Презираемая Луна. Книга 3

Презираемая Луна

Глава 101. Упрямый

— Никому, — простонала София.

Аларик зарычал и отстранился от её сочащейся течки, но не встал. Он остался на коленях, наблюдая, как её бёдра дрожат, прижимаясь к стеклу.

Аларик потянулся вверх. Его большие, грубые руки обвили её талию и прижали к его груди, когда он поднялся за её спиной во весь рост. Он не вошёл в неё. Вместо этого он обхватил её спереди. Одна рука сжала её левую грудь, а большой и указательный пальцы схватили сосок и принялись катать его с такой мучительной силой, что она выгнулась спиной ему навстречу.

Другая его рука скользнула вниз, исчезнув между её ног. Он не стал снова проталкивать пальцы внутрь, а просто прижал ладонь к её насквозь промокшему клитору. Он начал тереть медленными, тяжёлыми кругами. От трения его мозолистой кожи о её сверхчувствительные нервные окончания у неё помутилось в глазах.

— Аларик… пожалуйста… я уже почти… — прохныкала она, задыхаясь, пока внутреннее напряжение нарастало, приближаясь к пику.

И как только её бёдра начали дёргаться, а пальцы ног впились в ковёр в ожидании разрядки, он остановился. Он полностью убрал руку, оставив её висеть на краю пропасти.

— Я не разрешал тебе кончать, София, — прошипел он ей на ухо, прикусывая мочку. — Ты останешься здесь, мучаясь от желания, пока я не решу, что с тебя хватит.

Он повторял это снова и снова. Тёр её, пока она не начинала рыдать, умоляя о разрядке, а затем останавливался в тот самый миг, когда её мышцы начинали подёргиваться в преддверии оргазма. Он беспощадно играл с её возбуждением, превращая её желание в физическую пытку.

Внезапно он схватил её за волосы — не настолько сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы контролировать — и оттащил от окна к большому позолоченному зеркалу на боковой стене. Он заставил её встать перед ним, а сам расположился сзади, чтобы видеть её отражение.

— Посмотри на себя, — приказал он грубым голосом.

София попыталась отвести взгляд, её лицо пылало от смеси стыда и похоти, но он схватил её за подбородок и заставил смотреть в зеркало. Вид у неё был совершенно разбит. Светлые волосы растрепались диким ореолом, дорогая блузка была разорвана и свисала с плеч, а грудь раскраснелась, став тёмно-розовой, с набухшими и влажными от его рта сосками. Юбка всё ещё была скомкана на талии, открывая покрасневшие, блестящие от смазки бёдра.

— Скажи мне, что ты видишь, София, — прорычал Аларик, а его руки соскользнули вниз, чтобы схватить её за бёдра. Его толстый, пульсирующий член был виден в зеркале, когда он бился о его живот. — Ты похожа на «свободную женщину», которая смеялась в машине Александра? Или ты похожа на игрушку Альфы, униженную в его кабинете перед утренним совещанием?

— Я… я выгляжу… — выдавила она, не в силах закончить фразу, глядя в отражении на то, как его руки движутся по её телу.

— Ты выглядишь так, будто изголодалась по мне, — закончил он за неё. — Выглядишь так, будто проползёшь по битому стеклу, лишь бы я прекратил эту боль.

Он развернул её и, подняв, швырнул спиной на холодное, твёрдое красное дерево своего стола. От перехода из тёплого воздуха на ледяное дерево она ахнула, а её кожа покрылась мурашками. Он раздвинул её ноги так широко, что они упёрлись в края стола, и прижал её колени к плечам.

Теперь он окончательно приспустил штаны, и его тяжёлый член качнулся между ног. Но он всё ещё не давал ей того, чего она хотела.

Он навис над ней, вдавливая её своим весом в дерево, и взял головку своего члена — блестящую и сочащуюся густой предэякуляцией, — а затем начал водить ею вдоль её разреза. Он тёр широкой горячей головкой о её клитор, смазывая её своей собственной жидкостью, но твёрдо оставаясь снаружи.

Ощущение члена, скользящего по её собственным сокам, сводило с ума. София издала сдавленный крик, её руки потянулись вниз, чтобы втащить его в себя, но он перехватил её запястья и прижал их над её головой.

— Ещё нет, — прохрипел он, и его глаза сверкнули, как у хищника.

