решила подойти поближе, ступая в самую гущу пепла. Когда девица обошла уже половину обломков, подоспел и домовой.

– Ну и ну, взяла и убежала! Так не делается, мелочь! – сурово хмыкнул домовой, упирая лапки в бока, да только быстро успокоился и вновь тревожно посмотрел на «хозяйку». – Нашла кого-нибудь?...

– Нет, может, они спас... – оборвала сама себя на полуслове Яна, заметив из-под подгоревшей крыши кузницы торчащую руку. Она ринулась к ней и всеми силами пыталась освободить от «деревянных оков». Маленькое существо было тут как тут и протянуло девушке длинную палку, благо этого добра тут было навалом.

– Вот, подопри крышу этим и подними. Видишь, лежит чугунный котёл? На него положи и с другого конца обопрись на палку. – Домовой пододвинул ёмкость поближе к Яне. Она быстро подхватила эту идею и сделала всё, как её помощник сказал. Крыша с треском поддалась, кое-где посыпавшись, и рухнула рядом.

Яна так и обомлела, опускаясь на колени, притянула ладони к лицу и беззвучно заплакала. Перед ней лежало изуродованное тело возлюбленного, который закрывал собой её сестру. Какие-то части тела были обгоревшими, покрытые волдырями, а какие и вовсе отсутствовали. Волосы старшей сестры выпали из косы и рваными огрызками рассыпались по холодной земле. Но самым невыносимым было её окровавленное лицо, на котором застыла гримаса испуга. А у Мира отсутствовала левая нога, и череп словно раскрошился внутрь, являя собой глубокую вмятину.

Домовой застыл, не в силах вымолвить ни слова, да украдкой бросал взгляд на Яну, которая упала на землю, прямо в ещё не до конца высохшую кровь, и рыдала в голос, да так, как не мог ни один младенец. Так они и провели время до заката. Казалось бы, вот неделю назад девица счастливо плясала на Ивана Купала, а сейчас у неё не осталось никого из родных. Даже деревни уже нет. Ничего не имеет смысла более.

Начало темнеть. Домовой аккуратно тронул девушку за плечо.

– Девонька, миленькая, уже темнеет, давай поищем, где укрыться на ночь. Мы ещё не ходили к дому волхва, может, окраину не затронуло? – бережно и мягко произнесло существо, с заботой глядя на истощённую девушку.

Яна подняла на него отстранённый взгляд – полностью высохшие глаза щипали и слипались, не позволяя чётко видеть собеседника.

– Да... Ты прав. Прости, ты тоже устал. Пошли.

Она поднялась, подставила ладони для домового, он охотно в них запрыгнул и перебрался в кармашек. На негнущихся ногах девушка направилась в сторону выступающего из-за холма леса.

Когда они дошли, сделалось совсем темно и холодно, заставляя Яну съёжиться. Дом волхва тоже оказался разрушен, но чуть меньше, чем остальная деревня, – половина крыши обвалилась, а подвешенные к ней травы разнесло по округе ветром. Крыльцо покосилось, заставляя дверь неаккуратно съехать с петель. Заходить туда не хотелось, и пугала даже не столько опасность, что дом вот-вот рухнет, сколько то, что могло ждать внутри. Однако долго думать им не пришлось, и, о Великий Перун, с неба полился ледяной дождь, сопровождаемый раскатами грома.

Нехотя они всё-таки вбежали сквозь доступную щель двери внутрь. Аккуратно ступая, девушка ухватила на полу первую попавшуюся свечу и, напрягаясь всем телом, заставила сверкающие потоки силы внутри выпустить хоть небольшую искру, но, к сожалению, этот трюк у неё так и не вышел. Расстроенно выдохнув, девица отыскала серники* и подошла к полуразрушенной печи, дотягиваясь до оставленных внутри ещё раскалённых угольков, которые были заговорены наставником. Мгновение – и спичка загорелась. Яна поднесла её к свече, и фитилёк занялся огнём.

Комнату чуть осветило. Отыскав более-менее сухой угол, девушка сжалась, как воробушек, обнимая устроившегося на коленях домового. Их обоих потряхивало, от страха было сложно расслабиться, но усталость всё-таки взяла своё, и они единовременно провалились в тревожный сон.

* – серные спички, представляли собой лучинки, покрытые затвердевшей серой.

---

Сквозь щели между досок стал пробиваться свет. Яна поморщилась и нехотя открыла глаза. Дождевые горошины звонко капали с крыши, смешиваясь с утренним щебетанием птиц. Девушка оглянулась, в душе надеясь, что всё это ей просто приснилось, даже потянулась ущипнуть себя, но это не помогло. Реальность оставалась непреклонна. Тяжело вздохнув, она решила встать и осмотреться, однако, когда взгляд коснулся пустого кармана, вчерашний тревожно-болезненный ком вновь засаднил. Яна резко обернулась, оглядываясь по сторонам, и взволнованно позвала:

– Домовой! Ты где, миленький? – её трясло от страха, вчерашние воспоминания ярко вспыхивали в сознании, заставляя сердце разрываться.

– Тута я, Янушка... – раздался знакомый голос за домом. Девушка тяжело выдохнула и, казалось, начала успокаиваться, однако щемящее чувство не отпускало.

Когда они вместе оказались за домом, никто не смог более ничего вымолвить от увиденного. На небольшой опушке возле леса, которая находилась рядом с избушкой волхва, лежало два тела – одно принадлежало Ивару, а другое, намного меньше, его домовому. Тельце маленького существа было ощипано, а ошмётки шерсти прилипали к земле, которую пропитала кровь мужчины. Он выглядел ненамного лучше своего помощника – ободранная острыми зубами сонная артерия и множественные переломы, придававшие телу неестественное положение.

Не сказав друг другу ни слова, спустя некоторое время Яна и домовой вернулись в полуразрушенную избу. Девушка чувствовала полную потерянность, а незнание, что делать дальше, вспарывало кожу острыми ледяными шипами. Они остались совершенно одни.

День уже потихоньку клонился к закату. Домовой тщательно тёр уже и так чистую посуду, но мыслями точно находился далеко. Яна, немного поразмыслив, решила попробовать поискать помощь в соседней деревне и принялась понемногу собирать нужные вещички в дорогу – тёплую накидку, которую она уже накинула на себя, парочку кусков хлеба и Людмилин мешочек с деньгами. Девица упрямо сморгнула подступившие слёзы, заставляя держать себя в руках.