Варленд: время топора

Нерпа оскалилась, облизывая клыки, глаза загорелись демоническим огоньком. Она тут же пообещала:

– Освободи мне хоть левую руку, и я задушу тебя ей, будь ты даже с оружием.

– Заткнись! – взвизгнула Эйлин, теряя над собой контроль.

Всё шло не по плану. Эта месть не приносила ей удовлетворения. Пошатнулась и уверенность в дальнейшем плане. Сложно вести одной корабль, когда все вокруг ждут твоей смерти.

– Заткнитесь все или попадаете за борт! – подскочила капитанша. – Мне нужна только кровь императора. У меня нет счётов с ведьмами, орками и рысями! Только человек будет убит!

– Кровь человека такого же цвета, как и моя! – продолжила кричать орчиха. – Не трогай мальчика! А лучше, ныряй и плыви, пока сможешь. Всё равно я не дам тебе покоя ни при жизни, ни после смерти!

Эйлин выхватила саблю, приблизив к зелёному горлу.

– Пожертвуешь ребёнком? А что, если я проткну тебе живот? Замолчишь?

– Твоя. Смерть. Будет. Долгой, – почти по слогам ответила орчиха, не приняв слов Эйлин всерьёз.

Эйлин замахнулась. И рукоять опустилась на свекольную голову Нерпы. Затылок орчихи загудел. Мир поплыл и потемнел.

Часть первая: «Там, где обитают боги». Глава 4 – Глаз монолита

Ищи свет даже там, где царит тьма.

Шёпот обречённого

Это казалось сном. Словно дремал князь. Но видел всё чётко, осознанно. И слышал каждый звук.

Что же было перед ним? Он видел, как ветер трепал штандарты короля Саратона. Неполный хирд гордо вступал в форт Новой Надежды, занимая окраины Княжества и бывшие территории Империи.

Гномы шагали нога в ногу, выровняв строй у ворот. Завалы снега, насыпанные у стен, беспощадно обтаптывались кожаными подошвами. Широкие шеренги подгорных воинов не помещались у узких троп, расчищенных у входа солдатами-людьми. Но расчистить не долго.

Низкорослых воинов было гораздо больше, чем имперцев. Форт был заполнен едва ли на треть. И каждый бородатый, широкоплечий воитель, несущий топор или молот, заходил за ворота с двоякими чувствами. Захватчик он или защитник?

С одной стороны, разведка боем за пределы влияния строящегося Андреанополя приятно бодрила гномов. Люди потеряли немало земель. А махать кирками и лопатами несколько месяцев к ряду в две смены порядком надоело пуще горькой редьки у новой людской столицы – Андреанополя. И каждому гному хотелось размять ноги. Даже в горах работали в три смены, отдыхая на порядок больше: смену спишь, смену занимаешься своими делами, третью – работаешь. Таков уклад, кабы не приказ короля Саратона, что строить надо быстро, работать много, а отдохнув в следующий раз.

С другой стороны – ветхий форт людей не внушал ощущения безопасности. Да, он пережил основную зиму, выстоял от многих мелких атак демонов-разведчиков и даже гонял по округе расшалившееся зверьё, но глядя на флаг Империи на стенах Новой Надежды, каждый гном понимал, что это лишь тряпка. Золотая Перчатка на синем фоне потеряла свою силу, как только пала столица. Без Мидрида люди ослабли.

Осколок былой мощи не внушал уважения гномам.

– На руинах Мидрида остался Первый «Императорский» легион, – напомнил Гивир Седобородый. – Четвёртый «Резервный» и Пятый «Учебный», а также Шестой «Заградительный». Второй и Третий «Северные конные» из тех, что не предали императора, либо уже в Княжестве, либо также развеяны. И вот что я скажу, мой брат. Не будь демонов, мы бы взяли себе все земли Империи от гор до Храма Судьбы!

Старший брат Саратона сидел на низкорослом коне, с холма наблюдая, как гномов со стен встречают люди-дозорные. Лица стражей также различны, как снежинки. Кто недоумевал, кто посмеивался, кто откровенно гневался такой «поддержке богов».

С одной стороны, люди, несомненно, были рады подкреплению. Только сильное плечо рядом стоящего поддержит от демонических завываний в ночи. Вместе есть шанс устоять против Нового нашествия. Ведь в отличие от диких зеленокожих, демоны не уйдут в лес. Ни этой зимой, ни весной, ни летом. Никогда. И буду рядом, покуда их не выметет из округи другая мощная сила.

