Варленд: время топора

– Человек труда знает, как заработать. Он на совесть отрабатывает жалование, ибо достойный в прошлом полковой рубака. Дезертир же, теряющий и пропивающий оружие при любом удобном случае хватается за любую возможность нагреть руки. Как глава форта, по закону военного времени, я вынес тебе смертный приговор, Рэджи Головань. Твоя сатисфакция отклонена. Да видят боги, твоя ложь наказана по заслуге. Оговаривать честного человека не вправе никто… Болеслав, золотая монета твоя по праву.

– Я отдам эту золотую монету тому, кто похоронит клеветника в лесу, – без единого блеска в глазах ответил кузнец.

Всё золото, серебро и драгоценные камни этого мира для него перестали иметь значения в эту зиму, когда стал слышать по ночам завывание демонов за стенами форта в лесу.

– Воля твоя, кузнец, – пожал плечами статный гном. – Но как честный человек, именно ты должен справиться о достойном захоронении легионера по имени Рэджи. Вы – люди. Ваши дела видят все боги-покровители. В наше неспокойное время честь превыше золота, и тут он повернулся к Болеславу. – Честь же не позволит бросить труп за городскую стену на приманку демонам. Не так ли, господин кузнец?

Болеслав посмотрел на клонящееся к закату солнце. И понял, что гном только что подписал целых два смертных приговора. Один молотом, другой языком. Выйти на закат за стены означало повстречаться с демонами также верно, как отбить себе пальцы молотом на наковальне, орудуя им вслепую.

Кузнец обвёл взглядом толпу. Одни это уже понимали, другие нет. Но среди людей немало столпилось гномов. И все они с вожделением смотрели на его кузню.

И тут всё встало на свои места. Болеслав понял, что король просто освобождал кузню.

Не став спорить, он взял лопату, подошёл к телу, взвалил его на плечо и побрёл к воротам. Он знал, что земля тверда, и нужно жечь костёр всю ночь, чтобы раздолбить грунт. Он знал, что демоны не дадут ему эту ночь. Достаточно лишь развести костёр, чтобы привлечь их.

Но единственное, что сделал добродушный кузнец напоследок, это обронил, не поворачиваясь к королю:

– Присмотрите за моей кузницей, благородный король гномов. Видят боги, если погаснет её очаг, прервётся и жизнь форта.

Саратон улыбнулся. Отвага человека ему нравилась. Но наказывать за дерзость обречённого на глазах у всех не имело смысла. Кузня уже свободна для гномов. Большего не требуется. Даже монета осталась при нём. А истина лишь одна – гномы и люди вместе у горна не работают.

– Непременно, господин кузнец, – ответил король. – Непременно!

Феяр, наблюдая за правосудием из окна комнаты Дажоба, повернулся к другу и с болью в голосе произнёс:

– А вот и новые порядки в форте. Не с того гном начинает. Надо не злодеев карать, а врагов. Каждый из нас становится злодеем, когда вокруг не спокойно.

– Поспешил ты с передачей власти, мой друг, – вздохнул норд и стал собирать котомку.

– Ты куда? – спросил бывший глаза форта.

– Догоню последний обоз варваров. Среди них есть норды. Меня примут. Там маги в почёте. Там помнят Андрена.

– В ночь?! – удивился Феяр. – Это самоубийство и безумие! Дождись хотя бы утра.

– Кузнец – хороший человек, – дал подсказку Дажоб. – Вместе у нас больше шансов уцелеть. Идём с нами, Феяр. Втроём от любых демонов в лесу отобьёмся.

Друг окинул взглядом комнатку. Покачал головой.

– Это будет похоже на дезертирство. В форте остаётся немало людей. Им нужна… своя власть. Людское разумение. Я должен остаться, чтобы помочь уцелеть Единству… Союз трещит по швам. Сам видишь.

– Делить власть под самым носом у демонов? Не это ли истинное безумие? – обронил Дажоб и, завязав котомку, обнял на прощание друга.

Часть первая: «Там, где обитают боги». Глава 5 – Тайны монолита

Как мало в мире дружбы среди равных,

Как много войн сильных со слабыми.

Заметки на полях войны

Великий остров демиурга Природы.

Первое, что ощутил Андрен по пробуждению, это щекой траву и тёплую землю вместе с её сыростью всей кожей. По носу полз большой чёрный муравей, забавно дёргая ножками перед глазами и щекоча.

