Последнее сказание

– Культурная деградация проявляется во всех сферах от литературы и фильмов, до сценических постановок и арт-проектов. Навязываются гомосексуальные стереотипы. В то же время в высших эшелонах власти поощряется в полной мере педофилия. Попытки ужесточения мер по борьбе с ней осознанно проваливаются думой, – третий раз за день высказался Максим. – Видимость создания новых научных центров так и остаётся на бумаге. Сколково работает. Но только по принципу Чёрной дыры. Нормальным научным центрам выделяют не больше, чем хватило бы на хлеб и воду. Никакого притока научных кадров. «Распил», «откаты», ликвидация непослушных, несогласных, начиная от всех категорий военных и силовиков, и заканчивая журналистами и политиками, которые хотя бы пытаются что-то сделать не на словах. Информационное клеймо и дальше по стоп-листу. Нарушение конституционных прав во всей красе: использование общих народных недр и ресурсов вне интересов народа. Да что Конституция, когда просто жить стало НЕВОЗМОЖНО?! Это не перекрытие одного или двух «краников» кислорода так, что можно переключиться на что-то другое или временно достать кислородную маску, но полое осознанное умерщвление «головы». Мы уже не дышим, Вася. Скоро все ощутят последствия обрушения карточного домика. Согласные, несогласные, вопящие, молчаливые, инертные, суетливые умирают одинаково, когда нечем дышать. Все поймут, что петля – лучшее средство в мире, где больше нельзя что-то изменить. Точка невозврата будет пройдена. Мы сейчас стоим у неё, Вася. Со Скорпионом ли, без него ли. Он чётко говорил – он лишь один из нас. Так что, я готов действовать с твоего ли согласия или нет. Антисистема накопила довольно сил для захвата власти. Давай не будем играть в игру выборов, где правила устанавливает другая команда. В последнее время ситуация по стране меняется с нашей подачи, но слишком медленно, чтобы успеть преобразоваться в Державу на той скорости, которая необходима.

Даниил приблизился к Гению структуры, чуть повысил голос:

– Вася, мы не можем больше ждать. Не с чем будет работать. В том смысле, что исчезнем не как нации, культура, дух, но позволим однополярному миру стать доминатом и самопожрать себя. Ведь после того как НАТО разберётся с Россией, Китай добьют биологическим и генным оружием. Ключи почти подобраны. Враги, устроив нам геноцид уж не информационно, но по факту, дожмут и выкупят разрозненный Арабский мир, который никогда не предлагал миру ничего нового. Масоны торжественно принесут человечество в жертву тёмному князю. Вне зависимости от того, жив он ещё или уже ушёл. Я не думаю, что с уходом Пятнадцати Сильнейших мира сего расклад сильно изменился. Программы запущены давно, и они работают без голов. Под них всегда выделяются средства. Под них, а не на лекарства от рака и ВИЧ. Кланы на высоте, транскорпорации давно создали свой внутренний мир, где нет места прочим. Нам там нет места, Вася! Русский мир усыхает.

– Он чертовски прав, Василий, – добавил Кот. – Мы пытались играть по правилам, но нам чётко указали, что их нет. Действуем или вымираем. Система, где для того, чтобы что-то работало, надо жаловаться «самому главному», ущербна по своей сути. Так как действующая структура просто никогда реально этого не допустит. Действующая! А не паразитическая! Паразиты должны умереть.

– Ребят, хватит, – вздохнул Вася, отвернувшись и позволив себе улыбку. Их мнения совпали в ста случаях из ста. – Я услышал ваши мнения… Старт через три часа.

– А я сказку написал по этому поводу. Послушаете? – совсем сипло обронил Макс. – «Выбор правителя» называется. Так, на будущее. Чтобы не забывали, для чего вы возьмёте власть.

* * *

В одном царстве, в одном государстве жил-был правитель.

Жил припеваючи. Хоть и не был ни царём, ни государем. Народ его не выбирал. По наследию короны не получал. Захватил правитель власть в результате дворцового переворота. Гвардия распахнула перед ним ворота замка. Вынесла старого дряхлого царя и усадила на трон своего бравого начальника полка.

Как не посадить самого усатого? Самого бородатого?