С другой стороны, выходило так, что гномы несли с собой силу, которая меняла привычные устои. Они были новыми представителями власти. И каждый служитель в форте понимал, что совсем скоро на стенах появятся стяги Большой Горы. А то и заменят саму священную Перчатку.

Святотатство, не иначе.

Саратон, предвидя это недовольство сменой порядков, захватил из Андреанополя и флаг Княжества – серебряный меч, скрещенный с топором и солнце с лучами над ними.

– Этот знак должен размыть глаза, – хмуро ответил король, поглаживая гриву пони. – Люди, глядя на него, увидят, что все силы действуют воедино. Это придаст веры, укрепит дух. Иначе нельзя, ведь дезертиры в зимних лесах обречены. Немало их останков разведчики повстречали по заснеженным дорогам сюда.

– И задрали их совсем не волки, – добавил Гивир.

– Что до уцелевших имперцев, то Седьмой легион «Молния» окопался здесь под предводительством пары боевых магов ещё с лета. Они и удержали форт лютой зимой. Не дали наскочить на Княжество с лёту. Удобная позиция перед бастионом Андрена, судя по карте. Кому, как не нам усилить их ряды?

Конь под королём ржанул, попытался ущипнуть за бок близстоящего коня. Корь достал четвероногих работяг на чёрном рынке, мгновенно ставшим серым с лёгкой руки Первого лекаря Княжества. В строящейся столице Княжества ввели строгие порядки по закону военного времени. Но ещё больше ввели послаблений для скорейшей мобилизации сил. Легализация контрабанды стала одной из них.

Княжество выплачивало любые деньги за дефицитный товар. И торговцы со всего света спешили выполнить прибыльные поручения. Перековались в легальных корсаров и многие недобитые пираты, в очередной раз показав, как монеты меняют людей и им подобных.

– К тому же у Империи все ещё есть Восьмой, Девятый и Десятый «морские легионы», – напомнил король.

– От Шалмана ни духу, – парировал его брат. – Видит Первый Брадобрей нашего колена, он давно бы вернулся, будь цел!

– Флот цел, пока не доказано обратное, – отрезал Саратон. – У нас же нет и корабля, если ты забыл. Что скажешь на то, если генерал-адмирал Шалман остался зимовать в тёплой гавани? И по весне вернётся как ни в чём не бывало?

– Это… возможно, – кивнул Гивир. – Битва с пиратами наверняка далась ему нелегко. Ремонтируется в портах, латая дыры. Но может… не будем медлить?

– Одумайся! Ведь по весне, как растает лёд, Шалман приведёт объединённый флот к порту Андреанополя свежим, – добавил Саратон. – Возможно так же, что в битве с пиратами они захватили немало трофеев и теперь сундуки полны даров Моря. Сотрудничая с людьми, тем самым казна гномов пополнится богатыми дарами. Так что одна рука Империи ещё двигается. Будем это учитывать!

– Людям не хватает только головы, – ухмыльнулся Гивир в бороду. – Никто не видел императора со времён падения Мидрида.

– Этого не отнять, но никто не видел и тела, – снова парировал король своего первого советника.

– Для того чтобы его увидеть, его надо сначала откопать, – захохотал гном. – Видит Камнебог, он погребён заживо! Мысли здраво, брат. Империя обескровлена. Почему мы просто не добьём людей и не заберем себе все их земли? У них нет сил, чтобы противостоять нам. Мы собрали пять хирдов, которые вооружены гораздо лучше людских.

– У короля Вышеня тоже были лучшие гномы, вооружение и полный доступ к казне… Или он просто так считал? – Саратон ухмыльнулся.

Но брата было уже не унять:

– Мы бросили священную гору ради людей. Вместо того чтобы закупориться в подземельях, мы строим для людей город, проливая свой пот. Стережем дороги от разбойников, проливая свою кровь. Отдаём своё золото, накопленное поколениями, спуская на ветер наше имущество. Не слишком ли большая честь за помощь пары-тройки бойцов в нашем бою с нежитью? Да и кто поднял её? Человек! Проклятый Архимаг!

– Ты говоришь мыслить здраво? Так давай покумекаем, – ответил король. – Бурцеус давно не человек. Только Архимагу было под силу уничтожить целый город. Мидрид строили даже гномы. Что творилось в голове Бурцеуса, нам не понять. Но его жертва искупила многое. И дала нам время на жизнь.