Он продолжал скользить, двигаясь от её входа до самого пупка и обратно, снова и снова. Каждый раз, когда головка его члена касалась её входа, она взмахивала бёдрами, отчаянно желая наполниться, но он в последнее мгновение отстранялся, оставляя её натыкаться на пустоту.

— Аларик, пожалуйста! Просто трахни меня! Вставь его! — закричала она, отбросив всякую гордость.

Он посмотрел на неё сверху вниз, и его губ коснулась тёмная, торжествующая ухмылка. — Кому ты принадлежишь, София? Скажи, и я прекращу эту боль.

— Нет, — ахнула София, и это слово было скорее всхлипом, чем утверждением. Она дрожала так сильно, что стол под ней дребезжал, а спина изгибалась дугой, отрываясь от холодного дерева в попытке насадиться на его толстый, дразнящий член. — Я… я же сказала… я никому не принадлежу!

Глаза Аларика потемнели, зелёный цвет превратился в бурю ярости с чёрными искрами. Её упрямство действовало на него как наркотик, заставляя одновременно желать и сломать её, и поклоняться ей.

— Всё ещё борешься? — прохрипел он голосом, ставшим таким низким и томным, что у неё внутри всё затрепетало. — Хорошо. Посмотрим, сколько ещё «себя» ты выдержишь.

Аларик стоял перед ней, его массивная фигура отбрасывала тень на её дрожащее тело. Он обхватил рукой основание своего красного, пульсирующего члена и начал медленно водить по нему, и трение создавало влажный, шлепающий звук, заполнивший напряжённую тишину кабинета. Он смотрел, как её глаза следят за движением, зная, что она умирает от желания, чтобы он прекратил эту пытку.

Грудь Софии тяжело вздымалась, её разум был полон отчаяния и непокорности. Ей нужно было, чтобы он покончил с этим, но её язык всё ещё оставался оружием. — Ладно, — прохрипела она голосом, сочащимся разочарованным гневом. — Если ты не хочешь заканчивать… если ты слишком занят своими играми… может, Дэмиен тебе поможет. Или, возможно, Александр. Они оба, казалось, очень хотели увидеть, что у меня под этой юбкой.

Глава 102. Раздражение

Воздуха в комнате будто не стало. Лицо Аларика преобразилось во что-то поистине звериное, зрачки расширились, пока его глаза не стали почти полностью чёрными.

— София Стивен? — взревел он, и звук отозвался вибрацией в самих половицах. — Хорошо. Ты победила!

Не теряя ни секунды, он схватил её за бёдра и толкнул их к плечам, пока она не оказалась полностью раскрыта, и одним жестоким, собственническим толчком вонзился в неё.

София ударилась затылком о стол, издав протяжный, сорванный стон. — Да! О бог, да!

Он растягивал её, заполняя до отказа течкой, которую было почти невозможно вынести. Аларик не стал медлить, он начал трахать её с яростной, ритмичной силой, и его бёдра бились о её со звуком, подобным раскатам грома. Он метил её изнутри, и каждый его толчок был безмолвным приказом забыть имена всех других мужчин. София стонала, обвивая ногами его талию, пока он толкался всё сильнее и глубже.

Аларик стянул её со стола. Её ноги подкашивались и дрожали так сильно, что она едва могла стоять. Он не дал ей отдохнуть. Он развернул её и заставил наклониться над столом из красного дерева, уперевшись ладонями в гладкую поверхность.

Он подошёл сзади, прижался грудью к её спине и снова с силой вошёл в неё. София издала сдавленный крик, её пальцы впились в столешницу, пока она, повинуясь инстинкту, подавала бёдра ему навстречу.

— Скажи это! — прошипел Аларик, зарываясь рукой в её волосы и откидывая её голову назад, чтобы впиться зубами в чувствительную кожу на её шее. — Скажи, что не уйдёшь к другому!

Но София ответила лишь стоном.

Раздосадованный, он трахал её, пока её глаза не наполнились слезами, а зрение не затуманилось, вбиваясь в неё с грубой, первобытной силой. Трение было невероятным: её смазка смешивалась с его, и каждое скольжение его плоти превращалось во влажное, утопающее ощущение.

Аларик откинулся на спинку своего массивного кожаного кресла, его дыхание срывалось на рваные вздохи. Он не отпустил её. Он схватил её за талию и усадил к себе на колени, лицом к себе.