Первое время правителя все любили. Были пиры для простого народа. Была раздача земель для знати. Правитель широко одарил тех, кто помог ему встать во главе. И смотрел сквозь пальцы на то, как ведут себя феодалы на местах.

Негоже со старыми товарищами ссорится, должок имеючи.

Годы шли. О пирах забыли. Земли все переделили. И тоска завладела государством. С виду правитель, как правитель: для всех окрестных царей всегда в доспехах блестящих, с бородой намасленной, усы здоровьем блестят, весь нарядный и напомаженный. А при своем народе то ногтем в зубах ковыряется, то в исподнем на пиру сидит, то налоги новые выдумает. Тяжело народу. А порой совсем невмоготу.

И взмолился народ, чтобы силы небесные послали им нового правителя. Услышало ли небо, то неизвестно. Да заболел правитель, захворал. Призвал к себе колдуна местного, бородатого, усатого, сильного и давай его спрашивать:

– Отчего болею я, колдун? Али не было пиров знатных? Или землей друзей каких обидел? Или цари-государи окрестные порчу наслали?

– Были. И не обижал. Не наслали, – ответил колдун на все три вопроса. – Да не в этом дело. Слёз мало в царстве-государстве твоем. Усыхаешь ты без них, чахнешь. Как наберешь чан слёз, искупаешься в них, так и выздоровеешь.

– Всего-то? – удивился правитель и отослал колдуна.

И призвал правитель гвардию. Отдал приказ: «слёзы лить должен народ. Чан набрать. Выполните приказ – новые земли получите. Нет – голова с плеч».

Ретиво взялась за постановление гвардейцы. И луком крестьянам глаза мазали. И в костры ремесленников лицом пихали – дымом дышать. И мужей свободных у жён забирали, по тюрьмам-темницам кидали. И детей беспризорных хворостинами лупили, да бабок беззубых голодом морили. Много слёз полилось. Не на один, а на десять чанов хватило. Принесли чаны гвардейцы в замок, поставили перед правителем.

– Вот, правитель. Молодцы мы. План перевыполнили.

Обрадовался правитель, скинул одежды и окунулся в чан со слезами. Да ничего не произошло. В другой окунулся – ничего. Во всех искупался, да здоровее не стал.

– Позвать колдуна. Где этот душегуб-вредитель? Али против нашего государства пошёл? Правителя извести захотел? Так и голову с плеч не долго.

Привели колдуна под руки. Ухмыльнулся старик, посмотрел на чаны. Окунул палец в чан. Облизнул. Да молвил:

– Правитель, верный рецепт я сказал тебе. Да не верно твоё решение. Слёзы трёх видов есть. Есть слёзы принуждения. То лук, дым, али грязь какая в глаза попадёт. Есть слёзы боли и печали, от сердца идущие. Тех и других твои гвардейцы поровну набрали, изрядно народ помучив. Да не вижу я третьего типа слёз. Ни в одном чану ни слезинки радости. Ни слезинки смеха. Счастья нет в твоём царстве-государстве. Оттого и хвораешь ты. Но это не гвардейцев забота. Те лишь слуги твои неистовые. То – твоё решение. Твой выбор. А нет счастливых людей, нет и жизни. Ни народу, ни правителю.

И упал правитель замертво. Разбежалась вся гвардия. А колдун раздал земли крестьянам, понизил налоги ремесленникам, выпустил из тюрем грустных людей, накормил старух беззубых, раздал беспризорных детей по семьям и стал новым правителем. Царём-государем. И заплакал народ. Слезами радости. Без принуждения и боли. Без горя и без крови.

Долго жил новый правитель. Земель-повелитель.

* * *

– Сказка – ложь, да в ней намёк. Добрым молодцам урок, – договорил Идеолог и поднял глаза ко всем присутствующим.

Даниил, вздохнув, приблизился к писателю, положил руки на горло. Макс ощутил тепло. В какой-то момент почти жар. Когда же Харламов убрал руки, Макс ощутил свободу дыхания, тяжесть в горле пропала, и не было больше желания сухо кашлять и хрипеть. Задышалось ровно и спокойно.

– Благодарю, – четким голосом сказал Максим и добавил. – Умирать не страшно, ребят. Страшно умереть ни за что… Что нам терять, кроме своих цепей?