– Жертва? – переспросил Гивир Седобородый.

– Жертва, состоящая из тех самых перечисляемых тобой легионов, – напомнил Саратон. – Люди умерли за то, чтобы мы жили. Вот моя здравая мысль! Это был дар, память о котором мы не вправе придать.

– Сколько людей он утащил на тот свет? – забурчал Гивир. – Какой правитель так поступит со своими подданными? Архимаг сам словно демон. Быть может, он был с ним в союзе и вскоре сам явится за нами? Я не удивлюсь, если Бурцеус снова приведёт мёртвых к Большой горе.

– Не пори ерунды, брат мой. Он пролил кровь людей и демонов. Людей и демонов! – недовольно подчеркнул Саратон и повёл пони спускаться с холма. – Наш же вклад в войну с Владыкой пока весьма незначителен. И только поэтому мы сильны. Но одним гномам не одолеть Волну. В Княжество прибывают силы со всех уголков Варленда. Они почуяли силу Единства.

– Так что теперь с того Единства? Вновь возводить стены, строить и укреплять строения во имя тех, с кем потом нам всё равно воевать? – не сдавался строптивый гном, не желая прерывать разговора. Так редко они с братом могли поговорить с глазу на глаз. Без свидетелей. – Нам мало досталось от некросов?

– Достаточно!

– Ты забыл наше детство, когда прятались по горам от вездесущих рыцарей смерти? Сколько поколений детей пугали ими? Или ты не помнишь смерти отца? Его отряд попал под руку Фолиану Второму. Дай бог Камня всем нам милости, чтобы никогда не было Третьего!

– Довольно, Гивир! – резко повернулся король. Синева от краски на кончике бороды легла поверх полных доспехов. – Я всё помню. Ничего не забыто. Никто не забыт. Но если ты собрался войти в форт, чтобы перерезать людей, лучше умолкни!

– Ты говоришь умолкнуть старшему брату? – вскипел старший гном.

– Я говорю это как твой король! – напомнил младший Брадобрей.

– Я умолкну. Но только вернувшись в Андреанополь, – неожиданно добавил Гивир. – За его стенами можно хоть спать спокойно, глядя как на башнях дрожат людишки. А этот сарай падёт от первой настоящей Волны.

– Стоит Владыке собрать все свои силы, и его армия растечётся до самих гор.

– Вот именно! Мы не можем поставить на стены Новой Надежды нашу артиллерию. А укрепить башни до весны не успеем. Весь камень уходит в Андреанополь. Форт обречён, брат. Так что мы тут делаем?

– Мы выстоим, – спокойно заверил Саратон.

Гивир Седобородый покраснел от негодования:

– Выстоим? Ты посмотри на кладку камней! Эта будка псов! Она падёт от первого залпа камнемётов. Почему мы не остались хотя бы в замках? Андрен оставил немало полноценных. Его ближайший бастион в дневном переходе. «Бастион-на-Холме». Я слышал, это крепкое место. Первый Лекарь Княжества – Корь правит оттуда. Шлёт нам советы по благоустройству и выделяет золото. Возможно, там вся людская сокровищница. Почему бы не расположиться к ней поближе? Будь рациональнее!

– О, я рационален, – усмехнулся гном. – Если есть сокровищница, значит, бастион хорошо охраняют. Ты хочешь резни?

Брат промолчал.

– К тому же, мы всегда можем к нему отступить, – добавил король гномов. – Замки и без нас найдут силу, чтобы уберечься от демонов. А этот форт важен в психологическом плане.

Гивир надулся. Растопырилась его борода. Тогда Саратон вновь сделал голос помягче:

– Пойми, брат, здесь заканчиваются владения Империи. Последний оплот, в который так важно верить людям. Последний клочок их лоскутного одеяла. Пока он в наших руках, люди видят, что Империя жива. Но падёт он и надежды для Варленда станет меньше. Имперцы так же важны для союза, как все прочие племена и народы.

– Но Империя уже не жива! – снова возмутился гном. – Её растоптали. Она умирает, дышит на последнем издыхании.

– А что ощущаешь ты, уйдя из родной горы? – прищурился король-художник. – Разве умерла Большая Гора с твоим уходом?

– Нет, – твёрдо ответил бородатый брат, который никогда не подкрашивал даже кончиков своей бороды.

– Это же ощущают и беженцы людей, покинув привычные земли. Их молитвы в храмах звучат лишь о том, чтобы вернуться в родные земли. Да защитит нас всех бог Камня!

