Шпион двух императоров

– Александр Дмитриевич, несмотря на то что не присутствующий здесь сегодня вечером Владимир Иванович[23] высказывается о вас как о дельном разведчике, лично я начинаю в этом сомневаться. Вам не хватает энергичности и широты взглядов, которые, напротив, я нахожу в достатке у Николая Александровича. Пока вы временно остаетесь при своей должности. – и добавил:

– Ротмистра, допустившего проникновение шпиона в наше расположение, я приказываю взять под стражу!

– Если обвинение подтвердится, вас, ротмистр, ждет военный трибунал! – не удержался барон фон Бильдерлинг.

Конвой, сопровождавший генерала Куропаткина, взял ротмистра Сергеева под стражу. Тем же потайным ходом его вывели из кабинета начальника разведки: аресты среди боевых офицеров, участившиеся в последние дни, ухудшали моральное состояние войск и не подлежали огласке.

* * *

Низкие, наполненные готовой низвергнуться водой дождевые тучи полностью закрывали ночное небо. Ю, к этому времени уже покинувшему город Ляоянь, приходилось передвигаться в кромешной темноте. Остановиться, дожидаясь, пока развиднеется, он себе позволить не мог. Дождь уже начался, и те тропинки, на которых и при хорошей погоде можно было легко поломать ноги, стали скользкими и вдвойне опасными. Тем не менее ихитуань продвигался вперед к своей цели достаточно быстро, чтобы не дать тем, у кого найдется желание пуститься за ним в погоню, ни одного шанса его настичь. Он знал, что на другой линии фронта его ждут с важными сведениями о состоянии русского войска. Ю служил японцам по необходимости. Без контактов в японской армии ему не удалось бы собрать те сведения, за которые его так ценил ротмистр Сергеев.

Разница в его отношении к воюющим сторонам заключалась в том, что японцы ничего не знали об истинных мотивах Ю, соглашавшегося день за днем подвергать свою жизнь смертельной опасности. Для них он оставался одним из сотен агентов, шпионивших за русскими. После набегов «краснобородых»[24], нацепивших на себя верноподданническую личину служения «белому царю», желающих помогать японцам становилось все больше и больше. Самого Ю такое положение вполне устраивало. Общаясь с офицерами японского шпионского ведомства, он получал множество косвенных материалов, способных пролить свет на истинные планы японского командования. Человеческие симпатии и антипатии стоят далеко не на последнем месте даже там, где любые принципы порядочности готовы быть принесены в жертву. Сердце ихитуаня было больше расположено к ротмистру Сергееву, чем к его омологу Арату Мацуи. Не склонный к рефлексиям ихитуань редко задумывался над этим парадоксом. Сегодняшней ночью он бежал к старшему штаб-офицеру армии генерала Куроки, спасаясь от сидения на гауптвахте у русских. В то, что его могут казнить, ихитуань Ю не верил с тех пор, как однажды провисел повешенный за шею на веревке почти весь день. Ихитуани утверждали, что ружейные пули и ядра артиллерии над ними бессильны. За время их восстания у большинства несчастных была возможность на личном опыте убедиться, что это не так. Тем не менее вера помогала Ю оставаться бесстрашным, и он не спешил пересматривать свои взгляды. Целью его было с помощью русских или без отомстить тому, кто, воспользовавшись боксерами для своего возвышения перед вдовствующей императрицей Цыси, расправился с ними с невиданной доселе жестокостью.

Утро застало ихитуаня недалеко от небольшого маньчжурского поселения, которое находилось на территории, не контролируемой ни русскими, ни японцами. Уходя из Ляояна, Ю сознательно прошел между противоборствующими сторонами таким путем, рассчитывая найти убежище в фанзе[25] какой-нибудь одинокой женщины, что всегда могла оказать приют страннику приятной наружности и не скупящемуся на подарки. Явиться к штаб-офицеру Мацуи только с рассказами, без планов расстановки казачьих корпусов Сибирской армии было невыгодно: японцы платили щедро, и позаниматься черчением для такого случая было совсем не сложно.