Не правы были его собеседники, когда решили, что на острове нет жизни. Она была, только для этого нужно было наклониться пониже, чтобы разглядеть её среди травы.

«Пора подниматься. Почти пришёл в себя», – подумал князь и укусил травинку. Пожевал, ощущая горький привкус: «Но трава живая, есть насекомые, а животных и птиц нет. Этому должно быть рациональное объяснение».

Что-то подобное вкусу травы происходило и внутри князя. Горечь и недоумение.

Грок рывком поднял его подмышки, как будто тот ничего не весил:

– Очухался? По какому случаю припадок?

Андрен отряхнулся, отвернулся от спутников и поднял руки к монументу, указав на него пальцем:

– Это строение бога природы.

– Почём тебе знать? – не поняла Чини, привыкшая за последнее время всё ставить под сомнение.

– Монолит явил мне многое, – ответил Андрен и белёсая волна, мелькнув с его рук, врезалась в тёплый, чёрный камень, а затем исчезла, оставив едва заметную полоску.

– Что ты делаешь?! – закричали оба за спиной, не желая гневить ни одного из богов, пусть даже бога Природы.

Но дело было уже сделано. И монумент, подрезанный как колос косой в поле, сполз на пол локтя у основания. Затем со скрежетом и грохотом стал корениться на бок, более не имея структурной целостности.

Орк с бардом застыли, не в силах и пошевелиться. Во все глаза смотрели, как огромное «жилище» бога Природы рушится велением имперского боевого мага, который давно сам себе на уме.

Андрен оттолкнул обоих. Глыба камня окончательно сползла с основания, и земля содрогнулась от могучего удара, когда монолит рухнул на землю.

– Ты… ты… – Северный орк побелел от подобного уровня святотатства, словно не помнил, что совсем недавно сам сравнивал богов с голубями. Но рушить дома богов на их территории мог только безумец!

Запинаясь, как отвечающий первокурсник на первом уроке перед аудиторией, Грок пытался добавить что-то ещё, но не мог.

– Ты разрушил дом бога! – наконец, правильно подобрала слова Чини.

– Нет, – кисло улыбнулся побелевшими губами Андрен. – Точнее, нет там никого бога. Мы одни из разумных существ на острове.

– Тогда соседи за него спросят! – сорвался в лёгкую истерику Северный орк и добавил, глотая слова. – Мы уже прокляты? Или умрём чуть позже?

Но человек лишь безразлично пожал плечами:

– И на других островах нет богов. Острова Великих мертвы и давно потеряли своих хозяев. Признаюсь, меня немного подкосило это понимание. Простите, совсем ослаб в походе. Падким стал на сантименты. Это… это от плохого питания.

– Но как же нет богов? – только и спросила Чини. – А где они тогда?

– Я не знаю, – признался князь. – Может, их вообще нет? И никогда и не было? А мы их всех себе придумали?

Менестрель с сенешалем переглянулись и наперебой начали перечислять:

– А снежинки кто зимой вырезает? Разве не бог льда? А капли кто делит? Не бог ли воды? Искры опять же из костра разве не бог огня разбрасывает? На ухо ветром шепчет не бог ветра? Боги повсюду, Андрен! И мы на островах Великих! Где ещё быть богам, если не здесь? И кто всё это построил?

Князь повернулся к обоим и обронил тихо, но внятно:

– Довольно, Чини. Успокойся, Грок. Сначала в мире Варленда не стало Конструктора. Он ушёл, как гласили легенды, оставив нам богов, как свои детища и Великие Артефакты как своё наследие. А теперь я понял, что и боги покинули наш мир! Слышите? Нет никого! НИКОГО! Мы кролики в ящике со змеёй, из которого сами не в силах вылезти. Мы пешки на шахматной доске неизвестных сил! Только Игрокам уже не интересно. Игра наскучила.

– А как же вопросы? – тихо спросил Грок. – Я придумла столько интересных вопросов!

В голове его была странная пустота. Забрали Цель. А что без неё?

– НЕ БУДЕТ НИКАКИХ ОТВЕТОВ!!! – закричал Андрен, выплескивая в крике всю боль и негодование, что накопились внутри.