– Из этого каменного безобразия мы не сделаем неприступную крепость, брат! Не за это время! Не этими силами! – воскликнул в полном негодовании Гивир и рванул повязку-оберег на бороде.

Серебряная, ухоженная борода растрепалась, лишённая жёсткой скрутки.

Саратон успел лишь рот открыть, глядя как гном кинул оберег прямо ему в лицо. Неожиданный подарочек стеганул по щеке, оставляя кровавую отметину.

Король пощупал лицо и посмотрел на пальцы, окрасившиеся в алый. Перевёл взгляд на расширившиеся зрачки брата. Гивир, верно и сам того не желал того. ткань просто огрубела и оледенела на холоде, но что сделано, то сделано.

– Ты…

Старший брат тут же сделал самое серьёзное лицо, явно не желая извиняться.

– Ты, верно, хочешь быть старшим и в нашей семье? Так будь! Вот тебе отцовский подарочек!

– Как смеешь ты так обращаться с нашим наследием? – вспыхнул король. Лишь тот факт, что их на холме было двое, не давал королю повода усмирить брата ответной кровью. – Не хочешь защищать расы союза на границе? Забыл жертвы эльфов и людей на Засечной гряде? Так проваливай в Андреанополь и бери руководство гномами там! Артиллерия вернее встанет на башнях, которые возводим мы! Здесь ты только будешь оспаривать каждое моё слово. Проваливай на стройку, Гивир!

– Каждый гном на стройке и без меня знает, что делать! – окрысился брат, но развернул пони в лес.

– Так займись и ты делом! – Саратон погладил молот. Но больше надежды было на Великий артефакт. Вздумай брат атаковать, Доспехи Единого защитят. – Или клянусь, я найду на тебя управу!

– Я уйду! – Гивир стеганул пони. Обиженная лошадка резво помчала вниз по склону, но уже в противоположном от форта направлении. – А ты… пропадёшь здесь! Помяни моё слово!

Саратон застыл на холме, провожая взглядом удаляющегося всадника. Щека зудела. Гордость была задета. Но меньше всего гномий король хотел мести.

Отец завещал ему ценить родную кровь. Заветы эти Саратон прекрасно помнил, как и жертву родителя-разведчика перед горами. Добытая старым Брадобреем информация спасла Империю и Гору в ту зиму большой войны. Отряд узнал о передвижении некросов по стране зеленокожих до того, как они ушли на север в земли Варварства и Архимаг успел подтянуть к Арвилю от Мидрида хоть один легион. Его хватило, чтобы остановить войну.

«Его жертва была забыта, выкошенная в Серой Хвори, но гномы помнят», – подумал Саратон: «Но почему не сработал Доспех Единого от броска по лицу»?

Это был вопрос всех вопросов. Великий артефакт должен был уберегать владельца от любого физического урона. Или Гивир действительно не хотел причинить ему вреда?

«Потому дивная вещь не почувствовала угрозу смерти и не стала вмешиваться»?

Утерев щеку от крови, Саратон спокойно повёл пони вниз по холму…

Пара боевых магов с посохами почётно встречали короля у самого входа, во внутреннем дворе. Один его обладатель был светлокожим нордом, назвавшимся Дажобом. Лицо его было лишено любой растительности, а бритый череп покрывала обережная татуировка из незнакомых подгорному королю знаков. Второй был Феяр. Он представился главой форта. Этот был южанином. Густая борода и пышные усы делали его старше своих лет. Хотя оба были довольно молодыми магами для возраста людей. Около тридцати вёсен на каждого.

«Молодые, но опытные», – решил для себя Саратон.

Иных в легион «Молния» не поставили бы. Иные не рассеивали бы отряды демонов в снегах по округе, не встречали бы беженцев и не расправлялись с бандитами, показывая, что законы Империи всё ещё действуют.

После всех приветствий, Саратон слез с коня и бросил боевым магам прямо в лоб:

– А где же прочие маги форта? И я… не вижу полного легиона Молнии.

– Легиона? Здесь едва ли когорта, – буркнул Дажоб. – Зима потрепала нас основательно. Облизала, как сука щенят.

– Последним распоряжением Бурцеуса почти все маги и солдаты были отправлены в Мидрид, – устало добавил Феяр. – Мы… минимальный резерв.

– Но и мы не видим полного хирда! – добавил Дажоб. – Неужели у Большой горы не осталось воинов?