Задержавшись в удобном для незаметного наблюдения за поселением месте, Ю, лежа на животе, долго присматривался. Подходящая фанза была третьей по счету. Самым сложным было оказаться внутри не замеченным никем и, в первую очередь, собаками, способными учуять чужака и поднять страшный лай. Начавшая гноиться рана издавала неприятный запах. Отключив ощущение боли, Ю продолжал в полной мере пользоваться всеми органами чувств. Он прекрасно понимал, насколько легко нюх сторожевых псов распознает в нем раненое животное. Перевернувшись на спину, он потрогал пальцами живот. Поднеся ладони к лицу, он некоторое время разглядывал покрывавшую их желто-зеленую слизь. Размотав остатки бинтов, боксер попробовал почистить раны, выдавливая из них накопившийся гной. Больше всего он сейчас сокрушался об оставленном в заплечном мешке холодном оружии. Заточенный им самим до остроты бритвы финский нож мог бы ему сейчас сослужить добрую службу.

Как смог, он очистил раны и затолкал внутрь несколько листьев, которые показались ему подходящими. Теперь можно было попробовать пробраться к выбранной фанзе с подветренной стороны. На счастье ихитуаня, затихший было дождь пошел снова, и по его косым струям можно было легко определить направление ветра.

Скорректировав свое положение на треть круга, он начал движение. Со стороны могло показаться, что Ю ползет на животе, но это было не так. Он использовал особую технику передвижения, касаясь земли только ладонями и носками. Все его тело ни с чем не соприкасалось, не оставляло следов и не затормаживало скорость передвижения. Если бы кто-то и бежал рядом с ним, как бегают обычные люди, ему пришлось бы потрудиться, чтобы не отстать от ихитуаня.

* * *

Может показаться, что передвижения Анатолия Анатольевича, превратившегося сначала в Анатолия Николаевича Богачева, а затем в корреспондента французской газеты «Пти Паризьен» Антуана Моро, займут слишком много времени. С целью развеять такие сомнения позволительно будет напомнить, что в ресторанах не только Санкт-Петербурга, но и Москвы, которой в те времена было далеко до столичного шика, подавались привезенные с берегов Атлантики лобстеры, лангусты и устрицы. Последние моллюски, как известно, особенно опасны в несвежем состоянии. Добавьте к этому отсутствие современных рефрижераторов, и станет ясно, как безупречно функционировали железные дороги Европы и Российской империи.

Все время, проведенное в дороге, Антуан Моро занимался, зубря имена и фамилии всех, кто так или иначе мог влиять на расстановку сил в политических играх великих держав. Имея при себе необходимые рекомендательные письма, адресованные в штаб наместника, вице-короля Маньчжурии адмирала Алексеева, «французский журналист» мог рассчитывать на доступ в круг лиц, хорошо знакомых с тайнами мировой дипломатии. Быть интересным собеседником, к месту демонстрируя осведомленность или просто намекая на нее, было очень важно для получения тех сведений, за коими он был послан. Главная рекомендация, адресованная полковнику Мадритову и подписанная Безобразовым, была зашифрована довольно сложным кодом. Попади это послание в руки постороннего – несведущий человек вряд ли придал бы значение его внешне скучному содержанию. Тем не менее Антуан Моро хранил зашифрованное послание за зашитой мелкими стежками подкладкой дорожной куртки.

