Наш с тобой развод

Глава 1

Курсор мигает на экране. Я должна закончить этот проект к пятнице, а сегодня уже среда, и макет фасада все еще не идеален. Что-то не то с балконами на третьем этаже – слишком массивно, нарушают симметрию. Нужно сделать их более легкими, ажурными, но при этом не потерять функциональность.

Я откидываюсь на спинку рабочего кресла, потягиваю остывший кофе. За окном моего домашнего кабинета – серый московский октябрь. Дождь барабанит по стеклу уже третий день подряд, и от этого на душе тоже как-то сыро и неуютно.

– Мам! – в дверь просовывается растрепанная голова Максима. – Я проголодался. Можно я сделаю бутерброд?

Смотрю на часы – половина третьего. Черт, совсем забыла про обед.

– Иди, солнышко, я сейчас приду. Только помой руки.

Максим исчезает, топая босыми ногами по паркету. Слышу, как он что-то напевает – какую-то песенку из TikTok, которую все дети в его школе сейчас повторяют до одурения. Мой десятилетний сын уже живет в мире, который я с трудом понимаю.

Компьютер пищит, оповещая о новом письме. Наверное, клиент – они всегда нетерпеливые, требуют правок, спешат. Машинально кликаю на уведомление.

Тема письма: "То, что вы должны знать".

Отправитель: [e-mail].

Сердце пропускает удар. Спам? Вирус? Но почему-то я не закрываю письмо. Пальцы сами открывают его.

Текста почти нет. Всего одна строчка:

"Простите, но вы имеете право знать правду. Прилагаю доказательства".

И три вложенных файла. Фотографии.

Я щелкаю на первую, и мир вокруг меня начинает медленно, очень медленно распадаться на части.

На экране – наш загородный дом. Тот самый, в который мы с Димой вложили столько сил и денег, который строили три года, где проводим каждые выходные с детьми. Знакомое крыльцо, знакомые фонари, которые я сама выбирала в том дизайнерском салоне на Остоженке.

И на крыльце – мой муж. Дмитрий. В той самой темно-синей куртке, которую я подарила ему на день рождения. Он обнимает женщину. Молодую, стройную, в светлом плаще. Ее волосы – длинные, темные – рассыпались по его плечу. Его лицо зарыто в эти волосы.

Они стоят так, как стоят только любовники. Тесно. Слитно. Как будто между ними нет ни миллиметра пространства, ни грамма сомнений.

Рука, держащая мышку, начинает дрожать. Я открываю вторую фотографию.

Они целуются. Его руки на ее талии, ее руки обхватили его шею. Это не дежурный поцелуй в щеку, не дружеское прощание. Это страсть. Это голод. Это то, чего между нами не было уже... сколько? Год? Два? Больше?

Третья фотография делает невозможное – становится еще хуже. Они садятся в машину – его машину, черный Range Rover, который он так любит. Она на водительском сиденье. Он наклоняется к ней через открытую дверь, целует еще раз. На этом снимке видны их лица. Его – счастливое, расслабленное, молодое. Ее – смеющееся.

Я не знаю эту женщину. Никогда ее не видела.

Дата на фотографиях – 14 октября. Понедельник. Три дня назад.

В понедельник Дима был в командировке. В Петербурге. На встрече с инвесторами. Он звонил мне вечером из гостиницы, жаловался на усталость, говорил, что скучает, что завтра постарается вернуться пораньше.

Я помню этот разговор. Помню, как я стояла на кухне, помешивая суп для детей, и думала: "Бедный, устал, работает как проклятый". Даже подумала испечь его любимый яблочный пирог к возвращению.

Испекла.

Он съел два куска, поцеловал меня в лоб и сказал: "Ты лучшая, Анечка".

Телефон. Мне нужно позвонить ему. Сейчас же. Спросить, что это. Кто это. Потребовать объяснений.