– Андреанополь принял немало беженцев в последний месяц. Многие воины стали строителями. Они отложили топоры и взялись за молотки, – ответил Саратон с намёком на то, что не всем стоит воевать зимой. – Есть ещё прибывшие?

– Их поток оскудел. Последними прошли с севера варвары с обозами из клана Единства, – добавил без особого энтузиазма Дажоб.

Как норд, он симпатизировал северным народам и весть о том, что от стен Тёмной академии не вернулась немалая часть нордов, его удручала. Об этом рассказали гонцы, прибывшие от варваров и просившие безопасного прохода именем Андрена.

– К сожалению, никто из них не слышал о самом князе, – добавил Феяр. – Андрен пропал без вести.

– Зима всех развела по разным углам, – вздохнул гном. – Но она закончится. Так что расквартировываемся и займёмся делом. Какова общая обстановка?

– Округа не спокойна, – ответил Феяр. – Учитывая все последние события, мы рады любым силам. Передовые отряды демонов совсем обнаглели. Ночью мы за стены больше не показываемся.

– Мы… боевые маги, – уточнил Дажоб, словно желая предать значимость этим словам. – Есть и хорошие новости. Зеленокожие ушли. Но на смену им пришла сила более страшная. Ночью она сильна, как никогда. Едва мы обрадовались спокойным ночам, избавившись от диких тварей, как одна сила сменила другую.

Боевой маг говорил с заметным трепетом. Гном невольно окинул обоих собеседников долгим взором, глядя снизу-вверх.

«Значит, молодость спасла вам жизнь. Бурцеус решил оставить хоть немного сил на границах», – подумал Саратон, но вслух этого не сказал.

Лишь возникло стойкое желание вывести хирд из форта обратно под стены Андреанополя вдогонку брату. Гномий король рассчитывал, что силы людей здесь будут более значимые. Вместо этого Первый хирд становился заградотрядом, вновь выигрывая время у Владыки… И всё по его приказу.

«Куда же ты поплёлся в лес на ночь глядя, брат»? – вновь тревожно вздохнул Саратон, повязывая на густую бороду семейный оберег: «Да хранит тебя дух отца нашего – почтенного Брадобрея».

Феяр уступил Саратону комнату капитана, передав и почётное место главы форта. Сам бывший глава форта перебрался в комнату Дажоба. Потеснились и казармы, где люди и гномы отныне сосуществовали вместе. Застучали молотки, заработали пилы. Койки быстро обзавелись вторыми и третьими ярусами, загнав людей под потолок. Новые строить было почти не из чего. Немало досок ушло на обогрев помещений.

Саратон, вникая в дела форта, вновь вышел на внутренний дворик. Его внимание привлекла брань, идущая от кузницы.

Король присмотрелся. Дым шёл от печной трубы. Горны держали жар. Но привычного уху гнома звона железа не было. Молоты молчали.

На смену им пришёл рыжий человек, отвлекающий мастера. Он кричал на кузнеца, костеря его, на чём свет стоит:

– Провал тебя побери, кузнец! Дай мне мой меч! Чем мне рубить демонов?

– Я уже дал тебе топор! Куда ты его дел?

Заинтересовавшись, Саратон приблизился к людям. Желая понять причину спора, он прислушался.

– У него была гнилая ручка! – ответил вопрошающий. – Верно, ты хранил его в подземелье!

– Так иди в лес и сруби себе новую, – парировал кузнец, не понимая, где ему ещё хранить заготовки в довольно тесном форте.

– В лес? – прищурился рыжий мужик. – Нашёл дурака! Смерти моей хочешь? Сам иди в лес и добудь мне ручку.

Оба говоривших, наконец, заметили богато одетого гнома.

– Рад приветствовать почтенного гнома в моей скромной кузне, – приклонил голову молодой кузнец. – Мое имя Болеслав.

Второй человек представляться не спешил, но поток ругани прекратил и судя по смущённому виду, искал удобного момента, чтобы ретироваться.

– Я Саратон. Гномий король и новый глава форта… Надеюсь, временный. – Саратон развязал кошель на поясе и вытащил золотую монету. – И я хочу знать, что происходит. К концу этого разговора один из вас получит эту монету, если я получу ответы.

Глаза рыжего молчуна загорелись при виде золота. Он тут же отвесил поклон и поспешно заговорил:

– Я – Рэджи Головань. Почтенный десятник его императорского величества. А этот крохобор не хочет давать мне достойного оружия, чтобы я мог сражаться с демонами со всеми на равных. Кузнеца стоит наказать.