Вася взял слово:

– Вы хотели знать с чего мы начнём? С дворцов пенсионного фонда. Каждый получивший ИНН получает автоматом счёт в банке, куда автоматом перечисляется одна десятая от белой зарплаты. Через двадцать лет накопительства даже при минимальной зарплате труженик будет получать достойные выплаты без посредников. Достаточно работы одного Единого банка.

– А как же выплаты инвалидам и все социальные обязательства? – спросила Юлька.

– Это обязательства государства, а не населения. Выплаты будут с процента от использования недр и реализации общественных ресурсов. Это чётко прописано в конституции – общее. Народное. Вот и должно обеспечивать народ. – ответил с ходу Василий. – Открыть второй счёт в истинно-государственном банке не составит труда, куда с рождения каждому россиянину будет капать его доля. И вот уже – гарантированные выплаты.

– То есть пенсионный фонд распускаем, и Центробанк ты отправляешь в нокаут? Я слышу это по тону и фразе «истинно-государственный банк», – переспросил Андрей Ан.

– Нет нужды в структурах, которые работают ради чего угодно, кроме собственных граждан, – добавил Максим за Василия. – под стандарты ВМФ мы всё равно не подходим. Они не друзья. Никому. Никогда.

– Верно, – улыбнулся Василий. – Ну а дальше по мелочи: национализация всех земель с оставленным правом на частную собственность участков менее двадцати гектаров земли на семью, выделение земель от двадцати до двухсот гектаров земли для фермерского и колхозного типа производства после одобрения лишь одной антисистемной службой. Беспроцентные кредиты для желающих поднимать сельское хозяйство и животноводство от единого государственного банка. Кстати, в нём же будет храниться и золотой запас. Который можно будет с уверенностью назвать государственным. А не частным.

– В данном случае из всех завуалированных фраз интересует лишь цель – засеять бесхозные земли, и чтобы у каждого был клочок своей земли, – добавил Максим. – С правом наследия, но без права продажи. С правом одного лишь государства распоряжаться земельным фондом под разного рода проекты. Гибкая система, склонная к компромиссам по мере необходимости, работающая для граждан, а не против них.

– Это как? – буркнула Юлька, допивая кофе и блаженно расползаясь в кресле. Из того вороха мыслей, что роились в голове Гения в данный момент, можно было написать несколько томов книги а-ля «Война и Мир».

– Это значит, что спекулятивный рынок уничтожаем. Посредников. Рынок нуждается в дешёвых кормах, что тут же отразиться на цене на мясо, молочную продукцию и прочее. Стоит лишь уронить цены на бензин, – добавил Василий. – А они упадут автоматом после отмены акцизов и национализации всех добывающих и перерабатывающих предприятий. Государство снова берёт на себя обязательство за ресурсы, продуктовое обеспечение, медицину, образование. Цены должны быть приемлемыми на топливо, как и на землю, так и на жильё. Далее – национализация всей крупной и средней промышленности, «оборонки», научно-исследовательских институтов. Всё, что осталось не разрушенным должно быть восстановлено. То, что нужно и отвечает современным требованиям, не может принадлежать частным лицам. А разные пивные заводы и полезные объёмом помещения пригодятся для разного рода проектов так же, как институты, более не работающие над дизайном фаллосов для «высоко цивилизованных» стран.

– Переделаем под дворцы пионеров? – предложил Кот.

– Почему бы и нет? – буркнул Медведь, ожидая развития программ первых дней действия.

– Далее, – продолжил Василий. – Вооружение военноспособного населения и свободное ношение оружия для адекватных. Бесплатные курсы по обучению.

– Где столько инструкторов на обучение найдёшь? – перебил Кот.

– Уволены из рядов силовиков предыдущим правительством, – припомнил Максим.

– У нас треть страны отсидела или причастна. А с этими что? Тоже вооружим? – забеспокоилась Юлька.

Василий перевёл взгляд на напарницу по мозговому штурму. Она читала его мысли и вполне знала ответ, что будет с зеками во время военного положения, который введут сразу, но видимо хотела, чтобы он озвучил это вслух. Что ж, слушай.

– Зеки, получившие сроки свыше десяти лет вплоть до пожизненного – высшая мера. Такие места, как «чёрный дельфин» и «белый лебедь» не должны существовать. Как и мораторий на расстрел. Да и трансплантология нуждается в органах. А медицина в подопытных.