Пальцы набирают его номер сами, на автомате. Гудки. Один. Второй. Третий.

– Аня, привет, – его голос такой обычный, такой знакомый. – Что-то случилось? Я на совещании.

Что-то случилось? Хороший вопрос, Дима. Отличный вопрос.

– Нет, ничего, – слышу я свой голос, удивительно ровный. – Просто хотела спросить... ты сегодня вернешься к ужину?

– Постараюсь к восьми. У нас тут затянулось с презентацией нового проекта. Я потом расскажу.

– Хорошо. До вечера.

Я кладу трубку. Смотрю на экран, где все еще открыта третья фотография. На лицо мужа, который выглядит счастливее, чем я видела его за последние годы. На лицо незнакомой женщины, которая смеется, запрокинув голову.

Внутри меня что-то ломается. Не с треском, не с болью даже – просто тихо, почти незаметно рассыпается на мелкие осколки. Как будто кто-то взял нашу жизнь – красивую, выстроенную, упорядоченную – и уронил на пол. И теперь повсюду осколки, и я не знаю, можно ли их вообще собрать.

– Мам! – Максим стоит в дверях с огромным бутербродом в руках. – Ты идешь? Я уже все сделал сам.

Я быстро сворачиваю окно с фотографиями. Поворачиваюсь к сыну, натягиваю на лицо улыбку.

– Молодец, умница. Иди, ешь. Я сейчас приду.

Когда он уходит, я открываю письмо снова. Перечитываю единственную строчку. Смотрю на адрес отправителя – анонимный, одноразовый, невозможно отследить.

Кто это прислал? И главное – зачем?

Может, это чья-то жестокая шутка? Фотомонтаж? В наше время можно подделать что угодно. Дипфейки, искусственный интеллект – я читала об этом.

Но в глубине души я знаю. Знаю по выражению его лица на тех снимках. Знаю по тому, как мое сердце сжалось в комок еще до того, как мозг успел осознать, что именно я вижу. Какая-то древняя, животная часть меня распознала угрозу раньше, чем это сделал разум.

Я увеличиваю первую фотографию, всматриваюсь в детали. Пытаюсь найти хоть что-то, что докажет мне, что это не настоящее. Но все слишком реальное. Капли дождя на линзе камеры. Желтый свет фонарей, отражающийся на мокрой брусчатке. Знакомые до боли очертания нашего дома.

И они. Он и она. Обнимающиеся, целующиеся, счастливые.

В моем загородном доме. Там, где мы с Димой мечтали провести старость. Где Даша в прошлом году отметила свой тринадцатый день рождения. Где Максим прошлой весной построил скворечник вместе с отцом.

Телефон опять звонит. Дима. Перезванивает.

– Аня, прости, отошел с совещания. Ты так странно звучала. Точно все в порядке?

Все в порядке? Я смотрю на экран компьютера, где навсегда запечатлена его измена, и он спрашивает, все ли в порядке?

– Дим, – мой голос предательски дрожит, – скажи честно. Ты правда был в понедельник в Петербурге?

Пауза. Слишком длинная. Слишком красноречивая.

– Конечно. А что?

Он лжет. Я слышу это по интонации. За шестнадцать лет брака я научилась считывать каждое изменение в его голосе.

– Просто мама говорила, что видела Range Rover, похожий на твой, на Рублевке. Подумала, может, ты вернулся раньше и не сказал.

Еще одна пауза. Я почти физически чувствую, как он лихорадочно придумывает объяснение.

– А, ну это... наверное, Сергей брал мою машину. У него своя в сервисе была. Я же из аэропорта на такси ехал, помнишь?

Сергей. Его партнер по бизнесу. Удобная отмазка.

– Да, помню. Ладно, мне показалось. Не обращай внимания.

– Хорошо. Слушай, я правда должен бежать. Люблю тебя. Увидимся вечером.

– Люблю тебя. – Слова вылетают автоматически, по привычке. А когда я их произношу, понимаю, что не знаю, правда ли это. Люблю ли я его? Любила ли вообще в последние годы? Или просто плыла по течению, по инерции, потому что так удобно, так привычно?

Он отключается, и я сижу в тишине своего кабинета, держа в руке телефон и глядя на экран компьютера.

Мне тридцать четыре года. У меня двое детей, дом в Москве и загородный дом на Рублевке, муж-предприниматель, обеспеченная жизнь. На бумаге все выглядит идеально.

А в реальности мой муж изменяет мне с какой-то молодой женщиной. И теперь я знаю об этом благодаря анонимному письму от неизвестного отправителя.

Что мне делать? Устроить скандал? Потребовать объяснений? Или сделать вид, что ничего не знаю, и продолжать жить как раньше?

______________

❤️ Дорогие читатели! ❤️

Добро пожаловать в мою первую книгу!

Мне очень волнительно и нужна ваша поддержка))

Буду благодарна вашим комментариями “звездочке” (“Мне нравится”) ⭐️ на странице книги.

Вам нетрудно, а мне и Музу очень и очень приятно))

И это очень благоприятно влияет на написание новых интересных и эмоциональных романов для вас любимых читателей ❤️

С любовью ваша Стася Бестужева

Глава 2

Открываю фотографии еще раз. Смотрю на них до тех пор, пока они не отпечатываются на сетчатке, пока каждая деталь не впивается в память как раскаленным железом.

Его руки на ее талии.

Его лицо в ее волосах.

Его счастливая улыбка.

Когда в последний раз он так улыбался мне?

Не могу вспомнить.

И тут меня накрывает. Не сразу, не волной – а как-то изнутри, из самой глубины. Сначала тошнота. Потом головокружение. Потом боль – острая, пронзительная, такая, что хочется согнуться пополам и закричать.

Но я не кричу. Просто сижу в своем рабочем кресле, смотрю на серый октябрьский дождь за окном и чувствую, как рушится моя жизнь.

А в соседней комнате мой десятилетний сын ест бутерброд и напевает глупую песенку. Через час придет Даша из школы – шумная, вечно недовольная, в своем подростковом мире. Вечером вернется Дима – с улыбкой, с поцелуем в лоб, с рассказами о работе.

И я должна буду встретить его, накормить ужином, спросить, как прошел день. Должна буду играть роль любящей жены в спектакле, который, оказывается, давно уже стал фарсом.

Сохраняю фотографии в отдельную папку. Называю ее "Налоги_2024" – никто не будет смотреть. Удаляю письмо. Закрываю почту.

Возвращаюсь к проекту фасада, но линии расплываются перед глазами. Пытаюсь сосредоточиться – нужно закончить работу, дедлайн не ждет. Но мысли возвращаются к тем фотографиям снова и снова, как язык к больному зубу.

Кто она?

Как давно это длится?

Любит ли он ее?

И самый страшный вопрос, который я боюсь себе задать: может, он прав? Может, у нас действительно остался только "бумажный брак", просто я не хотела этого замечать?

Я помню, как мы познакомились. Мне было восемнадцать, ему двадцать два. Я – студентка архитектурного, мечтающая изменить облик городов. Он – начинающий программист с горящими глазами и амбициозными планами. Мы встретились на вечеринке у общих друзей, проговорили до утра, и я влюбилась. Безоглядно, безрассудно, навсегда – как мне тогда казалось.

Мы поженились, когда мне исполнился двадцать один. Молодые, бедные, счастливые. Снимали крошечную квартиру на окраине, питались дошираком, строили планы на будущее.

Потом родилась Даша. Я взяла академический отпуск, потом еще один год, потом поняла, что вернуться в офис не могу – не с кем оставить ребенка, детские сады не берут до трех лет. Дима в это время начал делать первые деньги – его стартап выстрелил. Мы переехали в центр Москвы. Я забеременела Максимом.

И где-то там, между памперсами и ночными кормлениями, между новой квартирой и загородным домом, между школьными собраниями и фриланс-проектами я потеряла себя. Перестала быть Аней – архитектором, мечтательницей, девушкой с горящими глазами. Стала просто мамой Даши и Максима. Женой Дмитрия Ковалева.

А он? Он стал успешным предпринимателем. Владельцем IT-компании с оборотом в сотни миллионов. Человеком, которого узнают на бизнес-конференциях. Человеком, к мнению которого прислушиваются.

Мы разошлись. Не физически – мы по-прежнему спим в одной постели, завтракаем за одним столом, проводим выходные вместе. Но между нами выросла стена. Незаметная, но непреодолимая.

Когда мы перестали разговаривать по-настоящему? Не о детях, не о счетах, не о бытовых мелочах – а по душам, как раньше?

Когда он перестал смотреть на меня так, как смотрит на ту женщину с фотографий?

И самое страшное – когда я перестала скучать по нему, когда он уезжает в командировки?

Слезы текут по лицу, и я даже не сразу замечаю их. Они просто есть – горячие, соленые, бесконечные. Я плачу тихо, почти беззвучно, чтобы Максим не услышал из соседней комнаты.

Плачу о той молодой паре, которая когда-то разговаривала до утра и верила, что любовь победит всё. О мечтах, которые так и не сбылись. О жизни, которая пошла не туда. О муже, который нашел счастье в объятиях другой женщины.

И о себе – тридцатичетырехлетней, уставшей, потерявшейся где-то между домашними обязанностями и фриланс-проектами. О себе, которая только сегодня, глядя на эти проклятые фотографии, поняла: моя жизнь разваливается на части, а я даже не заметила, когда это началось.

На часах уже почти четыре. Скоро придет Даша. Нужно умыться, привести себя в порядок, приготовить ужин. Нужно быть мамой, женой, хозяйкой дома.

Нужно притвориться, что мир не рухнул сегодня в половине третьего дня, когда я открыла письмо от неизвестного отправителя.

Встаю из-за компьютера, иду в ванную. Умываюсь холодной водой, смотрю на свое отражение в зеркале. Бледное лицо, красные глаза, растрепанные волосы. Тридцать четыре года, а выгляжу на все пятьдесят.

Когда я последний раз была в салоне красоты? Покупала себе новое платье? Делала что-то для себя, а не для детей или мужа?

Не помню.

Телефон вибрирует. Сообщение от Димы: "Встреча затянулась, буду к девяти. Не ждите с ужином. Люблю".

Не ждите с ужином. Удобно. Может, он снова едет к ней? В наш загородный дом, где они обнимаются на крыльце и целуются в машине?

Или я схожу с ума, и у всего этого есть безобидное объяснение?

Но глубоко внутри я знаю правду. Я всегда ее знала, просто не хотела видеть. Не хотела разрушать иллюзию стабильности, благополучия, семейного счастья.

А теперь кто-то разрушил ее за меня. Прислав три фотографии на анонимный адрес.

И мне остается только одно – решить, что я буду делать с этой правдой.

Даша приходит ровно в четыре, как обычно. Хлопает дверь, в прихожей раздается грохот брошенного рюкзака, потом её недовольный голос:

– Мам, у нас опять нечего нормального поесть! Почему в холодильнике одни йогурты?

Я выхожу из ванной, всё ещё вытирая лицо полотенцем. Пытаюсь улыбнуться.

– Привет, солнышко. Как день прошёл?

Она смотрит на меня своими карими глазами – точная копия Диминых – и хмурится.

– Нормально. Мам, ты чего? Ты плакала?

Четырнадцатилетние девочки видят всё. Особенно когда дело касается родителей.

– Нет, что ты. Просто устала. Проект сложный, глаза болят от монитора.

Она явно не верит, но не настаивает. Просто продолжает стоять в коридоре, изучая моё лицо с той подростковой прямотой, от которой никуда не скрыться.

– Ты с папой поругалась?

– Нет. Всё в порядке. Иди, перекуси чем-нибудь, я сейчас что-нибудь приготовлю к ужину.

Она пожимает плечами и уходит к себе в комнату. Через секунду оттуда доносится музыка – какой-то рэп, от которого дрожат стены. Раньше я бы попросила сделать потише. Сейчас мне всё равно.

Возвращаюсь в кабинет, закрываю дверь. Сажусь за компьютер. Руки всё ещё дрожат.

Те три фотографии лежат в папке "Налоги_2024", и я знаю, что если открою их снова, то просто сойду с ума. Поэтому делаю другое – то, о чём подумала ещё полчаса назад, но боялась.

Открываю браузер. Захожу в наш семейный облачный аккаунт.

Мы завели его года четыре назад – Дима настоял. Сказал, что так удобнее хранить семейные фотографии, документы, важные файлы. У всех общий доступ – у меня, у него, даже у Даши, когда ей понадобилось сохранять школьные проекты. "Семейное облако" – Дима даже назвал его так. Трогательно, правда?

Логин и пароль я помню наизусть. Захожу. И первое, что вижу – там появилась новая папка. Называется "Архив_2024".

Странное название. Какой архив? Чей архив?

Кликаю на папку, сердце колотится так, что кажется, вот-вот выскочит из груди.

Внутри – ещё несколько папок. "Фото", "Переписка", "Видео", "Документы".

Я смотрю на экран и понимаю, что стою на краю пропасти. Могу ещё отступить. Закрыть эту папку, удалить её из памяти, притвориться, что не видела. Вернуться к своему проекту, к детям, к ужину. К иллюзии нормальной жизни.

Или могу шагнуть вперёд – и тогда точно не будет пути назад.

Глава 3

Открываю папку "Переписка".

Там текстовые файлы. Десятки, может, сотни. Названия – даты. Начинаются с декабря прошлого года.

Декабря. Почти год назад.

Открываю первый файл наугад. Февраль 2024.

Он: Скучаю. Не могу дождаться пятницы.

Она: Я тоже. Эти три дня как вечность.

Он: Ты думала о том, что я сказал?

Она: О чём именно? Ты много чего говорил вчера вечером 😊

Он: О нас. О будущем. Я серьёзно, Ника. Я хочу быть с тобой. По-настоящему.

Она: А как же...?

Он: Я разберусь. Обещаю. Просто дай мне время.

Она: У меня есть время. Я готова ждать. Потому что ты стоишь того.

Он: Люблю тебя.

Она: И я тебя. Больше, чем ты думаешь.

Тошнит. Физически тошнит. Я зажимаю рот рукой, пытаясь сдержаться.

Ника. Вероника, должно быть. Открываю следующий файл. Март.

Она: Дим, мне нужно тебе кое-что сказать.

Он: Что-то случилось?

Она: Не знаю, как ты к этому отнесёшься...

Он: Говори. Что угодно.

Она: Я беременна.

Дальше долгая пауза. Наверное, минуты три – время указано в файле. А потом:

Он: Ты уверена?

Она: Три теста. Все положительные.

Он: Господи...

Она: Я понимаю, если ты не готов. Я справлюсь сама. Просто подумала, что ты должен знать.

Он: Нет. Не так. Я просто... в шоке. Дай мне время переварить.

Она: Хорошо. Извини. Не хотела тебя пугать.

Он: Ты не пугаешь. Просто это многое меняет.

Она: Знаю.

Он: Ника... я не брошу тебя. Ни тебя, ни нашего ребёнка. Слышишь? Мы справимся.

Она: Правда?

Он: Правда. Я люблю тебя. И я буду рядом. Что бы ни случилось.

Экран расплывается перед глазами. Не могу дышать. Не могу думать. Только эти слова, крутящиеся в голове как проклятие: наш ребёнок, я люблю тебя, я буду рядом.

А где он был, когда я была беременна Дашей? Когда меня рвало по утрам три месяца подряд, когда я набрала двадцать килограммов и рыдала, глядя на своё отражение? Он работал. Строил бизнес. "Потерпи, Анечка, это ради нашего будущего".

А когда я рожала Максима, и было так больно, что я думала, умру? Он сидел в коридоре со своим ноутбуком, заканчивал "важную презентацию". Зашёл в родзал только когда всё закончилось, поцеловал меня в лоб и сказал: "Молодец". Как хорошей собаке.

Но для неё он готов быть рядом. Для их ребёнка.

Открываю следующий файл. Апрель.

Он: Как самочувствие?

Она: Токсикоз достал. Не могу смотреть на кофе.

Он: Бедная моя. Хочешь, я приеду? Привезу что-нибудь?

Она: Ты же на работе.

Он: Плевать. Ты важнее.

Она: Я важнее твоей работы? Серьёзно?

Он: Серьёзнее некуда. Ты и малыш – это всё, что сейчас имеет значение.

Она: Я люблю тебя.

Он: И я тебя. Скоро всё будет по-другому. Обещаю.

По-другому. Что он имел в виду? Развод? Новую жизнь с ней?

Закрываю переписку. Не могу больше. Но руки сами открывают папку "Фото".

Там сотни снимков. Может, больше. Они в ресторанах. В кино. На природе. В постели.

В нашей постели. В нашем загородном доме. Она лежит на наших простынях, с нашими подушками за спиной, смеётся в камеру. На ней одна из моих ночных рубашек – я помню эту, голубую, шёлковую, купила в прошлом году, думала, Диме понравится.

Понравилась. Только не на мне.

Листаю дальше. Они на море – когда это было? Проверяю дату. Май. В мае Дима ездил в командировку в Сочи. "Встреча с инвесторами, неделю задержусь". А он был там с ней. Загорали на пляже, пили вино на закате, занимались любовью в номере отеля.

Еду дальше по фотографиям. Вот они в моей кухне. В нашей квартире. Она готовит, он обнимает её сзади, целует в шею. Когда это было? Как?

Потом вспоминаю. Июль. Я уезжала с детьми к родителям в Подмосковье на две недели. Дима сказал, что не может, работа. "Заканчиваю большой проект, съеду на выходные". Съездил один раз. На один день.

А всё остальное время проводил здесь. С ней. В нашем доме. В нашей постели. В нашей жизни.

Открываю папку "Видео". Там всего три файла. Смотрю на названия. Не хочу открывать. Знаю, что там – интимное, личное, то, что не должна видеть. Но не могу остановиться.

Открываю первый файл.

Это видео в гостиной нашего загородного дома. Запись с телефона, снимает она. Дима сидит на диване – на нашем диване, где мы с детьми смотрим мультфильмы по пятницам – и гладит её живот. Тот самый, с его ребёнком внутри.

– Привет, малыш, – говорит он тихо. – Я твой папа. Знаю, рано ещё, ты меня не слышишь. Но я уже люблю тебя. Очень сильно. И обещаю, что буду лучшим отцом на свете. Обещаю.

Она гладит его по волосам, и в её голосе столько нежности:

– Ты уже лучший.

– Нет, – он качает головой. – Но буду. Для тебя и для нашего малыша я стану лучшим.

Выключаю видео. Не могу больше. Просто не могу.

Сижу, уставившись в экран. Внутри пустота. Не ярость даже, не боль – просто огромная, всепоглощающая пустота. Как будто кто-то вычерпал из меня всё – все эмоции, все мысли, саму жизнь – и оставил только оболочку.

Семнадцать лет. Мы вместе семнадцать лет. Шестнадцать из них женаты. Двое детей. Дом. Общие друзья, общие воспоминания, общая жизнь.

И всё это время – последний год – он строил другую жизнь. С другой женщиной. В нашем доме, в нашей постели, в нашем будущем, которое, оказывается, давно перестало быть нашим.

Смотрю на часы. Половина шестого. Дима придёт через три с половиной часа. Придёт, поужинает, расскажет о своём дне, поцелует детей, ляжет со мной в постель. И я... что я сделаю?

Устрою скандал? Выложу всё, что нашла? Потребую объяснений, которые всё равно ничего не объяснят?

Или промолчу? Сделаю вид, что не знаю? Буду жить дальше в этой лжи, пока он сам не решит, что пора мне сообщить?

Проверяю папку "Документы". Там договор аренды квартиры. На его имя, но адрес не наш. Смотрю – это центр, Патриаршие пруды. Элитный дом. Снял для неё, видимо.

Ещё медицинские документы. Из женской консультации. На имя Вероники Игоревны Соловьёвой. Беременность 18 недель, всё в норме, следующий приём назначен на 23 октября.

Через три дня.

Захожу в её аккаунт в соцсетях – ссылка сохранена в документах. Вероника Соловьёва, 26 лет, PR-менеджер. Работает в "IT Solutions". Это же Димина компания. Он ее коллега. Или, вернее, начальник – он же владелец.

Листаю её профиль. Красивая. Очень. Длинные тёмные волосы, огромные глаза, точёная фигура – пока ещё не видно беременности. Улыбка открытая, искренняя. Молодая. На восемь лет моложе меня.

На её странице фотографии с вечеринок, концертов, путешествий. Жизнь, полная впечатлений, эмоций, движения. Она выглядит счастливой. Свободной. Какой я была пятнадцать лет назад, до брака, до детей, до того, как моя жизнь превратилась в бесконечный цикл стирки, готовки, уборки и фриланс-проектов.

Захожу на свою страницу. Смотрю на своё фото. Когда я его обновляла? Года два назад? На снимке – я у моря с детьми, улыбаюсь, обнимаю Дашу и Максима. Счастливая мать. Состоявшаяся женщина.

Только почему-то эта счастливая мать выглядит уставшей. У неё круги под глазами, волосы собраны в небрежный пучок, никакого макияжа. На ней старая футболка и джинсы. Ничего от той двадцатилетней Ани, которая мечтала проектировать небоскрёбы и менять облик городов.

Когда я стала этой женщиной? Когда перестала быть собой?

Глава 4

Возвращаюсь в облако. Открываю последний файл в переписке. Вчерашнее число.

Она: Дим, мне страшно.

Он: Чего ты боишься?

Она: Что ты передумаешь. Что выберешь её.

Он: Ника, я уже выбрал. Тебя. И малыша. Просто дай мне время всё правильно организовать.

Она: Сколько времени?

Он: Не знаю. Нужно подготовить детей. Анну. Не могу просто взять и уйти.

Она: Понимаю. Но я не могу вечно ждать. Через четыре месяца родится наш ребёнок, Дима. Я хочу, чтобы у него была нормальная семья. Не тайная любовница, которую ты навещаешь украдкой.

Он: Ты не любовница. Ты – моё будущее.

Она: Тогда докажи. Поговори с ней. Скажи правду. Или я сама это сделаю.

Он: Нет. Не надо. Я сам. Обещаю. Скоро.

Она: Когда "скоро"?

Он: После дня рождения Даши. Устрою праздник, потом поговорю с Анной. Хорошо?

Она: Хорошо. Но это последняя отсрочка, Дим. Я серьёзно.

Он: Понимаю. Люблю тебя.

Она: И я тебя.

День рождения Даши. Это послезавтра. Пятница. Нам – мне – исполняется четырнадцать. Мы планировали устроить вечеринку, пригласить друзей, накрыть стол. Дима обещал взять выходной, помочь с организацией.