Король перевёл взгляд на стушевавшегося Болеслава. Щёки мастерового зарделись, но ответил он стойко:

– Я дал этому беженцу достойный легионера топор. Куда он его дел, я ума не приложу.

– Я просил меч! – поспешно воскликнул Рэджи.

– Ты носишь вышивку боевых северных деревень на рубахе, – заспорил кузнец. – Вам всем выдают мечи. Где твой собственный меч?

– Ах, извините! Я сломал его о демона, пока добирался сюда, – ответил Рэджи. – Истинно говорю тебе, что их шкура твёрже наковальни!

– Тому есть свидетели? – спросил кузнец, слабо веря обронённым словам.

Десятник не ответил. Вокруг говоривших начали собираться заинтересованные люди. Некоторые из них уже встречались с демонами и теряли не только оружие. Подобные калеки без рук и ног часто оставались при форте. Потому что иной дороги по жизни для них пока не существовало. Собирались рядом и гномы, желая видеть, что предпримет их мудрый король.

Гном снова посмотрел на кузнеца.

Болеслав пожал плечами, добавил:

– К тому же у меня нет мечей, чтобы выполнить его запрос. В форте острый дефицит оружия и совсем нет руды, чтобы выковать новый или починить старый клинок. Я раздаю то, что осталось, почтенный гном. А осталось не так много.

– Почти ничего нет? – усмехнулся Саратон, прекрасно понимая, что новым поставкам взяться просто неоткуда.

– Откуда взять поставкам в зиму? – кивнул кузнец, лишь подтверждая догадки.

– И мне, демоноборцу, достался гнилой топор?! – презрительно сплюнул под ноги кузнецу Рэджи в то же время. – Твой топор погрызли крысы!

– Хорошо. Если так, то верни мне его металлическую часть. Или скажешь, она тоже заржавела в зиму? – усмехнулся Болеслав и добавил сквозь зубы. – Как палка?

– Как есть, вся во ржи! – стоял на своём Рэджи. – Он рассыпался в моих руках.

– А не ты ли выменял его на выпивку в ночи у последних варваров, что были в этом форту? – донеслось от старика в толпе неожиданно для всех.

– С чего ты взял? – опешил Головань, зыркнув исподлобья.

– С того, что несёт от тебя, братец, как с похмелья, – добавил старик. – А ведь мы давно не знаем горькой.

– Контрабанда, как есть контрабанда! – выкрикнул кто-то из толпы, поддержав случайного свидетелея бартера.

Десятник потянулся за несуществующий меч на поясе, но опомнился. Вместо того лишь стиснул кулаки. По серому облачению в нём сложно было угадать легионера. Скорее, он походил на деревенского оборванца. Но кто нынче одет иначе?

– Я требую ответа за эти слова! Ты, собака, оскорбляешь легионера! Служивого человека! – повернулся Рэджи и к Болеславу. – А ты, кузнец – диверсант! Таких казнят по закону военного времени! Что ещё ты испортил в форте?

– Служивого человека? – послышалось от ещё одного старика в толпе. – И из какого ты легиона, паря?

– Четвёртый «Резервный», – гордо ответил Головань, раздувая грудь.

– Он же пал под стенами Мидрида, – донеслось из толпы.

Саратон перевёл взгляд на кузнеца. Тот лишь покачал головой.

– Кто-то, верно, мог выжить. Не о том судим, – подытожил гном этот спор. – Но что же с топором, кузнец? Легионер прав?

– Он не может быть ржавым. Топоры рабочие, – твёрже камня ответил Болеслав и объяснил. – В казематах не залеживаются. Не успевают. Всякое орудие сейчас при деле. Когда им ржаветь?

Гномий король протянул ладонь с золотой монетой всем на обозрение и неожиданно подкинул её в воздух. Монета упала на грязный, вытоптанный снег.

Первой за ней бросился десятник. Рухнув в грязь, он победно схватил золотой с горстью грязи. Кузнец же не шелохнулся.

Саратон в одно мгновение выхватил молот и обрушил его на голову бравого десятника Рэджи Голованя. От удара череп разбило, заляпав всех близстоящих кровью и кусочками разлетевшихся мозгов. История отчима Андрена закончилась в один момент.

Второго удара не потребовалось, добивать не пришлось.

В мгновенно возникшей тишине внутреннего дворика зазвучали слова гномьего короля: