Презираемая Луна. Книга 3

Она не спала. Она лежала без сна часами, слушая тиканье часов на каминной полке. Она думала о Дэмиене, а затем о мужчине, который сейчас тихо сопел у неё на шее. Один мужчина хотел её прощения, другой — хотел её в качестве замены.

Когда солнце наконец начало пробиваться сквозь плотные шторы, Аларик зашевелился. Этим утром он был «идеален». Он вёл себя так, будто ничего не случилось. Для него и вправду ничего не случилось. Он принёс ей чашку кофе, его глаза были ясными и тёплыми, и он вёл себя как заботливый любовник.

— Мне нужно заняться делами стаи, — сказал он, целуя её в лоб с нежностью, от которой у неё теперь всё переворачивалось в животе. — Оставайся здесь. Осмотри территорию. Серена умирает от желания тебя увидеть.

София кивнула, заставляя себя скрыть дискомфорт, скручивавший её изнутри.

После ухода Аларика София оделась в простое платье, которое выбрала в шкафу.

Ей нужен был воздух, но прежде чем она успела дойти до садов, её схватила маленькая ручка.

— Ты наконец-то проснулась! — прощебетала Серена. Восьмилетняя девочка была одета для школы, её светлые косички подпрыгивали. — Пойдём! Я должна показать тебе галерею, пока не ушла в школу.

София выдавила слабую улыбку.

— Хорошо.

София последовала за восьмилетней девочкой по длинным, извилистым коридорам. Серена весело болтала, указывая на статуи и сады, пока они не дошли до тихого крыла особняка, увешанного картинами.

— Это моя любимая, — сказала Серена, подтаскивая Софию к большому портрету в золотой раме.

Женщина на портрете была в белом кружевном свадебном платье. У неё были такие же светлые волосы, такие же изгибы фигуры и такие же голубые глаза. Это было всё равно что смотреть в зеркало, которое показывало её же версию, но на десять лет старше.

— Видишь? — прошептала Серена, прислонившись головой к руке Софии. — Я говорила папочке, что ты вернёшься, мамочка.

Софию накрыла волна тошноты. Она осознала весь ужас «доброты» Аларика. Он не просто спас её, он завербовал её для участия в пьесе. Он позволял своему ребёнку верить в ложь и ожидал, что София сыграет главную роль.

— Серена… милая, — начала София дрожащим голосом. — Я — София. Я не…

— Я знаю, что у тебя новое имя! — хихикнула Серена, обнимая Софию за талию. — Папочка сказал, что мы должны быть терпеливыми, пока ты нас не вспомнишь. Но я поняла, что это ты, в тот самый момент, как ты вошла. У тебя такой же запах.

София снова посмотрела на портрет Элизабет. Она чувствовала себя пленницей в жизни мёртвой женщины. Аларик любил её не за то, кем она была как личность; он использовал её, чтобы собрать воедино осколки своей семьи, нравилось ей это или нет.

В тот момент она поняла, что попала в ловушку гораздо более опасную, чем та, в которую её загнал Дэмиен. Ненависть Дэмиена была честной, а любовь Аларика — заблуждением.

Она хотела поправить Серену. Сказать девочке правду.

Но ребёнка уже научили этой лжи.

И единственным, кто мог это исправить… был Аларик.

В этот самый момент из тени в коридоре тихо вышла няня Серены. Когда её взгляд упал на Софию, стоящую перед портретом Элизабет, она побледнела. Её руки слегка дрожали, когда она потянулась к Серене.

— Пойдём, маленькая принцесса, — прошептала няня напряжённым голосом. — Машина ждёт.

Няня не смотрела Софии в глаза. Вместо этого она не отрывала взгляда от пола, но София уловила в её выражении лица вспышку жалости — и страха. Словно няня смотрела на призрака, который вдруг решил снова прогуляться по коридорам.

Когда Серену, радостно машущую рукой, увели, София развернулась, чтобы вернуться в свою комнату. Ей нужно было уйти от этой картины. Но пока она шла по особняку, чувство ужаса только росло.

Каждый слуга, мимо которого она проходила — горничные, моющие полы, охранники у дверей, лакеи в фойе — реагировал одинаково. Они не просто вежливо кивали ей, как кивнули бы гостье. Один за другим они прекращали свои дела и склонялись в глубоких, официальных поклонах.

— Она так на неё похожа, — услышала она шёпот горничной, её голос дрожал от смеси благоговения и ужаса.

Они смотрели не на Софию. Они смотрели на платье, волосы и лицо женщины, которая должна была лежать в могиле.

София почувствовала, как стены сжимаются. Это был не дом, а святыня, и Аларик сделал её идолом. «Доброта», которую он проявил к ней в Стае Полной Луны, теперь казалась холодным, расчётливым ходом, чтобы собрать свой разбитый мир воедино.

Ей стало трудно дышать. Каждый поклон ощущался как ещё один груз, ложащийся на её плечи. Она перешла на лёгкий бег, её каблуки громко цокали по мраморным полам, пока она не добралась до тяжёлой дубовой двери своих апартаментов.

Она захлопнула её и прислонилась к ней, тяжело дыша.

— Я не она, — выдохнула она в пустую, роскошную комнату. — Я — София. Я — София.

Она поймала своё отражение в зеркале в полный рост в другом конце комнаты. В шёлковом платье, которое она выбрала из шкафа, она выглядела точь-в-точь как женщина из галереи.

Глава 109. Не твоя мёртвая жена

София, дыша короткими, рваными вздохами, заковыляла к огромной гардеробной. Когда она проснулась тем утром и увидела ряды дизайнерских платьев, начищенные туфли и элегантные сумки, она подумала, что это подарки — новые вещи, которые Аларик купил, чтобы заменить всё, что она потеряла при нападении на квартиру.

Но теперь…

Теперь она смотрела на них широко раскрытыми, испуганными глазами.

Она схватила с вешалки мягкий кашемировый свитер и прижала его к лицу. Он не пах магазином. В нём не было этого резкого химического запаха новой ткани. Вместо этого он источал едва уловимый, но стойкий аромат — смесь дорогих духов и сушёной лаванды.

— Нет… — прошептала она, и её дрожащие руки выронили свитер.

Она опустилась на колени и вытащила с полки туфли на высоком каблуке. Перевернув их, она почувствовала, как сердце заколотилось о рёбра. Подошвы не были идеально чистыми. На них виднелись едва заметные потёртости — крошечные, неуловимые признаки носки, которые говорили о том, что кто-то в этих туфлях ходил, танцевал, жил.

Она проверила ещё одну пару, потом ещё одну.

Осознание ударило её, словно физический удар. Аларик ничего ей не покупал. Он вскрыл склеп жизни своей покойной жены и одел Софию в её кожу. Он не просто хотел, чтобы она была похожа на его покойную жену, он буквально облекал её в личность мёртвой женщины.

— Он сумасшедший, — прохрипела она, пятясь от гардеробной, словно сама одежда могла протянуть руки и схватить её. — Мэтью был прав. Он совершенно сошёл с ума.

Она снова посмотрела в зеркало. Платье, которое было на ней, то, что так идеально сидело, было не просто подарком. Это была реликвия. Она начала лихорадочно стаскивать с себя платье, отчаянно пытаясь снять с кожи одежду мёртвой женщины. Она впопыхах нашла свои джинсы и рубашку и натянула их на себя.

И как раз в тот момент, когда она, дрожа, пыталась застегнуть рубашку, тяжёлая дубовая дверь открылась.

Там стоял Аларик. Он выглядел счастливым, его изумрудные глаза оглядывали комнату, пока не остановились на ней. Он нахмурился, увидев, что она снова в своей старой одежде, а дорогое платье брошено на пол, как мусор.

— София? Что ты делаешь? — спросил он низким и спокойным голосом. — В гардеробной полно одежды. Почему ты надела это?

— Это моё, — прошипела София, её голос срывался от страха и ярости. Она схватила с пола одну из туфель и выставила её, как оружие. — Подошвы стёрты, Аларик. Свитера пахнут лавандой и старыми духами. Эти вещи не новые. Это её одежда.

Аларик замер. Тепло в его глазах угасло, и на смену ему пришла паника. Он не двинулся к ней, а просто застыл посреди комнаты.

— Это была комната Элизабет, — тихо сказал он. — Я ничего в ней не менял с того дня, как она покинула этот мир. Когда я вошёл вчера вечером и увидел, что на тебе её ночная рубашка, и ты думала, что это я её тебе купил, я решил всё так и оставить… Я никогда не хотел, чтобы ты носила её одежду.

— Дело не только в одежде! — вскрикнула София, шагнув к нему. Её голубые глаза метали искры. — Твоя дочь думает, что я её мать! Она сказала мне, что ты обещал, будто Богиня Луны вернёт её. Ты используешь меня, чтобы я играла роль в какой-то больной фантазии!

Наступившее молчание было удушающим. Челюсти Аларика сжались так сильно, что на щеке запульсировал мускул. Он шагнул ближе, и его тень накрыла её, заставляя её почувствовать себя маленькой.

— Я никогда не лгал своей дочери, — умоляюще произнёс он. — Если Серена думает, что ты её мать, то это потому, что её сердце видит то же, что и мои глаза. София, я дорожу тобой. — Он попытался взять её за руки, но она отстранилась.

— Дорожишь мной? — София издала резкий, срывающийся смешок. — Прошлой ночью ты не дорожил мной, Аларик. Ты даже не видел меня.

Аларик подошёл ещё ближе, его брови сошлись на переносице в искреннем недоумении. — О чём ты говоришь? Я был здесь. Я не мог думать ни о ком, кроме тебя, с того самого момента, как увидел.

София почувствовала, как к горлу подкатывает желчь. — Когда ты был во мне… когда ты держал меня так, будто я — единственное, что поддерживает в тебе жизнь… ты не назвал меня Софией.

Аларик оцепенел. Воздух в комнате, казалось, вибрировал от его внезапного напряжения. — Я поддался моменту, София. Я…

— Ты стонал её имя! — закричала она, и правда наконец вырвалась наружу. — Ты называл меня Элизабет. Ты шептал это мне в шею снова и снова. Ты говорил ей, что скучаешь!

Наступившее молчание было пугающим. Сердце Аларика ушло в пятки. Он не стал отрицать; он не видел в этом смысла.

— Я не… — начал он, и его голос впервые дрогнул. Он посмотрел на свои руки, потом снова на Софию, его грудь начала тяжело вздыматься. — Я не осознавал, что сказал это вслух.

— Но ты сказал, — прошептала София, и её гнев сменился глубокой, глухой болью. — Ты занимался любовью с призраком, Аларик. И использовал для этого моё тело. Ты не любишь меня. Ты любишь то, что у меня её волосы и её глаза. Ты превратил меня в живую куклу, с которой вы с Сереной можете играть.

Аларик не вспылил. Вместо этого он сделал шаг к ней, протягивая дрожащую руку. — София, нет… это не так. Я чувствую к тебе то, чего не чувствовал уже много лет. То, как мой волк на тебя реагирует, то, как я хочу тебя защищать…

— Потому что ты думаешь, что Богиня Луны дала тебе второй шанс с твоей мёртвой парой! — София попятилась, пока не упёрлась спиной в дверь гардеробной. — Но я человек, Аларик. Я девушка, которую пытал твой племянник и которая пытается найти свой собственный путь. Я не Элизабет. Я никогда не стану Элизабет. Я — София! — закричала она. — Я не твоя покойная жена! Я пара твоего племянника!

Глава 110. Его брат

Сердце Аларика упало. Это всегда было его самым большим страхом. Он ужасно боялся, что София узнает, как она похожа на его покойную жену. Это правда, поначалу он хотел её лишь потому, что она напоминала ему Элизабет. Но, узнав её поближе, он по-настоящему влюбился в саму Софию.

Но София ему не верила. Для неё он был лишь мужчиной, живущим в мире грёз.

— Мне так жаль, София, — сказал Аларик, и его голос был полон искреннего сожаления. — Прости за одежду. Мне следовало избавиться от неё много лет назад. И прости, что назвал её имя. Это была ошибка, бессознательный поступок. Я люблю тебя за то, какая ты есть, а не за то, на кого ты похожа.

— Я тебе больше не верю, — прошептала София, качая головой. — Я не могу дышать в этом доме. Я чувствую, что исчезаю. Мне нужно уйти. Я здесь задыхаюсь.

Она повернулась, чтобы уйти, но Аларик загородил дверь.

— Я не могу тебя отпустить, София, — твёрдо сказал он. — Это небезопасно.

— Ты не можешь держать меня в плену!

— Это для твоей же безопасности! — Аларик слегка повысил голос, его глаза были полны беспокойства. — Я до сих пор не выяснил, кто вломился в твою квартиру. Я не знаю, кто написал ту смертельную угрозу на твоей стене. Если ты сейчас уйдёшь, то попадёшь прямо в ловушку.

Он протянул руку, пытаясь коснуться её плеча, но остановил себя. — Пожалуйста. Просто останься на несколько дней. Дай мне время выяснить, кто это сделал. Я прикажу слугам убрать все вещи Элизабет. Я куплю тебе новую одежду — всё, что захочешь. Просто останься, пока я не буду уверен, что ты в безопасности. После этого, если ты всё ещё захочешь уйти, я не стану тебя останавливать.

София посмотрела на него, её грудь тяжело вздымалась. Ей было ненавистно находиться рядом с ним сейчас, но она вспомнила красную краску на своей стене. Она знала, что он прав насчёт опасности снаружи.

— Хорошо, — резко сказала она, утирая слезу со щеки. — Только на несколько дней.

На лице Аларика промелькнуло облегчение. Он инстинктивно шагнул вперёд, протягивая к ней руки. Но София тут же отступила назад. Это движение ударило его сильнее любой пощёчины. Его рука медленно опустилась вдоль тела. Сердце Аларика упало, когда он увидел, как она отошла и села на край кровати, повернув взгляд к окну, чтобы не смотреть на него.

Чувствуя, как глубокая боль поселилась в его груди, Аларик больше ничего не сказал. Он просто повернулся и вышел из комнаты. Дверь мягко закрылась за ним. Наступившая тишина казалась тяжёлой.

«О чём ты думаешь?» — тихо спросил её волк в её сознании.

София не ответила. Она больше не знала, что думать… или во что верить.

Аларик звучал искренне… но её доверие к нему было разбито вдребезги.

— Ещё несколько дней ничего не изменят… — тихо пробормотала София себе под нос.

Мгновение спустя раздался тихий стук. Она разрешила войти, и дверь открылась, впуская трёх служанок. Они тут же низко склонили головы в глубоком поклоне.

— Моя госпожа, — уважительно произнесла одна из них.

София быстро встала. — Пожалуйста, не кланяйтесь, — неловко сказала она. — Вам не нужно…

Но служанки уже прошли мимо неё. Они направились прямо к шкафу. София молча наблюдала, как они вошли внутрь и начали аккуратно снимать платья, туфли и сумочки. Одну за другой они складывали вещи Элизабет в большие, обитые бархатом коробки. Другая служанка осторожно упаковывала шкатулки с драгоценностями. Третья аккуратно складывала платья. Они работали тихо, почти благоговейно, словно обращались со священными реликвиями.

София стояла в дверях гардеробной и наблюдала. Из любопытства она спросила: — Куда вы их унесёте?

Одна из служанок ответила, не глядя в её сторону: — В подвал.

София тяжело сглотнула и отвернулась, не в силах больше выносить тяжёлую атмосферу в комнате.

Идя по коридору, она поймала себя на мысли об Элизабет… размышляя, не возненавидит ли её теперь призрак покойницы.

София остановилась наверху лестницы, когда услышала звук мужских голосов, эхом доносившихся из фойе внизу.

— Альфа Аларик только что уехал на заседание совета, — услышала она, как сказал охранник. — Он должен вернуться к ужину.

София медленно спустилась по лестнице, её рука скользила по холодным мраморным перилам.

Когда она достигла низа, то увидела мужчину, сидящего в одном из огромных кожаных кресел. На вид ему было под сорок, он был одет в тёмную тактическую куртку, и казалось, будто он только что вернулся из долгого путешествия.

Услышав её шаги, мужчина обернулся.

В тот миг, когда он увидел Софию, он вскочил на ноги.

София застыла на последней ступеньке парадной лестницы, вцепившись в мраморные перила.

Мужчина, стоявший в фойе, был более молодой и чуть более поджарой версией Аларика. У него была та же резко очерченная линия челюсти и тот же напряжённый взгляд, но если глаза Аларика были подобны тёмным лесам, у Джереми они были пронзительными, светло-зелёными.

Джереми не просто смотрел на неё; он уставился так, словно увидел призрака.

— Кто вы? — выдохнул он, его голос был едва слышным шёпотом.

Охранник, стоявший рядом, прокашлялся, почувствовав густое напряжение. — Сир, это мисс София. Она особая гостья Альфы Аларика.

Джереми, казалось, не слышал охранника. Он медленно шагнул к ней, его глаза сканировали её лицо, волосы, рост. Сходство было ужасающим. Если бы он на секунду закрыл глаза, то почти мог поверить, что трагедия пятилетней давности никогда не случалась. Но, подойдя ближе, он увидел едва заметные различия — юношескую мягкость её кожи и внешности, и лёгкий изгиб носа, которого не было у Элизабет.

— София, — медленно повторил Джереми, пробуя имя на вкус, словно пытаясь убедить себя, что она настоящая.

Странная, горькая улыбка тронула его губы. — Конечно. У моего брата всегда была привычка брать именно то, что он хочет… неважно, кто за это платит.

София почувствовала укол беспокойства. — Вы брат Аларика, — сказала она, пытаясь скрыть свою тревогу.

— Бета Джереми, — вмешался управляющий, шагнув вперёд, чтобы сократить расстояние. — Он только что вернулся из деловой поездки.

Джереми проигнорировал управляющего, его внимание было полностью сосредоточено на Софии. Он медленно обошёл её, словно хищник, осматривающий новое пополнение в клетке, но прежде чем он успел сказать что-то ещё, входная дверь открылась.

Вошёл Аларик.

В тот момент, когда Аларик увидел своего младшего брата, стоящего так близко к Софии, выражение его лица мгновенно помрачнело.

Даже его волк яростно заворочался, завывая в его сознании, когда странное чувство, которое он давно похоронил, внезапно всплыло на поверхность.

Глава 111. Секреты

— Брат, — спокойно поприветствовал Джереми, ничуть не смутившись мрачного взгляда Аларика.

Аларик свирепо посмотрел на него, затем бросил взгляд на Софию, которая, очевидно, заметила напряжённое молчание между братьями. Аларик быстро отвёл взгляд.

— Иди к себе в комнату, София, — приказал Аларик. Его голос не был резким, но таившаяся в нём властность, казалось, сгустила воздух.

София не стала спорить. Она видела, как напряглись желваки Аларика, его тело было напряжено, словно готовая вот-вот лопнуть пружина. Она взглянула на Джереми, который смотрел на Аларика с насмешливым, бесстрашным блеском в глазах, прежде чем развернуться и поспешить наверх по лестнице.

Добравшись до лестничной площадки, она остановилась, скрытая тенью перил, и посмотрела вниз. Аларик не оборачивался, пока не услышал, как наверху закрылась её дверь. Только тогда он двинулся с места, подойдя к Джереми вплотную. Разница в росте была небольшой, но аура Альфы делала Аларика похожим на гиганта.

— Это предупреждение, Джереми, — прошипел Аларик, и его голос низко вибрировал от гнева. — Не разговаривай с ней. Не смотри на неё. И даже на секунду не думай, что наша «история» даёт тебе право находиться рядом с ней.

Джереми не дрогнул. Он даже наклонился ближе, и на его губах заиграла тень улыбки. — История? — пробормотал он. — Боишься, что на этот раз игра может сложиться в мою пользу?

Рука Аларика метнулась вперёд, схватив Джереми за горло и впечатав его в каменную колонну лестницы. Звук удара эхом разнёсся по фойе, словно выстрел.

— Её зовут София, — прорычал Аларик, и его глаза сверкнули ярким, хищным зелёным огнём. — Она для тебя — никто.

— Тогда почему у тебя дрожат руки, старший брат? — выдавил из себя Джереми. Его лицо покраснело, но взгляд оставался дерзким. — Это потому, что она похожа на неё? — тихо спросил он. — Или потому, что боишься повторения истории? — Он ухмыльнулся. — Или потому, что боишься, что на этот раз победа будет за мной?

Аларик понял, что Джереми намеренно его провоцирует, и, не желая терять контроль, пока София наверху, резко отпустил брата, словно прикосновение к нему обожгло. Он поправил пиджак, пытаясь успокоить сбившееся дыхание.

— Я предупреждаю тебя, — сказал Аларик, возвращая себе ледяное самообладание. — Если я увижу тебя возле её крыла дома, то забуду, что в нас течёт одна кровь. Ты понял?

Джереми потёр шею и слегка кашлянул, но в его глазах не было страха. — Прекрасно. Но надеюсь, она сможет устоять перед моими чарами.

С самодовольной ухмылкой он развернулся и ушёл.

Наверху София прижалась спиной к двери своей спальни, её сердце бешено колотилось в груди. Она не слышала слов, которыми они обменивались внизу, но чувствовала — между этими братьями творилось что-то очень неладное.

Аларик сдержал слово. К полудню прибыла вторая команда — но не со старой одеждой, а с фирменными пакетами и коробками с абсолютно новой одеждой.

— Всё это куплено сегодня, — сказал Аларик, стоя в дверном проёме. Он выглядел уставшим, в его глазах не было привычного острого блеска. — Я сам выбирал одежду.

София взглянула на горы одежды. Платья были красивыми, элегантными и дорогими.

Но она ничего не чувствовала.

— Спасибо, — тихо сказала она, не глядя на него.

Он на мгновение задержался, его рука замерла над дверным косяком, словно он хотел войти и обнять её. Но теперь между ними выросла толстая стена. Не сказав больше ни слова, он развернулся и ушёл, и его тяжёлые шаги затихли в коридоре.

София начала переносить новые вещи в пустой шкаф. Задвигая в угол тяжёлую деревянную полку для обуви, она услышала тихий звон. Она опустилась на колени и провела пальцами вдоль плинтуса. Там, в крошечной щели между полом и стеной, лежал маленький серебряный ключик. Он был изящным, со старомодной головкой. Он не походил на ключ от чемодана или шкатулки. Она быстро сунула его в карман как раз в тот момент, когда в комнату вернулась горничная.

К вечеру Аларик позвал её на ужин. Длинный стол из красного дерева был накрыт всего на троих, поскольку Серена была у бабушки. Тишину нарушало лишь ритмичное тиканье напольных часов да звон серебра о фарфор.

Аларик сидел во главе стола, с маской власти Альфы на лице. София сидела по правую руку от него, в новом тёмно-синем шёлковом платье, которое ощущалось на коже как лёд. Прямо напротив неё сидел Джереми. Он переоделся в чистую чёрную рубашку, и его пронзительные зелёные глаза с насмешливой проницательностью скользили то на брата, то на Софию.

— Вино превосходное, Аларик, — сказал Джереми, покручивая в бокале красную жидкость. — Оно напоминает мне то марочное вино, что мы открыли на твоей свадьбе. Помнишь? Ты был таким… счастливым в тот день.

Аларик сжал вилку так сильно, что металл слегка погнулся. — Ешь свой ужин, Джереми. Я вернул тебя не для того, чтобы говорить о прошлом.

— Разумеется, нет, — улыбнулся Джереми, и его взгляд остановился на Софии. — Вместо этого нам стоит поговорить о будущем. Скажи мне, София… мой брат тебе всё рассказал?

София медленно подняла взгляд.

— Всё о чём?

Джереми едва заметно улыбнулся.

— О том, почему ему нужно прощение Богини Луны.

— Джереми! — прогремел голос Аларика, и от скрытой в нём мощи вино в бокалах задрожало.

София опустила вилку. Аппетит пропал. — О чём он говорит, Аларик? За что тебя прощать?

Аларик посмотрел на неё, его взгляд смягчился, наполнившись отчаянной мольбой. — Ни о чём. Джереми просто пытается всё испортить. Он всегда был желчным.

— Желчный? — рассмеялся Джереми. Его смех прозвучал резко и холодно. — Я лишь наблюдатель, София. Я вижу человека, который пытается склеить разбитую вазу, — спокойно сказал он. — И вот он берёт другую, точно такую же, и делает вид, будто первая никогда и не разбивалась. Но будь осторожна… если слишком внимательно присматриваться к трещинам на полу, можно заметить, где разбилась та, первая.

Аларик вскочил, и его стул с визгом проскрёб по полу. — Ужин окончен. София, иди наверх. Немедленно.

София не стала мешкать. Она встала и поспешила из комнаты, но у самой двери обернулась. Аларик навис над столом, его лицо было в паре сантиметров от лица Джереми. В тот миг они не были похожи на братьев.

Они были похожи на двух волков, готовых в любую секунду вцепиться друг другу в глотку.

Глава 112. Тот самый разговор

Было десять вечера, но Софии не спалось.

Она всё ворочалась в кровати, в её голове роилось слишком много вопросов. Тишина особняка казалась давящей, почти удушающей. Каждый раз, когда она закрывала глаза, события прошедшего дня прокручивались перед её мысленным взором.

То, как уносили вещи Элизабет.

Отчаянный взгляд Аларика.

Леденящее душу предупреждение Джереми за ужином.