Последнее сказание

Овчарка ненавидела заочно, пытаясь высказать всю накопившуюся внутри злость на глупого хозяина, на все жизненные лишения и прочую собачью жизнь в большом городе. Она ненавидела всех. И Токаява Кебоши не был исключением.

Хозяин замешкался у дверного проёма, силясь отдёрнуть поводок. В связи с недостаточной физической формой, получалось не очень. Овчарка в постоянных попытках вырваться на свободу получила так необходимые ей полметра пространства, чтобы совершить один рывок к цели…

Токаява зыркнул из-под козырька кепки, и как плеть стеганула в воздухе. Молча перехватив ненавидящий взгляд собаки, старый японский мастер постарался показать свой внутренний мир. Точнее его пепелища, разруху и хаос. Передать одним взглядом. Открыть внутреннего зверя миру. Ненадолго и только самый его краешек, но должно было хватить.

Сколько всего накопилось внутри за десятилетия?

Взгляд длился всего мгновение. Внутри Токаявы не было ничего из того, что ощущают собаки: ни страха, ни сомнения. Четвероногая боевая машина увидела лишь холодные, полные отчаянья глаза человека. А ощутила ещё больше.

Лишь миг прошёл, но словно промелькнула незримая искра между ними. И два зверя поняли друг друга моментально. Нечего делить, нет друг к другу претензий. У каждого своя сучья жизнь.

Лай оборвался, поводок провис, коснувшись асфальта. Собака покорно присела, чуть опустив голову, признав верховенство человека. Высунула язык. Внутренний зверь Кебоши был страшен даже ей. Воли в нём было столько, что можно было остановить и стаю собак.

Страшный, страшный человек. С таким лучше не связываться. Нечета её хозяину. Настоящий вожак. Только не стаи. Одиночка. Такие опаснее всего.

Овчарка резко отпрянула в сторону. Отскочила, как от огня, увлекая за собой заодно и полудохлого хозяина вглубь дворика. Задохлик промчался перед Токаявой едва успевая расставлять ноги. Расклячился, чтобы не свалиться в лужу, которых так хватало вдоль улицы.

Сенсей и сам резко поднялся. Силы пришли внезапно, резко задушив слабость на корню. Перемахнув пару ступенек, он схватил за край закрывающейся двери. Успел вовремя.

В его время домофона, конечно же, не было. Он точно помнил, что на ключах в рюкзаке не болтался магнитный замок. А стоять у подъезда, ожидая соседей, не хотелось. Но не это же предало сил. Так что? Страх быть покусанным собакой? Нет, скорее она испугалась. Ощущение внутренней борьбы, из которой временно вышел победителем? Возможно.

Ещё шаг и вот он знакомый тёмный подъезд, вечно неработающая лампочка. Сколько бы не вкручивал в своё время, всё равно не переживала и вечера.

Ноги понесли к лифту по привычным ступенькам, глаза нашли металлическую кнопку. Нажать-доехать. Какие-то знакомые схемы в голове. Мозг можно не включать. Отработано на алгоритмах. Но как же это непривычно ни о чём не думать. В лесу так не получалось. Алгоритмы всецело – достояние города.

Старые привычки, казалось, не изжили себя даже за годы. Кажется, словно только зашёл в подъезд и стоишь, теребишь в руках ключи, ожидая неторопливого лифта. Его створы вот-вот распахнуться. Приедешь на нём до своего этажа, повернёшь направо, сделаешь пару шагов и позвонишь в знакомый, обшарпанный звонок. И откроет дверь жена, а из комнаты послышится крик дочки. Радостный, любимый.

Всё спокойно, всё знакомо. Семья.

Токаява тряхнул головой, отгоняя морок наваждения. Он отпрянул от лифта и помчался вверх по лестнице, перепрыгивая через две-три ступеньки разом. Сердце бешено застучало. Не от душевной боли и тем более не от усталости, нет – выносливости в теле накопилось в десятки раз больше, чем на четыре этажа, но просто до скрипа зубов захотелось действия. Бежать изо всех сил, кричать во всё горло, разогнаться и ворваться в ту прошлую жизнь, прорвать невидимую завесу, разделяющую этот и тот мир. Преодолеть мрачное, холодное настоящее, вернуться в свой привычный мир, где любят и ждут!

И вот последние ступеньки… но вместо прошлой жизни лишь знакомая дверь перед носом. Чёрная, чуть обветшалая краска привычно режет взгляд.

«Надо бы подкрасить, подновить», – само собой мелькнуло в голове. Так всегда случается для успокоения совести. Вроде бы подумал, что надо сделать – и на полшага приблизился к делу. А значит, начало не за горами. А значит, уже почти сделал, а значит, совесть домохозяина снова может спать спокойно.

Руки опустили рюкзак с плеч, нырнули в боковой кармашек за ключами. Меж пальцами зазвенел железом клочок прошлой жизни. А тот, что гораздо больший клочок этой жизни, даже не клочок, а целый клок, вот он – за дверью. Открой дверь и предайся воспоминаниям, которые утопят тебя в себе огромной волной цунами.

Ключ от общей двери, однако, не подошёл. Токаява стал тыкать всеми ключами в замок, но ничего не выходило.

– Впрочем, чему я удивляюсь после стольких лет? – буркнул Кебоши, смирившись с тем, что сам в свою квартиру не попадёт.

Пальцы потянулись к звонку соседей. Раздалась мелодичная трель. Странно, но это первый раз, когда услышал её. Обычно заходил к соседям со стуком от двери к двери. Звонить не приходилось. Вроде бы мелочь, но из мелочей и состоит эта странная жизнь.

Незнакомая женщина в халате и бигуди, с глазами, метающими молнии, открыла дверь. Сразу стало видно, что гостей не ждала. И случайных посетителей заочно ненавидела так же, как собака на улице свою жизнь. Посмотрела, во всяком случае, как на врага народа, выражая мрачным неухоженным лицом полное недовольство.

– Здравствуйте. Я ключ от общей двери потерял. Не могли бы вы открыть. Я ваш сосед, – бесцветно обратился Токаява.

– Сосед? Разве прошлый переехал? – ответила женщина, не открывая двери.

Токаяве показалось, что ослышался. «Бывший сосед» застыл, глупо глядя сквозь прутья решётки на тот мир, который почему–то не желал его впускать.

– Куда я переехал? Уезжал я просто… надолго. Вот вернулся. Никуда я не переезжал!

– Ладно. Разбирайтесь сами. Я сейчас, сейчас, – тихо пробурчала соседка, покорно шелестя ключами. Едва открыв общую дверь, она тут же исчезла за своей.

Токаява накинул на плечи рюкзак, перешагнул порог и снова завозился со своими ключами, покоряя второй замок.

Ключ от своей двери… НЕ ПОДОШЁЛ!

– Да что за чёрт?! – Токаява, испробовав все попытки войти в дом, замолотил в дверь, как боксёр по груше. – Открывайте!!!

За дверью послышалась возня. Толстый мужик поперёк себя шире возник на пороге, заслонив собой проход. Почёсывая пузо, толстяк недовольно обронил, лениво двигая мясистым подбородком:

– Слышь, ты куда ломишься? Мне что мусоров позвать?! Или сам макушку под табуретку подставишь?

– Так стоп. Вы что-то путаете, – выдавил Токаява, в сумбуре мыслей пытаясь подобрать так необходимые запропастившиеся слова. – Понимаете, это моя квартира. И я не могу понять, что вы тут делаете.

– ЧЕГО?! – рявкнула бульдогом туша под центнер весом.

– Моя квартира, – снова повторил обрусевший японец, ощущая, как попадает в ступор, странный транс осознания.

Вроде произошло что-то ужасное. Но почему? Кто допустил?

– Слышь, деревня, говна объелся? – обратился новый хозяин квартиры как барин как к нищему, просящему милостыню. – Какая твоя? Привиделось что ли?

Лжехозяин сделал столь быстрый вывод, окидывая прикид Токаявы: старая выцветшая кепка, потёртый рюкзак, стоптанные походные ботинки, застиранные штаны, свитер в катышках. Ну, точно, нищий милостыню пришёл простить и гонит пургу.

– Я ниоткуда не рухнул, – ощущая в себе поднимающуюся бурю гнева, всё же тихо ответил Токаява. – Я Токаява Кебоши. Настоящий хозяин этой квартиры… – добавил лесной пришелец, припоминая, что документы на квартиру как раз остались в квартире.

То есть все красивые бумажки из лучшей бумаги остались за порогом, пройти за который мешало «это» в дверном проёме.

– Да вали отсюда, козёл! – подтвердил новый широкомордый хозяин квартиры и со всей дури собирался было хлопнуть дверью перед носом растерянного японца, но Токаява успел подставить ногу и схватить за край двери до того, как она набрала разгон. Реакция работала и в состоянии этого недолгого ступора.

– Слушай, погоди, говорливый. Давай по-хорошему разберёмся, – вновь попытался Токаява, на сей раз повышая голос.

– Я тебе, сука, сейчас так разберусь, – пообещала «туша», и Кебоши отлетел от мощного толчка, врезался в электросчётчик, вминая алюминиевые дверки рюкзаком. После чего дверь от родной квартиры проворно закрылась.

Токаява не ожидал подобной грубости. Зубы стиснулись, кулаки сжались, глаза и без того холодные, вовсе налились льдом. У одних они наливаются кровью. Его же ярость была холодна и спокойна. Потому – лёд во взгляде.

Он снова позвонил соседке и обронил в приоткрывшуюся дверь:

– Простите, я пройду, – скорее сказал, чем спросил японец и без приглашений прошёл в квартиру соседей, спокойно отодвинув соседку плечом.

– Стой, куда ты? – запоздало рванула вслед соседка, глядя, как незнакомец, не разуваясь, быстрым шагом идёт на кухню, а оттуда с подхваченным с пола топориком для рубки мяса бодро шагает на балкон.

Балкон соседей оказался застеклён, а вот собственный «всё как-то времени не было»: работа, суета, лень, в конце концов. «Руки не доходили», да и особой необходимости не было звать мастеров. Склад хлама он и есть склад хлама. Чего его украшать?

Токаява открыл боковое окно и перелез ногами. Следующим действием забросил на свой законный балкон рюкзак и полез следом.

– Осторожнее! – крикнула вдогонку соседка, переживая больше за то, что не сможет объяснить ни полиции, ни мужу, почему странный мужик выпал из её балкона. И почему в его руке был ЕЁ топор! Судя по телевизору сейчас же всё в сплошных экспертизах, отпечатки пальцев разные, легко всё и везде доказать. Не врут же.

Бесстрашный скалолаз, вцепившись руками в края балкона, ногой подцепил свой балкон и прогнулся, постепенно подтягиваясь, неторопливо, расчётливо приближаясь к намеченной цели. Приобретённая с годами тренировок цепкость и хваткость играла на руку.

Менее чем через минуту, Токаява оказался на родной территории. Жалость по балконной двери погасла под натиском праведного гнева. Он оттолкнулся от края балконной плиты и плечом врезался в створы, вышибая хилый замочек с первого раза.

Влетел истинный хозяин, словно в царство криков. От души завопила моложавая женщина, а здоровяк в углу комнаты перебирал всю возможную брань, которую знал. Он, однако, не спешил приближаться к мужику с топором, глаза которого сияли праведным гневом, а вид был более чем звероват: щетина, давно не стриженные лохмы, торчащие из-под кепки. В квартиру, по его мнению, ворвался дикарь! Бомжи, просящие подаяние, так себя не ведут.

«Или изображает страх, прекрасно зная, кто реальный хозяин квартиры»? – подумал Токаява.

– Какого дьявола вы в моей квартире?! – подскочил к лжехозяину Кебоши, перекрикивая обоих и помахивая топориком перед их лицами для пущего эффекта устрашения. Так проще узнать ответы на интересующие вопросы.

– Что, значит, в твоей? Это наша квартира! – снова закричала женщина. – Я сейчас полицию вызову! Коля, звони…

– МОЯ! – рявкнул Токаява, снова махнув топориком. – Стоять всем на месте! Все до последнего гвоздя здесь моё! Моё и жены! Моё и дочери! Вы… здесь… чужие, – на последних словах голос Токаявы сорвался.

– Твоя – шалашик в лесу, бомжара. Уматывай отсюда, пока шею не переломал! У меня удар мощный, не сомневайся! – заверил широкомордый, расценив заминку, как слабость и уверенный в своей победе заранее. – А то я сейчас свой тесак достану, и уйдёшь по кусочкам! Тебя, шваль собачья по мусоркам доедать будет потом…

Токаява не удержался и, резко подскочив, припечатал обухом топорика широкомордого в локоть, удачно задев нерв. Проворно добавил носком ботинка в объёмный живот. Два незамысловатых удара, но гонор лжехозяина поутих. Опустившись на пол, толстяк сквозь зубы зашипел, держась за локоть:

– Хана тебе, червяк… На удобрения пойдёшь.

– Заткнись! – рявкнул Токаява, пытаясь собраться с мыслями. – И я повторяю вопрос, – продолжил он, помахивая топориком перед собой. Оружие всегда предавали словам дополнительный вес. – Какого хера вы делаете в моей квартире?!

– Что за левый вопрос? Мы купили квартиру. – выдавил мужик, лупая кровавыми глазами навыкате. Он был похож на разъярённого быка, не хватало только красной тряпки перед глазами.

– Бумаги в зале. Там всё как надо, – подтвердила крикливая женщина и добавила чуть наглее. – А полицию-то мы ещё как ты ломиться начал вызвали! Скоро приедет. Да-да!

Обычно невозмутимый Токаява от избытка эмоций рыкнул зверем, воткнув топорик в кровать возле жены. Воткнул и снова выдернул, продолжая водить холодным оружием в воздухе перед собой. Чего-чего, а с ножами в лесу напрактиковался.

Раньше здесь стояла их с женой кровать! И кроватка дочки рядом. Эти двое непонятных людей не вправе были выкидывать её и ставить свою! Кто им позволил? С чего они решили, что могут поступать, как захотят?!

– Какие бумаги?! – взревел туром Токаява. – Это МОЯ квартира! МОЯ!!!

– Бумаги… – залепетал толстый мужик, глядя то на незнакомца, то на топорик в руке лохматого мужика. По его мнению, дикарь был неуравновешен и действительно мог воткнуть остриё в него или жену. – … на рынке недвижимости… купили… риелтор… всё, как надо.

«Почему они постоянно повторяют это «всё как надо»? Похоже на отрепетированное заранее»! – мелькнуло в голове японского мастера.

– Не придерусь? Риелтор? – Токаява наклонился над хозяином. Решив, что криками ничего не добиться, угрожающе понизив голос, бывший хозяин квартиры, спросил. – Топор сейчас тебе в череп воткну, и посмотрим, кто не придерётся… Кто этот риелтор? Ф.И.О., адрес, контакты. Быстро! Бумагу с ручкой взял и записал! А ты… – Токаява зыркнул на женщину испепеляющим взором, не забывая изображать маньяка, провести у её лица кончиком топора. – Дай ему ручку! И покажи мне все ваши бумаги на квартиру.

– Ага… хорошо… сейчас… – забормотала она, роясь в прикроватной тумбочке. – Вот ручка, вот бумага…

Через пару минут Токаява вертел в руках бумажку с данными.

Каваева Ольга Юрьевна – гласила одна бумажка. Так же подслеповато Токаява вглядывался в качественные листки бумаг, которые искренне уверяли, что квартира не его. С этим предстояло разобраться более досконально, пристально… но не здесь. Если эти насекомые, что завелись в его квартире вместо тараканов действительно вызвали полицию, то по этим бумагам вся правда на их стороне, а ему припечатают пару-другую интересных статей. «Проникновение со взломом» и «разбойное нападение», как минимум.

– Так, слушайте меня оба. – Токаява пристально посмотрел на лжехозяев. – Я потолкую с вашим риелтором. И в ваших интересах, если вы окажетесь здесь ни при чём. – На последнем слове Токаява рявкнул так, что женщина вздрогнула. А толстяк лишь хмуро усмехнулся, взглядом обещая немедленную смерть, как только он придёт в себя.

– Мы поняли, – обронил глухо толстяк за себя и за жену.

Интуиция, развитая в последнее время в лесу, говорила, что через подъезд выходить уже не стоит. Наряд полиции, возможно, был близко. Токаява засунул все бумаги в рюкзак, затянул лямки и, кинув рюкзак с балкона, полез следом. Быстро спустившись по застеклённому третьему этажу, с уровня второго этажа спрыгнул на асфальт.

Выпрямившись во весь рост, японский мастер быстрым шагом направился через дворы, явственно ощущая затылком три пары глаз. Соседка и новые обладатели его квартиры смотрели так пристально, что казалось, куртка сейчас на спине загорится.

«Стоит при первом же случае сменить одежду. Хотя бы на ту, что есть в рюкзаке, а по возможности подстричься и побриться, привести себя в порядок. Надо будет поработать над внешностью», – твёрдо решил Токаява.

Ощущение взгляда пропало лишь тогда, когда он слился с толпой на людной улице.

– Что ж, Ольга Юрьевна, ждите в гости, – обронил едва слышно Токаява, и лёгкая улыбка едва-едва коснулась губ. Любой бы из прохожих отметил, что глаза незнакомца, бредущего по улице, выглядят странно. Более чем странно.

Но никто не смотрел в глаза. Все были заняты собственными проблемами.

Синдром города.

– Время звонить старым друзьям, – пробормотал уставший от всего происходящего японец.

К счастью, ему было куда звонить.

Часть первая: «Сиречь Земли». Глава 2 – Просто позвони мне

Несколько часов спустя.

Такси остановилось перед высокоэтажным зданием. Даниил Харламов передал водителю купюры забинтованной рукой, отказавшись от сдачи. Задрав голову, он с ходу пытался высчитать этажность здания, но шея затекла прежде, чем добился успеха. Определённо стоило заняться этим прежде, чем так близко приблизился к высотке. Эти законы, по которым в Санкт-Петербурге разрешили строить высотные здания, не шли городу на пользу.

Пришлось плюнуть на всё и выйти из машины. У входа его ждал слишком хорошо знакомый человек с как обычно грустным взглядом. Нотка ностальгии проявилась в повлажневших глазах.

– Сенсей, какая встреча.

Харламов обнял бывшего тренера и тепло улыбнулся. Впервые за последние месяцы. Так приятно было увидеть старого друга. Человека из детства, который помогал закалять волю и характер и способствовал путешествиям. Ведь если подумать, то все командировки начались с его легкой руки. И соревнования в Японии порядком повлияли на жизнь, заставив верить в себя безоговорочных победителей. В Стране Восходящего Солнца мастеров боя оказалось не больше, чем на Родине. И качеством те уступали. Так приятно оказалось развивать слухи и легенды.

– Что с рукой? – оценил перелом правой ведущей Токаява.

Сложный перелом. Двойной-тройной. Иначе этот боец не стал бы гипсоваться. Судя по всему, энергетически Медведь на нуле, иначе давно срастил бы кости за пару дней.

– По Лондону за олигархами охотился, – без улыбки ответил Даниил. – Зацепила охрана. Опытная, мать их. Ну да ничего, больше наших спортсменов трогать не будут.

– Так это ты их… перевоспитал?

– Я-то что? Один в поле не воин, – протянул Харламов. – Команда… Не будем об этом. Что у тебя за проблемы? Я сразу и не поверил, что ты позвонил. Примчался как смог. Жаль не могу прыгать как Скорпион с Семёном. Прыг и на месте. А один раз меня даже на Луну забросили. И знаешь, она совсем не серая. Красиво там. Тебе тоже надо как-нибудь побывать.

– Где же они все сильные мира сего, которые подтвердят твои слова без опоры на науку? – спросил старый японец.

– Никто не знает. Ушли все Сильные. Всё осталось на нас, слабых и глупых. Давай сконцентрируемся на задаче. Остальное – потом. Через восемь часов Василий отвечает на ультиматум. Если Круг не одобрит переворота, начнется суета многоходовки, – ответил Даниил и вздохнул. – Хотели, как лучше, а нам вместо выборов жопу показали. Старую такую, сморщенную. Такой на троне уже не сидеть. Геморрой мешает. Тяжело России после Путина держаться, слишком много противоречий у лоскутного одеяла. И в основном экономических. Кланы нажрались, но так и не понимают, что лучше диета, чем блевать и снова есть.

– Понятно… тяжёлые времена.

– А когда они были другими? Давай уже, рассказывай. Я после зачистки окраины уже ничему не удивляюсь.

Токаява в несколько предложений изложил суть вещей…

– Ясно. Отжали твою квартиру ещё в конце девяностых-начале нулевых. А ты и не знал, – заключил устало Харламов, ткнул в ухо, коснувшись мини-наушника. – База, запрос. Каваева Ольга Юрьевна. Риелтор. ООО «Метры для жизни». Полный доступ разрешаю. Ключ три семь пять восемнадцать двадцать восемь альфа дегриз.

Под курткой Харламова засветилось. Откинув рукав, показал умные часы-браслет. Легко гнущийся гаджет словно растёкся по руке. На мягком сенсорном экране потекли вереницей строки информации. Харламов поморщился, вникая в суть.

– Ещё одна хитрая сука наживается. Идём, сенсей. Мне матов словарного запаса на магические мантры не хватает. Но суть в том, что эти недочеловеки совсем с квартирами страх потеряли. И так ипотека заоблачная, люди почти души закладывают, и то последнее отнимают. Какие уж тут крепкие ячейки семьи, да?

– Я просто хочу справедливости.

– Справедливости? Ты про пенсионную реформу слышал? Или средний уровень доходов рабочих людей?

– Нет. Я пенсию в этой стране не получаю и за новостями не слежу. Я просто хочу забрать своё… Моё, понимаешь?

– Мало квартиры в Хабаровске и додзе в Японии, да? – усмехнулся Даниил. – В прошлое полезем с головой?

– Ты не понимаешь, Даня, – обратился совсем по-простому бывший учитель. – Это квартира жены. Она должна была достаться дочери. Дочери, а не шакалам.

– Что ж, сенсей, семья – святое, – кивнул Харламов.

Пожилой охранник на входе нехотя отложил газетку, и лениво проводил взглядом новых посетителей. Даниил прямо спросил про необходимый офис и тут же был пропущен без дальнейших расспросов. Пропускная система в здании отсутствовала. Что наводило мыслями на старую добрую «крышу», легализованную под охранные агентства с тревожными кнопками.

– Старая схема, сенсей. Быдло-быки легализовались. Ничего не меняется. Всё так же жопа, только на троне поменьше. Они сменяют друг друга, но созидательного импульса не несут.

Офис Каваевой находился на семнадцатом этаже, как было написано в документах. ООО «Метры для жизни» – гордо гласило название фирмы. Небольшой скоростной лифт домчал быстро, выплюнув в пустующий холл пару посетителей. То ли сказывалось вечернее время ближе к закрытию, то ли в пятничный день здесь всегда было немноголюдно.

– Сенсей, у меня просьба. Прикинься глухонемым. А там посмотрим.

Токаява кивнул.

Харламов и Кебоши побрели по этажу, цепким взглядом выискивая офис с необходимым номером. Таковой оказался почти в самом конце холла.

– Хе, без шуток – «Метры для жизни». Какие ироничные сукины дети, – обронил Харламов в приподнятом расположении духа. – Выдать бы таким по конуре и заставить в них жить. Или как они это называют? Комнатами-студиями? И без зазрения совести же называют. А их даже не сажают по тюрьмам. По истинным лофтам, мать их.

Миловидная секретарша, с первого взгляда оценила покупательскую способность клиента по неплохому внешнему виду Харламова – а был он одет в брендовые вещи – мило заворковала:

– Здравствуйте, вы к Ольге Юрьевне?

– Именно так, дорогая, – тоном плохо обученного интеллигента, не кончавшего Оксфорда, но неплохо поднявшегося в девяностые годы, там же и получившего дополнительное образование, ответил Харламов.

– К сожалению, сейчас у неё клиент. Вы не могли бы подождать пару минуточек? – она перевела взгляд на сенсея. – А этот человек он…

– Мой водитель всегда со мной, – оборвал Харламов, давая понять, что прикапываться к неважно одетому Токаяве не стоит или потеряет клиента.

– Хорошо. Подождёте?

– Ну, если только минуточку. Время дорого стоит.

Секретарша расплылась в понимающей улыбке, словно строго по учебнику Дэйла Карнеги. Американский мультимиллионер знал толк в привлечении клиентов. Именно поэтому умер от депрессии.

– Я могу вам предложить чаю, кофе, соку? – вновь пошла она в атаку.

– Чаю. Чёрного. Без сахара. Две кружки, – кивнул Харламов, усаживаясь в мягкий кожаный диван. В нём можно было утонуть. Сразу клонило в сон. Самое-то для долгих ожиданий.

– Можете повесить куртку на вешалку.

– Нет, я замёрз, – ответил Даниил, прикрывая курткой порезанную, забинтованную руку и оружие. – Продрог.

– Что ж, согревайтесь чаем, чтобы не заболеть, – добавила секретарша. И хотелось ей крикнуть «да заткнись ты уже!». Показательная вежливость за дополнительную плату бесила ещё больше, чем навешанная улыбка.

Оба гостя осмотрелись. Судя по всей обстановке в офисе можно было считать, что дела у риэлторши идут как нельзя лучше. Разве что после подобных «успешных» дел черти когти точат от жгучего желания поскорее заполучить своего клиента. Но внешне всё хорошо, красиво и приятно. А значит – вложено немало денег в это дело.

Девушка сделала чая и поставила на журнальный столик. Рядом с потенциальными клиентами. Токаява отпил, а Харламов не спешил прикасаться к кружке, делая вид, что занят планшетом. На самом деле он выжидал, пока чай остынет, чтобы можно было хлебать, не дуя, по-простому. Или делать вид, что пьёшь. Делать вид и быть – это было как две разные категории жизни для Харламова. По этому принципу он получил краповый берет, поэтому же вёл тройки ликвидаторов в бой, никогда не отсиживаясь по кабинетам за такой же кружкой чая.

Склонившись над кружкой вместе с гибридными умными часами-планшетом, Даниил незаметно для секретарши обронил в чай несколько таблеток сильнодействующего снотворного, достать которого без рецепта рядовой посетитель аптеки себе позволить не мог. Помешав ложкой чай, Даниил подождал, пока таблетки растворятся и едва-едва коснулся кружки губами. Скривив лицо, Харламов выплюнул несуществующий чай во рту на пол и возмутился.