Держать это в себе более было бессмысленно. Он видел, как пал деспот Рэджи, но это не радовало. Как не радовали и действия гномов, что сами собирались стать врагами, едва почуют слабину людей. Доверять жителям гор он больше не мог. И теперь положение Княжества было таким непрочным вдоль всей границы. А если боги решили показать ему последствия его оплошностей, то выбрали не лучшее время, чтобы взвалить ещё один камень на его спину, где и без того – гора.

Небо, словно реагируя на этот всплеск негодования, затянуло тучами. Жуткий ветер прошёлся по цветущей поляне, срезая лепестки незримыми ножами.

– Испепелите же меня, боги, если я не прав! – снова орал Андрен. – Но вы все давно мертвы! Никчёмные, лживые, лицемеры!

Облака почернели, как глаза взбешённого князя. Волосы взвихрились. Серьга в ухе раскалилась, став почти алой. Крик боли улетел под небеса. Руки мага взмыли в небо.

– Я жду!

Одинокая молния тут же прорезала небосвод, но угодила лишь в обрушенный монумент. Чини отбросило, ослеплённую и оглушённую. Она оказалась ближе всех к точке удара.

Время для барда-менестреля потеряло значение, слившись в звон в голове и мелькающие картины перед глазами.

Перед ней тоже пронеслись далёкие незримые страны, пики высоких гор, низины долин, поля без единого деревца, насколько хватает глаз, а то и чудовищные монстры или северные исполины. И от всего – глаз не оторвать, что только подтверждало какой огромный и разнообразный мир у них – Варленд. И приложили к его созданию боги руку или нет, не так уж и важно. Важно, что жизнь никуда не делать и брала своё.

Рядом с ней, но совсем не рядом, промелькнула страна лесов с деревьями выше гор, мёртвые степи, пустыни с барханами. Всё пронеслось мелькающими вспышками с огромной скоростью.

Сколько это длилось, поражённая дева не знала. Она вдруг ощутила, что валяется на мокрой траве и её выворачивает наизнанку. Слабостью было охвачено всё тело. Ноги и руки дрожали, холодом взялось сердце, но зрение стало настолько чётким, что в клочке травы увидела не только толстые стебельки и капли на кончиках травинок, но и попрятавшихся от непогоды букашек под ними.

Разглядела даже отряд муравьёв, выползающих на разведку из муравейника. Теперь он был виден как под гномьим стеклом. Правда, света в посеревшем мире осталось мало, но он словно стал не нужен. Чини теперь видела мир и без света.

Она видела всё с закрытыми глазами!

Дева нашла в себе силы подняться на колени. Потом, облокачиваясь о развалины монумента, заставила себя встать на ноги. Повернув голову, увидела судорожно сжимающего топор орка и поверженного на земле человека.

Сердце ёкнуло. Ведь первое, что она увидела было тем, что с острия оружия срывались… алые капли.

Часть первая: «Там, где обитают боги». Глава 6 – Дома неспокойно

Княжеско-Имперская граница.

Несколькими днями ранее.

Снег сыпал густой, пушистый. Ветер стих. Стояла тёплая погода. Колёса повозок крутились размеренно, вминая новое чистое белоснежное покрывало. Кузнец форта отдал последнее масло, чтобы надоедающий варварам скрип колёс прекратился. И теперь в дороге можно было дремать каждому, кто мог себе это позволить в кибитках и передвижных шатрах.

Уж лучше бодрствовать на стоянках!

Последний караван варваров покинул форт Новой Надежды и двигался к Андреанополю. Из перевозного шатра предводительницы шёл дым. Почтенная орчиха Ветошь готовила суп для больных, раненых и обмороженных, вздумай те затеряться в дозоре в окрестных лесах. Небольшой костёр горел прямо посреди шатра на плоской металлической основе. И ещё один дар бравого кузнеца Болеслава не мог не радовать варваров. А всего то и стоило, что припомнить имя Грока впопыхах, а затем почти торжественно представить юного Сана Хафла – сына князя Андрена.

Малец четырёх вёсен всем был интересен, и глядя на него, имперцы вспоминали похождения самого боевого мага Империи, что однажды стал, говорят, самим князем объединённого им же Княжества, что образовалось на землях бывших Землях Баронство и Графств.

Оказалось, что имя Андрена в форте помнят и передают из уст в уста. Не забывают легионеры и про Грока. Зелёнокожий маг-берсеркер, который не штурмовал форт снаружи, как его дикие собратья, но вычистил его от врагов империи изнутри, дорогого стоил в памяти солдат. Он отомстил за павших воинов и сберёг немало жизней тем поступком прочим легионерам, что пришли на подмогу, но врага уже не застали.

Ветошь приняла на себя командование объединённым кланом Единства. Их путь с севера на юг и далее к границе Княжества был долог, следовали в обход Мидрида по широкой дуге. Разведчики докладывали, что демоны разнесли академию Воды, камня на камне не оставив от некогда процветающего места. А что было на месте столицы, варвары даже представить себе не могли, предпочитая дать широкий крюк, чтобы только не встречаться с Тёмной Волной Владыки.

Первым долгой дороги с северных земель не выдержал Шаман. Боги забрали к себе мудрого орка, когда с лысины упал последний седой волос. Но вскоре после похорон в дороге боги взяли к себе и Старейшину. Человек нашёл свою смерть от случайной стрелы. Бандиты атаковали хвост каравана, посчитав сильно растянувшийся клан лёгкой добычей. Каково же было их разочарование, когда каждого из членов банды поймали в тот же день и бросили на костёр заживо, чтобы слушая их крики, другим неповадно было грабить и разбойничать в последние дни Империи.

Теперь же, пока один костёр горел для ритуала перехода к богам, второй разожгли в назидание всем дерзким. Ибо объединённые силы кланов севера велики! Управление кланом Единства перешло в руки матери воеводы на первом же сходе. Все горячие головы и лучшие воины ушли вместе с Великим Вождём в земли демонов, а наследник Андрена был ещё слишком юн, чтобы вести за собой. Так что персон, способных выставить свою кандидатуру на верховный пост, можно было по пальцам одной руки пересчитать.

Сказалось родство. Кровь воеводы Грока была за Ветошью. И за ней пошли все варвары в едином порыве. И не прогадали. Под руководством ответственной орчихи не знали переселенцы голода и стойко терпели нужду. Работа распределялась поровну. А со всеми трудностями женщины, старики, дети и юнцы расправлялись погодя, сообща. Зимняя дорога растянулась на сотни лиг для переселенцев. И ни дня не обходилось без охоты, костров, разведки и ночных разговоров всех представителей прошлых кланов у шатра предводительницы.

Вестей от Андрена и Грока не поступало. Караван переселенцев тянулся по дороге вдоль брошенных городов и деревень. Легионеры покинули границу. Не стерегли дорогу и конные разъезды.

Никто не пытался взять пошлины. Все местные жители предпочли уйти на юг в более благодатные земли. Подальше от зимы. По зимовьям в лесах остались лишь бандиты, пережидающие не лёгкие времена не по своей воле. Им особо податься было некуда.

Когда же самые дальние разведчики клана донесли и то, что Мидрид перестал существовать, превратившись в бесплодную пустыню, Ветошь ни разу не пожалела, что Андрен велел пустить караван в обход столицы. Не стоило соклановцам видеть падение имперской столицы. Это сильно сказалось бы на моральном духе воинов. Но слухи быстро распространились от самих разведчиков, и вскоре многие варвары шептались в пути, что неплохо бы занять свободные земли имперцев, перебив бандитов.

– Слова молодые, дерзкие и бессмысленные, как порча воздуха лошадьми, – отвечала на это Ветошь ещё до первой встречи с демонами.

Шепталась молодёжь ровно до того момента, когда клан впервые столкнулся с передовыми отрядами Владыки. Это случилось неподалёку от моста через реку Северянку. Там, где на Андрена с Гроком когда-то напали приспешники торговца Велки Прибрежного, которому не пожелали продать друзья морскую свинку, караван внезапно атаковали демонические порождения.

Разведчики в лице юных представителей клана, возмужавших за дорогу, первыми и приняли бой. Пока телеги, походные шатры и кибитки переправлялись через мост, молодые вои стойко отражали удары неприятеля. Они умирали за клан, впервые сойдясь с демонами.

Ветераны многих войн, смотревшие на истребление молодёжи с печалью в душе, поставили Ветошь перед выбором: обрушить мост перед демонами или обрушить демонов на голову клана.

– Жертва молодняка будет напрасна, если нас всех перережут, – говорили Ветоши старые воины.

И ничего не оставалось делать, как прислушаться к их словам.

С болью в сердце орчиха приняла выбор. Потерять малое, чтобы сохранить большее означало лишиться многих молодых соклановцев. И лишь неукротимая вера тех в Единство позволила сделать этот выбор.

– Защитите клан! – велела орчиха, ни на шаг не отходя от Сана Хафла. – Ради наследия!

Молодые орки, люди, норды, мигары, тролли, сабы, ошоны и прочие жители клана без сомнения бросались на мост отражать атаку передовых полков Владыки. Их протяжные крики «за клан!» разносило ветром. Отцов и старших братьев они уже отпустили в поход с вождём и воеводой. Теперь они защищали матерей и дедов, сестёр и бабок, да совсем маленьких младших братьев в кибитках.

– Рубите мост! Рубите! – кричала в тот день Ветошь, не слыша собственных слов.

Глядя, как седые ветераны уничтожают опоры, орчиха с сомнением смотрела на лёд под мостом. Тёплая зима едва сковала полыньей быструю реку. Лёд встал не так давно. Но чем боги не шутят, может, демоны и по нему переберутся?

«Вновь северу эту молодую поросль приходилось бросать в огонь войны», – стучало в голове.

Пала молодёжь у моста под натиском демонов, ринулись орды Владыки на каменные переходы, ломая последний строй соклановцев. Но и мост обрушился, ломая лёд на реке.

Снесли ветераны опоры вместе с последними молодыми защитниками клана. Остановились демоны. И тут же устремились на лёд вдоль берега. Но не устоял лёд в быстрой реке. Канули в ледяные воды наиболее ретивые воины Владыки. Да так на берегу и остановились передовые силы.

Встала армия Владыки на другом берегу, ожидая дальнейших приказов, да так и стояла, пока караван не добрался до границы с Княжеством. Без моста не другую сторону не перебраться.

Тепло в форте приняли варваров. Маги Феяр и Дажоб с разъездом защищали хвост каравана дотемна, пока все варвары не покинули территорию Империи. Кузнец Болеслав работал ночи напролёт, помогая, чем мог путешественникам в их долгом пути. Этого не забыть почтенной Ветоши.

Люди и варвары осматривались на запад, гадая, когда же новая Волна демонов двинется на Княжество?

Умелых инженеров в армии Владыки хватало. Не хищники же возвели Тёмную академию. Но как скоро восстановят мост те умельцы с чёрной душой?

Покинув форт Новой Надежды, варвары растянулись на дороге Княжества. Снова в путь. Последняя часть дороги.

– Если имперские тракты были широки и добротны, то Княжество явно поскупилось на дороги, – услышала Ветошь на улице в тот день и тут же отодвинула полог.

Разговаривали два старых седых орка на конях.

– Эти земли стали едиными лишь летом. До дорог ещё не добрались, – ответил второй и, увидев предводительницу, почтенно кивнул. – Мудрейшая Ветошь, не земли ли это нашего великого вождя Андрена и воеводы Грока?

– Всё верно. Но не заночевать ли нам в лесу? – ответила Ветошь, пресекая разговор. Но увидев сконфуженные лица, добавила. – Бастион перед нами ничуть не вместительнее форта. Не стоит злоупотреблять гостеприимством людей в конце зимы. Люди строят столицу. До окраинных дорог дело ещё не дошло. Занимаются сердцем своего государства. Понятно? Сердце должно биться!

– Как есть, понятно, почтенная Ветошь, – кивнул второй орк и повёл коня к лесу подбирать место для лагеря, бурча на ходу своему спутнику. – Кому нужны дороги, когда враг у ворот? Пусть дольше топает. А утонет в луже или падёт в сугроб – поделом ему.

– Разведка донесла, что видели разъезд гномов, – добавил первый орк, заглушая бурчание побратима. – Они идут к форту. Строем. Хирды. Без артиллерии, но с обозами. Что это значит для имперцев?

– Пусть идут. Наши дороги не пересекутся. Сворачиваем к лесу, – обронила орчиха, как и каждый зеленокожий, недолюбливающая подгорных жителей. – Нам с ними шурпы не хлебать и хлеб не преломить!

– Это верно, каждый орк знает, что вреднее гнома собеседника нет. Чего нам с ними трепаться у костра? – кивнул довольный орк и тоже стеганул коня к лесу.

– Устроим тризну по павшим воинам у моста! – бросила ему в спину Ветошь.

– Устроим…Теперь можно! – донеслось от орка.

Совесть корила Ветошь, что бросили тела соклановцев на съедение демонам. В лучшем случае часть ушла под лёд. Прочих пожрали хищные, ядовитые зубы мерзких тварей. Но жертвовать безопасностью каравана она не могла. Ехали до самого форта почти без остановок, даже когда их заметили имперцы.

Приготовления к ритуалу заняли весь день до вечера. Уже стемнело, когда в небо взвились высокие костры. Орки, люди и прочие народы собрались в круг, взялись за руки и запустили хороводы вокруг костров. Рука в руке, по кругу, как и положено в клане. Нет лучшего символа единства, чем замкнутый круговорот.

Песни потекли одна за другой. С кибиток к кострам поднесли кумыс и сыр. Постный поминальный ужин. Аппетит ушёл с первыми словами Ветоши. Она встала на возвышение и принялась перечислять каждого павшего в бою. Поимённо. Длинный список памяти в её руках напомнил и каждом павшем, его роде и расе.

Сколько ночей предводительница составляла его, никто не знал. Но теперь видели, как чутко материнское сердце, горюющее всем павшим так же, как и по последнему сыну.

– И да не забудутся их имена! – закончила Ветошь и сошла с деревянного постамента. – А теперь будем жарить блины. Столько блинов, сколько пало наших людей. Пусть уцелевшие разделят их, и едят, поминая добрым словом павших.

С кибиток понесли муку и яйца. Куры путешествовали вместе с переселенцами, разделяя все тяготы долгой дороги. Последние же мешки с мукой остались от собранного по осени урожая. Первого урожая, который собирали все уцелевшие на севере варвары.

За солью и водой дело не встало. С мясом в дороге тоже не было проблем: первый месяц всех кормили забитые на севере свиньи, коровы, бараны и козы. Охотники вялили мясо в дорогу в лесах погодя.

Переселенцы обрадовались блинам больше, чем приевшемуся конскому сыру-«курту» и напитку из молока кобылиц. В дороге куриные яйца доставались лишь детям.

Поедая блины, варвары вновь затянули заунывные песни. Шаманы воздели руки к ночному небу и кричали звёздам, что путь погибшим должны озарить сами боги.

Никто не ждал гнома у костров.

Он вышел к варварам с растрёпанной бородой, с расцарапанным лицом, изодранным плащом. На своих двоих, без лошади.

Руки путника сжимали топор. Задарма продавать свою жизнь он явно не собирался. И дозорные, что вели его, к избиению подгорного жителя отношения не имели. Вздумай они это сделать, до костра бы не дошёл.

– Кто это? – встрепенулась Ветошь. Забродивший кумыс ударил в голову, и чувство расслабленности потекло по жилам. – Почему притихли дозорные?

– Дозорные отбили его у волков, почтенная Ветошь, – ответил старый норд. – Видно, запах блинов по нраву не только нашему клану.

Воин хотел по привычке сказать «нордам». Как любой человек сказал бы «людям», а любой орк «оркам», но пёстрый клан позволял лишь обобщать безликим словом «нам».

– Я Гивир Седобродый. Брат короля Саратона. Сын Брадобрея, – представился гном, грея руки у костра и убирая оружие. Махать им в одиночестве среди обилия существ было так же бессмысленно, как отбивать капли дождя в ливень.

– Присоединяйся же к нашей поминальной трапезе, почтенный гном, – более спокойно ответила предводительница и поманила к костру, понятия не имея о ком идёт речь.

Её зацепило лишь слово «король». Тоже как вождь, только под горой.

– Что делает гном в лесу в ночи зимой одиин? – спросила она.

– Заплутал, – обронил сухо Гивир, всё ещё видя перед собой волчьи пасти и ощущая смрадное дыхание у уха. – Вы кто?

– Временная предводительница клана Единства – Ветошь, мать воеводы Грока и жена почившего Грорека Быстрого.

– Сенешаля-Грока? – расширил зрачки гном. – Неужели того самого Грока? Северного орка с магическим даром? Помнится, мы знатно повоевали с ним с мертвяками у Большой Горы. Он был с Андреном, рысью и морской свинкой.

– Вождем и князем? Вартой и Чини? – слова предводительницы потеплели. – Да, они рассказывали о той битве. Для меня честь встретить её участника.