София опустилась на него, закатив глаза, когда он заполнил её до основания в новой позе. Она обвила ногами его талию, её округлые ягодицы покоились в его больших ладонях, и она начала двигать бёдрами, притираясь к нему с голодом, не уступавшим его собственному. Аларик застонал, его пальцы глубоко впились в мягкую плоть её задницы, и он начал толкаться вверх, встречая каждое её движение вниз с силой, от которой заскрипело кресло.

Аларик внезапно поднялся с кресла, его мощные бёдра напряглись, когда он поднял Софию вместе с собой, не выходя из неё. Он отнёс её к краю стола, прижав спиной к прохладному дереву. Прежде чем она успела перевести дух, он закинул одну из её точёных, тяжёлых ног себе на широкое плечо, заставив её раскрыться так широко, что она вскрикнула от потрясения.

В этой позе он мог входить в неё под более глубоким, карающим углом. Он вбивался в неё, и его бёдра ударялись о её округлую задницу со звуком, похожим на щелчок кнута.

— Смотри на меня, — приказал он, большим пальцем ловя слезу на её раскрасневшейся щеке, пока он снова и снова входил в неё до упора. — Скажи, что чувствуешь меня в своей душе, София. Скажи, что там не осталось места ни для кого другого.

София могла лишь судорожно вздыхать, впиваясь пальцами в его жилистые бицепсы, пока от невероятной глубины его проникновения у неё не поплыло перед глазами. Она чувствовала каждый сантиметр его толстого, венастого члена, растягивающего её до предела.

Он оттащил её от стола, удерживая в вертикальном положении, но развернул, чтобы она снова оказалась лицом к позолоченному зеркалу. Он заставил её наклониться вперёд, уперевшись ладонями в холодное стекло, и смотреть на собственное отражение, пока он в очередной раз входил в неё сзади.

Зрелище было первобытным. Он обхватил её, его большие мозолистые руки накрыли её грудь, сжимая в грубом ритме его толчков. Вид того, как он глубоко погружён в неё — как тёмно-лиловый ствол его члена исчезает в её насквозь промокших, покрасневших складках — доводил Аларика до грани безумия.

— Смотри, — прошипел он ей на ухо, его дыхание было горячим и жёстким. — Смотри, как сильно ты этого хочешь. Смотри, как твоё тело раскрывается для меня и только для меня.

София смотрела, как её собственные глаза цвета морской волны затуманиваются в зеркале, а отражение превращается в размытое пятно грубого, животного подчинения, пока он трахал её с неослабевающей, напористой силой, от которой стекло дребезжало в раме.

София застонала и попыталась закрыть глаза, но он шлёпнул её по заднице и прорычал: — Не смей… открой глаза…

София вскрикнула и открыла глаза, наблюдая за собой… за подпрыгивающей грудью, растрёпанными волосами и движениями своего тела, пока он входил и выходил из неё.

Удовольствие было таким сильным, что она чуть не потеряла равновесие, но Аларик заметил это и снова сел в своё массивное кожаное кресло. Он усадил Софию на себя, но на этот раз развернул её спиной к своей груди. Он направил её, насаживая на свой член, и её округлая задница тёрлась о низ его живота, пока она не опустилась до самого основания.

Он обвил её талию своими мощными руками, крепко прижимая к себе, пока она подпрыгивала на нём. Её голова откинулась ему на плечо, а светлые волосы дикой шёлковой завесой упали ему на лицо. Из этого положения Аларик потянулся вниз, его пальцы нашли её набухший клитор и принялись ласкать его с жестокой, мастерской скоростью, пока он смотрел на работников снаружи через тонированное стекло.

Вид того, как мир живёт своей жизнью, пока он владел ею, подтолкнул их обоих к пределу. Внутренние мышцы Софии отчаянно и ритмично сжимались вокруг него.

Когда удовольствие достигло пика, движения Аларика внезапно изменились. Яростные, собственнические толчки замедлились, превратившись во что-то глубокое, медленное и мучительно-нежное.

Он снова развернул её на своих коленях лицом к себе. Его глаза больше не были чёрными от ярости; они смягчились, превратившись в сияющие, уязвимые изумруды. Он обнял её, прижимая хрупкую фигурку к своей мощной груди, и начал мягко покачивать её, двигаясь внутри с обжигающим душу скольжением.

Он наклонился, его губы коснулись её, пробуя на вкус соль её пота и сладость дыхания. Он не просто поцеловал её, он вдыхал её.

— София, — прошептал он, и его голос дрогнул от чувства, которое он не позволял себе испытывать годами. — Прости… но я не могу тебя отпустить. И не отпущу.

Он замедлил темп, и каждое его движение стало безмолвным признанием. Он посмотрел ей глубоко в глаза, прижавшись своим лбом к её, и почувствовал, как нарастают первые волны его оргазма.

— Я люблю тебя, София, — признался он, и его слова прозвучали неприкрыто и откровенно. — Я полюбил тебя в тот миг, когда ты посмотрела на меня своими дерзкими глазами. София, ты — моя жизнь.

Он глубоко поцеловал её, его язык искал её, и он наконец отпустил себя, и его тёплая сперма хлынула в неё в тот миг, когда они оба кончили.

Глава 103. Выходи за меня замуж

Тишину в кабинете нарушало лишь их прерывистое, синхронное дыхание. Вес Аларика был успокаивающим якорем, его обмякающий член всё ещё покоился глубоко внутри неё. Он зарылся лицом в изгиб её шеи, вдыхая её аромат, словно только он один удерживал его на земле.

София цеплялась за его широкие плечи, её влажная кожа прижималась к его коже, но когда пелена наслаждения начала спадать, её мысли превратились в хаотичный вихрь.

Он любит меня. Эти слова эхом отдавались в её сознании, тяжёлые и пугающие. Она не ответила ему тем же. Не смогла. Она чувствовала к нему глубокое, магнетическое притяжение — сердце трепетало всякий раз, когда он смотрел на неё с этой собственнической силой, — но была ли это любовь? Или это была отчаянная благодарность женщины, которая тонула, пока он не вытащил её на поверхность?

Она думала о пропасти между ними. Он был опытным Альфой, мужчиной, который прожил целую жизнь ещё до её рождения. А его дочь… как она вообще сможет смотреть на Софию иначе, чем на самозванку?

Затем мысль о Дэмиене поразила её, словно физический удар.

Связь. Она с содроганием осознала, что Дэмиен, должно быть, всё почувствовал.

Почему он не вышел на ментальную связь? Почему такая тишина? Внезапно её волчица издала в её сознании резкий, мучительный вой — звук столь чистого, неприкрытого страдания, что София ахнула. Это была не её боль — это была боль Дэмиена. Ему было больно, и эту боль причинили они с Алариком.

Аларик, в блаженном неведении о буре, бушевавшей в её голове, крепче обнял её. Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза, и его изумрудный взгляд был мягким, полным надежды и совершенно беззащитным.

— София, — прошептал он, большим пальцем поглаживая её припухшую нижнюю губу. — Выходи за меня.

Взгляд Аларика был таким напряжённым, что, казалось, пришивал себя к её душе. — Я хочу построить с тобой жизнь, София. Настоящую. Не по контракту, не втайне, в этом кабинете.

Он говорил с неприкрытым отчаянием, которого она не ожидала от такого могущественного мужчины. — София, — прошептал он, его голос был густым и срывающимся. — Ты не понимаешь. Я годами жил во тьме. С тех пор как умерла моя пара, моя жизнь была лишь холодным камнем и долгом. Я думал, что огонь в моей крови угас вместе с ней. Я думал, что просто жду своего конца.

Он сдержал прерывистый вздох, его изумрудные глаза изучали её с умоляющей настойчивостью.

— Но потом я увидел тебя. И впервые за десятилетия моё сердце не просто билось — оно болело. Оно кричало. Я хочу построить с тобой жизнь, настоящую жизнь. Я хочу каждое утро просыпаться, вдыхая твой аромат. Я хочу, чтобы ты была последним, что я вижу, закрывая глаза ночью, и первым, что я вижу, когда утром солнце падает на подушку. Я хочу дать тебе своё имя, София. Я хочу дать тебе свою защиту, свою стаю и всё, чем я владею. Я хочу быть мужчиной, который будет стоять между тобой и всем остальным миром до своего последнего вздоха.

Он изучал её лицо, его большой палец обводил изгиб её нижней губы. — Пожалуйста. Не говори мне, что это был всего лишь контракт. Не говори, что я один в этом. Выходи за меня, София. Будь моей Луной.

София почувствовала, как в горле у неё образовался ком, а сердце заколотилось о рёбра. Искренность в его голосе пугала. Это было слишком, слишком быстро, и призрак Дэмиена всё ещё кричал на задворках её сознания.

София сидела на его коленях, нагая и дрожащая, чувствуя, как по её конечностям растекается пугающее онемение. Он предлагал ей королевство, дом и сердце, которое десятилетиями было закрыто для мира.

Но ей было всего двадцать.

Она только что прошла перевоплощение в волка. Она никогда не путешествовала, не строила собственную карьеру, у неё даже никогда не было своей машины. Если она скажет «да», она будет не Софией Стивен, а женой Альфы. И ещё этот призрак в комнате. Связь. Как она могла связать себя с дядей, когда её душа всё ещё кричала от агонии, которую она чувствовала исходящей от племянника? Даже сейчас её волчица свернулась в клубок безмолвного страдания, оплакивая связь с Дэмиеном, которая разрывалась на куски с каждой секундой, проведённой в объятиях Аларика.

— Я не могу выйти за вас, Альфа Аларик, — прошептала она.

Она почувствовала тот самый миг, когда его сердце упало. Мышцы на его груди, мгновение назад тёплые и расслабленные, под её ладонями превратились в камень. Его изумрудные глаза дрогнули, свет в них потускнел, словно кто-то задул свечу.

— По крайней мере… не сейчас, — быстро добавила она, и её голос дрогнул.

— Это из-за него? — голос Аларика был низким, прерывистым хрипом. — Это потому, что ты всё ещё испытываешь чувства к Дэмиену?

София не ответила. Не смогла. Признать, что она всё ещё любит мужчину, который её пытал, было бы предательством по отношению к самой себе, но отрицать это было ложью, которую она не могла произнести. Челюсть Аларика сжалась, и видеть боль на его лице было мучительнее, чем его ярость.

— Я не хочу, чтобы то, что между нами, закончилось, — сказала она, протянув руку, чтобы обхватить его лицо, и погладила большим пальцем щетину на его челюсти. — Вы мне нравитесь, Аларик. Правда. Вы заставляете меня чувствовать себя… живой. Давайте пока просто оставим всё как есть.

Аларик посмотрел на неё с усталым выражением лица, уже зная ответ, прежде чем задать вопрос. — Как есть, София?

Она сглотнула, глядя на разорванные в клочья остатки своей одежды на полу. — Вот так. То, что у нас есть. Мы можем заниматься сексом, можем быть вместе, но без титулов. Без брака. Просто… вот так.

Аларик издал сухой, безрадостный смешок, его руки соскользнули ей на бёдра, хватка была крепкой, но в ней не было того огня, что мгновение назад. — Ты хочешь, чтобы я был твоим секретом. Твоим любовником в тени, пока ты решаешь, принадлежит ли твоё сердце мальчишке, который тебя не заслуживал.

Губы Софии приоткрылись, но она не смогла вымолвить ни слова.

Аларик закрыл глаза, и на его лице отразилась боль, пока он принимал её условия. Тишина в комнате казалась тяжёлой, нарушаемая лишь далёким гулом фабрики внизу. Он знал силу связи истинной пары. Это была первобытная, духовная привязь, которой было всё равно на логику, предательство или боль. Это был голод, который никогда по-настоястоящему не проходил. Мысль о том, что Дэмиен всё ещё владеет ею, заставила волка Аларика взреветь от печали и ревности.

Он хотел сказать ей «нет»… ему не просто нужен секс… ему нужна она. Но он знал, что если надавит сильнее, она отстранится. Поэтому мысленно он сказал себе, что заставит её влюбиться в него.

Он издал долгий, прерывистый вздох, всё ещё прижимаясь лбом к её лбу. — Хорошо, — прошептал он, и слово это прозвучало так, словно его вырвали из горла. — Пока… будет по-твоему.

Глава 104. Боль

«Как он?» — тихо спросил Бета Мэтью, когда целитель закончил осматривать Дэмиена.

Несколько минут назад они были на тренировочной площадке. Дэмиен, как обычно, спарринговал, но вдруг схватился за грудь. Боль была такой сильной, что он упал на колени, а затем рухнул без сил.

«Я в порядке…» — хрипло пробормотал Дэмиен.

Мэтью недоверчиво посмотрел на него. Целитель ничего не сказал. Он лишь почтительно поклонился и вышел из комнаты.

Дэмиен медленно сел и откинулся на изголовье кровати. Он крепко зажмурился, сдерживая подступившие слёзы. Он знал, что произошло… Он почувствовал свою пару в объятиях другого мужчины.

«Что случилось?» — спросил Мэтью, хотя уже знал ответ.

«Надо было тебя послушать», — прошептал Дэмиен. Его голос звучал глухо, почти сломленно. «Я должен был защитить её. Должен был стать мужчиной, который ей нужен, а не трусом, наказывавшим её за то, чего она никогда не делала».

Мэтью подтащил стул поближе; ножки громко заскрежетали по плиточному полу. Он не стал смягчать удар. Он видел, как Дэмиен обращался с Софией до того, как открылась правда. И он видел голод в глазах Аларика с самого первого дня их встречи.

«Мы все совершаем ошибки», — прямо сказал Мэтью, хотя сочувствие смягчило выражение его лица. «Но Аларик — не просто какой-то мужчина. Он Альфа, который был опустошён пять лет. Ты дал ему шанс… и он им воспользовался».

Дэмиен издал сдавленный, горький смешок, перешедший в кашель. «Шанс? Он забрал мою душу, Мэтт. Каждый раз, когда он прикасается к ней, я будто чувствую, как мне в вены вливают кислоту. Я чувствую его руки на ней… Я чувствую, что она его хочет».

Он с силой ударил кулаком по матрасу. Его волк, обычно гордый и свирепый, свернулся в уголке сознания, скуля, как раненый щенок. Связь должна была быть даром, но сейчас она стала поводком, который его душил.

«Она моя пара», — прошипел Дэмиен, и его глаза наполнились непролитыми слезами. «Богиня Луны выбрала её для меня. Как он может просто игнорировать это? Как он может смотреть на сына собственной сестры и решать, что моё счастье стоит меньше, чем его кризис среднего возраста?»

«Потому что он — влюблённый Альфа», — тихо ответил Мэтью. «А Альфы не следуют правилам — они их создают. Сейчас для Аларика эта связь — просто ошибка, которую он пытается стереть».

Дэмиен резко сел, его лицо было бледным и полным страха. «Я не могу её потерять, Мэтью, не могу…»

Мэтью покачал головой, глядя на друга с сочувствием и тревогой. «Ты должен… Дэмиен, посмотри, что сегодня случилось. Если так будет продолжаться, твоё сердце ослабнет. Дэмиен, раз она тебя не хочет, ты должен отвергнуть её».

«Этому не бывать!» — оборвал его Дэмиен.

Мэтью знал, что спорить с человеком, чья душа разрывается на куски, бессмысленно. Дэмиен был упрям, а связь истинной пары делала его одержимым. Тяжело вздохнув, Мэтью встал и вышел из комнаты, оставив друга утопать в своём горе.

Он шёл по длинному стерильному коридору больницы стаи, пока не нашёл тихий уголок. Как Бета, он обладал силой установить связь разумов с любым членом стаи, даже если тот не был физически рядом. Он закрыл глаза, сосредоточившись на образе девушки, которая сейчас разрывала его друга на части изнутри.

В кабинете директора София подскочила; её сердце пропустило удар, когда в голове раздался голос. Она всё ещё прижималась к груди Аларика.

«София… это Мэтью», — голос Беты был холодным и полным усталости.

У Софии всё внутри медленно перевернулось. Её первая мысль была о боли, которую она почувствовала через связь. «Мэтью? Всё… всё в порядке? Дэмиен в норме?»

На том конце повисла долгая пауза. «Нет. Не в норме. Он рухнул на тренировочной площадке. Его сердце почти остановилось из-за нагрузки на связь. Сейчас с ним целитель, но вред нанесён не столько физический, сколько духовный».

София оцепенела. Она посмотрела на Аларика, который нежно гладил её по волосам, совершенно не подозревая, что Мэтью в этот момент с ней разговаривает. Её накрыла волна сокрушительного чувства вины. Она наслаждалась прикосновениями Аларика, в то время как Дэмиен буквально умирал от этих ощущений.

«София, нам нужно поговорить», — продолжил Мэтью. «Наедине. Вдали от любопытных глаз стаи».

София сглотнула, чувствуя, как в горле встал ком. Она знала, что этот разговор неизбежен.

«Я заканчиваю смену в три часа дня», — ответила она, и даже в мыслях её голос дрожал. «Встретимся в старой таверне на границе территории. Мы можем выпить и… поговорить».