– Про права человека можно забыть? – вновь спросила Юлька. – Снова ссоримся с Европой?

– Про человека? Ни в коем случае, – покачал головой Василий. – Про недочеловека – легко. Впрочем, часть головорезов вполне могут перевербовать себе армейцы. Но лучше не надо. Так что вывод простой – права человека – святы, но не Европе это решать. На севере свои законы.

– У нас нет военного положения, – покачал головой уже Даниил Харламов. – Разве что быстро придётся ввести с такими реформами.

– Структура обязуется снять мораторий на смертную казнь, – повторил Василий. – Страна не способна содержать миллионы криминалитета и причастные к охране всей этой братии войска в такие тяжёлые времена, которые наступят, когда нам обрубят денежные потоки за дееспособность «нелегитимного» захвата власти. Проще говоря, под нож в обязательном порядке всех маньяков, серийных убийц, доказанных педофилов, террористов, всех связанных с наркотой и привлекающихся к тюремным заключениям свыше двух раз. Даже если дела сфабрикованы и первая «ходка» случайность, вторая – допустимая случайность, то третья – диагноз. Я чётко и ясно выразился, что я за негуманное решение этого вопроса?

– Поддерживаем, – ответил Макс за всех. – «Накипь» в расход. По крайней мере, процентов восемьдесят. Остальные пригодятся на свободе. Ожидается скорая временная эмиграция из крупных городов лиц определённых национальностей обратно в родные пенаты.

– А крови сколько будет… – буркнула Юлька.

– Не больше, чем потребуется, на самом деле, – добавил Кот. – Самоочищение зашлакованного организма необходимо, если тело хочет жить. «Голове» лучше разрешить осознанно дать команду к отчистке, чем всё произойдёт подсознательно. Вони будет меньше. Вася, ты же просчитал последствия волны насилия, краж, разбойных нападений и прочего?

– Какие кражи? – обронил Василий. – Деньги будут временно выведены из оборота. Не вялый пердёж об отмене долларовой системы, а реальный. Упразднение банковской сферы до монолитной структуры, как минимум. Возможен переход на иную форму расчёта: энергетическую с подкреплением в виде ресурсов и золота. Временная отмена платы по услугам ЖКХ, карточная система до закрепления электро-рубля, полная отмена налогов и вычетов. При всём при этом товарно-денежные отношения с прочими странами временно происходят за золото или продукцию методом бартера. Материальные ценности неопределённое время не имеют значения. Временный бесплатный общественный транспорт по всем направлениям и выдача бесплатного бензина на душу населения – обязательны. Нормы определим, когда посмотрим, что достанется в наследство от монополистов. Будет лишь проблема с обеспечением едой, пока не наладятся поставки. Вот тут органы внутреннего порядка и поработают так, как задуманы. Первое время люди сожрут всё, что валяется по магазинам. Пусть едой это и нельзя назвать. Но хоть заново нормы ГОСТа введём. А так в закромах Родины немало скопилось тушёнки, одежды и спирта. Война не объявлена. Война давно идёт! Но хватит только нам нести потери!

– Время откупорить джина, – добавил Даниил, прекрасно осведомлённый о хранилищах госрезерва. – Ты прав, война в самом разгаре. Война, где нас истребляют по миллиону населения год. Тут уж любые перестрелки по улицам покажутся детским лепетом. Не оружия мы боимся, а порядка. Настоящего порядка.

– Сотовая связь и Интернет под контроль, – добавил Макс, – основные информационные рупоры повернуть в нужное русло. Евгений уже подготовил информационных бойцов. Телевидение временно лишиться девяноста девяти процентов каналов, пока произойдёт коррекция, и снова вспомнят, что такое цензура. Останкино перестанет промывать мозги. Пойдёт на переквалификацию, вспомнив что значит развитие, а не развлечение.

– Здравствуй, Лебединое озеро, – улыбнулся Кот. – Классика – наше всё.

– Итак, далее, – продолжил Василий, переворачивая помеченный листик. – Кто мне этот листик из конца стопки в начало переложил?

– Читай, читай, – хихикнул Кот.

– Из всего многообразия вино-водочных изделий оставляем три наименования с парой разнообразий. Пива в стране нет, есть пенные химсоставы, напоминающие пиво. С этим полный запрет, как и со слабоалкогольными коктейлями и энергетиками всех типов. В том числе и запрет на рекламу безалкогольного пива. Лазейку перекрыть. Советское шампанское, водка по старым стандартам и вино с юга страны – всё, что должно остаться на прилавках. Не винные напитки, а именно вино. Все прочее, исключая медицинский спирт – сухой закон.

– Так, а суббпассионариев чем занять, пока пассионарии будут собирать разобранную страну? – зыркнул на Гения Макс.

– Ты же знаешь, что восемьдесят процентов населения работают на бесполезной работе. Для них найдётся занятие в первую очередь, – ответил Вася. – Кстати, решение о положении чиновников приравнивается к решению о ликвидации зон. Восемьдесят процентов госаппарата должно перестать существовать теми или иными способами. Истинная автоматизация – это для всех. Уйдут, как в небытье микро-финансовые организации и торговля религиозной атрибутикой. По сути единственное, что нормально делало предыдущее правительство, это осуждало пропаганду гомосексуализма. Но это не помешало им просрать бунты феминизма и сделать козлами отпущения нацию русских в многонациональном государстве. Мы не только восстановим все границы Державы. Мы пойдём дальше и объединим мир. На равных условиях. Но не на словах. На деле… Так что дела наши будут велики. Дела, а не бессмысленные победы в спорте и на шоу.

– Тогда я снова повторюсь, что я готов, – твёрдо добавил Макс. – Давно пора распустить думу, палаты и придумать нечто новое, что способно решать проблемы, а не заниматься лоббированием собственных интересов.

– Да мы все давно готовы, – добавил Кот. – Все возможные отмазки были отменены, когда на улицы, наконец, вышел народ. Вышел заявить о желании жить, а не доживать. Жить в своей стране. По законам для своих людей. Хватит уже сверху на головы ссать, полагая что пирамида это естественная, устойчивая и нормальная структура.

– Так, группы подстраховки первых часов готовы, информация в народ пойдёт сразу, штаб тут, частью на Урале. Остальное по ходу дела, иначе никогда не начнём, – подытожил Василий.

– Что вводим то? – только и спросила напоследок Юлька.

– Как что? Триумвират, избираемый Сотней, – хихикнул Макс. – С последующей сменой на суперкратию в объёмах всего мира.

– Супер…что? – не поняла девушка.

– Власть лучших представителей человечества. Уверяют тебя, в ней не будет ни одного боксёра, алкаша и религиозника. Наша вера в светском государстве – в наших поступках. Это не облачается в строения, обряды, праздники и монетизацию культов и услуг. Поумневшей пастве не нужны слепые поводыри. А нам не нужны умственно-отсталые правители… Даже с умными помощниками.

– А сотню умных правителей наберём? – спросил на всякий случай Идеолог.

– Наберём, – кивнул Даня. – И заставим перед сном каждый раз твою сказку читать… пока всё общество не заживёт. А то привыкли либо существовать, либо доживать. Аж обидно.

Часть первая: «Сиречь Земли». Глава 4 – Наследие

Европейская часть России.

Неуправляемая масса народа потекла по улицам. Люди, осатаневшие от повышения тарифов на все виды жизнедеятельности, от самих условий, где эффективно работается только бюро ритуальных услуг, вышли на улицы и без особого плана стали единым организмом, требующим перемен.

Этот безликий, слепой и жестокий голем восстания стал быстро набирать рост и вес и за несколько часов перерос в десятки раз по количеству все органы правопорядка. Города зажглись огнём коктейлей Молотовых. Кровь потекла по брусчатым площадям и разбитым асфальтам улиц.

«Русский бунт – бессмысленный и беспощадный», – писал классик в своё время и как пророк, глядящий через века, оказывался тысячи раз прав.

Станислав Лещинский шёл среди прочих людей без особого плана в голове. Махал битой, бил витрины роскошных магазинов и сжигал плотно стоящие вдоль улиц джипы. Сложно думать о чём-то конкретном, когда всем должен: друзьям, знакомым, родным, государству, банкам. Не то, чтобы кутил по жизни, был наркоманом или любил роскошную жизнь, далеко нет. Просто созданные безликой системой условия загнали сначала в кабалу кредитов, а потом в долговую яму, пытаясь от нее избавиться.

Всё начиналось с банков, когда брал ипотеку на создание «гнезда» для семьи. Непомерно высокие проценты сожрали все планы на жизнь. Ребёнка завести не удалось из-за дороговизны содержания «киндера» в городских условиях. Молодая жена ушла к более расторопному пожилому, но богатому человеку, занимающемуся бизнесом и имеющему связи и жизненный опыт, а рост коммунальных платежей и появление новых видов налогов привели к тому, что Станислав стал должен и государству. Оно привыкло прощать долги всем странам внешнего мира, но никогда не собиралось прощать собственный народ, предпочитая признавать его банкротом. С ликвидацией любого имущества за долги. Что представлял собой человек без личного имущества? Бомжа.

С массы бомжей всё и началось… Им давно нечего терять.

Ещё не собираясь становиться бомжом, в попытке удержаться на плаву, Лещинский работал на двух работах без выходных, подрабатывал, занимал и перезанимал. Гонка на выживание истощила здоровье, но ничего по итогу не дала. Жизнь, словно издеваясь, всё подкидывала и подкидывала новые проблемы – авария автомобиля с неполной страховкой, по которой он не получил ни гроша, ещё и должен остался, желание получить второе высшее образование, не прибавляющее знаний, но стабильно вытягивающее ресурсы из кошелька, «бесплатная» медицина, лечение по которой обходилось дороже получения второго образования, которое было так же бессмысленно, как двигать ушами, и многие другие факторы, от которых хотелось не только волком выть, но и обнажить клыки и показать, что он не раб системы, которая загоняла его в могилу лишь с тем, чтобы выпить последние деньги ещё и с родных – за ритуальные услуги.

С особой злостью Станислав уничтожал предметы роскоши частных лиц в городе: ювелирные магазины, салоны мод, бутики и офисы банков. К чему эта бутафория иллюзии красивой жизни? Откуда она у одних, когда другие последний хрен без соли доедают? Почему у одних есть все, у других нет ничего, хотя пашут и одни и другие? Неужели потому, что он меньше работал? Бред. Он работал поболее прочих. Но не на себя. Система обрабатывала его труда так, что его плодами пользовались более привилегированные сословия. Он работал, а мажоры и жирные коты в пиджаках покупали золотые часы и иномарки. Он не знал, что такое отпуск, а кто-то другой обзаводился иностранной недвижимостью и щеголял в мехах. Он пахал и на больничном, а тот другой по ту сторону тонированных стёкол с мигалками жил красиво и занимался собой. В то время как он исполнял функцию раба, по сути винтика в системе, которая использовала его как мелкую детальку, более важная деталька этого организма купалась в масле.

Система выбросила за ненадобностью, едва он истощил свой ресурс. Она сказала приспосабливайся. А он не хотел.

Он не смог воровать и обманывать, тем самым обогащаясь за счёт других. И потому лишь худел, терял силы.

Он копил боль на несправедливость в душе.

Станислав вышел из разгромленного отделения государственного банка, в котором некогда оставил всё свое имущество и застыл среди прочих восставших людей, глядя из-под козырька офиса на конец улицы. Там ехали пузатые автобусы и первые прибывшие транспорты уже выгружали людей. Людей прикормленных, на усиленном довольствии и выполняющих приказ. Такие могут спокойно плодить семьи, размножаться, прикрытые государством. Они причислены к среднему классу искусственно. Как и военные милитаризованного общества.

Только само государство словно забыло, что кшатрии его не развивают, а только защищают. Развивают только браманы, при содействии шудр и вайш. Когда же все прочие касты поставлены на место неприкасаемых, кшатрии не спасают ядро. Нельзя спасти то, что протухло. Можно только выкинуть.

Само ядро становится против господ и начинает перемалывать всё и сразу без разбора. Анархия в полном виде при содействии интервентов и давно задушенных осмелевших внутренних врагов, от которых давно ничего не зависит, и никогда не зависело.

Просто совпало.

– Ну, вот и спецвойска, – обронил мужик в тельняшке с татуировкой ВДВ на предплечье. Парашюты нельзя было перепутать ни с чем. – Мужики, собрались!