Уязвленное княжной Полонской мужское самолюбие и угрызения совести перед ничего не подозревающей графиней Мансуровой могли серьезно поколебать его уверенность в возможности достижения результата в столь необычном деле, какое поручил ему Безобразов. Добыть сведения, позволяющие сменить руководство армии, которая героически, если судить по газетным заголовкам, отражала нападение коварного японца, не всякому под силу. В том, что оценка его успехов в любом случае будет иметь субъективный характер, у Моро не было никаких сомнений. Монетка, подброшенная его судьбой вверх, могла упасть любой из сторон. Начни армия побеждать от сражения к сражению, приближаясь к брошенным лесозаготовкам на реке Ялу, по которой, собственно, и проходила граница Кореи и Китая, и все перспективы получения концессий на разработку месторождений золота и никеля на Корейском полуострове, обещанные статс-секретарем Безобразовым царю, оборачиваются не сказкой, а былью. Казалось бы, все отлично, но что тогда делать с неизбежным возвышением генерала Куропаткина, одного из лидеров лагеря, ненавидевшего Александра Михайловича? Задача, поставленная Безобразовым перед своим конфидентом, заключалась в добыче свидетельств неспособности бывшего военного министра Российской империи руководить войсками. Значит, Безобразов и не надеялся на успех русского оружия в обозримом будущем. Но тогда, в случае череды поражений от японцев, придется попрощаться со всеми коммерческими перспективами освоения теплых морей и богатств, зарытых в землях Кореи и Китая. Не значит ли это неминуемую опалу, потерю влияния для человека, ради милости и покровительства которого Антуан Моро ставил сейчас на карту собственную жизнь? А Ольга? Он, еще несколько дней назад клявшийся графине в любви, безошибочно чувствовал первые признаки собственного охлаждения. После нелепого инцидента с княжной Полонской, из-за которого ему пришлось утешаться с Франческой, молодой человек и вовсе запутался в своих предпочтениях. Только отчаянная зубрежка имен, дат и родственных связей незнакомых ему людей спасали Антуана Моро от приступов отчаяния. Он все острее начинал понимать, насколько опрометчиво поступил, согласившись на опасную авантюру.

Призывая в союзники спортивную злость, Антуан Моро следовал в Ляоянь.

* * *

Все приготовления к небольшому, но такому важному собранию попечительского совета благотворительного фонда княжны Полонской были закончены в срок. Зал двухэтажного особняка украсили небольшими букетами цветов. Несколько девушек, помогавших княжне, занимались наведением окончательного блеска. Их беготня вносила в общую атмосферу суету и беспорядок, придававший происходящему милый шарм.

Оба коммерсанта, Шмидт и Бердыш, загодя приехавшие на собрание по личному приглашению княжны, были несколько обескуражены сообщением лакея о том, что она отсутствует. Более прагматичный и не питавший надежд даже на самую невинную любовную авантюру с девушками, живущими не за счет собственного тела, Михаил Ильич Бердыш хотел было воспользоваться случившейся заминкой. Прекрасно понимая свою роль приманки в предстоящем собрании, он вручил лакею визитку и заявил, что «если княжны Полонской сейчас нет, то они с другом непременно нанесут следующий визит в более подходящее время». Им обоим, пожалуй, удалось бы ускользнуть, не заглядись более молодой и харизматичный Шмидт на пробегавшую мимо них мадемуазель, успевшую на ходу состроить ему глазки. Когда он потянулся за портмоне, чтобы вытянуть оттуда визитную карточку, собираясь так же, как и Бердыш, оставить ее у лакея в качестве свидетельства своего появления в особняке, незнакомый женский голос окликнул их с лестницы, ведущей на второй этаж. Молодая особа с копной волос цвета перестоявшей под солнцем пшеницы, собранных в высокую прическу с той небрежностью, которая стоит часов работы опытного парикмахера, была одета в кавалерийскую форму, принятую тогда в соревнованиях по конкуру. Короткий пиджак, застегнутый на две пуговицы, едва прикрывал пояс белых обтягивающих брюк, заправленных в темно-коричневые сапоги. Ни восхищенный Шмидт, ни скептически настроенный Бердыш не могли оторвать взгляда от ее фигуры и смотрели на красавицу, не моргая, пока та, легко ступая по лестничным ступенькам, спускалась на первый этаж.

– Господа, – обратилась она к ним, протянув правую руку, затянутую в перчатку, Михаилу Ильичу, – прошу меня извинить, я задержалась в манеже. Сегодня Абсент, так зовут моего верного спортивного друга, совсем не хотел меня слушаться. Поверьте мне, я ума не приложу, что могло с ним случиться. И вот я чуть не подвела мою лучшую подругу княжну Полонскую, поручившую мне вас встретить. Она была срочно вызвана к одной высокопоставленной особе и обещала непременно приехать, но, сами знаете, в таких случаях что-то загадывать бесполезно.

– Да-да, что вы! Конечно! Мы даже и не думали уходить и готовы ожидать княжну столько, сколько понадобится, – заблеял Михаил Ильич. Он почему-то решил, что спустившийся с небес ангел, подав ему первому ладошку для дружелюбного прикосновения, тем самым выразил и свое предпочтение ему как человеку, очевидно, более солидному, чем Шмидт.

– Как уточнила княжна, вы, Павел Александрович, и вы, Михаил Ильич, соблаговолили сделать нашему фонду значительное пожертвование, и мы все надеемся на ваше дальнейшее участие! – продолжила светловолосая амазонка. Обычно острый на язык Шмидт никак не мог вступить в разговор. Все его внимание было обращено на левую руку девушки, в которой та держала шлем для верховой езды и стек-указку. – Я подруга княжны, графиня Мансурова. Вы можете обращаться ко мне по имени, Ольга, – сказала девушка, внеся в мысли обоих еще больше сумбура.

– Вы всегда можете рассчитывать на нас, – нашелся наконец Шмидт.

– Я была этом уверена. Княжна мне много рассказала о вас, и мы обе ни секунды не сомневались, что в вашем лице наш фонд приобрел надежных и щедрых партнеров! – улыбнулась молодая графиня. В душе она немного злилась на свою подругу, в последний момент попросившую ее встретить двух скучнейших коммерсантов, весь интерес к которым ограничивался лишь звонкой монетой, оттягивающей их карманы.

Объяснения по поводу непредвиденных обстоятельств, данные княжной по телефону, сразу показались графине неубедительными. Только роль лучшей подруги, вновь обретенная каждой из девушек после короткой размолвки, принудила ее прервать занятия с Абсентом и, сдав того конюху, помчаться на собрание попечительского совета, едва успев отстегнуть шпоры.

К ним подошли еще несколько дам и господ. Все они без исключения состояли в попечительском совете и были знакомы между собой. По возрасту почти все были ровесниками Шмидта, и лишь одна дама выглядела заметно старше. Коммерсанты из осторожности предпочли оказывать ей знаки внимания, как если бы она вдруг оказалась значительной персоной. Михаилу Ильичу Бердышу это стоило бол2 ьших усилий. Ему пришлось предложить ей руку, пока они все вместе поднимались по лестнице. Они оказались сидящими рядом за большим круглым столом, стоявшим в отдельном кабинете, видимо, специально выбранном для проведения подобных собраний. К этому моменту Бердыш уже знал, что завладевшая им дама есть не кто иная, как баронесса фон Крюге. Как человек, вхожий в финансовые круги столицы, Михаил Ильич знал всех, чьи дела оставляли желать лучшего или кто приближался к неминуемому банкротству. Вдова барона фон Крюге, урожденная Вероника Львовна Савельева, овдовевшая около двух лет назад, входила в их число. Однако Михаил Ильич теперь находился в приподнятом состоянии духа. Личное знакомство с дочерью графа Мансурова открывало перед ним определенные перспективы. Краем глаза он с завистью смотрел на своего более молодого и приятного для женского взора товарища. Шмидт, вернувший свою заносчивость и самоуверенность в общении с теми, кто финансово мог зависеть от него, никому не уступал места рядом с графиней, пока все рассаживались по своим местам. Только здесь, за столом для заседаний попечительского совета, ему пришлось расстаться с ней и сесть на несколько кресел дальше. Ехидно улыбнувшись про себя, Бердыш, сохраняя серьезный и сосредоточенный вид, принялся расспрашивать баронессу фон Крюге о текущих задачах фонда, не забывая отмечать, с какой интонацией она описывает участие того или иного из присутствующих в общих делах. В целом, картина стала ему ясна довольно быстро: получение необходимых протекций в вопросах бесконечной волокиты бюрократических согласований от князя Полонского и графа Мансурова было основным стимулом для внесения существенных пожертвований на добрые дела фонда. Сама баронесса фон Крюге занималась распределением получаемых средств между приютами и сиротскими домами, двое молодых людей, сидевших от нее по правую руку, помогали Веронике Львовне в тех делах, на которые у нее не оставалось сил. Так они перешептывались еще несколько минут. Общая неловкость от отсутствия княжны Полонской заставляла всех говорить вполголоса. Прошло не менее получаса, а княжна все не появлялась. Графиня Мансурова подумывала о том, чтобы отложить обсуждение насущных вопросов до более подходящего случая. Только запланированный ими с княжной маленький ужин для самых щедрых жертвователей, в числе которых, по мнению княжны Полонской, непременно должны были оказаться Шмидт и Бердыш, удерживал ее от этого.

Княжна задержалась ровно на час. Легко и грациозно войдя в зал, она немедленно завладела вниманием присутствующих мужчин. Все девушки, смиренно сидевшие в ожидании ее появления за столом, приписали оживление, охватившее мужскую половину, скорее, социальному статусу княжны, нежели ее внешности, и нисколько не огорчились, но только не графиня. Новый укол ревности застал Ольгу врасплох, и ей стоило некоторого труда сохранить на лице приветливое выражение.

Вместе с председательствовавшей на собрании княжной и двумя новоиспеченными членами попечительского совета Шмидтом и Бердышом за круглым столом разместились ровно двенадцать персон. Оказавшийся почти напротив обеих красавиц Павел Александрович Шмидт время от времени незаметно пощипывал себя за левое запястье, стараясь убедиться, что все происходящее не сон и его миллионы позволили ему прикоснуться к высшим сферам. После их первой встречи с княжной, когда та, мимоходом соблаговолив одобрить приобретение особняка под здание ее благотворительного фонда, уделила ему и Бердышу не более пяти минут, он чувствовал себя обманутым в своих ожиданиях. Поэтому и сегодня, и накануне его назойливо посещали нехорошие мысли. Именно по этой причине даже заметное число молодых особ, весело и бестолково снующих по лестнице и в холле, не смогло изменить его намерения последовать примеру товарища и сбежать отсюда как можно быстрее. Все изменило появление очаровательной графини Мансуровой. Теперь он был на седьмом небе. Слегка откинувшись на неудобном стуле, спинка которого в некоторых местах неприятно давила на лопатки, Павел Александрович внимательно слушал княжну. Прекрасно понимая, что у дам нет прямого ценника, он пробовал прикинуть, во сколько может обойтись длительная осада. Со стороны могло показаться, будто Шмидт делает пометки в записной книжке. Особы, не искушенные в коммерции, смотрели на него с восхищением, приписывая ему собранность, целеустремленность и желание во всем разобраться самому.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ихитуань (ихэтуань) – член антиевропейского, антиимпериалистического и антихристианского восстания ихитуаней (буквально: «отрядов гармонии и справедливости») в Северном Китае с 1899 по 1901 годы.

2

Публий Корнелий Тацит. Анналы, книга одиннадцатая. Ленинград: «Наука», 1969.

3

Служба безопасности японских сухопутных войск в описываемый период.

4

Кроки2 – чертежи участка местности, выполненные глазомерной съемкой.

5

Статс-секретарь Александр Михайлович Безобразов.

6

К этому бизнесу. (фр.)

7

Обманное действие. (фр.)

8

Быстрее, еще быстрее! (фр.)

9

Вперед! Защита и контратака справа. (фр.)

10

В любви остерегайся параллельных отношений. (англ.)

11

Хунхузы – члены банд, действовавших в Маньчжурии и на прилегающих территориях в первой половине XX века. – Прим. ред.

12

Короче (фр.)

13

Не хотите ли переспать со мной этой ночью? (фр.)

14

Генерал-квартирмейстер И. В. Харкевич, руководивший разведкой Маньчжурской армии при командующем А. Н. Куропаткине.

15

РАО – Российское автомобильное общество. Председателем комитета в 1903–1905 гг. являлся родной брат А. М. Безобразова, генерал-майор В. М. Безобразов.

16

Не за что, мсье. (фр.)

17

Он говорит как испанская корова. (фр.)

18

Зинда2н – традиционная подземная тюрьма-темница.

19

«Маленький парижанин» (фр.)

20

Bот (фр.)

21

«Победа любит заботу» (лат.)

22

Н. А. Ухач-Огорович.

23

Генерал-квартирмейстер В. И. Харкевич, по должности занимавшийся всей разведдеятельностью Маньчжурской армии с апреля 1904 года до ее преобразования в 1-ю Маньчжурскую, где занимал ту же должность. Начальником транспорта и разведки вновь сформированной армии был назначен Н. А. Ухач-Огорович.

24

Имеются в виду хунхузы.

25

Фа2нза – китайский дом с двускатной крышей преимущественно в сельской местности. – Прим. ред.