Очень странный Новый год

— Георгий, огонь! — скомандовал Марк, отдергивая руку.

Старик ударил по рубильнику.

Установка вспыхнула ядовито-фиолетовым, режущим глаза светом. Концентрированный луч ударил прямо в открытый контейнер.

Раздался звук, похожий на шкворчание масла на раскаленной сковороде, смешанный с тонким, почти ультразвуковым визгом, от которого у многих заложило уши. Черная слизь забилась в конвульсиях. Она начала пузыриться, теряя форму, источая густой вонючий дым.

Три секунды агонии — и все кончилось.

Марк дал знак выключить лампу. На дне контейнера не осталось ни монстра, ни слизи. Только горстка серого пепла, который он демонстративно сдул с ладони.

Толпа ахнула. Страх в глазах людей сменился надеждой.

— Нам нужно оружие, — сказала Лена, видя, что момент настал. — Все, что светит ультрафиолетом. Медицинские лампы, солярии, детекторы валют, лампы для маникюра.

— У меня в салоне три лампы для шеллака! — пискнула Вика. — Я принесу!

— Я работаю в больнице, списанное оборудование на складе есть! — крикнул кто-то.

— Я электрик, я могу собрать портативные прожекторы, если будут детали!

Цех превратился в растревоженный муравейник. Лена чувствовала, как дрожат руки от азарта.

Марк подошел к ней, когда толпа начала разбиваться на группы по интересам: электрики обсуждали схемы подключения, курьеры чертили карты проходных дворов к центру.

— Неплохо для менеджера среднего звена, — сказал он, глядя на нее с нескрываемым уважением. — Ты только что создала незаконное вооруженное формирование.

— Это кризис-менеджмент, детка, — усмехнулась она, поправляя волосы. — Если проект горит, нужно привлекать аутсорс.

Внезапно к ним подошел мужчина неопределенного возраста, в очках с толстыми линзами и с рюкзаком, полным радиодеталей.

— Простите, — он говорил тихо, заикаясь. — Я... я физик. Преподаю в МГУ. Я слышал ваши слова про резонанс и электричество.

— И что? — насторожился Марк. — Скажете, что это антинаучно?

— Нет, что вы! — физик поправил очки. — Наоборот. Я давно заметил аномалии в энергосистеме. Но... вы собираетесь просто светить на них лампами? Это как бить слона тапком. Эффективно, но долго.

— У вас есть идея получше?

Физик застенчиво улыбнулся, и в этой улыбке промелькнуло что-то пугающе-маньячное.

— Если они живут в сети... и если они соберутся в одном месте, в «Гнезде», как вы говорите... то зачем бегать за ними с лампами? Можно ведь устроить короткое замыкание. Глобальное.

— Вырубить свет во всей Москве в новогоднюю ночь? — Лена округлила глаза.

— Не просто вырубить, — вмешался Марк, мгновенно уловив мысль. — Создать обратный импульс. Перегрузку. Превратить всю сеть города в гигантский электрический стул. Поджарить их изнутри, в их же проводах.

Физик кивнул.

— Но для этого нам нужно добраться до центрального распределительного узла. И нам нужно что-то, что создаст импульс такой мощности.

Марк и Георгий Иванович переглянулись.

— Катушки Теслы, — хором сказали они. — Те самые, которые «Эгида» завезла в лабораторию.

— Мы украдем их оружие, — закончил Марк, и на его лице расплылась хищная улыбка. — И направим против них.

Лена посмотрела на свою странную, нелепую, но такую живую армию.

— Значит, план меняется. Мы не просто обороняемся. Мы идем в атаку. Операция «Темная ночь» начинается.

В этот момент к рампе подошла бабушка с тележкой.

— Сынок, — обратилась она к Марку. — У меня дома две банки святой воды и электрошокер, который мне внук подарил. Куда это сдавать? В общий котел или при себе держать?

Марк посмотрел на Лену. Лена прыснула. Через секунду они оба хохотали — нервно, истерично, до слез, обнявшись посреди холодного цеха.

— При себе, бабуля, — вытирая слезы, сказал Марк. — При себе. Электрошокер и святая вода — это лучший билд на этого босса.

24 декабря. 23:32

Когда все разошлись, получив инструкции и контакты для связи в Телеграме (Вика создала закрытый канал «Охотники за привидениями МСК»), они вчетвером остались в цеху.

Марк сидел на капоте «Волги», глядя в темноту. Лена подошла к нему, протягивая стаканчик с остывшим кофе.

— Ты как?

— Страшно, — честно признался он. — Я технарь, Лен. Мой максимум риска — это пролить колу на клавиатуру. А мы собираемся устроить блэкаут в столице ядерной державы. Нас посадят. Если не съедят.

— Зато будет что вспомнить, — она встала рядом, касаясь его плеча своим.

Марк повернул голову. Их лица оказались в опасной близости.

— Знаешь, чего я боюсь больше, чем монстров?

— Чего?

— Что когда все это закончится... ты вернешься к своим отчетам, а я к своим серверам. И мы снова станем чужими.

Лена молчала. Сердце стучало так громко, что, казалось, перекрывало гул далекого города.

— Я ненавижу отчеты, — прошептала она. — И я, кажется, начинаю любить сервера.

Марк медленно, словно давая ей последний шанс сбежать, положил руку ей на талию. Лена не сбежала. Она подалась вперед, и их губы наконец встретились — в поцелуе со вкусом дешевого кофе, пыли и отчаянной надежды.

Где-то в глубине цеха Георгий Иванович деликатно кашлянул и отвернулся, делая вид, что очень заинтересован ржавой арматурой. А Вика тихонько навела камеру телефона, но на этот раз не стала постить.

— Сохранить в черновики, — прошептала она с улыбкой. — Для свадебного видео.

Глава 12. Список покупок: Хлеб, молоко, огнемет

25 декабря. 16:30. Строительный гипермаркет «МегаСтрой»

Весь западный мир сейчас сидел за накрытыми столами, разрезал индеек и разворачивал подарки в уютном мерцании каминов. В Москве же этот день был обычным рабочим четвергом, но с привкусом шизофрении. Радиостанции крутили Синатру и «Last Christmas», создавая иллюзию глобального праздника, а люди в очередях зверели по-русски беспощадно, сметая с полок все, что не прибито.

Если ад существует, то в канун праздников его филиал открывается в отделе декора любого строительного гипермаркета.

Лена толкала перед собой огромную грузовую тележку, которая, по закону вселенской подлости, имела одно вихляющее колесо. В тележке уже покоился бензиновый генератор весом в сорок килограммов — сердце их будущей атаки. Рядом с ней, маневрируя между семьями, дерущимися за последнюю гирлянду со скидкой, шагал Марк. Он выглядел сосредоточенным, как сапер на минном поле, но периодически морщился от громкости «Jingle Bells», гремящей из динамиков.

— С Рождеством, что ли? — мрачно хмыкнул он, уворачиваясь от женщины с лыжами. — Чувствуешь дух праздника?

— Я чувствую запах пота и дешевого пластика, — отозвалась Лена, сверяясь с навигацией. — И желание убивать. Нам нужно еще три промышленных прожектора и удлинители. Много удлинителей. Желательно с сечением кабеля, которое выдержит запуск шаттла.

— Отдел электрики в конце зала, — Марк кивнул на указатель. — Вика и Георгий взяли на себя лампы для соляриев и кварцевые лампы из медтехники. Они сейчас на другом конце города.

Они пробирались сквозь толпу. Люди вокруг напоминали одержимых. Глобальный праздник где-то там, в фильмах «Один дома», а здесь была суровая реальность: скидка на ламинат заканчивалась через два дня.

В отделе «Свет» было ярче, чем на поверхности солнца. Здесь горели тысячи лампочек, люстр и бра. Марк деловито перебирал коробки с дешевыми строительными прожекторами.

— Возьмем эти, самые простые галогеновые, — он сгрузил в тележку четыре желтые коробки.

— Но это же обычный свет? — усомнилась Лена. — Ты сам сказал: нужен жесткий ультрафиолет.

— Верно. Но Вика и Георгий везут из медтехники только сами лампы — кварцевые трубки. Им нужны корпуса и питание. Эти прожекторы идеально подходят по размеру: выкидываем штатную спираль, вставляем кварц, снимаем защитное стекло — и вуаля. Получаем прожектор смерти за три копейки.

— Отлично, — Лена вычеркнула пункт. — Остался кабель и... садовый инвентарь? Зачем нам лопаты?

— Не лопаты. Кусачки, стяжки и, возможно, топор. На случай, если придется рубить кабель под напряжением. Или пробиваться через запертые двери.

Путь в отдел «Сад и огород» лежал через аллею праздничных витрин. Маркетологи постарались на славу, создавая уютные уголки «Европейского Рождества». Пластиковые Санты лезли в трубы, олени с красными носами щипали искусственный мох, а манекены в свитерах с оленями изображали счастливую семью, открывающую подарки у камина.

Лена шла быстро, чувствуя нарастающую тревогу. В этом магазине было слишком много электричества.

Они проходили мимо экспозиции «Рождественское утро». Группа манекенов: папа, мама и ребенок. На «папе» был нелепый красный свитер с помпонами и джинсы. На полу валялись пустые подарочные коробки.

Марк притормозил. Из динамиков как раз полилась тягучая «Silent Night».

— Что? — спросила Лена.

— Ничего, — он потер переносицу. — Показалось. У этого «папаши» странная поза. Слишком расслабленная для куска пластика. И свитер. У него нитки как будто... шевелятся.

Он сделал шаг к витрине.

— Марк, не надо. У нас нет времени рассматривать рождественские свитера.

— Секунду. Просто проверю.

Он протянул руку к красному свитеру.

В то же мгновение мир вокруг словно моргнул. Лампы над витриной издали тонкий писк и погасли. «Silent Night» на секунду заело на высокой ноте.

Манекен потек.

Праздничный свитер расплылся, превращаясь в ту самую нефтяную маску. Пластиковое лицо треснуло, и из-под него брызнула черная слизь. Рука, которая секунду назад держала коробку с бантом, выстрелила вперед, как пружина.

Удар был беззвучным. Черная плеть обвила шею Марка, рывком вдергивая его внутрь витрины, прямо в бутафорский камин.

— Ммм! — только и успел выдавить он.

Лена застыла на долю секунды. Вокруг по-прежнему шумела толпа: кто-то спорил о цене на искусственную ель всего в пяти метрах от них, не замечая, как за стеллажом рождественская декорация душит человека.

Крикнуть? Позвать охрану? Бесполезно.

Лена бросила тележку и рванула следом, перепрыгивая через ограждение с надписью «Happy New Year».

Марк лежал на спине, сбивая ногами пластиковые поленья. Существо навалилось на него сверху. Оно уже не походило на манекена — это был сгусток тьмы, принявший гуманоидную форму. Его «руки» сжимали горло хакера, а там, где должно было быть лицо, раскрывалась воронка, полная вращающихся игл.

Марк хрипел, его пальцы царапали глянцевую поверхность монстра, но соскальзывали.

Лена огляделась в панике. Вокруг только пенопласт, коробки и плюшевые медведи.

Взгляд упал на соседний стенд. «Распродажа. Все для зимней обрезки».

Она схватила первое, что попалось под руку — тяжелый, с длинными оранжевыми ручками сучкорез.

Существо уже склонилось к лицу Марка.

Лена не стала думать. Она замахнулась, вкладывая в удар всю свою ярость на этот проклятый год, на одиночество, на то, что вместо рождественского ужина она стоит по колено в пенопласте.

Хрясь!

Лезвие сучкореза с влажным, чавкающим звуком вошло в то место, где у твари должна была быть шея.

Мимик дернулся, издав звук спускаемой шины. Черная слизь брызнула во все стороны, пачкая белоснежную бороду стоявшего рядом Санты.

Лена не остановилась. Она раскрыла лезвия и ударила снова. И снова. Она кромсала этот оживший кошмар под нежные звуки «Silent night, holy night...»

Существо обмякло. Хватка на горле Марка осласла. Черная жижа начала стремительно испаряться, превращаясь в сизый дым, который тут же затянуло в вентиляцию.

Марк закашлялся, жадно хватая ртом воздух. Он попытался отползти, вытирая с лица остатки черной дряни.

Лена стояла над ним, тяжело дыша. В руках она все еще сжимала садовые ножницы, с лезвий которых капало нечто, похожее на мазут.

— Ты... — прохрипел Марк, глядя на нее снизу вверх расширенными от ужаса и восхищения глазами. — Ты только что прикончила его садовым инструментом.

— Вставай, — скомандовала она, протягивая ему руку. — Пока нас не заставили платить за испорченный манекен.

Они выбрались из витрины, отряхиваясь, за секунду до того, как к отделу подошла молодая пара с ребенком.

— Мама, смотри, Санта сломался! — звонко закричал мальчик, указывая на черную лужу и разбросанный пенопласт.

Лена и Марк уже шли прочь, толкая свою тележку. Сердце колотилось где-то в горле, адреналин заставлял руки трястись.

Они добрались до кассы. Обычная очередь.

— С вас двадцать восемь тысяч четыреста рублей, — равнодушно сказала кассирша. — Пакет с дедом морозом нужен?

Лена посмотрела на свои грязные руки.

— Нет. Нам нужно вот это, — она кинула на ленту бутылку недорогого шампанского с полки акционных товаров у самой кассы.

Они вышли на парковку, в холодную, вьюжную ночь. Ветер швырял снег в лицо, где-то вдалеке выли сирены.

Марк вдруг остановился, прислонился лбом к холодному металлу генератора.

— Знаешь, — тихо сказал он, трогая багровые следы на шее. — Я всегда мечтал, чтобы на Рождество произошло чудо. Но я думал про новый процессор, а не про то, что меня будет спасать от смерти женщина с ножницами.

Лена посмотрела на него. Под светом уличного фонаря он казался бледным и измученным.

— С Рождеством, Марк, — она неумело, дрожащими пальцами начала сдирать фольгу с горлышка бутылки. Пробка хлопнула негромко, улетев куда-то в сугроб. Шампанское пеной полилось на асфальт.

— С Рождеством, Ленчик, — он принял бутылку, сделал глоток прямо из горла и передал ей.

Они стояли на продуваемой всеми ветрами парковке, передавая друг другу бутылку игристого. Мимо проезжали машины, спешащие к теплым домам и накрытым столам. А здесь, у тележки с генератором, двое людей праздновали свою маленькую победу над тьмой.